4:43. Часы остановились

Третья.

      Феликс тяжело переставлял ноги, идя по лестнице, следуя за уже уставшим Хваном. Впрочем, Ли не отличался от парня, начиная задыхаться на половине своего пути. Наверное, если бы Хёнджин не выхватил его тяжёлые сумки, то он бы с необычным для себя удовольствием остался ночевать в сыром подъезде, собирая около себя тёплых бездомных кошечек с больными глазами и хромыми лапами.       Внутри сумок находились самые различные безделушки: от милых шёлковых фенечек и крышечек, сорванных с жестяных банок, до увядших осенних листьев в спичечном коробке, которые выцепили из-под рыхлого снега. Хван даже удивился тому, как столь крохотные вещицы смогли заполнить собой все сумки, почти не оставляя места под остальные вещи, но не смел кинуть в Феликса равнодушное «Выбрось», указывая на дары друзей.       Раз уж ослабшие руки младшего были пусты, ему оставалось только считать пройденные этажи, в надежде поскорее оказаться в одинокой квартире, где зеркала давно позабыли отражение парня, чьё имя было аккуратно выведено пальцем на их пыльных стёклах. Хотелось вернуться к спокойной жизни, не вспоминая о том страхе, который окутывал его и по сей день. Забыть воспоминания о сигаретах, лезвии ножа и обжигающей тонкую кожу батарее, а вместе с ней и о грубой верёвке, сковывающей движения. Хван осторожно оглянулся через плечо, замедляя шаг. — Устал? — с нежной улыбкой спросил он, глядя, как парень медленно плетётся сзади, отставая на пару десятков ступенек. — Да, немного, — согласно кивнул головой Феликс и продолжил подниматься вверх, перебирая руки на перилах и вдыхая через нос затхлый запах, обитающий в лестничном пролёте. — Хочу поскорее зайти домой… Так скучаю по нему… — Я уверен, он тоже скучает без тебя, — загадочно облизнув клыки, Хёнджин прошёл ещё несколько ступеней и резко остановился, впадая в ступор. Ли за ним поступил так же, буквально замерев в движении. -…Чёрт, — с досадой выпалил Хван, заставляя Феликса позади несмело прижаться плечом к грязной, исписанной маркерами стене и стиснуть руки в холодные кулаки, ожидая действий парня. Старший, заметив реакцию Ли, болезненно прикусил кончик собственного языка и виновато выдавил улыбку, безмолвно прося прощения у Феликса. Видя, как взгляд у младшего поменялся, он продолжил.— Не помню, отдавал ли я тебе ключи…?       Рвано выдохнув, Феликс отлип от стены, засовывая руки в широкие карманы на своей куртке. Повозившись в них, он не обнаружил там ничего похожего на ключи. Зато там оказалась затерянная невидимка для волос, которой можно попытаться взломать замок на двери их квартиры, но, потерпев неудачу, оставить эту затею до худших времён. Когда он вынул хрупкие запястья, на пол плавно полетели шуршащие фантики от фруктовых леденцов, пушистые перья и пустые упаковки от обезболивающего. С грохотом рассыпались монетки и разноцветные стеклянные бусины. Парень неловко оглядел вещицы, выпавшие из его куртки и, совсем не обращая внимания на задумчивый взгляд со стороны, тяжело присел на корточки, начиная торопливо подбирать и запихивать обратно в карманы всё добро, оказавшееся на полу. — Ты случайно не хранишь в карманах солнце? — по-доброму сощурил глаза Хёнджин, наблюдая как его парень подбирает своё накопленное имущество. — Кажется, нет, — томно улыбнулся Ли, вставая в полный рост. Когда тот взглянул в глаза Хёнджина, внутри что-то неприятно зашевелилось, сгоняя призрачную улыбку с лица парня. Нервно переплетая пальцы, он вполголоса промолвил. — Извини, быть может я их потерял… И ключи, и солнце. — Не расстраивайся, — попытался подбодрить Феликса Хван, крутя напряжёнными запястьями. — Может они у меня? Можешь, пожалуйста, достать?       Ли на дрожащих ногах преодолел расстояние между ним и старшим, вставая позади на одну ступеньку ниже. Запустив кисти в чужие карманы, они не наткнулись на то, что может стать ключами. В куртке Хёнджина обитало сокровенное тепло, из которого не хотелось выбираться. Не вынимая замёрзшие руки, Феликс прикрыл тяжелые веки и уткнулся лбом в широкую спину парня, не имея при себе желания отходить. Старший немного подался вперёд от лёгкого толчка, но смог сохранить равновесие, ограждая себя от возможности оказаться на ледяном полу лестничной клетки. Хёнджин сдержанно улыбнулся и постарался чуть ближе прижаться к Ли, ощущая важность этого соприкосновения. Он бы с радостью разделил немного больше времени, позволяя младшему всё сильнее прижиматься к его спине, но напряжённые пальцы стали предательски болеть, норовя выпустить тяжёлые сумки. — Их там нет, верно…? — тяжко вздохнул Хван, переминаясь с ноги на ногу. — Может в кофте…?       Феликс выпустил из чужих карманов руки и вслепую стал пробираться сквозь слой тёплой одежды, медленно задирая просторную толстовку парня. Старший судорожно втянул воздух сквозь зубы, когда по бокам лениво прошлись ледяные пальцы, вырисовывая свои невидимые морозные узоры. Совсем скоро к ним присоединились и ладони, ложась на нежную кожу, пробирая до костей. Хёнджин всем нутром прочувствовал весь липкий холод, исходящий от кончиков пальцев младшего. — Феликс, скорее, ты замёрз, — прошептал парень, передёргиваясь от резкой смены температуры, стараясь поторопить Ли, греющего на его животе промёрзшие руки. Пальцы поднялись выше и почти невесомо защекотали выступающие рёбра. — Пожалуйста…       Неохотно опустив чужую кофту и забравшись в карман, парень нащупал в нём острые ключи. Поморщившись от ощущения холода на ладошках, он медленно вытащил руки из согревающего тепла одежды Хвана и стал внимательно разглядывать металлические краешки ключей. В голове пронеслась навязчивая мысль, которую он решил незамедлительно озвучить. — Думаю, их можно использовать как кастет, — произнёс младший, грустно улыбаясь. В такие моменты Хёнджин перестаёт дышать. Феликс иногда пугает по-настоящему. — Не волнуйся, просто шучу. Пошли домой скорее.       