The tragicall story of Ralph Rover and Jack Merridew.

Тропинка в лесу. Входит Джек. Джек Подальше от себя меня отец Отправил, что б не был ему я Напоминанием о совершённом им Грехе постыдном, связи беззаконной. Да, я не знал нужды и бедствий разных, Которые нередко выпадают На долю многих из простолюдинов. Но жгло меня и мучило сознанье Ужасное, что мать моя – блудница! Пятно позорное легло навеки Мне на чело и омрачило детство. Как гимны петь Владыке из владык, Как Божье прославлять мне милосердье, Когда стыд пагубный, нависнув надо мной, Как горький яд, в моё вливался горло? Рыдал я горько, долго. Иссушило Все слёзы время, сердце, словно камень, Утратило ранимость постепенно, Но иногда о том напоминанье, Подобно волнам, возвращает память, И хочется бежать от дум моих Иль вмёрзнуть в лёд, как дикий московит, Иль как изменник злостный и предатель На самом днище дантовского ада! Не чувствовать, не думать: вот блаженство! И много раз я спрашивал себя, Зачем мне омрачает предрассудок Дальнейшее существованье, что же, Что не был я зачат в законном браке? Я существо из плоти и из крови, Такое же, как многие другие. Так почему я не имею прав Таких же, как они? Пускай я титул Не унаследовал, но силой и смекалкой Искусно пользуясь, я подниматься стал Наверх, наверх, к вершине высшей власти! И на какой я нахожусь ступени, То мне не ведомо. Известно лишь одно, – Недаром при рождении дано мне Библейского пророка было имя, Ждёт слава и меня. О, только бы Не повернулось колесо иначе, В обратном направленье то, какое Собой являет подиум Фортуны. Катясь с вершины, увлечёт меня Прочь со скалы в стремительном паденье, И я низринусь в прах, как Люцифер. Нет, всё же в силах смертный человек Предотвратить падение такое, Для этого-то устранить врагов И надо. Сколько прожито лет мною? Не много. Между прочим, с колыбели Я окружён одними был врагами. Враг первый: это мой отец спесивый, Товарищи мои, – враги другие, Те, что напоминали в пансионе Об обстоятельствах рожденья моего. И был врагом моим когда-то регент, Ведь от него та весть попала к ним. А были у меня друзья? Не знаю, Кого назвать я мог бы своим другом… Один лишь Роджер… Роджер Честертон! Он мной и ныне всё же не разгадан, Но я познал его сторон не мало… Да все хорошими они казались И кажутся ещё. Он мне не враг, И это точно. Другом быть он может? Я не решусь согласье своё дать И утвердительно на тот вопрос ответить. Испытывал его я дружбу долго, Сначала наказанье понести Заставил, он вину взял на себя Впервые ( я к тому его принудил), Потом он снова покрывал меня, И брал и брал, и карцере томился, Когда другим тень наших отношений Заметна стала. Любит он меня? Насколько бескорыстна эта дружба? Хочу я верить в чистую любовь, Но не могу, нет места в моём сердце Уж для неё. Всегда есть подозренье, Что одиноким делает меня. ( Закрывает лицо руками). А Саймон? Саймон Коуэлл? Он любит… Но только вот кого? Он любит всех? И даже я склоняюсь к странной мысли, Что он есть воплощённая любовь, Сама любовь его тем наделила, Что он использует. Но всех любить нельзя. Нельзя, ведь воплотившемуся Богу Любовью воплощённой можно быть, А смертному всё это не дано. И чем другим бы, самому себе Любвеобильный Саймон не казался, Производимое им впечатленье, Иллюзией является греховной, И потому всё это устранить Обязан я. Мне как-то ограничить Его влиянье срочно предстоит. Бороться с Саймоном? А он достоин Того, что с ним боролся я? Не знаю, Но думаю, что он сосуд всего лишь, Но и сосуд разбить необходимо, Что б в нём не поселились грех и бесы.

Слышна песня « Рога трубят».

