Скрепы

      Прошло несколько дней с того момента, как сгоряча был начат переезд. С одной стороны, такая резкая перемена в жизни пугала Артура. Всю жизнь в его голове были только «Семья» и «Я должен», никаких подобных свободолюбивых выходок он себе не позволял. Да и в этом не было необходимости, мужчина по своей натуре всегда был спокойным. В детстве его не интересовали ежедневные гулянки допоздна, в юности он не был подвержен влиянию сверстников, а алкоголь и вовсе попробовал только на втором курсе университета.       Такой ребёнок во всём был удобен: родителям не приходилось учить сына уму-разуму, во многом его вообще как будто не замечали. Артур не получал необходимой ему заботы, а воспитание и традиции не позволяли ему и подумать, что взрослые могут быть в чём-то не правы.       Оглядываясь на своих многочисленных братьев и сестёр, мужчина часто ловил себя на мысли, суть которой не мог уловить: обида это, злость или зависть? Многие из его родственников как будто вовсе не были для него роднёй, все они были по своему нраву горячие, заводились с пол-оборота, жить с ними каждую минуту было настоящим испытанием: сможешь ли ты выжить в их темпе или падёшь смертью храбрых?       За неимением друзей, возможности поговорить по душам с близкими у Артура оставалась только учёба. И в ней он преуспел. Вероятно, единственный попавший на госслужбу человек, который по праву заслужил это своими стараниями, а не связями.       И вот к такой жизни он привык: бесконечный труд и ещё большое терпение, но теперь до боли понятный мир рухнул. Артуру исполнилось 27, но он был беспомощен, как будто ему снова 10. Течение жизни резко изменилось, все его друзья стали если не врагами, то силуэтами минувших дней, призраками, которых можно увидеть, но до которых нельзя дотронуться. Слухи, что распустили о нём, делали эту метафору явью: теперь действительно невозможно было вернуть всё, как было, остаётся идти только вперёд, навстречу своему новому будущему.       А будущим было, вероятно, временное, но пока что актуальное проживание в одной квартире со старым другом! Он тоже славился своим взрывным характером, бесконечным желанием восстановить справедливость там, где она была нарушена, и любовью потусить поздним пятничным вечером. Казалось бы, чем отличается новый сосед от предыдущих?       Однако Артур не понаслышке знал, что шутка «Самый весёлый парень на деле самый несчастливый» была вовсе не шуткой. О другой стороне личности Андрея мало кто знает, только самые важные люди в его жизни, коих, правда, крайне мало. Многие не успевают «распробовать» общение с ним, бросают дело на полпути и окрещивают Андрея легкомысленным и несерьёзным, а в моменты настоящей задницы на работе и вовсе жестоким.       Многие его знакомые и друзья (из числа тех, кто вспомнит о твоём дне рождения только по уведомлению в мессенджере) часто в шутку припоминают Андрею всё то, что о нём многие думают. Никто из них не желает задеть мужчину, наоборот лишь подчеркнуть насколько всё кардинально отличается. Но сколько бы раз он сам себе не повторял это оправдание, такие слова снова ранят.       Никто не обязан лезть в самую суть человека, которого на первый взгляд посчитали простым или неприятным, только потому, что у него внутри громадный внутренний мир, о котором все должны узнать. Кто захочет тратить своё время на человека, заведомо показавшимся ему плохим? И вообще, это дело самого этого человека, что он не может сразу быть настоящим и хорошим, это его проблемы, и никто не должен жертвовать собой, чтобы узнать его лучше.       Всё это звучит так, будто за всю жизнь Андрей ни разу не задумался о том, как видят его люди. Словно он сам, по своей воле, просто от скуки, отталкивает от себя всех, даже тех, кто ему не безразличен. Можно бесконечно ругать его, какой он плохой, и вообще: «Не хочу даже тратить время на обвинения в его сторону! Он просто конченый, как и мой монолог об этом». Но чаще всего люди, рассуждающие таким образом, сами такими же и являются, а, возможно, даже хуже: они не только снаружи кажутся плохими, но и внутри у них нет ничего человечного.       Всего, чего хочется Андрею, так это, чтобы к нему относились проще. В принципе, проще ко всему. В мире ничто не делится на чисто чёрное или чисто белое. Он не жаждет оправдать своё поведение плохим детством, тем, что встал утром не с той ноги или что его по дороге на работу кто-то толкнул в метро, а потом даже не извинился. Мужчина просто хочет, чтобы всякий раз, когда кто-то думал: «Ну и придурок этот тип!», в голове автоматом была мысль: «Заслужил ли он такого отношения к себе? А что, если и я окажусь на его месте?».       Подобные полотна мрачных и безрадостных мыслей крутились в головах героев практически ежеминутно, за исключением сна, работы и встреч с друзьями, дай бог, раз в неделю. Но не сегодня! Сегодня в них обоих осталось только два чувства: страх и предвкушение. Все люди по природе ксенофобы: мы боимся пробовать новое блюдо в привычном ресторане, боимся пробовать новый маршрут до работы и прочие мелочи. Однако, если всё проходит удачно, с искренним удивлением радуемся чему-то новому, потому что это заставляет шестерёнки в наших головах вновь крутиться, а не жить на полуавтомате.       Да, Артур был напуган тем, что вся его семья возненавидит его за обрушившийся на них шквал негатива и обвинений, но, с другой стороны, за 27 лет своей жизни он наконец-то попробует что-то новое! Новый распорядок дня, новый маршрут до работы, новый быт.       Андрей же, в свою очередь, был счастлив, что наконец-то он не будет одинок, ему больше не придётся избегать собственного дома, чтобы вновь не погружаться в размышления о том, как он ничтожен.       Итак, как уже было сказано, прошло пару дней со дня переезда. Артур наконец-то забрал все свои вещи в новое место обитания, а у Андрея наконец-то появилось время, которое он может посвятить своему временному сожителю. Ровно за этим он подошёл к некогда комнате своей сестры, чтобы обнаружить там мужчину под 30 с плакатами поп-звёзд нулевых в руках.       — Не могу решить, кого оставить: Тату или Бритни Спирс? Твоя сестра ведь недавно съехала, сколько говоришь ей?       — 26, а что?       — Она не меняла тут ничего с 2004 года?       — Просто оставила всё ненужное, хотя, впрочем, почему она до сих пор не выкинула постеры, непонятно. Вероятно, было жалко, но не настолько, чтобы брать их с собой.       — Как! Бритни и ненужная? — Артур начал гладить листок бумаги, перевернув его той стороной, где была изображена упомянутая блондинка. — Не слушай дядю, он плохой!       Андрей лишь улыбнулся и, протянув голову чуть глубже в комнату, начал осматриваться. На полу было бесчисленное количество мусорных пакетов с одеждой и различной мелочёвкой внутри.       — Честно, глядя на тебя, не подумаешь, что у тебя столько одежды. Всё равно ходишь в одном и том же каждый раз, а мешков сколько.       — Тут в основном всё рабочее: несколько халатов, костюмы для важных мероприятий, фартуки всякие, шапочки, упаковки перчаток…       — Мне уже бежать за листочком, чтобы провести перепись всего содержимого этих пакетов? Потому что, если да, то ты это, помедленнее что ли.       Оставшийся вечер оба героя неумолимо заполняли все возможные шкафы и ящики новыми предметами на смену старым, периодически находя древние артефакты прошлого века, после чего затягивали нудный разговор в стиле вспоминашек из «Южного парка».