Хван нерешительно опустил плечи, делая шаг вперёд. Настороженно вслушиваясь в звуки, что сопровождались тихим эхом, он слышал лишь отчётливое глубокое дыхание младшего, смешанное с приглушённым позвякиванием ключей внутри его карманов. Чувствуя фантомные ледяные прикосновения к рёбрам, он ускорил шаг, стараясь не заполнять свою голову напрасными раздумьями.       В это время Феликс с трудом ковылял по ступеням, чувствуя как кости содрогались от каждого движения, задумываясь над тем, почему он остался в живых, зачем он решил спасти свою слабую тушку и кто не позволил ему окончательно свихнуться в проспиртованных стенах больницы. А ответ прямо сейчас стоял перед ним, дожидаясь того, когда его впустят в квартиру и нетерпеливо сгрызал остатки своих алых губ. Феликс шатается, чувствует, что земля уходит из-под ног и крепко зажмуривает глаза, цепляясь за чужое плечо. — Всё хорошо? — с явным беспокойством спрашивает Хёнджин, настороженно глядя на младшего. Его слова сильно скребут мозг Феликса. — Конечно… Просто голова закружилась, — прохрипел Ли, вытягивая ключи из кармана и, звеня металлом, пытаясь открыть заедающий замок. Дверь никак не хотела поддаваться, поэтому пришлось немного повозиться и повертеть пальцами.       Хван с замиранием сердца наблюдал, как дверь с негромким скрипом открывается и младший наконец входит в покинутую квартиру. Зайдя следом, он аккуратно закрыл дверь на замок и глухо стукнул ногтями по стене, опуская тяжёлые сумки на пол, оставляя их прямо под ногами. Феликс озадаченно покосился в сторону их комнаты, когда услышал, что в ней что-то тихо закопошилось, заскреблось, а после стало приближаться к выходу звонким стуком. Быстро кинув напуганный взгляд на старшего, он затаил дыхание и вновь продолжил следить за дверным проёмом. Из-за двери медленно высунулся чёрный мокрый нос, чутко вынюхивая запахи с улицы. Феликс замер, сжимая в руках жёсткую джинсовую ткань на штанах и неверяще щурясь, пытаясь убедиться, что ему не кажется. Затем выглянула и любопытная чёрно-белая мордочка, с интересом глядящая на Феликса. Блестящие глазки изучающе прошлись по юношам. Неловко перебирая лапками, щенок во всей красе предстал перед парнями, с искренней радостью прыгая на их штанины, оживленно крутясь под ногами. Ли тут же засверкал изумлённо-счастливыми глазами, не решаясь протянуть холодные руки к собаке, невзирая на страстное желание. — Хёнджин, это…? — вопросительно переводя взгляд на расплывшегося в тёплой улыбке старшего, парень с надеждой ухватился пальцами за ткань чужой куртки. — Да, Ликси, щенок, — кивнул головой Хван и медленно опустился на корточки, заботливо забирая на свои руки маленькую собачку, скулящую от волнительного восторга. Ли изо всех сил сдерживал в себе переполняющее его чувство счастья, разрывающее грудную клетку. Он с восхищением вглядывался в миниатюрного щенка, что не хотел мирно сидеть на руках у его парня и протягивал короткие лапки к нему, желая познакомиться поближе. — Возьми его. Смотри, как рвётся.       Феликс торопливо скинул с себя верхнюю одежду, чтобы поскорее забрать питомца с рук Хёнджина и поглядеть на него поближе. Расправившись с узелком на кроссовках и, откинув обувь в пыльный угол, он робко протянул руки к щенку, с наслаждением хихикая, когда он с ещё большим рвением стал вырываться из объятий старшего. Взяв собачку на руки, он почти сразу запустил пальцы в пушистую шёрстку, прижимаясь бледной щекой к маленькой головке, что беспокойно вертелась, принимая попытки ткнуться влажным носом в заострённую скулу.       Хёнджин молча раздевался, не в силах отвести взгляд от любимого с заветной мечтой в руках. Мечта весело виляла изящным хвостом, тёрлась мордочкой о мягкую кожу и ловила языком чужие веснушки. Хёнджин улыбается, когда Ли с нежностью прижимается губами к пушистому лбу. — Неужели он останется тут…? Мы же его не отдадим, да? — с тревогой во взгляде вопрошает Феликс, ближе прижимая хрупкое тельце к своей груди.       Хёнджин, замечая, как с каждым мгновением томительного ожидания, Ли всё крепче старается ухватиться за питомца, совсем не желая расставаться со своим безграничным счастьем, ещё раз обдумывает свой откровенный ответ. Прошло всего полминуты, но младший уверен, что прошла целая вечность и ждать ответа уже бессмысленно, но всё равно с надеждой смотрит в глаза Хёнджина. — Да, он останется… — на губах появилась ласковая улыбка. — Я хочу знать, что моя любовь не чувствует себя одиноко, сидя утром на холодной кухне, боясь меня разбудить, — зашептал он, медленно подходя к Феликсу. — Хочу быть уверенным, что по квартире бегают те, кому я готов отдать всё своё тепло и заботу, — руки нежно легли на тонкую талию, прижимая тело парня ближе к себе. Ли поднимает растерянные глаза на Хёнджина, смотря с бескрайней благодарностью во взгляде и глупой улыбкой на устах. Внутри разливается блаженный жар, зарождаясь где-то в солнечном сплетении. — И, наконец, хочу смотреть на твою улыбку почаще. Если я не способен вызвать её у тебя, то надеюсь, что Кками поможет мне справиться с этим, — рука поднимается и длинные пальцы заботливо ложатся на голову щенка, аккуратно почёсывая за торчащим ушком.       