Вот и охотники. Пускай им моя слабость Останется вовеки неизвестна.

Входят Роджер, Саймон, Моррис, Уильям и остальные хористы. На альтах плащи в скатку на спине за плечами на диагональной перевязи, которая видна и спереди. У них и у дискантов на шапочках то птичье перо, то пучок травы или лист, то цветок. Чулки теперь только на Джеке.

Роджер Милорд, готовы мы. Начнём охоту. Джек Я так решил, пускай и недоволен Ральф Ровер был хористами моими, Их хочет их использовать во благо Себе, что б сторожить костёр, однако, Считаю, прежде прояснить со зверем Вопрос немаловажной я задачей, Поэтому я и приказ вам отдал, Что б выступили вы со мною, нужно Вновь мясо нам, но более всего Необходимо раз и навсегда Узнать причину страхов и тревоги. Итак, со мной согласны вы? Хористы Согласны! Джек Я обошёл окрестности… Ты, Роджер, Со мною был в той местности, где мысом Заканчивается сей пресловутый остров, Где камни так смогла сложить природа, Что сильно мне они напоминают Своею формой крепостные стены. И грот там обнаружен нами был, Но в нём не встретил ничего такого Я, что открыло б нам загадку зверя. И это место было неизвестным До времени последнего всем нам, Теперь же, обнаружив этот грот, Приметил я, что каменные своды Нас лучше могут от дождя укрыть, Чем шалаши, построенные Ральфом. Теперь же снова осмотреть окрестность Нам предстоит. Саймон А как же наш костёр? Джек Возле костра остался Ральф и этот Дружок его, тот пёстрый поросёнок, Который недостоин и того, Что б мы здесь его имя вспоминали. Оружие имеется у всех? Хористы ( потрясая копьями) Да, господин. У всех есть кое-что! Джек Ты, Роджер, мой оруженосец верный, Неустрашимо устремись вперёд, За мной, что б некое создание, Кабан ли крупный или что похуже, Врасплох меня внезапно не застало. Роджер Хранить особу вашу я обязан. Джек Да… Наблюдал я, как обрыв ужасный Зиял внизу с отвесных острых скал, И море колыхалось у подножья Вздымавшихся утёсов горделивых Над массой волн в серебряных коронах. И разные во мне теснились мысли, То думал я, что в сумраке пещеры Гнездятся кобольды, то эльфов хоровод Кружится среди зарослей густых, И плещутся средь волн морские девы. И человек – ничто пред этой силой, Но я взглянул на Роджера, и он Уверенность вернул своим мне видом Одним, спокоен, целеустремлён Стоял на самом он краю обрыва И твёрдо на ногах своих держался, Как истукан на острове Родосе, И облик весь его, и даже тень, Как чёрное была что покрывало, Упавшее средь листьев и камней, Вернули мне спокойствие, решимость, И разум мой все домыслы прогнал. Последуйте вы моему примеру, Присматривайтесь к Роджеру, друзья, К тому стремитесь, что б я относился К вам, как к нему. Что б мог я все надежды На вас так возлагать, как на него! Роджер Мне восхваленья эти ни к чему. Служить, милорд, вам – для меня награда Ценнее, чем тот ропот восхищенья, Что издаёт народец удивлённый, Ценнее всякой лести и похвал, Ценнее бриллиантов и опалов Британской царственной короны, всех сокровищ, Что может у себя собрать король. Джек Ты, Саймон, здесь? А ты ударить сможешь Хоть как-то кабана? Какая польза Мне от тебя здесь будет на охоте? Ступай назад. Ты, юный нечестивец, Посмевший оскорбить меня открыто, Беги назад, к костру, несчастный, к Ральфу, Что б он, тебя утешив, приголубил. Саймон Милорд, вы сердитесь несправедливо, Но гнев понятен ваш. И всё же я По-прежнему считаю господином Своим лишь вас. Мне Ральфа очень жаль, Но ведь апостолы нам завещали, Что б господину подчинялся раб. И нет ведь всякой власти не от Бога? Джек Ты молодец, ты правду говоришь. Саймон Но только, в вас такое мне открылось, Что, думаю, теперь к вам этот тезис Уже неприменим. Так иль иначе, Но всё же должен быть я подле вас. Так требует и честь, и моя совесть. Джек Ты подражать вдруг Роджеру решил? Смотри, я лести не люблю открытой, Да и того сам Роджер не допустит, Что бы его собой ты занял место. Саймон Я лишь сказал, что должен был сказать. И хоть не по душе кровопролитье Мне и охотничьи забавы ваши, Но должен я присутствовать при этом. Позвольте мне, милорд. Джек Тебе позволить? Дурного глаза твоего боюсь. Саймон Для вас в такое верить недостойно. Подумайте, что может причинить вам, Вам, Джеку Меридью, какой-то мальчик? Роджер Притом нетвёрдо на ногах стоящий. Джек Что ж. Только не мешай нам. Под ногами Не путайся. Не падай на меня, Иначе познакомишься ты снова Со стражем хладным вдруг моей особы, Чья голова каменьями и златом Украшена, а тело без покровов – Сплошной булат, работа Золингена. Саймон ( кланяясь) Я не доставлю затруднений вам. Джек Теперь мне этот зверь стал паче дыма И продолжения пути, как личный Враг, что из всех врагов моих Особенно мне нынче ненавистен!

