Я открою все твои двери

Избавление от загадочных рукописей некоего Эридана принесло Гермионе невероятное облегчение. Возможно это трусость или глупость, или блажь, проистекающая из безмозглой влюбленности, но всё сейчас ощущалось как надо. И вот она здесь, со своей экспозицией, со всеми осколочками, заботливо очищенными и каталогизированными — в тишине и упорядоченности. Никакого хаоса. Работа существенно продвинулась вперёд — настолько, что хранить находки в кабинете уже стало затруднительно, из-за чего и занялась эта комната в мансарде. Есть только одно но: Малфой решил, что они больше не пара. Гермиона сжалась в комок. Они конечно и правда не пара, но она не собиралась разрывать их слаженный и противоречивый союз. Возможно выразилась некорректно, предлагая немного остыть. Была взвинчена и вместе с тем немного груба. Разве не глупо, собственноручно инициировав разлад, удивляться последствиям? Она выдохнула и сжала вспотевшую ладонь в кулачок. И ведь нельзя сказать, что Малфой совсем отстранился. Неправда. Они так же сотрудничают. Гермионе даже напоминать ни о чём не пришлось: она просто пришла однажды с вечерней прогулки и обнаружила беспорядок. Часть обстановки существенно преобразилась, обнаружились новые предметы для изучения. Видимо он капитально прошёлся и пооткрывал скрытые уголочки, как и обещал. Так в одной из спален на мансарде появилась дверь в ещё одну комнату, выстроенную полностью магией. Гермиона сразу же увлеклась новым мини-расследованием: похоже кто-то регулярно вызывал здесь дух умершего. Как выяснилось чуть позже, умершим был любовник хозяйки. Разумеется, Гермиона собиралась сразу же ему всё рассказать. Она пришла к его закрытой двери, вежливо постучалась, тихонечко вызвала Арми в подмогу — но что он? Он явно принял её слова за чистую монету. Они правда-правда разошлись, их сбитые режимы отлично тому поспособствовали: он был активен ночами и ложился, когда она просыпалась. И так уже две недели. Всё — закрыто и заколочено. Пиши письма в никуда, дорогуша. Бесит! В этом он весь: не дашь мне конфетку, я не буду с тобой человеком. Только в этот раз чуть поумнел: не игрался в обиженку, глупостей не творил. Что пожалуй не удивительно: такое подношение, какое она ему сделала — истинный дар! Видимо загордился наследием, особенно на фоне её провала с прочтением. По итогу Гермиона оказалась абсолютно права: когда у каждого есть своё дело, это отлично проясняет мозги. А была бы ему дорога́, отстоял бы. Пришёл бы, сказал, что не согласен. Забрал бы обратно: ты моя, моя. Старенькая половица скрипнула прямо ей в ухо. Всё, ну просто всё правильно сделала! Пальцы скребануди по дереву. И вовремя, главное! А то, не дай Мерлин, настроила бы в голове идиотских планов на светлое будущее, но тут взяла и ловко прояснила его истинные намерения, что самое примечательное, без истерик и идиотских разборок. И без собственных слёз. А ничего, что ты лежишь на полу и ни черта не работаешь? Гермиона очнулась. Ничего подобного! Она просто зарисовывала оккультную разметку на полу, и прервалась, чтобы добавить заклинание проявления для чёткости линий. А то, что она оказалась лежащей в светящемся голубом полусолнце в глубоких раздумьях — просто совпало. Она живо поднялась и отряхнулась, хотя на полу не наблюдалось ни единой пылинки. Так должно было быть, Гермиона, ты всегда это знала. Всё зашло в какие-то дикие, непроглядные дебри! Сливаясь в экстазе, они могут забыть поговорить о важных вещах. Например о спасении чьей-нибудь жизни. Возможно для Малфоя это нормально — думать о личном счастье прежде всего остального, но для Гермионы? Как бы не так! И вот вышло, что оба открыли в себе что-то новое, прорвались сквозь оболочки привычных ролей, сдвинулись, сделали выводы. Получали удовольствие в настоящем, и дальше — никаких ожиданий! Никаких! Вообще никаких! Никогда! Внутренний манифест был прерван мелкой дробью в стекло. На массивной ветви ближе к окну обнаружилась нахохлившаяся от непогоды сова. Гермиона с усилием открыла старинную раму и впустила птицу в тепло — намокла, бедняжка. Подобрала палочку и, предоставив пернатой вестнице плечо, отравилась в трапезную за угощением. Письмо было от Гарри.

