Не коснется лишь дважды

Подготовка к релизу заходила на последний виток, оставляя за собой странное послевкусие. С одной стороны, ощущалось некое облегчение от того, что работа подходила к концу, а, значит, можно было немного расслабиться и отдохнуть перед началом написания сольных синглов, и, возможно, даже альбома, но с другой, чем ближе было завершение, тем сильнее чувствовался отголосок странной печали в груди. Они с Назаром провели вместе кучу времени на студии и вне нее, и Марку было действительно хорошо с ним, несмотря на весь испытываемый стресс. Потому, чем ближе была загрузка альбома на все площадки, тем мрачнее мысли посещали Марка, червями проедающие плешь в голове. Ему по-странному хотелось хоть немного оттянуть дату выхода, чтобы можно было подольше вместе позависать в уютной студии или у него на квартире. Для себя он оправдывал это желанием подольше поработать с крутым исполнителем и интересным собеседником, но все тот же червь сомнения внутри твердил, что он просто ссыт, что после релиза их общение с Назаром прекратится также неожиданно, как и началось. И это сбивало с толку. Марк не любил привязываться к людям, потому всегда старался держать некоторую дистанцию. В Лондоне он быстро понял, что людей в окружение стоит впускать крайне аккуратно, если в один момент ты не хочешь остаться с кратером в груди, поэтому его близкий круг состоял из тех, в ком он был абсолютно уверен и кто прошел с ним путь с самого начала. Новые знакомства он заводил редко, чаще лишь для совместной работы и редких встреч, но с Назаром все вышло по-другому. Внешне закрытый и отстраненный, он странным образом быстро нашел общий язык не только с самим Марком, но и с его командой, отчего общение становилось еще более комфортным. Маркул сам не заметил, как резко все произошло, и теперь лишь осознавал, что если все прекратится, то ему будет действительно паршиво. Из-за погружения в свои мысли, парень не слышит, как хлопает дверь, и выныривает из них лишь в тот момент, когда рядом на промятый диванчик приземляется Обла, звеня излюбленными цепями на шее. — Ты че, как? Все нормально? Назар спрашивает, несколько обеспокоенно всматриваясь в лицо Марка, будто бы выискивая там положительный ответ. Наверное, он выглядит действительно хуево, раз уже не в первый раз и не от первого человека ловит такие взгляды. Оно и ясно — пять часов сна в сутки явно маловато для нормального внешнего вида. — Да, порядок. Спать пиздец хочу. Он старается говорить это как можно более непринужденно, чтобы лишних вопросов не возникало, ведь обрисовывать армагеддон, развернувшийся внутри головы, не хотелось от слова совсем, даже Назу. Хватало постоянных переживаний Димона и Дарио, которые при встречах не уставали повторять, что ему надо больше спать, есть и пытаться вести нормальный образ жизни. Только вот как его вести, когда ты ловишь по несколько панических атак в день — вопрос насущный. Назар в ответ лишь хмыкает себе под нос, утыкаясь в экран мобильника, и что-то быстро печатает в телеге. Марк отводит взгляд и облегченно вздыхает, мысленно благодаря всех богов за то, что друг не лезет с расспросами. Только сейчас он замечает тишину в студии и закономерное отсутствие в ней людей, вышедших, наверное, на перекур. Он бы и сам сходил на улицу, но стоять, пытаться поддержать разговор и смеяться в ответ на шутки ему не хотелось. Во всяком случае сегодня — точно нет. Вотяков неожиданно встает с дивана и уходит вглубь помещения, все так же тихо звеня цепями, а после быстро возвращается, натягивая по пути куртку. Марк думает, что он решил вслед за всеми подышать, но когда Обла встаёт перед ним и кидает ему его одежду, он поднимает