Бремя доказывания

Из бесконечности шансов достаточно не упустить один.

О том, что было потом, Ник узнал уже в больнице. Как Игорь звонил в скорую и местным ментам. Как орал в телефонную трубку, требовал и угрожал – но в итоге Ника нашли спустя пятнадцать минут после драки. Как примчались в больницу Игорь и Антон. Отдельная палата, лучшие врачи, абсолютное внимание персонала. Ник чувствовал себя вип-персоной, каким-то политиком или богачом, а не обычным парнем из студии на Парнасе. Но внутри трепетало вовсе не от этого. Всю неделю, что Ник провел в больнице, Антон был рядом с ним. Сидел в кресле у окна, задумчивый, но спокойный. Порой сквозь сон Ник слышал, как он тихо говорит по телефону. Или просто дремлет, закрыв глаза и откинув голову на спинку кресла. Иногда, проснувшись, Ник обнаруживал Антона, сидящего рядом с ним на краешке кровати. Антон держал его за руку – и мягко гладил открытую ладонь. Такие пробуждения Ник любил больше всего. Хотя обычно они означали, что нужно вставать и тащиться на процедуры. Перевязки, уколы, осмотры врачей. Ника щупали, тыкали, крутили. Местами было неприятно, местами – больно. Зато Антон неизменно дожидался его в палате. Поправлял подушку, помогал улечься поудобнее. Ник засыпал в тепле – и вовсе не из-за одеяла. Говорить о делах Антон согласился далеко не сразу. Только на третий день больничной жизни, когда диагнозы подтвердились, и об угрозе здоровью речи больше не шло, Ник смог выбить из него подробности. - Значит, это действительно Самсонов? Ник лежал на спине, стараясь дышать медленно и неглубоко. Ему повезло: ни одного сломанного ребра, только ушибы и гематомы. Разрыв мышц брюшной стенки, да еще и без осложнений – лучший диагноз, на который можно было надеяться. Так сказали врачи. Ник предпочел поверить им без уточнений. - Самсонов, - устало кивнул Антон, отставляя в сторону пластиковый стаканчик с дрянным больничным кофе. Стоял теплый апрельский вечер, окно в палате Ник попросил оставить приоткрытым – и теперь мог слушать ровный шум машин. Привычный городской фон, знакомый и успокаивающий. - Тех двоих… - Ник поморщился, но заставил себя не опускать глаза. – Тех двоих, прислал, конечно, он? Антон внимательно посмотрел на Ника – и чуть заметно кивнул. Они этого не обсуждали, но было понятно и так: решение Ника говорить об избиении прямо, не превращая его в мрачное табу, Антон воспринял с уважением. - Да, - окончательно сдавшись, ответил он. – Галина сошлась с Самсоновым почти год назад. Мужа постоянно не было дома, с подругами у нее, как я понимаю, тоже не сложилось. А тут появился Самсонов, готовый ухаживать, слушать часами и окружать вниманием. Вот она и не удержалась. - Он ее хоть любил? – спросил Ник, не очень-то надеясь на положительный ответ. - Кто теперь скажет?.. Игорь считает, что нет. Впрочем, не важно. Суть в том, что у них завязался роман. И все шло хорошо, пока Галина не начала тратить на любовника слишком уж большие деньги. Муж обратил внимание на возросшие расходы, решил разобраться – и правда выплыла наружу. Ник молча покачал головой, не зная, что тут можно сказать. Хитрые планы, тайные свидания. А обламывается все на ерунде. - Дальше, думаю, ты понимаешь и сам, - пожал плечами Антон. – Муж Галины объявил о разводе, свободный денежный поток оказался перекрыт. Тех ресурсов, что оставались у Галины, Самсонову уже не хватало. До ее мужа ему не добраться, слишком высоко он сидит, а вот я, в моем качестве медиатора, показался ему идеальной мишенью. Не скрывающий своей ориентации гей в бизнес-России – как подобным не воспользоваться? - И он придумал план с шантажом. - Игорь говорит, что Егора Самсонов знал по каким-то разборкам с наркотиками. Пару раз отмазывал, так что за Егором оставался должок. Вот Самсонов и воспользовался. А потом случайно услышал о тебе. Не знаю уж, что ему рассказали, но Самсонов решил: ты будешь не против подпортить мне жизнь. И ошибся. А дальше закрутилось. Прикрыв глаза, Ник попытался собрать мысли в кучу: - Светиться сам он не хотел, вот и подослал ко мне