Я открою все твои двери

Она сама предложила покопаться в её золотых мозгах. Немыслимо. Драко невольно округлил глаза, глядя на невинное, так мило зарумяненное и добродушное личико этой неисправимой стервы. Прикусил губу даже, чтобы не дай Мерлин, не улыбнуться. Не отвечал ей какое-то время. Оба просто сидели в тишине. Было дико интересно, что ещё она сделает и как извернётся под пристальным наблюдением, смутится ли в итоге, что скажет, чтобы добиться своего… И вот кстати… с каких пор она научилась так соблазнительно выглядеть, говорить? Буквально манить? Он даже незаметно сглотнул, понимая, насколько его рту хотелось припасть к её разгорячённой коже и прикусить неслабо: чтобы зарычала, желая отстраниться от боли и одновременно не желая — от того, что ей всё это по кайфу. И чтобы сама ответила подобным, являя твёрдость львиной пасти и кротость лани в одном лице. С каких пор он сам, как прирученный? Быть может с того самого момента, как пошёл за ней к открытым дверям, когда она только начала свои поиски… Или это вышло раньше, когда проворный эльф унёс их всех из тюрьмы его родных стен, а он сожалел, что остался. Эта несносная выскочка необъяснимо овладела его всецелым вниманием. И она покусана змеем. А он, судя по всему… Впрочем они оба прорвали оболочку своих наречённых ролей. И сдвинулись с места так, чтобы крепко сцепиться руками. — Не думаю, что это произойдёт прямо сейчас, — ответил он, наконец. — Как будто не время и не место, не так ли? Нам бы выбраться из воды для начала. Она согласно кивнула, и, оперевшись руками о бортики ванны, Драко поднялся на ноги. Шагнул из воды первым. Стоило ли надеяться, что она в этот момент как-то отвернётся? Ну да. Очень смешно… Под прилипшей тканью брюк Драко чётко вырисовалось возбуждение, но прикрываться стыдливо ладошкой было бы тупо. А Грейнджер… Грейнджер не придумала, блядь, ничего лучше, чем взглянуть сначала в его глаза, а потом опустить взгляд на стояк. И задержаться там. И не просто бездумно без фокуса, а любопытно и целенаправленно. Драко пришлось нагнуться и подхватить её, прижать к себе сбоку. Хотя, конечно, идеальным решением было просто свалить, но, увы, эта светлая мысль пришла в голову слишком поздно, и её мягкая мокрая и обнаженная грудь прижалась так охуительно. О том, что на ней кроме этой лёгкой пены больше нет ни черта, лучше было нахер не думать. Потому что подобные мысли вообще не в тему. Она ещё как назло так пленительно размякла от снадобий. Вздохнула. Пальчики предсказуемо побежали по розовым рубцам на груди. Драко призвал невербально тонкое белое полотно, чтобы вытерлась, но ей было похер — отлипать она сама не собиралась. Пришлось быстро тащить её обратно в комнату прямо так. Он отстранил её аккуратно, накинув белую банную ткань на плечи, как мантию. Прошёлся руками по телу, чтобы оставшиеся капельки впитались в мягкий хлопок. С его штанов безбожно стекала вода и мочила ковёр. Любопытные карие глаза тем временем были снова обнаружены разглядывающими его шрамы. — Может хватит? — спросил он тихим голосом. Она уверенно покачала головой. Нет. Стерва и есть. А он, как назло, не может открыть рот и сказать: топай-ка к себе и сиди там. НЕ МОЖЕТ. Следовало бы вспороть себе кожу, вытравить оттуда всю Грейнджер и забыть эту, только что мелькнувшую в голове чушь про точку невозврата и про то, что, кажется, их противостояние приняло совсем другой оборот. Вместо замаха меча или вспышки-удара каждый раз — шаг навстречу. На, тебе доверие. На, получай его же в ответ. Ещё и ещё. Это ненормально! Скоро между ними совсем не окажется расстояния! Что тогда? И вот прямо сейчас: её глаза полусонные. Запах её мокрых волнистых волос впитывается в кровь через лёгкие. Тёплая радиация от её тела щекочет поверхность его влажной кожи. Я показал тебе то, что хотела, и до сих пор показываю — мой шаг навстречу. Ты же хочешь сделать свой и коснуться. Драко понял это по тому, как её рука робко выглянула из-под «укрытия», обхватила ткань, будто она сдерживала её любопытную волю. Взгляд карих глаз, окаймлённых очаровательно мокрыми ресницами, опустился. Щёки