Акт III. Сцена VII.
9 октября 2013 г., 11:27
Высокий берег. Ранее утро. Слышно, как волны ударяются о камни. Входят Джек Меридью, Роджер Честертон, Моррис, Уильям, Генри Спенсер и все остальные хористы, за исключением Саймона, Роберта и Уилфреда. У Джека в руках флейта, и он дудит в неё.
Уильям Милорд, я полагаю, надо Ральфа Позвать. Джек ( отняв флейту от губ) Мы обойдёмся без него. Моррис Но он желает знать о звере всё, И недоволен тем, что вы творите. Ведь он же главный здесь. Джек Пока он главный, Но как в дальнейшем сложится судьба Его и наша, неизвестно. Что же Отчёт мне перед ним держать? Он сам Позволил мне дела вершить свои, И это дело здесь не исключенье. Потом, быть может, объявлю ему О том, как я решил, какие меры Я принял, сохранив порядок свой. Удастся мне расстроить козни зверя, И чем закончится всё дело, – я не знаю. К чему же Ральфа звать? И у него Не мало важных дел. Он очень занят. И без него мы справимся отлично. Пусть обвиняемого приведут. Ты, Роджер, позови его скорее. Роджер Мой лорд, он не заставит себя ждать. ( Уходит).Джек вновь играет на флейте.
Моррис Сегодня он особенное что-то Нам приготовил. Уильям Да, милорд отлично О нас заботится. То было представленье, То пир. Теперь вот – суд. А с Ральфом скучно Разнообразья никакого нет.Входит Роджер. За ним идёт Саймон, сопровождаемый с обеих сторон конвоем из Роберта и Уилфреда.
Роберт и Уилфред Милорд, мы здесь! Джек Так, хорошо. Садитесь. ( Садится сам).Все занимают свои места вокруг него.
Ты, Роджер, обвинением займёшься. Роджер. Да, милорд! Джек. Итак, вот в чём дело: Саймон Коуэлл, 12 лет от роду, обвиняется по свидетельским показаниям в сношении с дьяволом с неизвестной целью…Роджер шепчет ему что-то на ухо.
Нет. С целью усилить влияние пресловутого Ральфа Ровера, относящегося, как мы заметили, несколько непочтительно к нашей церкви и её иерарху в моём лице. Роджер. В лице достопочтенного Джека Меридью. Джек. А по сему объявляю это судебное заседание открытым. Встать, суд идёт!Все вскакивают, затем вновь садятся.
Говори ты, Роджер. Роджер Да будет вам известно, христиане, Что мы ту голову свиную водрузили На шест недаром. Это был дар зверю. И после церемонии известной Явился Саймон вдруг. Он говорил Довольно долго с кем-то. Кто же это, С кем говорил он? Он невидим был И понимал речь человеческую. Зверем Не мог быть просто он. Я полагаю, Что Саймона незримый собеседник Никто иной как враг всего живого, Лукавый демон, то есть Сатана! Джек Действительно. Коль говорил ты с ним, То ты его здесь исполняешь волю, Так, Саймон? Право, я не ожидал Такого от тебя. Теперь я знаю, Как исцелил меня ты, отчего Вдруг боль ушла и… кровь остановилась. Роджер И со свиньёй ведь Саймон возлежал. Саймон Вы думаете, я душой отдался Владыке тёмных сил? Наоборот, Желаю я напомнить вам о Боге. Господь сказал нам: « Не судите»… Джек ( строго) Саймон! Ты что, считаешь, что забыли мы О Боге? Ни к чему напоминанье Об этом, и, к тому же, богохульно. Святая Церковь знает, Саймон, всё. Роджер Кем был твой собеседник? Саймон Я не знаю, Но он был… видимо, как раз тот зверь. Джек Вот как? И ты не отрицаешь даже, Что с дьяволом ты говорил? Всё ясно! Роджер Виновность очевидна, ваша честь. Джек Постой-ка, Роджер. Получил от зверя Приказ ты тайный навредить всем нам? Саймон Что б мне