The tragicall story of Ralph Rover and Jack Merridew.

Пещера. Сальные свечи, сделанные из свиного жира, горят довольно ярко, но большая часть пространства остаётся в темноте. У стены в центре находится большое бревно, и Джек, размалеванный, с кабаньими клыками на лице, в маске из древесной коры с длинным причудливым носом, в шапочке и плаще, теперь сидит на нём, закинув ногу на ногу. На его башмаках загадочно поблескивают пряжки. В одной руке он держит чашу, а другая лежит на эфесе кинжала. Перед ним на зелёных листьях груды мяса и фруктов, а в пустых оболочках от высушенных плодов – питье. Напротив сидит Питер, и его единственное стёклышко в очках тускло блистает при каждой вспышке молнии. Вся пещера то погружается во тьму, то на некоторое мгновение ярко озаряется неестественным светом. Остальные хористы расположились вокруг, как попало. Здесь все охотники, в том числе и Генри. Из хористов отсутствуют Саймон и Роджер. Моррис играет на барабане, Уильям держит в руках флейту, изготовленную из тростникового стебля.

Моррис Любо злата алчущего Привечать лобзанием Из владык владыку. Любо нам лобзанием Встретить жёстколицего Иезекииля! Джек Уж скоро ночь, а Роджера всё нет. И Саймон здесь отсутствует. Хотелось Мне разделить с ним это угощенье. Я пост бы снял с него. Он слаб здоровьем, Ему необходимо, очевидно, Питание усиленное. Пусть бы Со мной вкусил мой маленький отшельник Епископскую трапезу. Ещё я Хотел, что бы они места заняли Подле меня. И сел бы Саймон справа, А Роджер – возле левого плеча. Мне с ними было б нынче веселее. К тому же буря что-то разгулялась, Гроза бушует. Проливным дождём, Быть может, обернётся это дело. Как тяжело им там, когда тела их Пронизывает охлаждённый ветер! Питер Ты, оборотень, жаждущий порядка, Себя и нас сжигаешь без остатка Над светочем губительный страстей. Случится может по вине твоей Недоброе здесь, мыслю, с кем угодно! Так поступать, пойми, не благородно. Джек Не упрекай меня, презренный поросёнок. Хоть я не муж ещё, однако не ребёнок. Питер Что из того? Пускай тебе пятнадцать. Тут мало оправдания, признаться. Джек Меридью, я младше тебя на год, Но издевательств и подобных тягот Не заслужил ни я, ни кто другой. Быть милосердным не прошу со мной, Но коли сердце у тебя не камень, Ответь, прошу, к чему не хочешь пламень Поддерживать и Ральфу помогать, Что б с кораблей смогли нас люди увидать? Чего ты добиваешься, несчастный? Объединил ты их рукою властной, Неясным ужасом каким-то запугал. О звере многое такое рассказал, Что лишим мне и прочим показалось. А что в итоге, мне ответь, осталось? Ты от спеси раздут, Грозен ты и раскрашен. Притворяешься важным, Сильным, смелым, отважным, Жалкий маленький шут! Но здесь ты понят всеми, Разоблачен, осмеян, Конец твоим затеям! В глазах Рассудка, наконец, Ты лишь глупец, Ты лишь слепец, Неоперившийся птенец! Джек Ты как меня, негодник, называешь? И что же, обвинять меня дерзаешь. Питер Тебя, конечно же, ни в чём я не виню, Но вот зачем поросую свинью Понадобилось вдруг вам убивать, А после так бесчинно пировать? Джек Веселье было нам