Феликсу нечего сказать. Никакие слова не смогут ярко выразить то, что он чувствует сейчас, вставая на цыпочки, стараясь дотянуться до лица парня и тепло целуя в алеющую щёку. Первый, второй, третий, седьмой поцелуй остаётся на лице парня. Хёнджина слабо бьёт статическим электричеством, от чего ресницы трепетно дрожат. Чувствуя лёгкие поцелуи на собственных щеках, Хван отцепляется от талии возлюбленного и нежно берёт за плечи, отстраняя от себя. — Теперь пошли греться? Будешь кофе? — улыбается старший, дотрагиваясь кончиком пальца до холодного носа Ли. Феликс слабо кивает головой и сияет, отходя на шаг назад и опуская пушистого питомца на пол. Его клонило в сон настолько, что даже кофе не сумеет прогнать его усталость. Собака недовольно фыркнула, глядя на Ли большими разочарованными глазами. — Кками, подожди минуту, иначе я Феликса от тебя больше не оттащу, — и младший заливается смехом.       Хёнджин искренне радуется, когда до его слуха доносится хрипловатый смех любимого. Он мягко берёт его за прохладную руку и ведёт за собой на кухню, щелкая выключателем и освещая кухню желтоватым светом.       Первое, что замечает Феликс на кухне — цветущая фиалка на подоконнике. Его охватывает неподдельное удивление, ведь Хван с первого дня их знакомства не питал страстной любви к комнатным растениям. Именно поэтому младший с особой грустью расставался со своими благоухающими цветами и кактусами на подоконнике в родительском доме, когда речь зашла о переезде к парню. Но сейчас в их крохотной квартире, на их кухне стоит маленький горшочек с аккуратным кустиком. Бархатные лепестки нежного растения так и приманивали к себе внимание Феликса. У него в голове возник вопрос, тревожащий сердце: неужели это от одиночества?       Чтобы попусту не мучить себя вопросами, Ли решает спросить Хвана напрямую, надеясь, что он не утаит правду от него. — Хёнджин, — осторожно начинает Феликс, привлекая внимание парня к собственному голосу, которое до этого было направлено в тёмное окно. — откуда взялись эти фиалки? — Фиалки? — переспрашивает старший, но быстро понимает. — А, эти? Я выкрал их из квартиры Сынмина, — самодовольная улыбка на мгновение сверкнула на лице Хвана, пока глаза не встретились с укоризненным взглядом Ли. Неровно дыша, он стал искать внятное объяснение, боясь, что Феликс неправильно его понял. — Он был не против, наоборот только обрадовался. После этого он даже хотел отдать мне ещё пару ростков, но я был не уверен, что смогу сохранить хотя бы один, — на губах младшего появилась невесёлая тягостная усмешка, что сменила неодобрительность. — Но всё-таки капризная красавица не смогла устоять перед твоей трепетной заботой и позволила тебе приютить её у нас, — выдохнул Ли и развернулся к старшему, сжимая его руку в своей ладони. — Скажи, насколько тебе было больно…?       Уголки губ Хёнджина задрожали, а глаза боязливо забегали по чертам лица парня. В голове змеёй закопошились мысли, а сердце остановилось. Он сомневается, не понимает, что лучше сказать на это. Язык медленно скользит по нёбу. Хочется его проглотить. — Прости… Не бери в голову. Я сам не знаю, что говорю, — тихо оправдывается Феликс и прижимается торсом к Хёнджину, льнёт к тёплой шее и быстро отстраняется. Хван не двигается, лишь следит за действиями младшего. — Хёнджин, извини, само вырвалось… — Ничего… Я понимаю, — парень слабо трясёт головой и аккуратно разворачивает Ли от себя, удерживая тонкие плечи в руках.       Хёнджин подводит Феликса к раковине и поворачивает кран, включая воду и настраивая её температуру. Убедившись, что тёплая струя не сжигает кожу, а его запястья полностью промокли, он позволяет младшему набрать в ладошки воды и понаблюдать, как она медленно утекает сквозь тонкие пальцы, роняя большие капли на металл. Прижимаясь сзади, Хван нежно водит носом по шее и невесомо целует в загривок, ощущая едва уловимый запах больницы, смешанный с едким ароматом средства для мытья посуды, которым Ли намыливает руки. Мыльная пена стекает по кончикам пальцев, оставляя белоснежный след пузырьков. У Хвана из головы не выходит вопрос, заданный младшим, на который ответом послужит твёрдое — достаточно.       Достаточно для того, чтобы решить ухаживать за цветком; чтобы завести маленького друга, дабы не чувствовать давящее одиночество и порадовать любимого; чтобы сцарапать второе ухо у хорька на кружке; чтобы изляпать каждый уголок квартиры горьким кофе; чтобы истратить почти все бинты и вызвать своим видом нервное заикание друзей. Этого было достаточно.       