Я открою все твои двери

             Занятное кольцо.       Сейчас, в утреннем свете, его можно было хорошо рассмотреть. Жёлтое золото в виде каких-то когтистых лап и рубин, огранённый совершенно неподобающим образом. Никакой симметрии, ни единой пары одинаковых граней — чистая вольность мастера-ювелира. Совершенно не похоже на старинное украшение, больше на современное, авангардное, что в магическом мире не особо-то приживались. А цвет? Сейчас его можно было разглядеть вполне чётко, несмотря на большое чёрное вкрапление в самом центре. Всё-таки рубин. Но камень как будто разорвало изнутри — опытному глазу было не сложно заметить эти мелкие трещинки.       Чёрт! Страдаешь хернёй, Малфой. Делать ведь больше нечего — пялиться на побрякушки с утра пораньше, уединившись на своей смотровой.       Изначально пришёл сюда, потому что решил настроиться на неприятное. На удар, как от прыжка вот прям с этой вершины на то глубокое дно.       Сука, как же не хочется. Драко знал, что не найдет там ничего хорошего для себя. Закрыл глаза и стиснул виски. Вытрясут же всё, даже душу.       А Грейнджер вернётся к ебле мозгов. К жёсткой до кучи. Понесёт правду в мир, обозлившись. Возьмёт нехилый топор и обрубит это хлипкое понимание, установленное буквально через борьбу.       Хотя к чёрту вранье самому себе. Никакого моста не могло существовать. Сблизились, но не так, как надо бы. Не по духу, неправильно — всего лишь телами. Это быстро отпустит, и после всё вернётся в исходное положение: будет отдельно она, стремительно летящая ввысь под аплодисменты, и он, имевший всё, но по умолчанию проигравший в новых реалиях.       А жаль. Безбашенной она ему очень даже в тему зашла. И если дальше пооткрывать в ней ещё этих новых способностей, то можно было от души покайфовать. Научить её «уму-разуму» на свой вкус. Хорошая бы вышла игра в процессе её выносящей во всех смыслах практики.       Гнуть это стальное, жёсткое хребетище — чтобы до мягкого. Чтобы лицезреть перед собой эту адскую смесь зубодробительного занудства и прорывающейся сквозь него исконно девичьей мягкости.       Мерлин, эта всезнайка ведь, правда, во многом очень наивна. Правда ведь думала, что он её так просто оставит вечером. Разобьёт неловкость поспешным исчезновением, чмокнув в лобик и помахав ручкой. Что не станет пытать её дальше, заставляя смотреть в глаза и сгорать. Ему стало смешно, потому что в голове чётко предстала та самая картина, когда они валялись после вчерашней маленькой «шалости»:       — Всё-таки в этом виде диван смотрится гораздо приятнее, согласна? — протянул он как бы между прочим, выводя круги на её уютных ягодичках.       Её глаза тут же заблестели игриво.       — А кстати! Не подумать ли тебе о карьере дизайнера магической мебели? Или лучше дизайна. Будешь украшать интерьеры самим собой. Вот прямо в этом виде.       Она залилась таким звонким смехом, что он поначалу не поверил своим ушам. Зануда умеет смеяться так искренне, от души. Сморозила чушь и пошлость, и хохотала сама над собой.       — Хм, а ты ведь не пошутила, — ехидно сощурил глаза Драко. — Определено тебе нравится, что я здесь и никуда не тороплюсь. Но знаешь, идея плоха. Потому что не всё можно воссоздать и тем более купить за деньги. Это называется «эксклюзив».       — Это называется «самомнение».       — С чего ты взяла, что я говорю о себе? И к слову, всякий дизайн подчиняется прежде всего функции. Должно быть красиво и удобно одновременно.       — Тебе виднее, — пожала плечами, попыталась спрятать румяное лицо в руки перед собой.       — А тебе? Иди-ка сюда.       Она охнула от неожиданности, когда Драко аккуратно подхватил её и уложил на себя сверху животом к животу, держал её так, чтобы не помыслила дёрнуться. Она замерла, пристально глядя в глаза. Этот коктейль из смущения и отваги бил по мозгам сильнее всякого горячительного.       — Удобно?       Чуть поёрзала бёдрами, и тихо с улыбкой:       — Не очень…       Ну конечно не очень. Потому что смирно лежать не полагалось. Полагалось овладеть её ртом, развести в стороны её ноги, и хорошенечко натянуть на «неудобное». Что и случилось, конечно же, как он и хотел.       Мерлин!       Им было весело. Весело, бля! Как будто кто-то другой, не он и не она. Устроили маленький праздник накануне жёсткого приземления.       