необходимо, Оно нас сблизило и кое-как сплотило. Должны ж мы, что бы зверя одолеть, Весёлый нрав и бодрость с ним иметь? Питер Всё так. Зачем же чаши похищенье Тобой совершено? И где же возвращенье Обещанное? Джек Ну, она мне пригодится. И Ральфу не нужна она, что бы напиться. Как я решу, так и верну сосуд. Ты упрекать меня не должен, шут. Питер А что же с Генри, Джек, ты сотворил? Джек Но Генри сам с охотою вступил В ряды охотников. Претензия пустая! Её с негодованьем отклоняю. Питер Зачем насилье и вражду ты множишь? Ты так весь остров быстро уничтожишь? Джек Не мы войну ведь эту начинали, Из-за которой вдруг сюда попали. Себя ты умным, пёстрый шут, считаешь, А в чём причина той войны, не знаешь? И как Пиндосия к ней сделалась причастна? Я твой ответ желаю слушать страстно. Питер Что бы вернуть к католицизму нас, Король Филипп решил отдать приказ Войскам своим и флоту к наступленью, При прежнем было то ещё правленье. Иаков королём над нами стал затем, Война всё длилась, а испанцы, между тем, Такие действия на море предприняли, Что чуть столицу не атаковали. Король, что б получить желанное спасенье, Шлёт к герцогу Просперо донесенье, Его он о поддержке умоляет, Хоть вера у него не наша, а иная, Единоверцем для Филиппа приходясь, Он – друг Иакову и, с ним родством гордясь, Решенье важное, подумав, принимает: Пиндосия в войну с Испанией вступает. Поклявшись в верности вдруг над Священной книгой, Просперо и король себя связали лигой. Имела лига та важнейшее значение, – Пиндосия готовит ополчение, И рать её на помощь нам приходит. Вот всё, что знаю я. Вот всё, что происходит, Услышал я о том как раз на корабле. Ты у своей гордыни в кабале! Не лучше ли, что б зря, пугаясь, не сердиться, С авторитетом взрослых согласиться? В Пиндосии нам бы ничто не угрожало. Поэтому должны костёр жечь для сигнала Мы. Ты внимание матросов привлечёшь, Придёт корабль, в тот край ты попадёшь, Где герцог мудро, справедливо правит, Его народ за то простой не даром славит. Рассказов много слышал я на корабле О той Пиндосии, чудеснейшей стране. Там белоснежные вздымаются палаты, Полны скульптур они, украшены богато. И мраморный в дворце имеется балкон, Притягивает взор недаром часто он, Когда на нём дочь герцога – Миранда Стоит. И звуки бойкой сарабанды Несутся вдаль, и лютневый напев Ласкает слух и юношей, и дев. Я был бы счастлив там, и, полагаю, ты Имеешь схожие с моей мечтой мечты. Джек Что б затеряться среди пёстрой свиты, Средь пиндосийцев тех, простым, незнаменитым Подростком, где б меня не замечали, Заботиться ли стоит о сигнале? Что герцог мне со всем его дворцом, Коль я там буду просто чернецом Без звания, без связей, не имея Ни опыта, ни средств? Пустая то затея. И что мне дочь его, прекрасная Миранда? Пусть раздаётся каждый вечер сарабанда, Пусть лютни плачут там, всё струнами звеня! Девица эта всё ж не взглянет на меня. К несчастью для обоих, если взглянет, Когда узнает, из какой я дряни, То будет уж для всей Пиндосии скандал. Меня тем не прельщай. Молчи. Я всё сказал. Питер В тебе какая-то сокрыта всё же тайна И вся твоя суровость не