такие румяные. — Ты сейчас сама не своя, — сказал он спокойно. — От зелий. Поэтому следует остановиться. Ты же не хочешь чтобы я воспользовался тобой. — Нагнулся ниже, и зашептал, легко касаясь губами её уха. — Вернее, хочешь, но это не совсем ты… И ты слишком податлива и угодлива для властительницы. Это не то, чему тебе нужно учиться. Она подняла свой взгляд. Чуть ухмыльнулась. — Ты хочешь, чтобы я играла с тобой? — спросила едва слышным голосом, но вышло более чем твёрдо. — Нет. Но… я хотел бы, чтобы ты научилась играть с другими. Она подхватила ткань второй рукой и завернулась плотнее. Голову подняла выше. — Зачем тебе это? — Знать, что ты нехорошая, — ответил он моментально, и его голос не дрогнул ничуть. — Вернее, что ты ещё более нехорошая, чем сейчас. — Нехорошая, — она шагнула назад. Черты лица едва заметно ожесточились. — Есть очень нехорошие вещи, на которые я способна. Тебе бы они не понравились. — Сузила глаза и заговорила чуть тише. — Вот представь… Если я выкраду чьи-нибудь воспоминания. Возьму и вторгнусь ради ответов. Некрасиво, криво, грязно. Что, если я уже знаю историю каждого этого серебряного шрама? Что ты скажешь об этом? Драко на миг обомлел. Губы сами шевельнулись и выдали: — Ты не посмеешь… — Разве не это право властительницы? — выгнула тёмную бровь. — Быть настолько неподатливой, м? Карие радужки коварно блеснули — на долю секунды Драко почувствовал себя жалкой вошью, но после, когда она сделала шаг ближе с более чем тёплой улыбкой — его сердце забилось иначе… Она закрыла глаза на пару мгновений. — Драко… — выдохнула в его шею. — Каждую минуту здесь мне нужно исследовать. Мы не можем противостоять этому… О да, шастать.Тревожить меня бесконечно. Это так важно, чёрт… Касание. Подушечка её большого пальца слегка дотронулась до рубца на груди. Поползла ровно по линии. Она не сводила своего взгляда с его лица в этот момент. Мягкое движение, а намерение твердо, как кремень. Вот как. Малфой, ты сам — объект изучения. Артефакт. Хотя… сука она делает так потрясно, что как-то похер на термины. — Где твой блокнот для записей? — не сдержался, бросил сверху полушёпотом. — Я запомню… Она ещё ближе — прижалась к нему. Вторая рука осторожно коснулась плеча, отчего покров повис на ней, обнажив её почти полностью. Возбуждение вернулось к Драко с утроенной силой, но он не смел пошевелиться, чтобы отпрянуть. — Боже… — смотрела, как завороженная. — Не спрашивай только откуда. — Я всё знаю… — пролепетала она едва слышно. — Это живое, — скользнула ладошкой по следам Сектумсемпры. — Тёмное и злобное, но оставленное живым человеком. А это… — она пошла дальше, коснувшись серебряной линии, — это было оставлено мертвецом. Драко на миг похолодел. Заткнись! Так хотелось это выпалить. Обхватить её запястья, отбросить назад! Закрыл глаза плотно, едва не взвыв. Потому что призраки моментально впились беззубыми ртами в тонкую полупрозрачную грань по ту сторону его стёртой памяти. Ещё немного, и они прорвутся. А его затрясёт от ужаса. Ещё секунда, две — на то, чтобы позволить ей унять любопытство, и… Поцелуй. Губами нежными легко по его сверхчувствительной коже. По злосчастным розовым линиям. Драко вздрогнул, когда это случилось. Чертовка. Её рука сдвинулась вверх к плечу, коснулась проклятых серебряных шрамов на шее. Полотенце сползло на пол, но её это, вот уже в который раз, ничуть не смутило. — Тише, — шепнула так соблазнительно. Так успокаивающе, что ничто не было способно удержать это чёртову тучу мурашек по телу. Нечестное в ответ на нечестное! Они снова квиты. Её рука медленно проскользнула вниз по спине, очерчивая линию, уходящую под пояс штанов. Она отстранилась. Впялилась глазами — на точно такую же полосу, идущую вниз по животу. Драко напрягся струной, преодолевая непонятную, фантомную боль. — Тише, — шепнула ещё раз, утыкаясь носом в его грудь. Как почувствовала, зараза, что ему необъяснимо плохо где-то там под этим ворохом удовольствий. Прижала крепче рукой сзади, обхватив поясницу. Вот прямо сейчас ему нужно отстраниться. Чтобы хоть как-то обозначить границы! Не