Вымыв руки, Ли отходит и садится на шатающуюся табуретку около стола, забвенно прикрывая глаза. Хёнджин мечется по кухне, ставит чайник и ищет новую пачку подсластителя. Похоже, он не сдержался. Феликс слышит, как бурлит вода, как чем-то тихо шуршит Хван и как медленно дышит Кками под столом. По стопе проходится мягкая ткань, а шерсть щенка щекочет лодыжку. Открыв глаза, он внимательно осматривает то, что собака крепко сжимала в острых зубах. Тряпичный заяц с зашитой лапой. На вид милая игрушка, что трясла длинными ушами при малейшем движении питомца. Но было в ней что-то не так. Не хватало того, что придаёт игрушке живость. — Глаза… Хёнджин, а где глаза у игрушки? — задаёт вопрос Ли и смотрит на парня. — Ой, — протягивает Хван и медленно поворачивает голову, встречаясь взглядом с младшим. — Наверное, Кками оторвал… Я не знаю.       Знает. Прекрасно знает, в каком из тёмных углов лежат пластмассовые глазки. Кто безжалостно вгрызался зубами в заячью морду в попытке избавиться от них. И кто сейчас лжёт собственному парню, стыдливо пряча глаза за волосами. Феликс, как ни странно, безоговорочно верит старшему и понимающе мычит, ложась на стол, пряча лицо в сгибе локтя. Хёнджин чувствует витающую в воздухе вину, что иголками колола руки, поэтому он с ещё большим рвением принялся искать сахарозаменитель.       Окончив поиски, старший с громким стуком ставит кружки, около головы Ли и протяжно шипит под нос. Он касается холодного уха парня тёплыми руками и слегка трёт ушную раковину, согревая нежную кожу. Феликс томно вздыхает, когда Хван шепчет тихо: — Встань, пожалуйста, не хочу тебя обжечь. — Не бойся, меня уже обожгли, — рвано выдыхает Феликс, но всё-таки поднимается с поверхности стола, усаживаясь ровно на табуретку и заглядывая в кружки. На дне — растворимый кофе, который не придаёт никакой бодрости, а лишь только клонит в сон, и белые таблетки, оседающие сладостью на языке. — Это меня и пугает больше всего, — Хёнджин вплетает в свои волосы пальцы, распутывая их и случайно вырывая светлые пряди. — Ты… всё ещё не хочешь говорить об этом? Прошло два месяца… — ответом становится медленное качание головой. Младший не посвящает в детали, а только говорит о том, что можно с лёгкостью рассмотреть на его бледном теле. На самом деле — его заволокло страхом, с каждым днём душа всё больше. — Феликс, обещаю, я смогу тебя защитить.       Ли промолчал, заворожено наблюдая, как Хёнджин заливает в кружки кипяток и из них начинает подниматься вверх лёгкий пар, распространяя по всей квартире терпкий аромат кофе. Хван отвернулся к холодильнику, чтобы достать из его морозного плена пакет молока. Когда он повернулся и взглянул на младшего, то застал, как он отпивает горячий напиток, морща нос. Нельзя не догадаться, что вкус ему противен, но он делает ещё пару глотков, пытаясь привыкнуть. Подойдя, Хван опустил ладонь на острое плечо Ли, мягко поглаживая. — Зачем ты заставляешь себя пить, если не нравится? — сочувственно говорит парень, замечая, как в уголках глаз возлюбленного собираются слёзы. — Хочу почувствовать всю горечь, — приглушённо отзывается Феликс, ставя кружку с котом на стол и стирая длинным рукавом остатки кофе на губах. — Позволь составить тебе компанию…       Хёнджин отставляет молоко на подоконник и садится на табуретку рядом с Ли, беря свою кружку в руки и, прикрывая глаза, делает глоток. От кофе тошнит, но вкус настолько привычный, что отказаться нет сил. На ключицу падает чужая тяжёлая голова, рассыпая блондинистые волосы по телу старшего. — Ты изменился… — шепчет Феликс, опуская руку на колено парня. — В какую сторону? — кружка остаётся на столе, а пальцы запутываются в мягких волосах, заставляя тело младшего мучительно дрожать. — Не знаю… Я запутался во всём… — Хван бережно обхватывает ладонями его лицо и, поднимая с собственного плеча, всматривается в покрасневшие глаза своего парня, нервно закусывая губу. — Я не знаю, что думать, чувствовать и говорить, Джинни… Я уверен, что делаю больно окружающим своими словами, но я не имею представления, что с этим делать. Не хочу больше никого ранить! — было видно, что он из последних сил сдерживался, чтобы не залиться слезами. Кками, греющий его ногу, жалостливо проскулил. — Я… — прохрипел старший, подбирая верные слова. — Мне кажется, что это нормально так себя чувствовать… Все эти месяцы я находился в подобном состоянии: плакал, когда надо было смеяться и смеялся, когда следовало бы плакать. Я сомневался, что так и должно быть, но когда я видел, как справляются со стрессом другие люди — меня отпустило, — Феликс прижался к телу Хёнджина, обнимая его за шею. Руки парня тут же обхватили его торс, поглаживая лопатки, а сам младший, скрываясь от взора Хвана, стал размазывать навернувшиеся слёзы по щекам. И всё-таки живые люди лучше мягких игрушек. — Понимаешь, к чему я это говорю? — зашептал он, перемещая одну ладонь на затылок Ли. — Кажется, понимаю… — Хёнджин крепче прижал его тело к себе, тихо мыча. — Прости… — Хван слабо кивнул, когда младший стал отстраняться от него. Феликс устремил взгляд на настенные часы, стрелки которых не двигались. 4:43. — Часы остановились. Это плохо. — Почему? — парень непонимающе склонил голову вбок, хмуря брови. — Примета плохая… — с трудом ворочая языком поясняет Ли, сжимая пальцами бедро старшего. — Говорят, что если часы остановились, то это к большому несчастью. Не знаю, правда ли это. — Не думаю, что это правдивая примета, — произнёс Хван, опуская ладонь на руку Феликса, нежно переплетая их пальцы между собой.       