«Сегодня лечу в Норфолк по службе. Встретимся в «Бочонке» после полудня?»

Гермиона чуть не взвизгнула от восторга. Они с ним теперь были всё время на связи, но именно неформальная внеурочная встреча да ещё и в дневное время должна была возыметь нужный эффект. Дела и друзья — отличный рецепт. Вперёд, дорогая. Гермиона погладила сову по голове — та как раз сиротливо присела на спинке стула поближе к очагу — хороший малыш. На секунду задумалась, что хотела бы однажды показать заведение Драко, но быстро вернула себя на твёрдую землю. Уж кого кого, а его не удивить кабаками! И вообще, пусть он сам водит по своим лучшим местам для самых привилегированных. Кого-нибудь, кому это действительно нужно. — Всё же будет хорошо, да? — спросила тихонько вслух саму себя. Сидящая напротив сипуха бесцеремонно повернулась спиной и, дёрнув хвостом, улетела. Ну спасибо хотя бы, что не нагадила на прощание. В кабаке было более чем оживлённо. Гермиона еле нашла Гарри — он спрятался за перегородкой за большим столом, видимо так и оставшимся за ним после обеда с коллегами. С противоположного конца он уже был занят другими посетителями, и Гарри пришлось отделиться звуконепроницаемой перегородкой. Гермиона попросила искрящийся эль. Крепковат для столь раннего часа, но погода сегодня из рук вон дурна, дождь пытался перерасти в снег — мерзость! Напиток порадовал игривыми искорками и своим фирменным ароматом. — Какими это ты судьбами? — улыбнулась она. — Ну-ка рассказывай. Учения? — Ага, — Гарри кивнул простодушно. — В ваших краях, говорят, появилась некая аномалия. Есть сообщения о парочке напуганных местных и об одном старичке, у которого внезапно появилась молодая подружка. Интересный случай. Догадка о природе «аномалии» звякнула в голове Гермионы точно как цепь. Никто же не говорил, что выпущенный на свободу призрак счастливо упокоится? — И чем же он интересен? — осторожно спросила она. Голос предательски пискнул — добрый глоток эля на радость смыл этот мелкий конфуз. — А тем, что описание очень похоже на привидение, причём не обычное, а на банши. Казалось бы, ну бывает, только банши не появляются на местности с ничего. Большинство их известно с тёмных времён, эпоха инквизиции особенно урожайна на банши. «Свежая» воющая дева в наши дни маловероятна. Кто тут любит правду, а? Расскажешь близкому другу? — Так это… Хэллоуин же! Кто-то готовится. Гермиона так заторопилась выложить гипотезу, что чуть не подавилась. Конечно, конечно — если нагло врать, правда непреренно изменится в пользу лжеца. — Думаю, уж Робардс умеет различать розыгрыши от чего-то реального. — Он хлебнул свой чай и довольно потянулся, заложив ладони за голову, пока Гермиона металась внутри себя в поисках оптимального вранья. — Кстати насчёт Хэллоуина. Ты случайно не намерена помириться с Джинни? Мы тут на карнавал идём послезавтра. Собирается большая компания. Смена темы пришлась как нельзя кстати. Гермиона задумалась на минуту: она ведь действительно скучала по Джинни, по её письмам, и по разговорам, и по общим посиделкам у Уизли, но… — Знаешь, — она аккуратно поставила стакан на стол перед собой и обхватила его обеими руками. — Если я пойду на мир первая, то буду вынуждена признать, что ошибалась. — Вздохнула шумно. — Я пока не готова, прости. Гарри слегка сощурил глаза. — То есть пока? — И заговорил тише: — Ты хочешь сказать, что всё-таки… Гермионе стало неловко — она огляделась, чтобы убедиться, что вокруг нет заинтересованных посторонних ушей. — Ну… — потупила взгляд, — Я в общем всегда знала, что с ним так и будет. И в целом всё хорошо, просто… он не прошёл испытание, и я всё понимаю и принимаю, честно. Гарри снова пригубил чай. — Грустная только. — Это осенняя непогода, Гарри, — тоскливо пожала плечами Гермиона, — всего-то. Плюс у нас много дел, у каждого по отдельности. У меня находки, у него