позволять ей исследовать себя так опасно! Но она слишком прилипла. Будто пришил кто! От этого слишком сладко. Дышит, в его кожу, мажет губами ниже по линии. И ещё ниже. Касается пальцами пояса брюк. Так не исследуют! Поздно. — Блядь… — Тии-шее, — пропела она уже снизу. С колен. Огладила руками его торс, переведя ладошки на низ живота. Расстегнула ширинку. Медленно. Так же медленно поползли вниз мокрые брюки. Любопытные глаза уставились на интимные подробности Драко, но он свои закрыл плотно, откинул голову чуть назад, чтобы не видеть. Он не знал, не помнил, что там было скрыто на его теле. Есть ли там следы от когтей. К чёрту это! Пусть выйдет так, что она касается его там, просто потому, что ей хочется. А ему лучше не думать. Лишь ощущать… … её руки. На своих бёдрах. На внутренней стороне — проползли неспеша. Выдохнула — прямо в пах, блядь. Ноги огладила аж до стоп. — Я не. Вот же проклятье! Где все слова для протеста? Испарились совсем. Я не хочу знать ничего о том, что ты видишь. Пожалуйста. Пожалуйста молчи. Просто. Не открывай эту дверь… Поцелуй. В ногу — повыше колена. Такой сука нежно-невинный. Одна её рука деликатно легла на ягодицу. Влажные волосы чуть мазнули по яйцам, и Драко понял, что стоять ему уже тяжело. — Послушай, я… — начал он, было. Передумал на полпути, почувствовав опору за спиной в виде кроватной колонны. Когда Грейнджер ему это позволила. Пальчики прошелестели нежно — по ногам и выше. Блядский член у её лица жаждал внимания, как бы его обладатель ни убеждал себя, что ему это сейчас совершенно не нужно. И получил. Всей ладошкой провела от основания вверх, и обратно, сжав сильнее указательным и средним пальчиками. Драко не выдержал, глянул вниз. Она в этот момент держала вторую руку на серебряном шраме, целовала. Веки так трепетали, будучи полуприкрытыми. А он на счастье не видел ничего, кроме этого. Она делает это с обожанием. Ну или ему хочется, чтобы так было. Да, пусть! Пусть это будет по любви, мать её! Поцелуй. Робкий — в основание члена. Драко не сумел сдержать своё «ах». Мягкие губы поползли вверх, слегка обхватив плоть. Ладошка изобразила лёгкий круг по голому заду. Вторая — мягко сгребла член у основания, и… Есть. Драко стиснул зубы и ударился затылком о деревяшку позади себя. Потому что это было донельзя охуенно — то, как головка вошла в её нежный рот, а её взгляд при этом пересёкся с его затуманенным. Карие глаза чуть улыбнулись, щеки заалели ещё больше. Она была милой в этот момент, а он, как будто забыл о том, насколько был избалован подобным в своё время. И теперь… Он развратил её сам, кажется. Себе на горе и радость, и она… Захватывает «власть». Неспешно и жарко. Наполовину длины, но это выглядело так, будто по полной. С головой нахер! Вероломная плоть в тот миг окончательно спятила, и бёдра Драко качнулись вперёд. Глаза уже не думали закрываться — ага, сейчас он закроет и не будет смотреть, как умничка старательно поглощает его член! Слишком податлива. Но властвует просто отменно. Она на коленях, а он возвышается — будучи в полнейшем плену. Да, блядь, может она его уделывает тем самым, но слишком уж увлекательно. И потому он не против… Член неожиданно покинул её рот с громким чмоком. Драко улыбнулся сквозь кайф на то, как она смутилась и уставилась внимательно на блестящую и ноющую от потери контакта головку. Едва не заныл сам при этом, потому что он, мать его, оказался как-то слишком скоро близко к разрядке. И после, по всей видимости, собрав в кулак всю гриффиндорскую решимость, она схватила рукой крепче, открыла рот снова, опустила веки и начала трудиться. Может читала где или узнавала, как это делать? Драко зашипел от того, как она втянула щёки, действуя ртом и рукой в качественном ритме. Его нижняя часть тела принялась ходить волной без остановки. Спина буквально билась о твёрдое дерево. Мерлин, это невыносимо прекрасно. Не думать, а заслужил ли? Не виновата ли она чем-то? Нет ли подвоха? Просто получать. Просто блаженствовать. Просто принимать её волю, которая очень проста: доставить ему удовольствие. Из груди вырвался стон. Она