Не коснется лишь дважды

На следующий день они так и не встречаются из-за того, что съёмки у Марка затягиваются на несколько часов, а к вечеру Назар отписывается, что сегодня ему нужно быть на корте, чтобы немного привести себя в форму. Марк, как и обещал, скинул ему войс от Басты, и Назар предложил самостоятельно смотаться на студию, чтобы вставить скит, на что парню пришлось согласиться из-за нехватки времени. Он засиживается с Дарио на домашней студии у португальца, отсеивая непонравившиеся биты и отмечая те, что с первых секунд цепляют, попутно прикидывая, в какой стилистике хочет сделать новые треки. Это отнимает почти весь день, поэтому к ночи они вымотанные сидят рядом, потягивая привезённый Порчи портвейн, и спокойно беседуют на привычном английском обо всем, некасающемся работы. — Кстати, Лия завтра прилетает, — Дарио удивлённым не выглядит, из чего Марк делает вывод, что его девушка уже успела предупредить, — Надо будет как-нибудь встретиться все вместе. Давно мы не собирались. — Бро, я только рад буду, а если ты вытащишь Миро, это будет подвиг, — португалец смешно морщит лоб, отпивая из своего стакана. — Ради Лии он как-нибудь найдет время. — Мы с Ваней уже не в почете? Парни смеются, в очередной раз обсуждая Окси и его невозможность найти время на друзей, Дарио забавно возмущается, узнав, что Марк недавно зависал с ним в семнашке, но быстро успокаивается, когда парень сообщает ему, что господин Федоров посидел с ним не так уж и долго, а потом и вовсе уехал с их встречи в офис по делам. Они болтают ещё какое-то время, а когда стрелка часов достигает двенадцати, Марк прощается с другом и едет домой, по пути заводя будильник на одиннадцать утра, чтобы успеть съездить по делам и встретить Лию в Пулково. Когда он укладывается в кровать, предварительно приняв душ и присмотрев вещи на завтра, чтобы утром не мучаться с этим, на телефон приходит новое сообщение. Назар: Не хочешь завтра пересечься? 01:22 Марк задумчиво закусывает губу, раздумывая над ответом. Он обещал встретить Лию, потом она наверняка захочет посидеть и поговорить, все же они давно не виделись, и опрокидывать ее будет неправильно. Хотя с Назаром ему тоже хочется встретиться, причем не по каким-то рабочим вопросам или на студии, а просто так, зависнуть вдвоем где-нибудь, как это часто бывало раньше. Марк: Слушай, мне завтра надо подругу встретить, она из Лондона прилетает. Как насчет послезавтра? 01:24 Ответа не приходит на протяжении десяти минут, поэтому Марк решает лечь спать и прочитать сообщение, как проснётся. Он ставит мобилу на зарядку, устало откидывается на подушку и трёт пальцами глаза, широко зевая. В сон проваливается почти сразу, прокручивая в очередной раз в голове список дел на завтра. К своему удивлению просыпается парень чуть раньше положенного. Он медленно умывается и идёт на кухню, чтобы позавтракать, когда слышит знакомую мелодию телефона. Тянется отключить будильник и замечает сообщение в телеге. Назар: Базару ноль. Спишемся. 01:45 Марк решает ничего не отвечать. Он варит кофе в турке, пролистывая ленту инсты, жуёт бутерброд, а потом моет за собой чашку и возвращается в спальню. Так как у него остаётся немного времени в запасе, он решает позвонить Мирону, чтобы напомнить ему о приезде подруги, зная, что тот из-за своей занятости мог забыть об этом на раз два. В телефоне слышатся долгие гудки, и Марк уже собирается бросить трубку, чтобы перезвонить позже, как неожиданно слышит раздраженный голос друга. — Ало?! — Привет. Ты чего злой такой? — Бля, Марик, извини, меня тут насчёт шопа по полной ебут. У тебя что-то срочное? — теперь уже голос звучит ровнее. — Не совсем. Долго отвлекать не буду, просто напоминаю, что Лия сегодня прилетает. — Как? — в динамике слышится странный звук, это Мирон ищет в выдвижном ящике стола календарь, чтобы свериться с датами, — Сегодня двадцать пятое что ли? — Мирон, ты когда спал в последний раз? Сегодня двадцать седьмое. — Блять, я сам не помню. Пиздец одним словом. Ты сможешь ее встретить? — Да, заберу. Но имей ввиду, что тебе придется в ближайшее время раскидать дела, чтобы встретиться с ней, — Марк придает голосу нарочитой серьезности перед следующей фразой, — Лия обещала оторвать мне яйца, если я ее не встречу. Боюсь представить, что она сделает с тобой. На том конце провода Мирон сдавленно смеётся. — Понял, железная леди в деле. Что-нибудь придумаю. Спасибо друже, а то она бы мне точно не простила, если бы я пропустил ее приезд. — Да не за что. И, это, ты реально поспи хоть немного. А то Лия и за это пизды даст. — Чему бывать, того не миновать, — важно заключает Мирон, — Ладно, я полетел. До встречи. — Бывай. Марк кладет