И что теперь? Ей хоть будет жаль этих моментов?       Драко глубоко вздохнул. Он слышал шаги. Буквально притянулась силой мысли, и отчётливо вышагивала за спиной. Уже близко. Не предупредила заранее, но сейчас ему похер, пожалуй.       — О, ты так быстро соскучилась, — протянул он, не поворачивая головы, чтобы скрыть улыбку. — А я думал, опять будешь играться в…       — Драко…       Что?! Он обернулся настолько резко, что в шее что-то хрустнуло.       — Мама?       — Здравствуй, милый.       Поднялся на ноги, как ошпаренный, потому что увидеть сейчас мать он не ожидал абсолютно.       — Ты, похоже, совсем не читал моих последних посланий?       Ну да, отвлёкся немного. Он взял её руку в свою, поцеловал и приник к ней щекой. А лицо Нарциссы тем временем было серьёзным — явно не обняться пришла с утречка.       — Что-то срочное?       — Да. И личное. Так просто не напишешь, потому и явилась сама. Я смогла это устроить, как видишь. Долго гостить не буду, только поговорим кое о чём. — Она открыла, было, сумочку, но передумала. — Скажи-ка мне, у тебя всё хорошо?       — Вполне, — он пожал плечами, и всунул руки в карманы. — Насколько это возможно в данных условиях. Никаких катастроф, честно.       Она подозрительно склонила голову набок.       — С девочкой всё нормально?       — Нормально… — Мать в это время сделала шаг навстречу, продолжая сверлить его строгим взглядом. — Что? Правда нормально.       — Ты ведь не мне сейчас всё это сказал. Я надеюсь, ты осторожен и не позволяешь себе излишней смелости.       — Разумеется, осторожен, — почти огрызнулся он в ответ. — Подробности будешь выпытывать?       — Конечно не буду. — Она подняла брови и покачала головой. — Просто забавный факт… то, как мне подсказали, где тебя найти. Вернее, как сначала пожелали доброго утра с милой улыбкой. Явно по ошибке.       — И что в этом такого? Если тебя смущает доброжелательность нашей гостьи, то считай, это просто моя способность располагать к себе людей. Даже безнадёжных. Это же хорошо, и ты радоваться должна.       Нарцисса смотрела на него по-прежнему подозрительно.       — Ох, я надеюсь, что это так. Сейчас ну никак не нужны лишние волнения. Потому что… не знаю, слышал ты или нет, в газетах не освещали. Произошло нечто крайне неприятное, и я как раз хотела обсудить это.       — Я само внимание, — спокойно ответил Драко, скрестив на груди руки. — Это касается нашей семьи?       — Возможно. Ты же знаешь Амелию Крэбб, мать Винсента? Вдова, единственного сына похоронила… Её недавно очень долго и подробно допрашивали. В дом опять вторглись с поисками. Никак не оставят в покое.       — И что же она натворила?       Нарцисса красноречиво развела в стороны руки.       — Представляешь, ничего. Просто на учениях в аврорате произошёл инцидент, и такой, что шумиху еле замяли. Браслет Амелии отсёк кисть девочке-практикантке. Просто взял и отрезал. Якобы тёмный артефакт Пожирателей. Девочка, догадываешься, какого происхождения?       Драко кивнул.       — И ключевое здесь то, что она напарница всем известного золотого мальчика Поттера. Он едва вернулся в страну из долгого путешествия, поступил на стажировку, и вот так, раз — ему предоставили красочный спектакль. Понимаешь, что это значит?       — То, что в Министерстве служат дебилы, которые не выковыряли тьму из предмета?       Она подошла ближе, и напряжение в голосе зазвучало сильнее. — Да нет, дорогой. Наоборот. Самое интересное, что этот браслет она когда-то купила в Косом Переулке сама, и он с того момента принадлежал только ей. Я разговаривала с ней лично, и она клялась, что никто из её мужчин никогда не прикасался к её украшениям, а сама она его на всякую дрянь заговорить ну никак не могла. Амелия, конечно, не самая умная женщина, но всё-таки женщина, и знала точно, что и как было с её личными женскими вещами. То есть представляешь, в популярном магазине ювелирных изделий изначально лежало такое кошмарное нечто. Можешь представить?       Драко нахмурился. То, к чему клонила мать, ему очень не нравилось.       — Ты хочешь сказать, что это была подстава?       — Именно, — ответила она почти шёпотом. — Они сами заколдовали и подсунули этой несчастной, чтобы правильные глаза это увидели. Именно это и я пытаюсь донести до тебя. В газеты ничего не попало, разумеется, но панику посеяло, говорят, знатную.       — Ну вполне… Крэббы, и старший, и младший мертвы. Концы в воду. Потревожили немного одинокую женщину, не страшно. Шоу при этом удалось. Репутация Министерства не пострадает. Противник настроен верно. Отличный ход, надо признать.       — Отличный, да. Будь с Министерстве, правда, одни идиоты, нам было бы проще. Но эта подковёрная игра против нас продолжается полным ходом. И поэтому я призываю тебя к осторожности. Пожалуйста, милый, взвешивай каждый шаг, каждое слово.       — Не надо так переживать. Успокойся, прошу тебя. Предупредила — здорово. Я сделал выводы, но ради Мерлина…       — Ох, Драко. Честно, я не могу не переживать… — Она закрыла глаза с такой глубокой тоской. — Ты очень молод. И ты мужчина. Я, конечно, ни на что не намекаю, просто надеюсь, что ты не натворил глупостей. Всё это не к добру.       — О, вот только не надо, — он заметно повысил свой тон. — Даже не думай всякую чушь. Я не в её вкусе, а она тем более не в моём. Мы из разных миров, и так будет всегда.       — Всё это ничто, когда тебе всего девятнадцать. Поверь, я знаю. Тем более живёшь в затворничестве и рядом больше нет никого. А ты очень красивый мальчик. Какая бы она ни была, а глаза у неё совершенно точно на месте. Пожалуйста, не надо всё усложнять. Потерпи. — Она принялась медленно расхаживать туда и сюда. — Я писала прошение, чтобы тебе позволили завершить учёбу уже после первого семестра. Быть может… Там будет гораздо легче в обществе. Кстати, учебный год будешь заканчивать вместе с Асторией Гринграсс…       От этого разговора хотелось выпрыгнуть из шкуры и унестись на край света.       — Хватит, умоляю. Я в порядке. И я не идиот, — тут на счастье глаза зацепились за один интересный предмет. — Кстати, у меня вопрос, — он сорвался с места и дошёл до ограждения, подняв с пола одну до боли знакомую глиняную бутыль. — Что тут написано?       Нарцисса покорно посмотрела и не помедлила ответить:       — Чудесная настойка, раскрывающая истины.       — Ох, как это прекрасно, — щёлкнул пальцами Драко. — Знаешь, что это? Эту надпись невозможно прочесть вне этого места. Мы спустимся отсюда, и ты уже будешь видеть непонятные символы. И знаешь, в чём самая прелесть? Что Грейнджер совсем ничего не увидела. Она подсказала мне идею, что прочитать это сможет только Малфой и именно здесь. Что эта башня, якобы — некое связующее с тайным знанием, созданным предками. И похоже, что это так.       — А если не только Малфой, а в принципе чистокровный волшебник? То выйдет, что это всего лишь очередная дискриминация от нашего имени.       Искусственно раздутый пыл Драко заметно поутих со слов матери.       — Посмотрим… Заманю как-нибудь сюда кого-то из наших. И выясним, дискриминация или нет. Пока что я сам чувствую, что это не так. Причём раньше, когда крыша была поломана, это как-будто не работало…       — А крышу она починила? — Мать снова склонила голову набок и подозрительность врубила на полную.       — Она.       — И, как ты тогда верно заметил, после её отчёта нам, наконец, позволили встретиться. Какая хорошая, милая. Самый верный способ запудрить мозги.       Драко потёр свой лоб, соображая, что ещё такого сказать, чтобы мать, наконец, успокоилась и отстала.       — Грейнджер в политике и начала сразу по-чёрному, — выдавил он с сарказмом, — применив всё своё коварство, виртуозно залезла под шкуру, и я вдруг перестал её презирать. Ну ага. Ты просто её не знаешь. Если такое бревно попытается впиться занозой, то поверь, я это замечу.       Салазар. Мерлин. Хоть кто-нибудь в курсе, какой же ты идиот?       — Не стоит недооценивать, нас женщин, — подвела итог Нарцисса. Ох, пусть будет так, что она не распознала сейчас эту ложь. — Есть у вас, мужчин, одна слабость. Просто: осторожнее.       Она раскрыла-таки сумочку и достала оттуда мундштук. Драко же деликатно обнял мать за плечо и развернул её в сторону лестницы.       — Пойдём-ка лучше чаю попьём в гостиной. Покуришь свой табак в удобном кресле.       Она сжала его руку холодными пальцами и согласно последовала к выходу.       Один шаг вниз. И другой, и ещё целое множество. Прощай, утренняя эйфория. Думал тайно попросить духов предков о помощи, но они явились к нему сами, вовремя и во плоти. Спасибо, мама, что лететь вниз на дно теперь придётся не с высоты, а с твёрдой земли.