ни говорил он, мне заветом Лишь истина одна святая, правда Небесная. И так же я ваш брат, Как было это прежде. Джек Невозможно, Что б ты, вступив в сношенья с Сатаной, Был так же чист душой, как прежде, Саймон. Саймон А ведь сам Иисус в пустыне как-то Беседовал с Диаволом. Роджер И что? Саймон А то, что всё же можно голос слышать, Но не впадать в неисправимый грех. К примеру, есть святые, у которых Был опыт искушений и соблазнов Бесовских. Представали перед ними Они в обличьях разных, то есть лично, И даже иногда вели беседу. Джек Кощунственно себя сравнил ты, Саймон, С подвижниками веры христианской, А так же и с самим Христом? О братья, Вы слышали, как богохульно он, Гордыни полон, мучимый бесовским Каким-то наваждением, решился В незнанье нашу церковь упрекнуть, И со столпами веры поравняться, В то время как он слабый лишь мальчишка! Саймон Вы сами не намного меня старше, Милорд! Джек О плачьте и скорбите, вы, чьё пенье Подобно было ангельскому, чьё Занятие – Отца творений славить! ( Рвёт на себе ворот колета). Он богохульствует! Пророческим примером Сегодня вдохновлён, я призываю: « Внимайте Иезекиилю! Я Вам говорю от имени пророка, Одно со мной имеющего имя, Который будто вдохновил меня! Виновность Саймона пред вами очевидна»! Саймон Милорд, речь эта странной показалась Мне. Исступление такое было В синедрионе, Каиафа там Судил Христа. Но вам же очевидно Кто Бог там был, кто – дьявола слуга. Джек Со мною плачьте и скорбите, братья! Вот, вот она, языческая мерзость! ( Снова дёргает себя за воротник).Следуя его примеру, хористы начинают рвать на себе одежду.
Саймон Языческая? Но, милорд, напомню, Что заповедь не стоит забывать: « Не сотвори себе кумира». Джек Что же Сказать ты хочешь? Это был не идол. Не поклонялись мы той голове, А ты с ней разговаривал. Мы просто Её отдали в жертву силам тьмы. Саймон Так ведь когда вы жертву приносили, То силу вроде как его признали, Полны пред ним и трепета, и страха. А страх тот недостоин христиан. Ведь после жертвы, что принёс Спаситель, Нет смысла в прочих жертвах. Воскресенье Господнее все алтари богов, Все жертвенники сокрушило мигом. Небес царица-мать, прекрасная Астарта, Одна осталась посреди развалин. И тщетно девы по Таммузу плачут. Амон Ливийский снова в рог трубит. И мрачный Молох в тени отступил, И потемнел его зловещий идол. К чему ж Ваала выводить из тьмы, К чему же побеждённого бояться? Что ж, мы, как средь пустынь израильтяне, Поклонимся Тельцу все золотому? Пускай телец тот – голова на палке, Но вы, милорд, её ведь водрузили. А я в чём виноват? Джек Ты обвиняешь Меня в каком-то отступленье? Я же Тебе отвечу: Аарон так сам Распорядился, когда стал народ Роптать. И он позволил изваять им Себе божка. Так я и поступил. И это всё угодно было Богу. Ведь Аарон был братом Моисею И говорил пред фараоном то, Что плохо у пророка выходило. И сам был Аарон пророком верным, Таким он и остался на века И после случая с Тельцом. Ты хочешь Мне бросить обвинение, что я Достойным пастырем для церкви не являюсь? Саймон Да вас, милорд, ни в чём я не виню, Я просто оправдаться попытался, Ведь глупость всё это, что вы на этот раз Приписываете мне непременно! С кем говорил я? Может, и не с зверем. Почудилось мне что-то, вот и стал я Там разговаривать. А с кем, уже не помню. С самим собой я