трубку, выкидывая телефон куда-то на кровать, и поднимается с места, разминая затёкшие мышцы. Стрелка часов на стене медленно ползет лишь к половине двенадцатого, но парень решает выехать пораньше, чтобы хоть в этот раз нигде не опоздать. Он просаживает почти три часа на то, чтобы разобраться с документами на квартиру и забрать флешку с фотоотчетом с последнего концерта в Питере, когда замечает, что время приближается к трем. Как раз в это время обычно начинались пробки, но Марк, искренне надеясь на благополучный исход, сначала заезжает в цветочный за каким-нибудь букетом. Не то чтобы это было обязательно, но хотелось немного порадовать Лию, хоть та и отмахивалась каждый раз от «бесполезных веников», но по глазам было видно, что внимание ей приятно. Разобравшись с непосильной задачей выбора чего-то более менее симпатичного на его взгляд, Марк вбивает в навигатор адрес аэропорта и с досадой замечает, что приложение сообщает о прибытии лишь через час двадцать. Но, возможно, пока подруга будет забирать багаж, он все же успеет приехать вовремя. План почти выходит воплотить в жизнь, однако на Пулковском шоссе Марк все же встревает в небольшую пробку, отчего нервно постукивает пальцем по рулю и курит в окно. Когда он, наконец, подъезжает к стоянке, часы показывают почти половину пятого, а на телефоне обнаруживаются два пропущенных от Лии. Он матерится про себя и быстро перезванивает в надежде, что она ещё в пределах Пулково, а не уехала на такси. — Да, Маркас, — парень улыбается в трубку. Так его называла почему-то только она, и подобное обращение к нему всегда ассоциировалось с чем-то хорошим, — Что, опять опаздываешь? Мне уже заказывать такси и точить ножи для кастрации? — Обижаешь. Как я мог тебя не встретить? Тем более после твоих угроз. — Ты не перестаёшь меня удивлять, мэн. У какой ты там стоянки? — На краткосрочной, — Марк оглядывается в поисках указателя, — Р3. Тебя у входа, может, встретить, ты же с багажом? — У меня всего один чемодан, не развалюсь. Стой там и жди. Она первая кладет трубку, и Маркул растерянно смотрит на погасший экран. Он выходит из машины, захватив с собой то нечто из пионов и ещё какой-то ерунды, что именовалось букетом. Раздумывает закурить ещё одну, но взгляд цепляется за знакомую невысокую фигуру с синим чемоданом в руках, и он идет навстречу, не сдерживая широкой улыбки. Лия замечает его и чуть ускоряет шаг. Она выглядит уставшей, но такой лёгкой, гибкой, светящейся в своем лавандовом пальто и белых джинсах, что у Марка на секунду перехватывает дыхание. Они быстро преодолевают то небольшое расстояние между ними, и он тянет ее в долгие теплые объятия. — Господи, как я скучала, ты бы знал, — девушка шепчет ему куда-то в сгиб шеи, стоя на носочках, — У меня был такой отвратный перелет, а тут ещё и погода кошмарная. Лия мягко отстраняется, перехватывая другой рукой чемодан и снова улыбается, увидев протянутый ей букет. — Это в честь чего, разрешите узнать? — со смешком в голосе интересуется она. — Просто так. Я тоже очень скучал. — Видела я, ага. Раз в три дня отвечал, — Лия недовольно бормочет, но все же принимает букет, аккуратно поправляя длинными пальцами смятые из-за объятий бутоны, — Спасибо, Маркас. До дома подкинешь? Марк кивает, принимая из ее рук чемодан, убирает его в багажник, пока девушка садится в машину. Затем сам прыгает за руль и медленно выезжает со стоянки, краем уха слушая ее рассказы. — Не думала я, что настолько все затянется, конечно. Там столько ебучих бумаг надо было собрать, ты бы видел. На маленькую типографию бы хватило. Да че ты смеешься, я серьезно! Мне казалось, что я вот-вот начну выть, когда юрист в третий раз сказал, что копия неверная. — Даже предположить не мог, что у тебя столько эмоций вызовет обычное наследство. Ты же смогла закончить там? — Марк внимательно следит за дорогой, стараясь при этом поддерживать диалог. Подругу переполняют эмоции, которым явно нужен выход. Похоже, они сегодня выпьют и перетрут обо всем на свете. — Да, хотя несколько раз порывалась просто вернуться в Питер и вертеть на хую все британское законодательство, — Лия раздражённо взмахивает рукой, — У тебя в машине можно курить же? Не будь как Охра, умоляю. Он мне как-то все мозги выел, что я у него в тачке дымить начала. Педант несчастный. — Только окно открой. А ты разве не бросила? — Марк краем глаза замечает, как подруга достает из кармана пальто пачку Лаки Страйк и ярко-желтую зажигалку. Эти сигареты они курили в далеком одиннадцатом, когда проводили импровизированные съёмки на Кеннинг-Тауне, а потом напивались в ближайшем баре и до утра шатались по Ньюхэму. Воспоминания были приятными, поэтому на лице парня снова возникает