будто чуяла и засосала яростнее, сопела при этом очаровательно. Хорошая девочка. Обожаю тебя, сука. Обожаю. Её рука на его заднице — и сжалась. Даже слегка когти вонзила, и от этого кайф стал ещё более бешеным. Его ладонь потянулась к её волосам, схватила их, и едва отпустила, будто одумавшись. Она приподнялась на коленях, меняя угол — и туже блядский вакуум. Драко толкнулся ей в рот ощутимо. Раз. И ещё. И ещё. И после его прорвало… Мучительно-протяжное ммм, — вылетело из его рта, когда лицо нахер оказалось полностью сковано. Под веками — искры, а оргазм прокатил дикой волной от яиц до барабанных перепонок, и дальше. Рука инстинктивно прижала кудрявый затылок, чтобы не смела выплюнуть то, что его тело навыпускало горячими импульсами на её старательный и болтливый язык. С наслаждением — аж глаза закатились. Он встретил её взгляд, когда она покраснела в его хватке и, кажется, откровенно давилась. Отпустил её на свободу с улыбкой и мыслью о том, что эта неловкость была просто шикарна. Грейнджер отпрянула на коленях, отвернулась, вытирая распухшие губы изящной ладошкой. А он сделал вдох и поднял её, вернув полотенце. Она пожалеет о том, что сделала, скорее всего. Но он нет. Никогда. Оттого, наверно, улыбнулся, укладывая её без слов на постель, позволил ей укутаться, отвернуться и не сказать ничего. Зачем? Если без слов им иногда было очень даже неплохо. Вернее, без них им было лучше всего.

*****

Это была какая-то музыка. Трепетная. Отчаянно колыхалась прямо в руках! Мелодия жизни, натянутой и дребезжащей подобно струне. Она слушала её, трогала, ласкала, лизала, сосала, вдыхала её через нос и не только… Что ты делаешь? Остановись, Гермиона. Это унизительно. По всем канонам этого быть не должно. Были ли у неё подобные мысли эти несколько минут назад? Ответ был очевиден. Проиграла в очередной раз своим чувствам. Что ж. Страшно было, пожалуй, в первый, ну ладно, во второй раз, но дальше… Всё можно пережить. И это тоже. В конце концов, она живой человек. Не то, чтобы этот ответ её устраивал, но он хоть немного утешал. А служат ли живые люди в Министерстве Магии, способны ли что-то менять — вопрос совершенно другой, и она о нём думать не хочет. Гермиона не знала, где правильное, а где нет. Она просто неожиданно захотела и сделала — вроде, как взрослая. После, замерла одолеваемая смущением, которое, впрочем, продлилось не так уж и долго. Конфуз отступил, когда она почувствовала на себе его руки. — Эй, — шепнул, найдя её ухо. — Если тебе интересно, то нет, ты меня не убила. Хотя я был очень близок… Она улыбнулась на это. Он поцеловал её в ухо и в шею, и даже в губы, будто его вообще не смущало то, что она вытворила. После повернулась в его сторону. Уставились оба в полумраке — глаза в глаза… Она заговорила не скоро. Смущённо и тихо: — Иногда я смотрю на тебя, Малфой, и мне странно. Ты… такой другой. В школе, помню, вылизанный, выряженный, весь из себя. Как будто это было в другой жизни. А сейчас… Кто-то вскрыл клетку и выпустил затравленного зверя, выпустил из запечатанного сосуда… …жгучее пламя. Он глубоко вздохнул, не отрывая от неё своего взгляда. — Страшно? Особенно сейчас, когда ты знаешь, что мне вернули магическую силу, нихера не спросив, хочу ли я? — Нет, — ответила честно. Это оказалось очень легко. — И я верю, что ты не специально. Что этот дом — кладезь загадок и силы. Она вдруг вспомнила, как те книги открылись ей. Три тома, полные рун — и как по щелчку совершенно понятные. Закрыла глаза, подумав о том, что вряд ли такое повторится ещё. Это был крохотный шанс — уникальный, один на миллион. И она его упустила. — Поцелуй меня, — шепнула едва различимо. Не думала, что будет услышана, однако его губы мягко легли на её и замерли. Драко обнял её, нырнув рукой под тонкую простынь, легко очертил изгиб её тела. — Как ты хочешь? — выдохнул в губы, сдвинув свою руку на её животе вниз. Она нашла его ладонь, вернула на «поверхность». Легко коснулась губами подушечек пальцев. — Просто уснуть с тобой. Если можно. И судя по тому, как он расслабленно закрыл глаза, обняв её тело, было можно.