говорил. Роджер С собою? Саймон Ну, то есть с частью той, что в нас с рожденья Присутствует, и надо не позволить Которой в нас господствовать. Милорд, Хочу сказать я. Что б вражда угасла И ненависть скорее в вашем сердце, Вы Ральфу руку дружбы протяните. Ведь служите вы Истинной Любви. И вспомнить не мешает о смиренье Вам. Ведь разумны Ральфа повеленья. Джек Всё это к делу отношенья не имеет. Прошу тебя по существу вопроса Высказываться только… Почему ты, Член хора нашего, христианин примерный, Лежал с такою тварью, как свинья? Саймон Плохого ничего я в том не вижу И сверхъестественного то же. Коль беда Застанет нас, то где попало ляжешь. К тому же и в писанье говорится, Что волк с ягнёнком вместе лягут, как Настанет время. И я предлагаю, Вражду забыв, прощения у Ральфа Вам попросить, о повелитель мой. Джек Советовать не смей. Я сам решаю, Что делать мне. Мы слушали довольно Твои слова. Теперь решить должны, Виновен ты иль нет. Но коль виновным Сочтён ты будешь, будет наказанье Суровым. Снисхождения не жди. Саймон Но почему? Не стоит вам, милорд, Так отвергать святое милосердье. Джек Ты милосердья от меня не жди. Твоим годам и к слабому здоровью Не буду я вниманье уделять, Когда сочту тебя виновным, пусть я О праведности здесь стараться должен, Но милосердие бывает разным. И я последую примеру Елисея И прокляну тебя, как проклял он Детей из Иерихона, и отдам На растерзание зверям лесным, ведь после Медведицы на тех детей напали, И поступлю в согласии с Писаньем, Ведь говорится то в Четвёртой книге Царств. Хористы Святые, пророки! Ну, как на уроке. К чему богословье? Долой пустословье! Роджер. Теперь надо взвесить все аргументы и определить степень его виновности, а потом назначить наказание. Джек. Хорошо. Давайте совещаться.Все собираются в кружок и начинают вполголоса переговариваться.
Саймон. Какая же духота! Ещё до полудня далеко, а уже стоит невыносимая жара! Роберт. Да. Саймон. Пусть решат, что хотят. Уилфред. Но они тебя накажут. Саймон. Пусть лучше накажут, хоть и незаслуженно. Надоело уже всё это. Я им всё простил, а они меня, видимо, не простят. Бог им судья. Уилфред. Что ты им простил, Саймон? Саймон. Убийство… Уилфред. А, так ты всё о той свинье? Но это была лишь охота. Саймон. У неё были поросята. Уилфред. Так поросят то же уже нет. Саймон. Она была живая! Уилфред. Ну и что, свиней можно убивать, у них души нет. Саймон. А у меня вот есть, только после того, как они со свиньёй этой расправились, их это уже не остановит. Они меня запросто убьют. Уилфред. Ты знаешь это? Откуда? Саймон. Это предчувствие. Уилфред. Не думаю, что дело дойдёт до смертной казни… Хотя посмотреть на это всё было бы интересно. Саймон. Уилфред! Я думал, что хоть ты чем-то получше их будешь, а ты, оказывается, такой же. Уилфред. Ну да, такой же, если будешь не таким, то будет только хуже. Так зачем же против большинства-то идти? Правда, Саймон? Вот ты пошёл, и что теперь? Они же тебя обвинили… Пауза. Саймон ( поёт, глядя на синюю даль моря) Бестелесному и невесомому, Как Тебе услыхать меня, Если Ты плоть от плоти Слова, И из праха земного – плоть моя? Пусть сгорают уголья бесчисленных дней В обнаженной груди дотла. Не имеющий голоса Логос во мне Раскаляется добела. Вновь удар, и я подставляю щёку, Никому теперь не сломить меня. Я теперь совсем