*****

      Гермиона сидела на низкой каменной стенке, готовая к своему, в прямом смысле, глубокому исследованию. Уже успела сунуть в колодец свой нос, водрузив на него нелепые зелёные окуляры, смахивающие на глаза стрекозы, и что-то записать в блокнот с видом примерной заучки.       Такая собранная, основательно правильная. Составила собственную инструкцию и важно так её зачитала, когда пришла в гостиную наготове. Заставила Драко одеться потеплее, взывая к благоразумию наинуднейшим тоном. Даже гриву заплела, чтобы ничто нигде не торчало.       Как будто кто-то переключил в ней тумблер со срыва башни обратно на скуку, причём так, что его заклинило намертво. Логично, что она была серьёзной сейчас, но всё же не верилось что и вчера вечером это тоже была она. Как будто с ним была совершенно другая девчонка, иронично напялившая именно эту личину.       Вот что это, мать твою? Мастерский спектакль имени первой интриганки всея волшебного мира? Эта чудом откопанная отбитость главной зануды Хогвартса — просто холодный расчёт? И вся наивность, способность залиться краской в момент собственной безбашенной смелости, которая, казалось бы, не оставляла сомнений?       А не оставляла ли? — снова ожила в мыслях Нарцисса. Слова матери методично полосовали мозги всё утро, и даже сейчас, когда он твёрдо решил не накручивать себя и сосредоточиться на прогулке в чёртово подземелье.       Радовался, что победил. Сорвал признание, получил своё. Она растаяла снова — без волшебного средства. Сама. А что, если это была никакая не победа? Что, если он должен был так думать? Сдаться, откровенно проиграв битву, пустить сопернику пыль в глаза — чем не расчётливый ход? Сам бы так сделал? Драко едва не хохотнул вслух нервно и коротко, потому что ответ на этот вопрос был очевиден: это самая что ни на есть победная тактика.       Гриффиндорцы на такое не способны — в очередной раз бескомпромиссно утвердило упрямство. Никак, блядь, не давало спокойно просчитывать все вероятности. Они слишком просты, слишком прямы. Вспомнить её святых дружков — картина маслом просто. Благоразумие же при этом было спокойно — молча вклинило в воображаемый дуэт пней третью фигуру — вот эту хрупкую, сидящую смирно с волшебной палочкой в руке. Их было трое победителей. Трое, блядь! Олухи и она…       Ты идиот, Малфой. Эгоцентричный дебил. Сколько же раз в порывах бешенства тебя скребла мысль выпалить ей в лицо: ты же просто нихуя не знаешь меня! Мудила ты Хоть бы раз задал себе вопрос: а её-то ты знаешь?       Аж матери пришлось прибыть для скорой помощи её тронутому сумасшествием отпрыску. Вколотить в мозг три важных слова: терпеть, молчать, наблюдать. Его единственный выбор, как он есть. Уж точно не задавать вопросов, отличных от безопасных.       — Страшно? — спросил он, устраиваясь на каменный край колодца рядом с Гермионой.       Она смотрела вниз, ещё раз запустив на дно под их ногами солнечный луч. Ничего не понять, что там.       — Нет, пожалуй. Волнуюсь немного.       — Всё будет нормально, вот увидишь, — зачем-то озвучил собственную утешительную мантру. Какую-то настолько детскую, что стало неловко.       Она кивнула, поправив свою сумочку, в которой уже лежали в идеальном порядке очки, блокнот и пара магловских ручек, настойка бадьяна, делюминатор, одолженный у Рона на время, и в секретном кармане — запасная волшебная палочка, которая, как Гермиона надеялась, не пригодится.       Взяла наконец Драко за руку, коротко сжала. Пора.       Кончик палочки выписал в воздухе нужную руну с идеальной точностью. Мгновение спустя, снизу хлынул поток воздуха. Драко обхватил её за талию, не задумываясь ни на секунду — её рука легла ему на плечо.       