Ветер нельзя запретить

Одинокая фигура замерла у кромки леса. В свете закатного солнца знакомый чёрный силуэт вырисовывался особенно сильно. Бард улыбнулся. Приятно все же, когда тебя ждут. Ноги вязли в корнях и перелеске, будто родной лес пытался удержать его. Но Бард с завидным упорством двигался вперёд. Для равновесия он цеплялся за тёплые стволы деревьев. Наслаждался вновь обретённым движением мышц, чувствительностью на кончиках пальцев и ясностью взгляда. Лишь раз в году, в канун дня Всех Святых, столь древнего праздника, что люди этого мира давно позабыли его, он мог ощутить себя целиком. Это была их ночь, время Бессмертных. И Бард знал, что не уснёт сегодня до рассвета. Дойдя до опушки, он на секунду замер, тяжело дыша. Грудь будто сдавило. Лес не хотел отпускать своего хозяина. Но сегодня, лишь сегодня он не послушает манящий назад зов. Сегодня он из плоти и крови. И свободен. Бард пригладил торчащие волосы-листья. Его ждут. Пальцы Барда легли на сильное плечо человека, стоящего к нему спиной. Тот чуть вздрогнул от неожиданности и развернулся. Их лица осветил мягкий огонёк свечи. Он отразился светлых глазах Барда, скользнул по его бледной коже и спрятался в густых бровях. Тесей, стоящий напротив, улыбался. Да и как было не улыбаться тому, что они наконец вновь смотрят друг на друга. Тем, за что Бард более всего ценил возможность превращаться в человека, были прежде всего крепкие объятия друга. Они вместе, плечом к плечу, побрели от леса прочь. — Что, празднуют сегодня в Полисе? —спросил Бард, задорно сверкая глазами. — Ты ведь знаешь, что нет, — грустно улыбнулся Тесей. — Мы не верим ни в святых, чтобы праздновать их скорый приход, ни в нечисть, чтобы бояться её. — Хорошо, что я в себя верю, — фыркнул Бард. — И ты. — И я, — согласился Тесей. — И не боюсь. Я приготовил тебе твой любимый чай. Бард тепло улыбнулся ему и вновь замолчал. В глазах обоих читалось облегчение. Такая прекрасная ночь. При полной луне, невидимой за облаками, раздавался далёкий вой. А на пустынной дороге, меж двумя тёмными фигурами, трепетно танцевал свечной огонёк. Одна, самая тёмная ночь.