тех двоих. Зато в «Идиоте», видимо, решил, что риска нет – в лицо его не знают и опознать не смогут. Ну а когда я сбежал от него из отделения… Он понял, что я догадался? Или просто решил напугать? - Второе, - отозвался Антон. – Игорь говорит, план был – дожать, чтобы точно написал заявление. Самсонов потратил на тебя столько сил, что уже не мог позволить соскочить. А время шло, и затягивать процесс Галине становилось все сложнее. О делах любовника она, кстати, ничего не знала. Поэтому и вела себя так в «Идиоте» - сама толком не понимала, зачем нужна та встреча. Просто пошла у Самсонова на поводу. - Получив от меня заявление, он пришел бы к тебе. И попытался надавить, чтобы ты выбил условия развода получше. - А вместо этого - увольнение по собственному, испорченная репутация и большое «ничего» от галининого супруга. Вместо обещанной компенсации. Антон откинулся на спинку кресла, внешне спокойный, но Ник чувствовал: он встревожен. Увольнение по собственному. Не по статье. Не заведенное дело. Просто тихий уход. Рассеянно погладив пальцами мягкую больничную простыню, Ник прикрыл глаза. Он мог понять Игоря - тот действовал в интересах Антона и только Антона. Но и для Ника, по правде говоря, сделал не мало. Он мог понять Антона - тот защищал свой бизнес и свою жизнь. Попытка привлечь Самсонова к ответственности закончилась бы тем, что Антона утопили бы в грязи. Антона. И Ника заодно. Мог ли Антон предположить, хоть на секунду подумать, что сам Ник захочет продолжить это дело? Вытащить его на суд - не божий, но Российский? Да ни в жизни. А значит и обижаться тоже не на что, решил Ник. Улыбнулся Антону: - Мужу Галины ты все рассказал? - спросил с любопытством. Ощутимо расслабившись, Антон кивнул: - В общих чертах. А вот Галину просвещать ни стал. Пусть сами дальше разбираются между собой. Но - уже без моего участия. - Дурацкий, в общем, у Самсонова получился план. - Причём изначально обреченный на провал, - пожал плечами Антон. - Даже сложись все, как он задумывал, вряд ли я пошёл бы на уступки. «Точно нет, - подумал Ник. - Но без него мы никогда не встретились бы снова». Говорить вслух он этого не стал. Еще рано. Может быть, в следующий раз. С Алисой Ник больше не созванивался. Всю неделю отделывался уклончивыми сообщениями в телеграме: порядок, лечусь, приезжать не нужно. Рассказывать сестре подробности Ник не желал. Ограничился неопределенным: пристали пьяные уроды, дали по ребрам, жив-здоров. Вопрос о том, в какой именно больнице Ник лежит, он старательно обходил стороной. Сестра, впрочем, отвечала почти так же кратко. Операция прошла хорошо, отец восстанавливаются. Через несколько дней отпускают домой. Переживаю за тебя, будь осторожнее! Поправляйся скорее. Последнее пожелание сбылось довольно быстро. В понедельник утром, когда Антон заскочил к Нику в больницу перед работой, тот встретил его с особенной радостью. - Сегодня выписывают, - улыбаясь, как сумасшедший, сообщил Ник. - После обеда перевязка, а потом обещают отпустить. Антон замер на пороге палаты, молча глядя на Ника. Вошёл - медленно, словно стараясь выиграть себе время на размышления. Сдержанно кивнул: - Поздравляю, Никит. Очень рад. Можно сказать, эта история для тебя наконец закончилась. Взгляд у Антона был странным - не столько задумчивым, сколько оценивающим. Так не смотрит человек, который принимает решение. Скорее уж тот, кто прикидывает: как бы корректнее донести мысль до контрагента. Мягким теплом внутри отдавалась уверенность - Ник знал, какую именно мысль. Антон не давал оснований в нем сомневаться. А Ник больше не собирался позволять страхам решать за себя. Сердце билось быстро-быстро, но мысли неслись ещё быстрее. Ник столько раз порывался поговорить с Антоном, сказать важное, но снова и снова откладывал на потом. В глубине души трусливо ждал - Антон сам начнёт серьёзный разговор. Сам все решит - за них обоих. «Ты хотел равных отношений? Будь равным». Облизнув пересохшие губы, Ник робко улыбнулся и сказал торопливо, стремясь опередить Антона: - Приедешь меня забирать?