непонимающий взгляд на друга. — Что… — Одевайся, — голос парня звучит безапелляционно, что лишь ещё больше сбивает с толку. — Нахуя? — Мозги проветрить сходим. Пошли. В подтверждение своих слов Назар разворачивается и уверенно следует к двери, и Марку не остаётся ничего другого, кроме как пойти за ним, надевая куртку на ходу. У входа курят ребята, стоя у кирпичной стены, и о чем-то громко переговариваются, но, завидев выходящих парней, резко замолкают, кидая в их сторону заинтересованные взгляды. — Вы куда? — голос подаёт, кажется, Федор. В нем не сквозит удивлением или возмущением, скорее обыкновенным любопытством. — Прогуляться. Мы уже час все равно нихуя толком не делаем, давай завтра оставшееся. Парни, без обид. Назар говорит спокойно и уверенно, заправив руки в карманы джоггеров, медленно отходит спиной вперёд в сторону улицы, явно не собираясь дожидаться согласия или несогласия с его словами. Марк стоит между ним и ребятами, теперь уже не торопясь идти за Вотяковым. Все же это, наверное, не слишком нормально, просто оставить парней и свалить, даже если он устал за сегодня. Очевидно ведь — они все устали. Но Стед в ответ лишь кивает, обещая завтра набрать, и возвращается к вновь начавшемуся разговору. Маркул коротко прощается со всеми и догоняет Назара, успевшего уже отойти на пару метров от шумной компании. — Так мы куда? Парень в ответ лишь молчит, продолжая идти по улице в сторону перекрёстка. Марк удивляется его поведению, но старается не отставать, послушно следуя за ним. По пути он все же один раз останавливается, чтобы прикурить, и с удивлением отмечает, что Обла его не дожидается, а просто идет дальше, будто бы напрочь забыв о его присутствии. Спустя три поворота и четыре пешеходных перехода ситуация уже начинает немного подбешивать, и Маркулу хочется ни то уйти обратно на студию, ни то завалиться к Димону, но вместо этого он в очередной раз откликает своего спутника, а затем и вовсе хватает его за предплечье, заставляя обернуться. — Наз, я нихуя не понимаю, куда мы идём. Ты можешь хотя бы объяснить, а не молча пиздовать в какие-то ебеня? — Да мы дошли почти, успокойся. Вотяков ловко высвобождает руку и заворачивает в какой-то малолюдный двор. Дома здесь — обыкновенные пятиэтажки, громоздящиеся серыми массами. В большинстве окон уже не горит свет, что свидетельствует о том, что время перевалило за полночь. Назар подходит к одному из подъездов, быстро набирает замерзшими пальцами код на двери и проскальзывает внутрь. Марк уже несколько обреченно заходит в парадную, шагает вверх до последнего этажа и резко застывает, когда замечает, что Назар поднимается по железной навесной лестнице, ведущей, вероятнее всего, на крышу дома. — Наз, блять, что… Договорить он не успевает, потому что Обла ловко подтягивается и исчезает за пределами квадратного люка, оставляя парня стоять в тишине. Спустя минуту раздумий Марк, стиснув зубы, все же поднимается следом и вылезает на обшарпанную крышу дома. Он полностью выпрямляется, оглядываясь по сторонам в поисках Вотякова и стряхивая осевшую на светлых джинсах пыль, которую, впрочем, совсем не видно в темноте. Назар обнаруживается у левого края крыши. Он сидит, свесив ноги вниз, молча рассматривая затянувшееся одеялом плотных облаков небо, и вертит в руках кольцо с большого пальца. В голове у Маркула выстраивается глупая ассоциация со сценой из дешевой мелодрамы, но он все же подходит ближе и, прежде чем успевает дойти, слышит, как друг говорит о чем-то вслух. — Ты чёт пиздец хуево выглядишь в последнее время, чувак. Я сначала думал, что ты так из-за совместки загоняешься, но работа идет нормально, скоро уже можно будет отгружать на площадки, а