Темень и сырость — в лицо почти сразу же, едва ветер подземелья успел бережно подхватить их. Её волосы в косе поднялись вверх, как хвост скорпиона, лицо серьёзное, настолько, что вот-вот треснет. Вглядывалась в темноту. А ему, отчего-то хотелось смотреть на неё, и обнимать, пока ещё было можно. В этом было какое-то таинство, именно в том, чтобы опускаться на дно вот так, вместе. Откатив при этом назад всё промывание мозга.       Примерно через пять ярдов спуск неожиданно прекратился. Драко успел только увидеть мелькнувшее в её глазах удивление, прежде чем они с силой ударились об стену и прилипли к ней.       — Чёрт! — выругалась Гермиона ему прямо в лицо. — Что происходит?       — Ты в порядке? — спросил он её, потирая затылок. Весь удар пришёлся именно на него. Ну а что, снова по-дружески от местной архитектуры — чтоб не пялился, блядь, когда это нахер не надо.       — Да, — ответила она, замерла на несколько секунд, и тут же посмотрела на Драко с явно возникшей идеей. — Я поняла, кажется. Отпусти меня, пожалуйста.       Он разжал свою и руку, и в следующую секунду Гермиона оттолкнулась от его груди и поднялась так, что он оказался лежащим на полу коридора в её ногах.       Вершина колодца виделась теперь эдаким светом в конце тоннеля. Всё это было похоже на гравитационные чары. Интересно.       Драко поднялся вслед за ней и отряхнулся, молча наблюдая, как она достает из сумки магические очки, надевает их и смотрит по сторонам, как хмурятся её брови, и она качает головой, сдвигая обратно на лоб зелёные линзы.       На конце палочки вспыхнул голубоватый свет.       — Дай-ка мне на всякий случай свою руку, — она дотронулась до его ладони и сжала в своей. — Вдруг опять что-то произойдёт…       Они шагнули осторожно вперёд, и пройдя совсем немного, увидели, что пол коридора плавно поднимался вверх по дуге, уходил дальше с изгибом, и сразу стало понятно, почему с земли было не разглядеть дна.       Холодно и одновременно душно. На камне что-то мягкое и сырое, вроде мха. Запах могилы, как есть.       Вскоре искривление прекратилось, и пол под ногами выпрямился. Они прошли ещё совсем немного, прежде чем Гермиона, поняла, что добралась до тупика.       Подошла к стене осторожно, опустив на глаза зелёные очки на несколько секунд. Глубоко вздохнула. Драко отчего-то почувствовал себя донельзя беспомощным. Как будто пришёл на собственную казнь. А она, возможно, и не хотела этого, но знала, что ей придётся рубить.       Делюминатор испустил огоньки, которые немедленно сжалились перед двумя парами глаз и осветили отвратительно узкое и тошное пространство.       — Посмотри, — она легко очертила пальцами едва заметную выемку. — Это дверь, похоже…       Он посмотрел на неё пристально. На этот её жест с поглаживанием камня. Нравится тебе, любопытная, это предчувствие?       — Готова открыть её?       Нет. Она, чёрт возьми, не была готова. Правда встала поперёк горла и как-то особенно больно царапалась в эту минуту. Никакой научный интерес не толкал Гермиону вперёд, никакое любопытство не желало идти дальше. Сможешь мыслить трезво? Серьёзно?       Она прислонила лоб к холодному камню. И замерла, опустив веки. Грязная. Грязная. Полная дура. Та, что за стеной, пожалуй, могла много поведать об этом. Потому что, очевидно, тоже попалась этой семейке…       — Я знаю, что мы увидим там, Драко, — проговорила она тихо в стену.       — Или вернее, кого.       Она обернулась.       — Ты всё видел. Тебе нужно было сказать.       — Зачем? Я знал, что ты знала.       — Поэтому ты сделал так, что мы… совершили эту ошибку. — Она ухмыльнулась. — Что ж, урок мне. Напоминание, что историю всё-таки нельзя переписать.       — Всё верно. Её можно только писать дальше. Новое время — новые правила.       — Ох, да, — тёмные глаза сузились не к добру. — Я отчего-то посмела забыть, что имею дело с Малфоем, чей род вписан в историю золотыми словами успеха и славы. Вы приспособленцы — все это знают. Вчера выгоднее было убить, сегодня можно и трахнуть.       Её улыбка натянутая. Да ладно, неужели расстроена? Ну не от души, милая, что поделать? Как будто взаимная выгода — это так плохо. Раньше даже этого оба не смогли бы представить.       — Ты права, конечно же, умничка, — он положил свою руку рядом с её, посмотрел на неё пристально-зло. — Ты хоть сама понимаешь, какая ты молодец. Ты посмотри: мне нахрен не выгодно сюда лезть, за этой правдой поганой, но я готов открыть тебе этот тайник. Кто знает, быть может, без меня ты бы сюда и доползти не смогла. Всё верно сделала, браво. Успех в политике тебе обеспечен.       Она нахмурилась. Смотрела на него, напряжённо. Воздух как будто стремительно кончался в той тесноте. Подняла палочку.       — Алохомора.       Ну конечно! Драко не смог скрыть издёвки и ухмыльнулся. Ни черта не могло выйти от такой ерунды. Она это знала прекрасно, просто упрямилась. Открыть дверь мог только он, и за секунду до того, как он успел это осознать, в голове прозвучало одно слово. Совершенно новое, которое никогда раньше не слышал. И стоило повторить его в мыслях, положив вторую руку на вход, как каменная стена сдвинулась в сторону.       Что ж, кое в чём правы были они оба…       Вот она — мелькнула призрачным сиянием, быстро юркнула в сторону, увидев вторгшийся в камеру свет. Как здесь черно и тесно. Намного омерзительнее, чем в клетках под Мэнором.       Сгусток бледного света вошёл в стену, и послышался лязг цепи. Гермиона и Драко удивлённо посмотрели друг на друга. Призрак смог пошевелить тяжелый предмет?       Они разглядели уже секунды спустя, как именно это вышло. От крупного стального кольца в полу тянулась металлическая цепь на десятка три звеньев. Она шла к стене однако прерывалась странным на вид светящимся звеном в форме восьмёрки, и дальше уходила в стену прозрачной, чуть переливалась зелёным цветом.       Такие чары Гермиона видела впервые — связующие материальный и призрачный мир. Оказывается, это было возможно.       — Тебе это знакомо? — тихо спросила она. — Посмотри. Эта цепь уходит туда. — И одними губами, указывая пальцем в сторону: — Она там.       Он кивнул. Конечно, он сам это понял прекрасно. Подошёл к стене, решив не тянуть и призвать хозяйку «дома» на разговор прямо сейчас:       — Мы знаем, что ты здесь. Покажись нам, пожалуйста. Кто ты?       — А ты? — раздалось глухо тонким женским голосом.       Из стены выплыло лицо. Узкое, миловидное. Большие глаза когда-то были светлыми, а длинные волнистые волосы — золотистыми. По лбу предсказуемо тянулся жуткий след глубоких кровавых царапин. Драко осторожно подошёл ближе, рассматривая привидение.       — Меня зовут Драко Люциус…       — Малфой, — перебила его призрак, с холодным оскалом. — Конечно. Я догадалась. Вы все так похожи.       — Как тебя зовут? Ответь нам, пожалуйста, — улыбнулась Гермиона, приблизившись.       — А если не захочу?       — Почему ты здесь? — спросил Драко. — Призраки могут передвигаться и сами выбирают, где обитать. Но эта цепь…       — Для тех, кому не нужна правда, — огрызнулась незнакомка. — Ведь если она пройдет сквозь стену, когда ей захочется, это так страааашно. Разве они могли допустить такое? Извести меня после смерти не удалось, значит требовалось заточить. Правильно, Малфой?       Призрак тряхнула волосами и снова вошла в стену. Цепь напряглась.       — Как? Какими чарами? — посыпала было вопросами Гермиона, но поняв, что это было слишком, глубоко вздохнула и снова смягчилась. Подошла вплотную к стене, дотронулась до неё мягкой рукой. — Послушай… Ты здесь закована в цепи сотни лет. Не свободна даже после смерти. Неужели тебе не хочется отсюда вырваться или просто поговорить с кем-то? У тебя было так много посетителей за всё это время?       — О, какая хорошая, — сладко ей на ухо из-за спины. — Ты мне нравишься.       — Я слышала тебя, — тихо продолжала Грейнджер. — Я даже видела твоё лицо. Через ту вещь, которая оставила эти следы на твоей голове. Поэтому мы здесь. Ты маглорождённая, верно? Я тоже. Я такая же, как и ты.       — Мммм… и тоже дружишь с неправильным мальчиком. — Она резко метнулась в сторону Драко и чуть на влетела ему в лицо с безумной улыбкой. — А ребёночка ты ей уже сделал, а, красавчик?       — Как тебя зовут? — снова спросил он её, вглядываясь в полусумасшедшее призрачное лицо.       — Никак, — закрыла голову руками, словно прячась, вошла в стену наполовину. — Потому что я никто… — И дальше снова бросилась вперёд с дикими воплями, выпячивая глаза так, что они едва не выпали из орбит. — Грязная, грязная, грязная кровь! Вот моё имя!       Тут же обернулась вихрем и забилась в угол, лязгнув цепью.       — Пожалуйста, не злись, — тихо проговорила Гермиона. — Если тебе трудно ответить…       — Пусть он сначала ответит, — перебило привидение, снова поднялось и поплыло к Драко. — Я красивая, скажи мне. Красивая? — Она приложила руки к щекам, и с них в мгновение слезла кожа, обнажая мышцы и кости черепа. — Красивая? Красивая?!       Звуки последних слов вкупе с кошмарным зрелищем разрывали душу на части. Драко показалось, что он всё-таки вздрогнул.       — Да, — ответил он ей, собрав всю волю в кулак. Чтобы не дай Мерлин не показать, как он ненавидел пытки и вопли.       — Красиииивая… — завыло привидение. — Он говорил мне тоже самое… Говорил, что любит. А я здесь… — Она заметалась из стороны в сторону, бренча цепью и пытаясь ударить руками о стену. — Я здесь! Он не слышит меня. Я здесь!       — Тебя пытали и сожгли на костре, — сухо проговорил Драко. — Это было очень давно. Твои убийцы мёртвы уже сотни лет. Я видел, что это сделала женщина. Ты помнишь, как её звали?       Она замерла. Слушала его, обхватив своё лицо руками, смяла ими губы, а глаза забегали, словно она силилась понять, о чём ей говорят.       — Глупости! Я сама сожгла себя. Сама. Чтобы хоть что-то осталось… Имя… Я даже своё имя не помню! — Она снова закричала. — Никто! Грязь! — коснулась пальцами шрамов на голове. — Меня лишили всего. У меня больше нет памяти…       — Но ты всё равно что-то помнишь. — рассудительно проговорила Гермиона, не имея понятия, уместно ли это было. –Ты говорила, он любил тебя. Кто он?       На это привидение взвыло и снова спряталось…       — Зачем вы пришли? — протяжно и глухо, как из-под земли. — Кто просил вас об этом?       — Мы можем помочь, — решительно проговорил Драко. — Нужно разбить это, и ты будешь свободна…       Он поднял металлическую часть цепи, чтобы рассмотреть светящееся скрученное звено. Поднёс к нему вторую руку максимально близко, раздумывая, что с ним делать.       — Давай, дотронься, — мурлыкнул призрачный голос снизу, и она вышла из пола. — Может, сразу умрёшь, а мы проверим. Знаешь, что это? Дотронься… — потянула бесплотные пальцы к его руке и замерла. — О, что это?       Бодрый голос привидения моментально сорвался, когда она ткнулась прозрачным носом в мутный рубин кольца на его пальце. Драко смотрел на неё, ни черта не понимая.       — Разбито! О-о-о-о-о… Посмотри, камень сердца… Он почернел… — Она расхохоталась и отпрянула, указывая на кольцо. — Его сердце разбито! Добрые вести… Оно почернело, потому что разбито! За это я даже согласна поговорить с тобой, Малфой.        Призрачная незнакомка взорвалась диким смехом, то и дело повторяя «разбито». Этот звук буквально сотрясал стены, плавно перетекая в полные скорби рыдания.