*****

Гермиона проспала всего час. Даже не спала, пожалуй — дремала сладко, пока действовали зелья, и после… Щелчок руки-невидимки. Едва выскользнула тихо из шёлка постели, как мозг заработал на двести процентов — не меньше. Эти новые и сложные кусочки паззла, которые у неё появились, нужно было хотя бы сосчитать и разложить перед собой. Они были… ужасны. Не просто сложные — немыслимые! Мозг, привыкший искать решения без промедлений, мигом перегрелся, и зубы Гермионы то и дело оказывались стиснутыми от бессилия. Одной ей было точно не справиться! Малфой появился ближе к обеду — застал её в кухне максимально собранной внешне, с волосами в аккуратной французской косе. Каши из мыслей в её голове он не видел. Вид у него был тёплый и мило домашний. Она даже не понимала, готов ли он к разговорам. — Уже в трудах? — спросил он, присаживаясь за стол напротив с кружкой парящего чая. — Разве есть выбор? Мы в заднице, если ты не забыл. Он посерьёзнел в момент. Приложился к горящему напитку надолго. Гермиона тактично подождала, пока он закончит. — Так значит… Ты хочешь победить большой заговор? — сразу задала самый главный вопрос. — Ты, понимающий выгоду, выбираешь сейчас сопротивление. То есть то, что невыгодно… Он поставил кружку на стол, и она издала настойчивый стук. — Я из семьи тех, кто строил их сам. Она едва не усмехнулась. Все эти речи прекрасны, но… пусты. Откинулась на спинку стула, прищурила взгляд. — Геройствовать будешь против закона? Или как? Этот вопрос ему предсказуемо не понравился. Он даже заёрзал на месте — немного. Конечно, ну конечно ответа у него не было. Что это был за эпизод со спасением? Порыв? Бунт? Что-то, близкое к импровизации, но точно не план, и не часть характера, присущего изворотливым гадам. — Где-то здесь тебе, наверно, положено ответить, что ты так же из семьи тех, кто привык действовать чужими руками, верно? То есть заговор для тебя должна одолеть… …я. Она не договорила, потому что его светлые глаза слишком агрессивно сверкнули. — Любой заговор можно пережить и обойти, если знаешь больше, — ответил он твёрдо. — Не о борьбе речь. Об адаптации. На этом Малфой встал и принялся ходить туда-сюда. Думал что-то, сведя брови… — Чего хочет Трумэн? — спросил наконец наисерьёзнейшим тоном. Гермиона подняла на него свой взгляд. — Чтобы я доносила… — Правда вылетела, не спросив разрешения. Он кивнул, словно знал и просто получил подтверждение. — Я должна, иначе он… — Конечно он взбесится, когда поймёт, что мы спелись, — ухмыльнулся Драко. — Наверняка думал, что ты обнаружишь такого ужасного меня и будешь ломать. А ты… — А я? — склонила она голову набок. — А ты… — Он усмехнулся. — Чёрт, а ты хороша. Я до сих пор охуеваю от того как ты охуенно… сдалась. — Сдалась? — вылетело из неё удивление. — Ты как будто про плен говоришь. — Нет. Я говорю… про свою волю. Она неожиданно рассмеялась. — Самомнение и Малфой — два сиамских близнеца! Даже забыл, что являешься заложником положения. — И тем не менее, — не унимался он. Склонился к её уху и произнёс шёпотом: — Просто ответь самой себе, в какой момент твой босс перестал быть для тебя авторитетом. Гермиона на миг погрузилась в свои мысли. Это началось с первым пением того голоса в кристалле — она знала точно. Малфой для неё ещё оставался нудным и гнусным препоном в исследованиях. Не было ещё никакой симпатии, которая могла бы помешать, и тем более… — Это называется служение правде… — тихо проговорила она. Снова подняла взгляд на Драко. — И я могу попытаться, если ты будешь участвовать полноценно. Раскроешь мне все свои карты, ресурсы, выложишь всё как есть… Кто нибудь ещё есть на твоей стороне? Малфой задумался. Судя по выражению его лица — глубоко и серьёзно. Возможно, сомневался очень сильно. Гермиона однако наблюдала за этим с улыбкой, и улыбнулась шире, когда он дёрнулся и посмотрел в сторону двери. Серые глаза распахнулись широко: его чутьё очевидно сработало, когда людей в доме было уже не двое, а немножечко больше… — Это я пригласила его, не волнуйся, — сказала спокойно. Встала и шагнула в его сторону. Положила ладонь ему на плечо. — Твой ресурс. Драко открыл рот, чтобы что-то возразить, но не вышло. Потому что в проходе столовой появилась вытянутая тёмная фигура, принадлежащая Блейзу Забини. — Ну привет, голубки, — сказал тот с ухмылкой. Сделал шаг настречу. — Как ваши дела?