ты все равно какой-то дерганый. Ещё и постоянно выпадаешь куда-то. Че с тобой? Назар не меняет своего положения, даже когда Марк садится рядом и пытается заглянуть ему в лицо. Он продолжает теребить в руках аксессуар, слегка покачивая левой ногой в ожидании какого-либо ответа. — Бля. Я хуй знает, честно говоря. Просто… — Марк запинается, отводя взгляд на улицу, и пытается подобрать правильные слова. С одной стороны, можно со спокойной душой выложить все коптящееся под сводом черепа, а с другой — нахуя грузить человека? Он же с каким-то иррациональным беспокойством спрашивает, да и мало ли что там себе может надумать. Как не посмотри, хуйня выходит. — Какое-то бессилие что ли. Я понимаю, что с альбомом все нормально, но у меня ебанутое ощущение, что все как-то не так. Просто хрень какая-то в башке. — А случилось то что? — Чего? Марк снова удивлённо смотрит на Назара и натыкается на его внимательный взгляд. Парень смотрит ему прямиком в глаза, пытаясь вычитать то, что Марк говорить не хочет, и поясняет свой вопрос. — Ну, не просто так же у тебя чередуются похмелье с паршивым настроением. Что-то случилось же. Может, поделишься, легче станет? Если тебя моя персона для этого устроит. Обла отворачивается, прекращая психологическое давление, и вглядывается куда-то вниз. Вид с пятиэтажного здания, находящегося далеко не в центре города, открывается не самый удачный, но он притащил сюда Марка не чтобы любоваться ночным Питером. Он хотел как-то помочь другу, потому что тот выглядел совсем неважно, а на душевные терзания близких Назару не было похуй. Рэперу Обладает — возможно, а вот Назару — нет. Марк рассматривает профиль друга, стараясь выстроить слова, крутящиеся на языке, в цельные предложения. Что ж, обмануть окружающих, что все отлично, у него не вышло, потому вряд ли парень поверит ему, если он в очередной раз попытается залить, что все в порядке. Положение дел нельзя было назвать бедственным, но и равновесия и покоя Маркул тоже не чувствовал. Проницательности Назара, видать, хватило, чтобы понять это. Так какой теперь смысл пиздеть? — Я недавно с девушкой расстался, — Марк старается говорить как можно спокойнее, и пока у него это выходит. Разрыв с Юлей вспоминать все еще неприятно, но это не самая большая из бед. — У меня после этого начались постоянные панические атаки. Вымораживает настолько, что блевать хочется. Часто голова болит и тревога где-то в груди, банально дышать иногда трудно. Из-за этого ощущение, что сил вообще ни на что нет, и злоба на самого себя. Парень замолкает, доставая из кармана пачку сигарет и зажигалку. Медленно прикуривает, выпуская сизый дым, и трёт пальцами подбородок. Все сказанные слова неожиданно оседают горечью во рту, и ему хочется быстрее прекратить происходящее и поехать домой или в бар. Чтобы жаловаться на жизнь, он слишком трезвый, а чтобы принимать утешения, слишком гордый. Ему было достаточно высказать все вслух, но несколько затянувшееся молчание заставляет напрячься и пожалеть о сказанном. Вот надо было, блять, начинать нытье? — Хуево. Ну, что с девушкой так вышло, — Назар, наконец, отвечает, пряча руки в карманах, — а по поводу панических… Ты не пробовал ходить там к психологу какому? Они ж могут, наверное, помочь с этим как-то. Не начались же они с нихуя, надо причины искать, наверное. Ну или хоть что-то делать, чтобы полегче было. Марк лишь машет рукой, но Обла все еще смотрит куда-то себе под ноги, поэтому парень, приглаживая волосы свободной рукой, тихо отвечает: — Хуйня все это. Не, может, кому-то и помогает, но мне проще пережить этот период самому. Закончим с альбомом, домой слетаю, перезагружусь немного. Само попустит короче. Маркул