много чтения и так же познаний. Буквально целая диссертация по рунам. — То есть, у него много работы, и ты решила, что он тебя бросил? А… — Нет! — перебила Гермиона. — Я сама сказала, что хватит. И он… — Ушёл в работу. Ясно. Гарри намеренно сжал рот, чтобы тот не растянулся в улыбке. — Ты смеёшься надо мной, да? Она еле сдержалась чтобы не ударить кулаком по столу. — Ничего подобного. Просто пытаюсь понять, насколько Малфой сравним со среднестатистическим мужиком, которому ни до чего нет дела, пока он занят решением важной задачи. Внезапная мужская солидарность Гарри оказалась не самой приятной на вкус. Раз так, то она вообще не собирается обсуждать с ним свою личную жизнь — по крайней мере сейчас и прилюдно! — Как дела у Рона? — Вопрос вышел, пожалуй, чересчур требовательным. — Порадуй меня новостями о том, что он передумал бросать квиддич. — Вообще-то… — Гарри пристально взглянул на Гермиону. — Он принял это решение ещё летом, а скоро зима. Могла бы и сама написать ему кстати. Не могла! Как он себе это представляет? Привет Рон. Я в норме, много работаю и трахаюсь с Малфоем. А ты как поживаешь? Гермиона опустила глаза на бокал. Обвела пальчиком кромку. Гарри видимо понял, что лучше будет просто продолжить рассказ: — Недавно они с Джорджем ездили в Румынию за какими-то редкими компонентами для новых изобретений. Таких приключений набрались. Один их вроде бы проверенный партнёр, с которым Вредилки сотрудничают с самого основания, оказался вампиром. Раньше им просто не доводилось встречаться лично. Так Рон там такое выкинул по незнанию, мы все… Выкидывать фокусы — это нормально для средней статистики? По знанию или незнанию — пожалуй не важно. Пальцы легко пробарабанили по стеклу резного бокала. А дерзить и тут же целовать как ни в чем не бывало? Ненавидеть так пылко и залипательно — м? Или иногда знать больше тебя, что тебе нужно. И довольствоваться собой по этой причине — показательно и открыто. Нормально? Это же просто мужчина. Какие простые слова. Но Гермиона, очевидно не Луна, и никогда ею не будет. Ей слишком нравится Малфой. Слишком подсела на то, какой он в любви. В любви?! Она чуть не задохнулась. Впору выйти на улицу и облиться холодной водой! Ты с чего это взяла? Потому что сама привязалась? Одна крыша, всё чаще одна постель — плевали они на приличия! Его семейные тайны заворожили чуть ли не с первой секунды, её вынужденное сиротство связало всё крепче. Она приблизилась к нему слишком сильно. Вот почему, отдавая книги, она должна была сказать, что ни на что не претендует! В носу защипало. Всё правильно сделала, но надо же — её вот прямо сейчас и накрыло. При друге, в присутствии посторонних средь бела дня. Гермиона закрыла глаза, чтобы подчинить своей воле мыщцы лица — те силились искривить губы. На глаза наплыла пелена. — …хорошо, что поехали вдвоём. Решили буквально в последний… — Гарри резко замолк, и всё вокруг будто бы тоже. — Так мне всё это надоело, — послышалось следом. Вместе с выразительным ударом ладони. — Дай-ка мне свою руку. Не дожидаясь ответа, Гарри встал на ноги, подошёл к Гермионе с открытой ладонью. Память моментально откатилась к тому приглашению на танец в палатке в глуши мёрзлого леса, и она подчинилась. Получив тем самым согласие, Гарри решительно потащил её к выходу. Ловко подхватил у двери свой скучающий Нимбус, и был таков. — Прокатимся-ка с ветерком. — О, Гарри! Гарри, постой. Давай без поспешных… Гермиона замолкла, когда её закрутило в тёплый вихрь согревающих чар. Сильная рука притянула её, и через один удар сердца они оторвались от земли. Уже и забыла, каким мощным и быстрым бывает её лучший друг! Всё, что ей оставалось тогда — это поддаться и крепче вцепиться в метлу. Заговорить ей удалось, только когда они приземлились на дорожке за пару десятков ярдов до дома Малфоя, и Гермиона спрыгнула на землю