случайна. Возможно, тайна та в твоём рожденье, Но если низко так твоё происхожденье, То не беда. К примеру, я… Джек Довольно! Молчи, не рань меня, насмешник недостойный. Питер Но если так вдруг обернулось это дело, Тогда, в конце войны, ты и твой хор капеллы Вернётесь в Англию. Мы победим, Всё клонится к тому. И к близким, и к родным Прибудешь ты. Не знаю только, скоро? Джек И снова буду я там старостою хора? Нет, мне уже того казаться будет мало, Когда власть большую душа моя познала! Родные, говоришь? Мои отец и мать? Всем было на меня в той жизни наплевать! Касаться, шут, тебе того я не позволю, Что отзывается невыносимой болью В моей душе. Но в остальном приятны Слова твои. Так продолжай свой внятный, Во многом остроумный разговор. Мне не было ещё, до этих самых пор, Так хорошо. Сиди, веди свою беседу. Пусть некоторые фразы бредом Мне кажутся. Но нынче развлеченье Немалое приносит облегченье, А ты его доставил мне. Смешной И странный шут, притом ещё больной, Со мной тебе остаться разрешаю. Не бойся ничего, расслабься. Я желаю, Что б ты отныне был союзником моим, И многое мы вместе натворим! Питер Я не теряю всё же своей веры, Что мы узрим владения Просперо. Живёт там у него сын, Ачибальдо Элли, Иль проще Арчи Эль. И мы бы всё ж хотели Отсюда выбраться, однако, поскорей. Джек Я к этому не вижу здесь путей! Питер Путь есть один. То с Ральфом примиренье, Умения и сил у нас объединенье. Ведь ты домой их возвращенье затрудняешь. Зачем же радости последней их лишаешь? И что начнут они об этом помышлять, Коль станут вновь о доме тосковать? Джек Ещё немного, и они родных забудут, Тогда и вовсе мне они покорны будут. У апостола Матфея ведь сказано ( Гл. 19, ст. 29): « Оставь отца своего и мать свою и иди за Мною, и всякий, кто оставит дома свои, или братьев, или сестёр, или отца, или мать, или жену, или детей, или земли, ради имени моего, получит во сто крат и наследует жизнь вечную». Так что то, что я делаю, в некотором смысле богоугодно. Коль прав был автор этих строк, Взывал сошедший с неба Бог И говорил: « Иди за мною, Оставь отца и мать свою, Все мимолетное, земное, Оставь — и будешь ты в раю». А я, храня заветы Бога, Во имя неземных святынь Прошу от них той жертвы строго: « Отринь отца и мать отринь»! Питер Ты сам меняешься, меняются они. Ты пребывание своё здесь не тяни. Иначе и тебе расти придётся с ними, С потребностями ты столкнёшься здесь иными У них. А сможешь ли их удовлетворить? Джек Смогу свою я паству накормить. Отведай, кстати, моего ты угощенья. Питер Не голоден я, Джек. Прошу за то прощенья. Джек Так что же ты сюда, на этот пир явился? Питер Сильнейшим любопытством я томился. Хотелось мне узнать побольше о тебе. И случай был в моей дарован мне судьбе. Джек Что ж. Вдоволь ты теперь уж мной налюбовался. Зря о морали мне напомнить лишь старался. Но состоишь ты в звании таком, В каком и надлежит полнейшим быть глупцом. Быть может, обо мне узнать ты больше сможешь. Возможность дам тебе, когда ты мне поможешь. А помощь в том, что б Ральфа ты оставил. Питер Оставить Ральфа? Нет. Ведь это против правил…