Кофе не помогает, их окутывает сладкая нега, заставляющая глаза невольно закрываться. Тепло чужого тела заботливо убаюкивает. Феликс клюёт носом в кружку, допивая остатки остывшего напитка.  — Я знаю точно лишь одно: сейчас мы оба заснём на столе. Кками вон тоже пригрелся, видит десятый сон… Не думаешь, что нам тоже пора последовать его примеру? — С удовольствием…       Они вместе направились в гостиную, оставляя кухню в мраке. Феликс аккуратно подхватил на руки сопящего питомца, относя в комнату. Пока Ли заботливо укладывал щенка на лежанку, накрывая его своим старым свитером мелкой вязки, Хёнджин стал разбирать диван и стелить белоснежные простыни, находясь в кромешной тьме. Младший сидел на полу и устало улыбался, предвкушая спокойный сон в уютной постели и тёплые объятия Хвана.       Опускаясь на диван, старший подозвал Феликса к себе, потягиваясь и хрустя позвоночником. Ли вскочил на ноги и, забирая со стула около стола свою одежду, медленно подошёл к Хёнджину. Руки парня легли на бока, притягивая к себе. Тонкие пальцы почти окольцевали талию младшего, на что Хван тоскливо прикусил собственную губу, смотря снизу-вверх на лицо возлюбленного, спрятанное темнотой комнаты. Кисти рук скользнули под толстовку, мягко оглаживая впалый живот и тонкие рёбра. Пальцы зацепились за низ кофты и потянули вверх, надеясь на помощь со стороны Ли, которая не заставила себя долго ждать. Когда Феликс остался без верха, Хёнджин оставил тёплый поцелуй под грудной клеткой и отстранился, позволяя парню переодеть уличную одежду и стал скидывать с себя собственную.       Откидываясь на подушки, Хван широко развёл руки, приглашая младшего в свои объятия. Ли медленно опустился на грудь парня, волоча за собой плед, томно и немного тяжело выдыхая, когда тёплые ладони обвили его талию, слабо сминая край тонкой футболки. Кончики пальцев медленно прошлись по гибкой спине, постукивая по каждому позвонку. Феликс прикрыл глаза, утопая в глубокой нежности. Рядом с Хёнджином хотелось поверить, что он защитит. — Спи спокойно, милый, — одними губами сказал старший, накрывая их тела тёплой тканью и целуя чужое острое плечо. Он мягко оглаживал утончённые линии исхудалого тела парня, повторяя приглушённое «ш-ш-ш», словно пытаясь успокоить напряжённого ребёнка, что боялся призраков в шкафу. Хван не слышал размеренного биения собственного сердца, вслушиваясь лишь в умиротворённое посапывание своего парня, когда тот медленно стал проваливаться в сон, напоминая старшему, что всё в порядке. С мягкой улыбкой на подсушенных губах они заснули в слабых руках друг друга.

***

      В квартире, где на цыпочках бродил мертвецкий сон, эхом разнёсся надрывный собачий лай. Кками срывал глотку, захлёбываясь в собственном рыке. Щенок напуганно метался по коридору, не сводя глаз с входной двери, словно ожидал приближения чего-то неизвестного и представляющего опасность. Он невольно царапал когтями паркет, внимательно прислушиваясь к каждому звуку, а после вновь заливался писклявым гавканьем.       Феликс затаил дыхание, всё крепче прижимаясь к спящему телу Хвана. Ли не мог найти в себе места, упорно ожидая, что парень, держащий его в своих объятиях, вскоре проснётся и поможет отыскать причину беспокойства щенка. Но Хёнджин лишь хмуро сводил брови к переносице, изредка находя пальцами ладонь младшего и слабо сжимая её, что давало смутный отголосок надежды, напоминающий рассеивающийся белёсый дымок. Под рёбрами растекалась «материнская» жалость, заставляющая желать успокоить и приласкать напуганного Кками.       Младший с трудом смог выбраться из-под тяжёлых рук парня, чуть не задушив себя ими. Наверное, Хёнджин бы сильно расстроился, найдя утром рядом с собой холодное тело. Скинув плед со своих коленей, он устало протёр глаза и медленно сполз с дивана, шлёпая босыми ногами по прохладному полу. Привыкшие к темноте зрачки смогли разглядеть в коридоре очертание питомца, зло скалящегося на закрытую дверь. Кками казался безумно напуганным, но в то же время его переполнял неизведанный гнев, заставляющий маленькое тельце сотрясаться неудержимой судорожной дрожью. Щенок, заметивший приближение парня, тут же кинулся к нему, прижимаясь к ноге Феликса, не переставая угрожающе рычать в темноту. — Кками… Что у тебя стряслось? — шепчет Ли, протягивая ладони к собаке и крупно вздрагивает, когда питомец в очередной раз истошно лает. Это оказалось сложнее, чем он думал. — Что же там такое страшное…? Пошли посмотрим, — парень двигается с места, подзывая Кками к себе, но щенок не идёт, протяжно скуля в ответ, словно пытаясь предостеречь. Громко сглатывая, Феликс прижимается к входной двери и смотрит осторожно в стеклянный глазок.       До слуха Хёнджина донёсся напуганный вскрик парня, что выбил из его тела весь воздух и остаточную сонливость. Вскочив на ноги, он быстро ввалился в коридор, щёлкая выключателем. На полу в ужасе сжимался Феликс, крепко зажимая собственный рот ладонью. Сердце больно кольнуло, уходя куда-то вниз. Около Ли визгливо лаял перепуганный Кками, готовясь наброситься на дверь. Тяжело рухнув около младшего на колени, Хван судорожно стал хвататься за плечи парня, в попытке привести его в чувства. Из чувств осталась лишь паника, охватывающая всё его тело, не давая возможности выбраться из её тяжёлых оков. — Феликс! — Хёнджин стал боязливо проводить руками по всем частям дрожащего тела Ли, надеясь обнаружить то, на что у младшего могла быть такая реакция. Но там не было ничего, кроме многочисленных затянувшихся шрамов и рубцов. — Что случилось?!       