Охотники разделяются на группы и углубляются в заросли. Внезапно раздаётся свиной визг.

Роджер ( в отдалении) Скорее! Все сюда! Моррис Он нас прикончит! Джек Что там у вас? Сейчас я подойду. ( Уходит вглубь сцены). Раздаётся страшный крик Джека. Роджер ( за сценой) Кабан убит! Но что случилось с Джеком, Упал он отчего? Я не пойму. Голос Джека Всё хорошо. Его мы одолели. Но это ведь ещё не главный зверь.

Охотники со своим трофеем возвращаются на прежнее место.

Джек Прекрасная добыча, Роджер. Браво! Смертельную ему нанёс ты рану. Роберт Тут подоспел и я. Джек И я ударил Ножом ему поспешно прямо в рыло. Саймон Что ж вы, милорд, так страшно закричали? Джек Он с ног свалил меня, когда направил Стремительный свой бег туда, где я По воле случая как раз и оказался. Но что же это у меня с рукой? ( Глядит на ладонь своей левой руки). Клыками он… Меня поранил… Кровь же Течёт… Течёт… Невыносимо! Кровь… Моя… Кабан силён, а зверь? Не справлюсь… ( Падает). Роджер Опять! Саймон Увидел кровь свою… Скорей Воды сюда! Промойте ему рану. Гарольд убегает за водой. Саймон наклоняется над Джеком и касается губами его раны. Роджер отворачивается. Роджер Слаб человек. И Джек – не исключенье! Саймон И ты его оставишь умирать? Роджер Он не умрёт. Но помогать не буду. Саймон Твои о верности слова – ничто. Все прочь отпрянули вы от милорда! Что ж, мне тогда при этом не мешайте. ( Джеку) Всё будет хорошо, мой господин. ( Целует его руку). Бывало, мать вам говорила то же, Когда пораниться вам приходилось, верно? Моя так мама делала всегда. « Всё, всё пройдёт, сыночек мой любимый»! Уилфред Что, Саймон, с ним? Роджер А разве ты не знаешь? Уилфред Я с ним не спал. Саймон Он в обморок упал. Пролить ему чужую кровь не стоит, Как видно, ничего. Но знаю я: Вид крови собственной для нашего милорда Не просто неприятен, но и даже До крайности так непереносим, Что вызывает чувств при том потерю. Так многим свойственно. Кто судьбами чужими Распоряжается, чувствителен порою Во всём том, что касается его, И не моргнёт, на эшафот отправив Пять сотен человек, но стоит палец Ему порезать, в бешенство впадёт. ( Снова целует Джека). Моррис Что делаешь ты? Саймон Боль я уменьшаю. Хоть предо мной и грешный человек, Однако сотворённый по подобью И образу Господнему. И кровь Его, в какой-то мере, – кровь Господня. И приобщаясь к ней, я снова к жизни И свету вечному Христову приобщаюсь. Что делаем для ближних мы, то будет Для Бога самого немалым делом. И если каждый, как самаритянин, Окажет помощь ближнему и раны Израненного друга перевяжет, То вложит он как будто пальцы в язвы Воскресшего, вернувшегося Бога, Фоме подобно, снятого с креста. И вмиг затянутся на теле раны Спасителя. И лик его, сияя, Улыбкой милосердья озарится! Так Беренгарий Турский нам поведал. Роджер Опять! Всё это – выдумки папистов.

