Бремя доказывания

Дыши.

Ник воткнул синий солярис между двух белых рено, заглушил двигатель и закрыл глаза. Паршиво. Как же гнусно и паршиво было на душе. От Антона Ник практически сбежал. Антон уговаривал. Убеждал - пусть и по-своему. «Не надо тебе сейчас никуда ехать», - сказал он, и Ник отлично понимал, что значит эта фраза в переводе с антоновского языка на общечеловеческий. И все-таки он уехал. Встреча с Самсоновым. Вечер с Антоном. Разговор с Алисой. Для Ника было слишком. Нику нужен был перерыв. Закрыть машину, подняться на знакомом сером лифте. Войти в квартиру, обставленную собой и под себя. Поспать в собственной кровати. И сделать это в одиночестве. Ник хотел сбросить рубашку, раздеться до трусов и выпить дурацкого пакетированного чая с коньяком. Посмотреть сериал, врубив громкость на полный звук. И ни о чем, ни о чем не думать. Вместо этого Ник достал телефон и набрал номер Игоря. - Неожиданный звонок, - отозвался тот, поднимая трубку. Нику не нужно было видеть лица, чтобы понимать: Игорь ухмыляется. Вот только почему так упорно казалось, что насмешки над собой в его голосе больше, чем над Ником?.. – Вроде мы с Антоном уже все обсудили. Пробить твоего Самсонова я еще, извини, не успел, так что хвалебные оды придется отложить на потом. Откинувшись на спинку кресла, Ник до боли зажмурил глаза. Кричать, злиться, психовать – все это было бесполезно. Потому что именно этого и добивался Игорь. Дело не в том, что он плохой. Не в том, что злой. Это просто привычка – форма контроля над собой и над миром вокруг. В уголовном праве действует презумпция невиновности. В коммерческом – виновности должника. Кардинальная разница в распределении бремени доказывания, и, обвиняя до того, как человек начинал защищаться, Игорь переигрывает ее в свою пользу. Можно обижаться. Можно спорить. А можно принять и идти дальше. Особенно учитывая, что сегодня Ник выступает в роли просителя. - Я не потому звоню, - устало выдохнул он. Сжал и разжал кулаки. – Вообще не потому. Я… Мне нужна твоя помощь. Вот так – прямо и без изысков. Белый флаг. «Попробуй только этого не оценить». Судя по молчанию, Игорь сглотнул порцию причитавшихся Нику насмешек. И ответил уже совсем другим голосом: деловым, спокойным. - Я слушаю. - Понимаешь… - Ник рассеянно посмотрел перед собой, на бьющиеся о лобовое стекло капли дождя. Хотя он точно помнил, что, когда выезжал от Антона, небо было чистым и безоблачным. – У меня отец в больнице. Завтра операция. Сам знаешь, мы не общаемся уже много лет, да и отец – мягко говоря не ребенок. Но… Сглотнув, Ник замолчал, понятия не имея, что говорить дальше. Я все равно волнуюсь? Не хочу напрягать этим Антона? Вдруг ты можешь чем-то помочь? - Какая больница? – коротко спросил Игорь, так и не дождавшись продолжения. Перебарывая сосущую тревогу внутри, Ник назвал номер и адрес больницы. - Не знаю, какой у него врач. Даже отделения, если честно, не знаю. Хирургия, наверное, если речь идет об операции… «Это была плохая идея», - панически подумал Ник, цепляясь за руль. «Не надо было звонить». - Я понял, - голос Игоря звучал собрано и спокойно. – Знаю эту больницу. Позвоню сегодня кому надо, ситуацию с твоим отцом проконтролируют. - Спасибо, - совсем тихо прошептал Ник, растекаясь по водительскому сидению. – Спасибо, Игорь. Просить о чем-то еще казалось верхом наглости, но в Ник твердо решил идти до конца. - И, Игорь… Если это реально… Можно сделать так, чтобы отец не узнал о моем звонке? - А сам бы я никогда не догадался, - хмыкнул на другом конце провода Игорь. От привычной насмешки в его голосе почему-то внезапно стало легче. – Расслабься уже, детектив-любитель. Взрослые серьезные дяди тоже умеют работать. Все, пока. Глядя на телефонную трубку, Ник заставил себя медленно, глубоко дышать. Дело сделано. Что подумает о нем Игорь – не так важно. Об отце позаботятся. Он никогда об этом не узнает. О чем еще можно мечтать? «О горячей ванне», - выбираясь из машины, подумал Ник. И бокале коньяка – чистого, без всякого чая и прочих эвфемизмов. И еще о сигарете, которую можно будет тянуть долго-долго, а когда она закончится – закурить следующую, наплевав на все и вся. Потом, конечно, проветрить квартиру, выкинуть почти полную пачку и вернуться к обычной жизни. Но это – завтра. А сегодня – вечер, когда можно вообще все. «Или нет», - чувствуя, как холодеет внутри, подумал Ник. На этот раз его ждали прямо у входа в парадную. В непривычно пустом, затихшем дворе – словно люди попрятались, чувствуя угрозу. Впрочем, почему «словно»?.. Можно поспорить, что именно так оно и было. Под козырьком парадной топтались, прячась от дождя, двое. Ник узнал их сразу, мгновенно - те же самые, что и неделю назад. Даже выглядели они точно так же. У широкоплечего на шее болталась толстая золотая цепь. Высокий был одет в кожаную куртку - из искусственной, паршивой кожи. - Сомов? - ухмыляясь, спросил первый, делая шаг вперёд. - Допрыгался? – сплюнул под ноги второй. Ник отступил назад, нащупывая в кармане телефон. Почему-то совсем не было страшно, зато мозг работал истерически, на максималках. Осторожно вытянуть из кармана мобильный. Ткнуть в зеленую иконку вызова. Нажать на последний звонок. В этот раз ночные гости не были настроены на разговоры. - Тебя же попросили. По-человечески, - участливо сказал второй, прежде чем ударить Ника в живот. Больно тоже не было. Только воздух резко закончился в лёгких, и вдохнуть заново Ник не смог. Согнулся пополам, замер, с открытым, как у дохлой рыбы, ртом. Где-то в телефоне шли беззвучные, мучительно долгие гудки. - Тебе же сказали - напиши заявление, - продолжил первый. Он ударил Ника почти ласково, попав в коленную чашечку, и Ник рухнул ему под ноги, на мокрый асфальт. Мелькнула нелепая мысль: «конец брюкам и пальто». Ника ударили снова, на этот раз, кажется, по ребрам. Потом опять, и Ник уже не понимал, кто и куда именно его бьёт. Где он. Как он. Кто он. Уплывающее сознание зафиксировало испуганное «перебор» и «не сдох бы». А еще, кажется, непривычно испуганный, если такое возможно, голос Игоря в телефонной трубке. Потом рухнула темнота.