Парень не мог выдавить из себя и слова, шокировано всматриваясь в дверь и до боли кусая кожу на ладони. Переводя взгляд на старшего, ему хотелось плакать, но слёзы застряли в глотке комом, создавая мучительную давящую боль. Дрожащим пальцем, он указал на дверь, надрывно всхлипывая в руку.       Хван поднялся на ноги и предусмотрительно выключил свет, подходя к двери. Привычка не смотреть в глазок — была худшей в его жизни. Когда он открыл дверь, запуская в квартиру тусклый свет лестничной клетки, перед ним предстала худощавая фигура парня, что вселяла ужас не только в Феликса, но и в рассерженного Кками, что сразу попятился назад, увидев незнакомца, и неуверенно поджимал хвост. Хёнджина переполняет желание с силой нацепить на свою шею электрический ошейник для собак, чтобы с болью вбить себя в голову, что перед тем, как открывать дверь, нужно проверять, кто именно там стоит. — О… Хёнджин, — в нос ударил сильный запах крепкого алкоголя, а руки сильнее сжали ручку двери. Запах был настолько резкий, что глаза невольно заслезились. — Давно не виделись.       Перед Хваном стоял его забытый друг из старшей школы — Лин. В прошлом они были хорошими приятелями, но сейчас этот человек вызывал лишь головную боль. Лин никогда не был прилежным учеником, а уж тем более любимцем среди учителей, но за ним бегала добрая половина школы, надеясь стать для парня спутником всей его жизни, тем самым ломая собственную судьбу. Он пользовался большим успехом среди девушек, невзирая на сложный характер и любовь к разгульному образу жизни. Хёнджин и сам сбился со счёта, сколько пассий поменял его друг за недолгие пару лет. Парням везло намного меньше, когда дело заходило о романе с юношей, которого всегда окружали привлекательные девушки. Лин отплёвывался на их чистосердечные признания и гордо уходил в окружении своих юных любовниц.       В сложный период жизни Хёнджина, друг любезно познакомил его с людьми, которые «помогут». Эти люди считались отвратительным мусором, среди людей, которые были далеки от их грязных дел, но считались королями, среди таких же мерзких крыс, как они. Среди этой сомнительной компании, парень только детальнее стал рассматривать варианты своего конца. Благодаря Феликсу, у него хватило храбрости и мозгов, чтобы уйти, а вот Лину, увы, нет. Он остался гнить в заброшенном подвале, впитывая в себя все дурные принципы крысиных законов, словно губка, покрывшаяся слизью. — Чего застыл? — парень выдавил из себя фальшивую пьяную полуулыбку, обнажая тупые клыки. На Хёнджина навалились неприятные воспоминания, связанные с этой кривой ухмылкой. — Ты же не прогонишь старого друга? — Уходи, — грубо выплюнул Хван, резким движением пытаясь закрыть дверь, когда Лин вцепился пальцами в его запястье, не давая уйти. — Отпусти и проваливай, — в нём закипала животная злоба, которую он пытался сдержать в себе, выдерживая осуждающий взгляд на лице парня и дёргая сжатой кистью руки. Пазл в голове наконец стал складываться. — Очень невежливо с твоей стороны, — Лин сощурил глаза, смотря расфокусированным взглядом на бывшего друга, сильнее сжимая пальцами его руку. От его издевательского тона хотелось посильнее захлопнуть дверь, ломая его пальцы с глухим костяным хрустом. — Дело есть. — Что ж, у меня к тебе нет, — Хван оскалился, сжимая руки в кулаки. — Иди к своим дружкам, может они помогут, — Лин отчётливо увидел, как вздулась вена на шее парня и чувствуя, что ситуация накаляется, с большим усилием сдерживался, чтобы удовлетворённо не закатить глаза. — А я уже пришёл… — его губы растянулись в ядовитой усмешке, а рука соскользнула с запястья «друга», когда он озвучил свой главный вопрос. — Феликс дома?       Хёнджин почувствовал, как собственная желчь начинает растворять желудок изнутри, норовя вытечь на пол. Со спины послышался приглушённый рваный скулёж Кками. Щенок за всё это время не издал ни звука, настороженно выжидая команды, пока свободная рука Ли осторожно сжимала его пасть. Хван, пытаясь всеми силами скрыть напуганного парня на полу, сухо выпалил: — Нет. — Ла-адно, — мерзким тоном протянул Лин, кривя лицо. — Будем разговаривать по другому, — парень уж было хотел закрыть дверь, но впал в ступор, пытаясь осмыслить сказанные бывшим другом слова. — Кис-кис-кис… — позвал тот, словно кошку.       Под ногами послышалось излишне громкое загнанное дыхание Феликса. Парень вгрызался зубами в собственную ладонь, чтобы из него не вырвался судорожный всхлип. В груди жгло безумие, пытающееся завладеть дрожащим телом. — Вот и попался, — Лин растянул на губах улыбку, показывая ряд пожелтевших зубов. — Сучка любит играть в прятки?       