Саймон прикладывает к ране широкий лист и с помощью стеблей и травы делает перевязку. Гарольд возвращается с корытцем наполненным водой. Саймон принимает у него воду и льёт на лицо Джека. Джек приходит в себя.

Джек Досадно, что со мною приключилось, Но делать нечего. Ты Саймон не таков, Каким казаться начал, очевидно, Мне. Но пока моё доверье К тебе не восстановлено, запомни. А ты, мой Роджер, струсил, вероятно? Зачем меня в опасности оставил? Роджер Милорд, я растерялся совершенно… Джек Что ж! Может быть… Тебя кто разберёт? ( Остальным). Забудьте, что вы видели скорее. По-прежнему велик и полон сил я. И ваш я предводитель, как и прежде, Понятно? Все, кроме Джека Да, милорд! Джек Вот, хорошо. ( Поднимается и осматривает тушу убитого кабана). Клыки я эти сохраню, как память О доблестной моей победе. Сделать Попробую из них я украшенье, Что бы носить потом их на себе.

Входит Ральф.

Ральф Вы тут охотитесь, а бедный Питер Совсем один на берегу остался, Лишь с небольшою горсткой малышей. К тому же, сумерки уже близки. Джек Ты хочешь, что бы мы к костру вернулись? Ральф Мне с Питером нужна и ваша помощь. Джек Ещё светло, и не боюсь я зверя, И выследить его хочу я всё же. Я не пойду с тобой. Ральф Ты что же, Джек, Меня так презираешь? Ненавидишь? Да будь я даже вовсе и не Ральф, А, скажем, Рольф, не Ровер, а носил бы Фамилию я Хайно. Словом, был бы Пронырливым голландцем, и тогда бы, Как кажется, не заслужил я всё же Такого отношения к себе. Джек Ты заслужил, что заслужил, Ральф Ровер. О безопасности моей не хлопочи. Вернусь я сам, когда сочту возможным. Саймон Меня вы не отпустите, милорд? Хоть кто-то должен за костром следить! И в этом надо бы помочь мне Ральфу. К чему же вслед за ним вы не хотите Последовать? Не хочется вам разве, Что б нас спасли? В то не хочу я верить! Джек Нет, что ты, Саймон! Просто есть занятье Гораздо важное… Ральф А что важней костра? Охота ваша? ( Глядит на труп кабана). Скольких же ещё Убьёте вы? Так может не остаться На острове их вовсе. Вам самим Потом страдать от голода придётся. И вынужден вам запретить я это. Джек Как хочешь. Буду продолжать свой путь. ( Делает знак охотникам).

Хористы поднимают мёртвого кабана. Джек с помощью ножа извлекает у него из пасти клыки. Весь его отряд готов скрыться в кустах.

Ральф Ну, почему? Ну почему же, Саймон? Джек Вернуться к Питеру ты можешь, Саймон. Я разрешаю. Саймон ( кланяясь) О, благодарю!

Джек с хористами уходит в одну сторону, Ральф с Саймоном – в другую.

Саймон ( Ральфу) Всё будет хорошо! ( Про себя) Но для меня ли?

Все окончательно уходят.