с метлы. — Боже, Гарри… Давай без поспешных. — Всё в порядке, не бойся. Он подхватил её за плечо, и зашагал вперёд, к некоей неминуемой катастрофе, однако через несколько энергичных шагов обоим пришлось остановиться. На крыльце нарисовался хозяин — мрачный на вид, бледный как привидение, с руками сложенными на груди, и в целом весь его вид говорил о том, что никакого стихийного влёта в его дом быть не могло. — Приветствую, — кивнул Гарри. Малфой ответил схожим жестом, только медленнее и без слов. Гермиона уставилась на него в надежде распознать ещё что-либо кроме недоступности: поджал плечи, закрылся ещё больше, пристально взирая на нежданного гостя. Немая сцена заняла всего с десяток секунд. — Иди с миром, — мягко выдохнул Гарри, прихватил её голову и коротко поцеловал в лоб. Её глаза предельно расширились, потому что… О боже, она вдруг вспомнила, что он говорил ей однажды про способность читать ауры. — Постой! — она вцепилась руками в его мантию, не желая отпускать. — Ты… что-то увидел? Гермиона прошептала вопрос так тихо, что усомнилась, а была ли услышана. Её лучший друг чуть улыбается — это же хорошо? — Ничего не бойся, — повторил он в ответ и снова тепло взглянул на неё. После развернулся, свистнул метлу и стремительно взмыл в непогожее небо. Гермиона снова обратилась к двери, у которой по-прежнему стоял Малфой. Ей показалось, или его лицо потеплело, как только Гарри улетел восвояси? Она направилась навстречу, ничего не говоря — он так же молча открыл дверь и пригласительно сдвинулся в сторону, чтобы она вошла первой. Тепло и полумрак передёрнули тело — будто от облегчения, как с ней часто бывает на выходе из стрессовой ситуации. Он замер напротив по-прежнему непроницаемый. — И что ему тут было надо? — буркнул небрежно. А она соскучилась по его гнусавому голосу, надо же. — Аврорат расследует проделки некой воющей девы в местных лесах. Я конечно об этом ничего не знаю. — Она подняла раскрытые ладони к плечам и покрутила ими. — Так, посидела послушала, что говорят. После он сопроводил меня… до тебя. По всей логике он должен был обеспокоиться: неподалёку от примерно исправляющегося юного Пожирателя Смерти возникает сумасшедшая банши, воющая о грязной крови. Но он лишь ответил коротко: — Чудесно. А если точнее, коротко, холодно и безэмоционально. Гермиона готова была закричать. Надо растормошить его как-то! Какого чёрта?! Это он её так наказывает? Однако… вдох. Нежнее, Гермиона. Добрее. — Драко, ты же не… — помотала головой, оборвав речь. Её лицо просто пылает. — Я не хочу чтобы ты мучился. Я не… — Она осмелилась сделать шаг ближе. Была не была! — Я изо всех сил пытаюсь разделить личное и дела, но всё спуталось. А я бываю черечур радикальна в чём бы то ни было. С собой прежде всего. Ты мне нравишься, Драко, очень. Слишком. Нам нужно уладить наши… Её мягкие руки на его плечах — нежно вниз и снова наверх. Как же хочется снова испытать этот чудесный момент присвоения — её им. Его глаза такие глубокие — смотрят на её губы обворожительно. Грохот пульса сильнее в ушах, когда он приблизился, и её лица коснулось тепло его выдоха: — Палочка есть? На обработку вопроса ушло немыслимое количество времени. — Что? — Гермиона скривилась от диссонанса. Отпрянула от него. — Конечно есть. Она дёрнулась было в карман, но Малфой тут же остановил её — Да не твоя. Левая какая-нибудь. Запасная. Она посмотрела на него, наскоро соображая. — О, да, — кивнула она. — Есть. Не думая больше ни секунды, Гермиона двинулась в кабинет, и, видит Мерлин, она ещё никогда не была такой быстрой. Однако вернувшись с добычей, она заметно замедилась. Потому что на самом деле была без понятия, чего ожидать и почему собственно она решила дать ему палочку. И из-за этого как-то замялась — Ты собираешься транфигурировать волшебную палочку? — поинтересовалась она. — Это может быть не