Парень с полной уверенностью в своих действиях стал проходить в квартиру, вдавливая Хёнджина в дверной косяк, вальяжно покачиваясь из стороны в сторону. Хван может поклясться, что слышал хруст чужой шеи, когда выталкивал Лина на лестничную клетку, держась обеими руками за плотную ткань воротника. С грохотом голова парня ударилась об соседнюю дверь, когда чужие ладони перекрывали доступ к кислороду, надавливая на кадык. — Отпусти, тварь, — процедил Лин, хватаясь мёртвой хваткой за чужие запястья, пытаясь отцепить Хёнджина от себя, но парень только сильнее навалился на него, не давая никакой возможности сбежать. — Что ты только что сказал? — проговорил с ненавистью парень, чувствуя как в жилах закипает кровь, разгоняя по телу чистый адреналин. От Лина ответа не послышалось, поэтому Хван стал терять терпение, повышая на него голос. — Повтори! — Я сказал, что ты тварь, — парень выдавил из себя фальшивую натянутую улыбку, вглядываясь в потемневшие глаза бывшего друга. Горло пронзил удушливый грудной кашель, после которого парень тихо прохрипел. — Отвратительная тварь… — Ещё раз выкинешь подобное, — пальцы сильнее надавили на кадык, угрожая придушить. Чужая шея казалась соблазнительно хрупкой настолько, что Хван и сам стал бояться собственных мыслей, разгуливающих в голове. — Я тебе шею сломаю.       Из квартиры вырвался пронзительный собачий лай, который заставил Хёнджина неожиданно вздрогнуть, делая небольшой шаг назад. Ли уже не пытался сдержать пасть Кками ладонью, истомлённо обнимая его маленькое тельце руками, стараясь удержать его нетерпеливое желание выбраться из маленькой квартиры и помочь хозяину расправиться со страшным незнакомцем. Пока щенок самоотверженно хотел помочь, парень жаждал лишь конца, поэтому его голос тихим эхом пробежался по лестничной клетке: — Хё-Хёнджин, прошу, хватит, — дрожащим голосом жалостливо взмолился Феликс, осторожно вытирая слёзы об беспокойного щенка. Страх казался куда больше, чем желание отомстить. — Остановись, пожалуйста…       У Хвана на мгновение раздался щелчок в голове и он замер, бегая глазами по надменному лицу Лина. Перед ним возвысилась мимолётная нужда отпустить парня и дать ему сбежать, но, вспомнив, что именно этот человек заставлял Феликса страдать, он лишь напряг собственную руку. Даже в таком беспомощном положении он не вызывал ничего, кроме брезгливой ненависти, что плескалась на дне карих глаз. Его тяжёлое хриплое дыхание раздражало, а зрачки напоминали грязную тёмную тину. — Феликс, не бойся, я ничего не сделаю, — обещает ему парень, крепко держа в своих руках чужую одежду, с силой вдавливая Лина в дверь. Времени на жалость к моральным уродам и мерзавцам не было.       По подъезду пополз задушенный смех, ударяясь эхом об обшарпанные стены. У Лина по крови разливался алкоголь, создавая мнимую уверенность в себе и веселя парня. Хёнджин исподлобья глядит на него, высверливая дыру. Всматриваясь в его расширенные глаза, Хван с лёгкостью сделал вывод: Лин смертельно надышался. Надышался до такой степени, что его ноги сами понесли его бренное тело в дом, где его не ждут и бояться, а переосилив страх — хотят превратить в пепел. Из его груди вырвался сдавленный хрип: — Вы настолько отвратительные, что меня блевать тянет. А ведь когда-то ты был моим другом… — Заткнись, — выплюнул слова парень, стиснув зубы. — Зачем ты пришёл? — А зачем этот извращенец забрал тебя у меня, а? Если бы не он, то ты бы был лучшим, среди нас! — Лин сделал попытку вырваться из-под чужих рук, захлёбываясь эмоциями. Ему было мерзко, противно и чуждо. — Он вытащил меня из того дерьма, в которое втянул меня ты! Я бы умер на свалке, если бы остался там!       Его голос мучительно скрежетал под рёбрами самого Ли. Он внимательно вслушивался в разговор двух бывших друзей, в ядовитые слова, отдающиеся ломающей болью во всём его теле. Слёзы, срывающиеся с его влажных ресниц, были торопливо размазаны по впалым щекам, не давая парням высмотреть растрёпанные чувства. — Они могли дать тебе всё, а что эта шлюха смогла дать тебе?! — и Лину болезненно прилетает кулаком в челюсть.       Лин злостно шипит, словно раненая змея, чувствуя, как хватка на собственной шее медленно ослабляется под порывом эмоций, и мгновенно пользуется моментом, скидывая тяжёлые руки с себя. Хёнджину, застигнутому врасплох, ответный удар приходится в живот и он складывается пополам, не слыша ничего, что происходит вокруг. Он теряется, желая выплюнуть желудок. Хван лишь вспышками может понять, что происходило после.

Вспышка.

      Его тело крепко прижато к холодной двери, а на тонкую шею давит шершавая ладонь парня, давая почувствовать себя под наждачкой. Лин улыбался с пеной у рта, подобно садисту, зарываясь пальцами в собственный карман. Хёнджин взял на себя роль загнанного зверька, со спёртым дыханием глядящего на того, кто совсем скоро заставит его испустить дух.

Вспышка.

      Феликс резко срывается на крик, словно его мощно ударило током. Его голос эхом проносится в голове: — Хёнджин! Нож!       Перед глазами сверкнуло острое лезвие ножа, угрожая безжалостно воткнуть холодный металл в нежное глазное яблоко. Хван, дёрнув дрожащей от страха рукой, крепко хватается бледными пальцами за леденящее кровь остриё, отводя чужое запястье от своего лица и заламывая его вниз.

Вспышка.

      По руке стекает собственная тёплая кровь, а в голове стуком отдаётся надрывный плач. Опьянённый моментом мозг не хочет думать о боли, пронзающей ладонь, он желает лишь поскорее оказаться как можно дальше от Лина. А пока, он сидит на чужих рёбрах и раненой рукой бьёт парня в висок, тем самым лишая его сознания. Он что-то неразборчиво кричит, невнятно проклиная парня.

Вспышка.