неподвластен року, Полон света я невечернего дня! Запрокинутым солнцем в вышине горя, Меднотелым звоном основ, Ты со мной говорил языками огня, – Я не знаю других языков. И в лиловом кипящем самуме Мне дано серебром истечь: Я принес себя в жертву себе самому, Чтобы только Тебя изречь. Верное имя откроет дверь В сердце сверкающей пустоты. Радость моя, Ты мне поверь, – Мне никто не мил более, чем Ты. Джек. И что? Так служил ли он дьяволу? Да или нет? Саймон виноват в том, в чём его обвинили? Роджер. А как вы сами считаете, милорд? Джек. Я? Я-то что? Роджер. Ну, вы же наш милорд, вы здесь главный… После Ральфа? Джек. Ральфа? Роджер. Простите, милорд, вам послышалось. Что с Саймоном делать будем? Джек. Знаешь, Роджер, а я вроде как Понтий Пилат, умываю руки. Как весь хор скажет так и будет. Роджер. Пилат-то был неправедным судьёй, он не знал, кого судит. Джек. За то я знаю. Это всего лишь наглый самоуверенный мальчишка! Роджер. Но ведь и в нём… Джек. Что? Образ и подобие Божьи? Так ведь он сам исказил их служением князю тьмы. Роджер. Как я – служением вам, милорд. Джек. Ты вот скажи мне, хочешь, что бы он был убит. Роджер. Возможно. Мне самому страшно. Но надо закончить всё это хоть как-то, причём поскорей. Джек. И мне самому всё это надоело. ( К хористам). Хор, как вы считаете, виновен Саймон? Да или нет? Голоса. Да… Нет… Роджер. Вот как полагаться на мнение большинства. Из-за этого, помните, Ральфа и выбрали… Джек. Не напоминай мне об этом. Как же быть? Голоса разделились. Что в этих случаях делают, ты не знаешь? Роджер. Подумайте, милорд. Вы же у нас знаток теологии и церковного права. Джек. Можно попробовать решить это дело с помощью Божьего суда. Роджер. Точно. Можно заставить его к раскалённому железу прикоснуться. Джек. У нас нет железа. Роджер. Тогда пусть он руку в кипяток погрузит. Джек. Неохота за водой ходить, греть её потом. Я же сказал: быстро что б всё было. Роджер. Тогда пусть он что-нибудь вытащит из костра. Джек. Нет. Так мы ничего не узнаем. Муций Сцевола вот так сделал, его рука осталась невредимой, а он был язычником. Костёр не подходит. ( Со злорадной улыбкой). Знаешь что, Роджер, ведь можно его связать и в море бросить. Если он пойдёт ко дну, то значит, невиновен, а если всплывёт, то это будет означать, что ему зверь помог. И тогда мы его признаем виновным и накажем. Идёт? Роджер. Идёт. Джек. Только вдруг он воды наглотается и утонет? Роджер. Вас это не должно останавливать. Пусть торжествует правосудие. Джек. Точно! Думаю, мы успеем его вытащить из воды. Нас же вот, как много. Если погрузится, быстро его вытащим, приведём в чувство и снимем с него все обвинения. Роджер. Отличная идея. Джек ( громко). Итак, Саймон Коуэлл, суд не смог принять окончательного решения. Наши мнения разделились. Поэтому я решил назначить тебе испытание – Божий суд. Тебя свяжут и сбросят с этого берега. Если ты пойдёшь вниз, то окажешься невиновным, а если останешься на поверхности, то твои связи с дьяволом станут очевидны. Ты понял? Саймон. Да, милорд. Джек. Ты не бойся, если окажешься невиновным, то мы тебя быстро вытащим. С тобой ничего плохого не случится. Правда же, ребята? Хористы и Генри. Да, милорд. Джек. Приготовьте всё необходимое.Роджер, Моррис и Уильям снимают с ближайших деревьев лианы. Выбирают самые крепкие и гибкие.