безопасно. Я помню только один случай успешного вмешательства одной палочки в работу другой. Гарри починил тогда свою старую той самой прежде чем сломать… — Поттер? Так догони его скорее, пусть, покажет. Гермиона открыла открыла рот от изумления. — Серьёзно? — Конечно нет. Я пошутил. — Шепнул ей в губы. — Спасибо. В тот самый миг, когда она думала, что он её всё-таки поцелует, но он перехватил палочку твёрдой рукой и с силой вытянул из её сжатого кулачка. Знакомый запах, доносящийся до её обоняния, расставил все точки над i. — Ты… — Она сглотнула, шагая назад. — пил Настойку истин? — Да. Наварил свежака. Он повернулся на пятках и направился к себе — как ни в чём не бывало. Внутри Гермионы всё рухнуло. Разбилось о камень. С чего она решила, что Гарри правда умеет видеть чувства других? Быть может он сказал ей то, что сказал, чтобы она собралась. Ничего не бойся. Всё сходится. Иди вперёд и не обращай внимание на ненужное. На горечь от того, что тебя снова не выбирают. Всё пройдёт и забудется. Она правда собиралась молчать. Вооружиться одним очень верным непробиваемым чувством — эдаким женским достоинством, когда никто и никогда не узнает, что тебе на самом деле хреново. Она собиралась молчать, однако жгучая горечь внезапно выплеснулась из горла сама. — И это всё? — бросила Гермиона. Буквально метнула в светловолосый затылок. Разведённые в стороны руки упали и возмущённо ударили по бокам. Он затормозил перед дверью. Вздохнул прежде чем повернуться и снова взглянуть на неё. — Платить неудачнику наперёд скоро наскучит. Подумай, Грейнджер. Хотя быть может тебе нравится спасать и помогать и толкать дальше по жизни парней рядом с тобой. Только я не такой! Понимаешь? Быть ровней — как тебе такое понятие? — Но я… — …дала мне уже слишком много. И карту, и ключ, и в путь снарядила: Иди только и выкопай сундук мертвеца. Принеси мне сокровище. Ты понимаешь? — Он эмоционально указал рукой на дверь своей спальни. — Вот это и есть моё дело. Я не могу прийти с пустыми руками! Он замолк, и наступившая тишина оглушила — обоих. Мгновенно. Как парализующим газом. Потому видимо его рука и рванула ручку двери. Чтобы не стоять там и не задыхаться. Не моргать тупо, не позориться дальше. Он упал спиной в закрытую дверь своей комнаты. Крепко зажмурился. Оставил её, блядь. Снова оставил — и за что? Он сорвался и зарычал. Набил себя по лицу. Кретин! Тебе же хотели сказать, что тебя любят любым. И драным, и нищим, и немощью. Только вот хер вам! Он сам себя таким не может любить! Как бы мне не ждать твоего снисхождения, милости грязнокровой. Какой сладкой, какой бы гениально она ни была. Он выдохнул, оттолкнулся. Подняла глаза на ставшую уже привычную обстановку безумного учёного хаоса: бумаги, светящиеся куски голограмм, книги Эридана на трёх постаментах, котёл. Комнату пришлось заметно расширить при помощи магии, кровать уменьшить в два раза и утопить в нишу. Знала бы она, сколько раз ему хотелось поделиться открытиями. Например ошеломляющим заклятием развоплощения, на которым предок работал без малого дюжину лет и которое действительно произошло здесь на этой земле. Или тем, что составы многих зелий из книги завязаны на крови местных демонов и в одну из ночей Драко пришлось выбраться в лес и поймать парочку. Но это не то чтобы повод для гордости. Самодостаточность — вот что действительно верно. Настоящая. Сожрать готовое, как и всегда, он не в силах: да оно ему в глотку просто не влезет. ДРАКО МАЛФОЙ ТАК БОЛЬШЕ МОЖЕТ! И пусть он будет нагло использовать наследие Малфоев, но на сей раз он творец! Драко опустил взгляд на палочку, которую дала ему Грейнджер, и ухмыльнулся. Какая запасливая. И наверняка давно уже была у неё в закромах, но молчала. Он сел в рабочее кресло с очередным выдохом. Быть может, и выйдет чего, и он удивит её. Как её парень. Как настоящий партнёр.