      Феликс медленно втаскивает его на порог квартиры и Хёнджин оседает на полу, сжимаясь в напуганный комок, медленно приходя в себя. Около него вьётся Кками, поскуливая, когда хозяин не обращает на него внимание. Парень видит краем глаза тяжело дышащее тело Лина, лежавшее без сознания. В голове крутится страшная мысль: это сделал я. И его сгрызает заживо вина. В ладони распространяется палящий жар, когда к нему приближаются тихие шаги.       Младший сел на колени, захлёбываясь собственным всхлипом. Дрожащие руки попытались притянуть кровавую ладонь к себе, но Хван спрятал её, поворачиваясь лицом к Феликсу. Замечая на покрасневших щеках влажные дорожки из слёз, он тянется хрупкой кистью к лицу Ли, осторожно вытирая их подушечками пальцев, и вытягивает мягкую уставшую улыбку, пытаясь скрыть за ней свой страх, сжирающий его изнутри. Младший лишь тихо заплакал, нежно прижимая запястье парня к своей разгорячённой коже. Хёнджин не может сдержаться и рвано всхлипывает, опуская виноватый взгляд, полный сожалений вниз. Он не просит никаких слов от Феликса, молча принимая успокаивающую ласку от любимого человека и роняя свои горячие слёзы на пол.       Феликс снова облажался. Он не рассказывал о том, что с ним произошло, оставляя парня со своими догадками, не желая подвергать его опасности. Всё произошло наоборот. Своим молчанием он сделал хуже, каждый раз проглатывая язык. Это он понимает, когда Хван покрасневшими глазами всматривается в высокого человека в полицейской форме и застывает, не в силах сказать ни слова. — Доброе утро, сержант полиции Ким — мужчина вежливо здоровается, показывая документы и хмуро оглядывает лежавшее тело под ногами. Тяжело садясь на корточки, он проверяет дыхание Лина и, убедившись, что парень жив, он продолжает. — Соседи жалуются на крики и грохот за дверью. Смотрю, у вас тут не всё в порядке, — полицейский внимательно оглядывает заплаканных парней, зажавшихся в квартире, задерживая взгляд на длинноволосом юноше, пытающемуся скрыть пораненную ладонь за своей спиной. — Я вынужден вас задержать. Пока за хулиганство. Прошу вас проехать в участок полиции для составления протокола.       Для Лина почти сразу вызвали скорую, персонал которой был вынужден оказать первую помощь и Хёнджину, продолжающему пачкать своей кровью одежду. Всю дорогу до участка Феликс крепко сжимал запястье парня, больно закусывая собственную губу. На языке оседает короткое: «Мне жаль…»

***

      Хёнджин осторожно заглядывает в комнату и тепло улыбается, наблюдая за развернувшейся перед ним картиной. Феликс аккуратно держит Кками и с тихим умилённым хихиканьем донимает бестревожного Минхо, легко щекоча его живот мягкими подушечками на пушистых лапках щенка. Старший тихо усмехается, счастливо сверкая глазами. Хван долго наблюдает за ними со стороны, не желая нарушать их настоящую идиллию. Решившись подойти к парням, он заботливо гладит их по волосам, нежно щуря глаза.       Ли поднимает взгляд на младшего со сладким замиранием души, узнавая в нём того самого счастливого, немного чудно́го Хёнджина, что не задумывался над тем, как найти любимого человека; как побольнее размозжить лицо обидчикам; и как сдержать себя от яростного желания расцарапать собственные вены. Он с наслаждением следит за тем, как Феликс ложится к Хвану на колени и мягко улыбается, видя своих друзей с приятной лёгкостью в глазах.       Телефон слабо вибрирует, когда на него приходит сообщение от новостного канала, привлекая к себе внимание парня. В голове тут же проносится мысль о том, что нужно срочно заблокировать отправку сообщений от него, чтобы больше не омрачать свою жизнь, но, вопреки своим рассуждениям, всё равно тянется к мобильнику, включая экран. Быстро пробежавшись глазами по сложному тексту, он удивлённо распахивает глаза, пытаясь найти в своих воспоминаниях детали, что могли вырваться из уст младших во время непринуждённых разговоров. Неуверенно хлопая ресницами, Минхо на выдохе задаёт вопрос: — Лина уже посадили на пожизненно? — Да, — выпаливает устало Хван, зачёсывая свои длинные, немного спутанные волосы за уши и поворачивая голову на старшего. Немного поморщившись от осадка пережитых событий, он опустил ладонь на голову слегка лохматого Феликса, продолжая непростую для них всех беседу. — У него целый букет из самых различных статей. — Почему спрашиваешь? — подаёт голос младший, размеренно покачивая ногой. В его волосы запускались длинные пальцы, медленно перебирая крашенные блондинистые пряди. Ли совсем не удивился, когда парень стал заплетать ему слабую короткую косу, вызывая тем самым милую улыбку. — Как и сказал Хёнджин, у него здесь букет описан, — Минхо вновь пялится в экран телефона, выцепляя из текста информацию. — Не понимаю, как его на расстрел не отправили. Может устроить ему самосуд?       Хёнджин недовольно кидает в старшего диванную подушку, хмуро сводя брови к переносице. Шутку старшего он не оценил, несмотря на всю нелепость этой глупой затеи. Минхо слегка трёт лоб и играючи кидает подушку в ответ, тихо бурча: — Я же несерьёзно, чего нападаешь?       Феликс неожиданно вскакивает со своего места, не давая парням разойтись в разгорячённой битве на подушках. Его незакреплённая пушистая коса рассыпалась, оставляя после себя лишь неясное очертание. Две пары заинтересованных глаз останавливаются на его фигуре, выжидая того, что он скажет. А он в ответ смотрит на них, равномерно дышит и, наклоняясь к старшим, шепчет тихо: — Пообещайте мне сейчас одно, — загадочно вещает он, напрягая парней своим неоднозначным молчанием. — Что всё будет хорошо.       Младший снова валится на пружинистый диван, сверкает глазами, делится целительным теплом. Минхо кладёт свою расслабленную ладонь на прикрытое тканью плечо, улыбается по-доброму, легко сжимая пальцы на теле Ли. Хван обнимает осторожно за шею, нежно клюёт носом в щёку и считает многочисленные веснушки, любовно заглядывая в глаза. Судорожно выдыхая, у них с губ в унисон сорвалось: — Всё будет хорошо, обещаем.       Хёнджин перемещает одну руку на головку Кками, мирно посапывающему около его бедра, и аккуратно гладит, как бы случайно задевая пальцами холку. Хвану хочется продлить этот приятный миг, поэтому, чувствуя, как время медленно ускользает от него, он шепчет на грани слышимости на ухо Ли, обдавая чувствительную кожу горячим дыханием: — Улыбайся, пожалуйста…       И Феликс улыбается своей самой доверчивой и чарующей улыбкой, пока Хван кратко целует его нижнюю губу, мягко поглаживая тонкую ключицу. А Минхо в то время робко наблюдал за ними сквозь худые пальцы, тихо посмеиваясь тому, насколько беззаботно его друзья могут одарять друг друга трепетной любовью и приятными ласками, присыпанными заботливыми поглаживаниями в его присутствии. Несмотря на смущённый румянец на щеках, старший рад. Пройдя через все трудности, они могут почувствовать расцветающее невинное чувство нежности. Поэтому он правда рад.       И всё хорошо.