Раскат грома, затем странный шорох снаружи. Гарольд вскакивает и осторожно выглядывает из пещеры.

Гарольд Граф Ровер, неудачник. Джек Пусть войдёт он. Узнать хочу, зачем пришёл сюда он.

Входит Ральф.

Ральф Ужасный пир! Ужасное веселье! Так дерзко и безбожно надругавшись, Над тем, что безуспешно я пытался В заблудших ваших душах насадить, Устроили вы празднество такое, Что если бы заранее не знал я, Подумал бы, что демоны терзают Безбожника, когда дыханье смерти Его чела коснулось, иль корсары В уединении добычу делят, Иль эти вопли, шум и даже пенье Безумцы из больницы Вифлеемской Произвели здесь неизвестно, как! Подумайте о вашем возвращенье! Джек Ты знаешь сам, нельзя костёр разжечь, – Льёт дождь, вовсю свистит холодный ветер. Ральф Я не о том. Но что ты сделал, Джек? Разрушил наше прежнее единство. К себе ты Генри чем-то приманил, Теперь и Питер здесь. И ты считаешь, Что я тебе враждебен до сих пор? Зачем настраиваешь ты моих друзей Против меня? Теперь вы веселитесь, А что потом наступит? Поразмысли Над этим Джек. Не ожидал я, Питер, Тебя здесь встретить. Питер Ральф, теперь понятно Мне стало всё. Не буду оставаться. И ваше безобразное веселье И торжество пусть длится без меня. Напрасно я пытался образумить Толпу, которая кумир свой создала И служит лишь ему, его желанье Малейшее готовая исполнить. Джек Без этого нельзя. Они должны Повиноваться мне. Ведь я охотник И пастырь их духовный. Невозможно Без этого нам зверя одолеть. Ральф Мне кажется, что часто ты о звере Напоминаешь с тем, что бы усилить Почтение к себе и умалить Моё влияние на всех, кто оказался Здесь. Впрочем, не хочу с тобой Вступать я в ссору. Жаль тебя мне, Джек, Сочувствие ещё во мне осталось. А ты утратил в большинстве его. Джек Мы всё обсудим завтра. Ты же хочешь, Что б было всё, как следует, у нас. Дождись утра и проведи собранье. Сейчас же портить ни к чему веселья. Ральф Что ж, Генри, ты теперь в рядах его? Тебя принудили к тому? Скажи мне? Генри ( покосившись на Джека) Никто меня почти не принуждал. Джек накормил нас, и нам обещал От зверя защитить. Джек И будет мной он В черёд свой уничтожен. Обещаю! Ральф Ты уж всем показал, какую цену Имеют обещания твои. Джек ( Генри) Подай мне пить!

Генри наполняет чашу. Джек делает глоток.

Он рад служить мне. Ты же Не можешь тут поделать ничего! Ральф Жаль, Генри, жаль. Генри Вы сами виноваты! Зачем напоминать мне было снова О принадлежности к сословию купцов? Да, я купеческого часть сословья. Но сам тому не рад… Питер Ведь я не знал. Прости меня. Ведь это же пустяк. К чему на это долго так обиду Хранить? Отнимет он твою свободу, Ведь выбор твой лишь видимостью был, Постиг его приёмы я сегодня. Генри Я не могу никак понять всё это! ( Отворачивается). Ральф Пойдём отсюда, Питер. Больше нам Здесь делать нечего. Прощай, мой бедный Генри!

Ральф и Питер уходят.

Джек. Да, идите себе, идите, убирайтесь во тьму внешнюю, где плач и скрежет зубов!( Погружается в глубокую задумчивость).

Пир продолжается. Вбегает Роджер. Он весь вымок и полураздет, в крайнем возбуждении.

Роджер. Джек, Джек! Джек ( сняв с себя плащ, накидывает его на плечи Роджеру). Садись, Роджер. ( Хористам). Дайте ему мяса!

Моррис протягивает ему кусок мяса. Роджер с жадностью вгрызается в него. Он весь дрожит и у него стучат зубы.

Роджер ( перестав есть и немного успокоившись). Зверь, Джек… Джек. Ты его видел, Роджер? Роджер. Да, то есть, нет… Не совсем… Но у него есть слуга… Джек. Слуга? Уильям. Расскажи поподробнее. Роджер Мы голову оставили на палке, И я остался… Только скрылись вы, Как из кустов к ней выскочил вдруг Саймон И стал шептать, беседовать о чём-то. И вроде голова свиная то же Ему хоть как-то откликалась. Джек Где он? Роджер Он там упал. А я его связал. Моррис И он лежит там, под дождём, один? Джек Зверь позаботится о нём, не бойтесь. Бояться нынче нужно о себе, А не о Саймоне. Его тащите Сюда. Пусть он придёт в себя. А после. Мы суд устроим, что б определить, Действительно в него вселился демон, Иль это просто ересь. Однозначно, Он видел зверя. Даже, может быть, Теперь внутри он у него. Конечно, Такое можно было ожидать Нам от него, ведь имя носит он Отверженного мага, чародея, Который, демонскою движим силой, Вздымался в небеса, как серафим, Да только нечестивцем оказался. Но не могу поверить, что бы Саймон, Который мои раны зализал, Служил бы общему врагу, который Способен и меня сгубить навек. Однако, если уж решили зверя Мы одолеть, покончить надо с ним. И завтра Саймона судьба пускай решится. Расследую я это дело лично.

Все гасят свечи и ложатся спать.