Саймон Возлюбленные братья, Пора раскрыть объятья, Своих врагов простить, Взор к небу обратить! Моррис. Нет, я не могу поверить, что бы дьявол и Саймон действовали совместно. Саймон ( Уилфреду) Возьми, Уилфред, этот медальон. Его мне мать когда-то подарила. Кто знает, вдруг не свидимся уже, Предчувствие есть у меня такое… И коль случится что со мной, оставь Его себе. Храни его, как память О том, кто некогда тебя считал Себе товарищем и даже другом. Возьми его, он весь из серебра. На нём изображён архангел грозный, Которого зовём мы Михаилом, (Роджер и Уильям связывают руки и ноги Саймона лианами, после чего ставят его на край обрыва.
Уильям Мы вытащим тебя. Ты не волнуйся. Саймон Господь, прости их. Что они творят, О том не ведают! Роджер Пусть смолкнут твои речи! ( Пинает его).Саймон падает. Раздаётся короткий всплеск. Все устремляются на край обрыва и заглядывают вниз.
Джек Смотрите, вот он. Беззащитный Саймон! Он погружается. Вокруг его стихия Воронку образует… Посмотрите, Почти его не видно среди вод, Он скрылся под водой. Он тонет, тонет… Вот пузырёк, ещё, ещё. Скорее, Спасите, вытащите друга моего!Моррис сбрасывает одежду и прыгает. Через некоторое время возвращается.
Моррис Милорд, нет Саймона. Он утонул, и море Его теперь навек уж поглотило. Его не возвратить. Джек Он невиновен… Скорей всего, что да. Скорей всего… Но ведь всё правильно мы сделали? Как надо? Иль кое-что забыли? Было всё По-взрослому, и всё-таки… Конечно! Забыли закрепить его. Нам надо Лозою было оплести его, Что б было вытащить его удобней. Теперь нельзя исправить ничего. Он умер, утонул. О, бедный Саймон! Я знал его не очень хорошо, И никогда уж больше не познаю. Теперь всем ясно, – не было и нет Здесь зверя, и причиной страха были Взросление, перемена места, смерть Возможная, вернее, та тревога, Которая порой в нас возникает При неизвестности. Мы в ней опасность видим, Но более опасней дерзновенно Покров сорвать преступною рукой И ужаснуться виду голой правды. Зверь побеждён. Рассеян ложный страх, Но радости от этого не много, Ведь Саймона со мной рядом нет. Роджер Нет Саймона, но с вами я, как прежде. Джек Со мной ты, Роджер, но ведь ты?.. Роджер Хотел я Скорей обезопасить вас, милорд. Я поспешил. Но ведь не утонул он, Вокруг него вдруг закишели гады, Средь волн сверкавшие огнистой чешуей, И понесли его наяды иль сирены В дворец подводный свой. С христианином Бы добрым этого случиться не могло. Джек Возможно, ты и прав. Всё завершилось. Я зверя одолел. Хористы Ведь вы, милорд Сильны и смелы! Джек Я – Джек Меридью, Глава автокефальной нашей церкви! И козни дьявола мне удалось разрушить! Но только Ральфу вы о том не говорите… Не стоит. Лишь одно ему скажите: Что Саймон утонул. Об остальном, Я полагаю, лучше умолчать. Мой суд, и ваше в нём участье надо Оставить в тайне. Ни к чему всё это Знать Ральфу. Ведь духовные дела Должны творится тайно… Роджер Вы боитесь, Что вас осудит Ральф? Джек Я не боюсь. И совесть моя, в общем-то, спокойна. Иначе быть не может, коль свершили Мы дело правды Божьей. Да, я чист Пред Богом и пред Ральфом, только… Всё же Мне не хотелось, что бы Ральф узнал, Какие обстоятельства имело Исчезновенье Саймона.Слышен отдалённый звук рога.
Пойдём. Опять меня Ральф Ровер беспокоит. Теперь я с этим лично разберусь. Все ( поют) Рога трубят, Рога трубят, И птицы щебечут в лесу, А Джек Меридью, Охоте рад, Выбрал новую жертву свою. ( Уходят).