старается не смотреть на собеседника. Разговор перестает раздражать или волновать, потому что реакция у Назара оказалась адекватной, без лишней участливости, но и не совсем безразличной. Сейчас они спокойно договорят, спустятся вниз и поедут по домам, больше не возвращаясь к этой теме, а уже потом, когда Марк съездит в Лондон, его обязательно отпустит вся хуйня, и он продолжит работать в нормальном режиме. Во всяком случае, он на это надеется. — У тебя раньше было такое? — Что именно? — Ну, панические атаки. Не в первый раз кроет же? — Не в первый, — Маркул кивает, выкидывая бычок вниз, — раньше тоже случались. В первый раз лет так в тринадцать или четырнадцать по накурке. Потом тоже бывало, иногда под наркотой, иногда на трезвую. Всегда само по себе проходило. — Думаешь, в этот раз тоже само пройдет? — Да, наверное. Просто хуйни скопилось, вот и все. — Ты бы рассказал, если б я не спросил? Назар спрашивает без какой-либо доли претензии, скорее просто силясь понять масштаб пиздеца, и можно ли ситуацию в принципе назвать пиздецовой. Да, панические атаки — хреновая тема, он и сам несколько раз сталкивался с подобным, но было это давно, поэтому он не помнит толком ни эмоций, ни ощущений. Когда с ним это происходило, он ещё даже не знал о том, что это и есть паника. Так что понять друга в полной мере он точно не сможет, но может попытаться как-нибудь поддержать, если это будет в тему. Ему действительно хочется помочь Марку, потому что он классный чувак и стал близким человеком, за которого Обла действительно переживал. А подобное случалось нечасто. — Вряд ли. И не потому что я тебе не доверяю. Просто нахуя грузить? Со своими загонами сам как-нибудь справлюсь. Марк отвечает спокойно. Он Димону то рассказывать не хотел, тот сам допер, когда парень начал постоянно накидываться, а потом случайно застал его не в самый приятный момент. Баранов все предлагал то сходить к мозгоправу, то пропить курс седативного. Потом успокоился, когда Марк стал реже пить и больше работать, только это не особо помогало — атаки все равно продолжались. Но Маркул не жаловался и на разговор по душам не напрашивался. Надо было всего лишь немного потерпеть. — Иногда надо с кем-то перетереть, чтобы легче стало. Вряд ли я чем-то могу помочь, если уж ты считаешь, что оно само пройдет. Но если чё — всегда можем попиздеть. Или нахуяриться на крайняк. Лицо Назара освещается лёгкой полуулыбкой, он аккуратно опускает руку на плечо Марка и слегка сжимает пальцы будто бы в подтверждение своих слов — смотри, мэн, я рядом. Маркул растерянно улыбается в ответ, чувствуя, как настроение сложного разговора улетучивается, оставляя только немую поддержку и некоторый покой. Что ж, в том, что от подобного становится легче, Обла оказался прав. Туго стянутый ком в груди немного расслабляется, позволяя сделать вдох. — Тогда считай, что сейчас крайняк. Тебе ж никуда завтра не надо? Погнали в бар какой. Или клуб. Назар смотрит с сомнением и едва открывает рот, чтобы ответить, но Марк резко перебивает его: — Обещаю не накидываться до потери сознания, мэн. Немного накатим и спать, а завтра на студии закончим все. Вотяков поджимает губы, раздумывая над предложением, но, поймав уверенный, умеющий убеждать взгляд парня, согласно кивает. — Ладно, погнали, оттянемся немного. Только если ты нажрешься — я тебя прям в баре и оставлю или позвоню Димону, чтобы мать-наседка сама уложила тебя спать. И пизды дала заодно. Марк коротко посмеивается, соглашаясь на подобные условия, и аккуратно поднимается на ноги, направляясь к выходу с крыши. Сейчас они выпьют, пообщаются, а на утро даже не вспомнят об этом разговоре. Все будет ровно. Все будет в порядке.