легкая улыбка. — Ага, пока не столкнулась со всей этой бюрократией. У меня там так нервы шалили, если бы смолить не начала, точно бы кого-то хлопнула, — Лия говорит, попутно глубоко затягиваясь и выдыхая дым в немного приоткрытое окно, — Ты то как? Что там у тебя нового и важного, раз ты в последний месяц даже писать не успевал? — Да все ровно, просто дел скопилось. У меня на днях должен альбом выйти, — девушка удивленно приподнимает брови, и Марк поясняет, — Совместный. Мы с Назаром решили замутить совместку из шести треков. «Последний билет» хорошо залетел, поэтому идея пришла быстро. — А, это который Обладает? — Маркул кивает. — Круто. Мне ваш фиточек понравился, органично звучите. Послушать хоть дашь? — Как доедем — покажу. Правда там к одному треку еще скит надо добавить, но он и без этого ничего. Ты же никуда не собиралась сегодня? — Не, мне после этого самолёта настолько плохо, что я не готова никуда идти. А ты же мне компанию на вечер составишь, да? Лицо Лии выглядит умоляющим. Ей, очевидно, не улыбается перспектива сидеть одной в квартире после долгой поездки за бугор и тяжелого перелета. — Куда я денусь. Ты голодная? Можем заехать куда-нибудь, если хочешь. — Нет, вези меня домой, Маркас. Я раздобыла и с невероятным трудом протащила через таможню пару бутылок Гленливета, поэтому нам с тобой жизненно необходимо их почать. А еду закажем на дом, я же не Мирон, который переживает, что фаны запалят адрес. Марк пропускает смешок, выруливая на Набережную Макарова. Что ж, Лия всегда знала, чем подкупать, а от бутылки старого доброго односолодового виски грех было отказываться. — Слушаюсь, капитан! Держу курс прямиком на «пьяный вечер»! Они синхронно смеются, вспоминая ту историю, в которой Порчи как-то напился до такой степени, что в три часа ночи затащил всех на прогулку на яхте по Питеру, а потом ещё половину дороги просил у капитана поуправлять судном на смеси английского и португальского. Марк окончательно расслабляется, настраиваясь на хорошее времяпровождение в компании подруги. Как же круто, что Лия, наконец, приехала. Рядом с ней сразу становится легче и проще, и все загоны моментально перестают давать знать о себе. Она — вечный штиль в его жизни и в жизни ребят. Оплот стабильности и покоя, какой бы шторм не бушевал снаружи. Личный Белл-Рок.

***

Пока Лия уходит в душ, предварительно дав Марку поручение заказать что-нибудь вредное из еды да побольше, он будто впервые осматривается у нее в квартире. В последний раз парень приезжал сюда в сентябре, как раз перед отъездом девушки. Тогда они полночи сидели с Порчи, Мироном и Охрой на кухне, методично накидываясь каким-то коньяком, а утром, если бы не Ванька, разбудивший всех и вся своим ором из ванной из-за отпечатка кетчупа на лбу, точно бы проспали рейс. Квартира Лии в принципе была необычным местом скопления положительных воспоминаний и эмоций. Она снимала ее еще с четырнадцатого года, принципиально отказываясь разменивать приличную двушку на Ваське на какую-нибудь студию, но ближе к центру. Ей нравились простор, удобная планировка и отсутствие соседей на этаже, что способствовало постоянным шумным посиделкам именно у нее, а не у кого-то другого. Наверное, по этой причине большинство приятных воспоминаний из России у Марка были связаны именно с этим местом. Он бесцельно бродит из комнаты в комнату, пока, наконец, не усаживается на кухне, ожидая курьера. Безумно хочется порыться в телефоне, посидеть где-нибудь в инстаче или твиттере, но Марк старательно ограничивает себя от социальных сетей, потому что в последнее время стал замечать, что убивает на это хуеву тучу времени, а с его хаотичным распорядком дня допускать подобное было как минимум глупо. Спустя пару минут залипания в стену парень слышит, как открывается дверь ванной, и спустя ещё минуту на кухню входит Лия в широкой белой футболке, слегка влажной после душа, и оранжевых пижамных штанах. Она на ходу сушит волосы полотенцем одной рукой, а второй печатает что-то в телефоне, закусив нижнюю губу, отчего Марк неожиданно задумывается. Лия — несомненно красивая девушка, хоть и по меркам стандартов красоты далека от идеала, но парень хуй клал на эти стандарты. У нее темные кудрявые волосы почти до поясницы, загорелая кожа, подтянутая фигура. На лице цепляющий взгляд контраст темных бровей и ресниц со светло-зелеными глазами, немного вздернутый кверху нос и выступающие скулы, усеянные родинками. Ко всему прочему в ней какое-то неадекватное количество харизмы, грации, пластики и просто энергии, которую невозможно не почувствовать, находясь рядом, тем более, когда ты молодой и здоровый парень. Если проще — ее невозможно не хотеть по логике вещей, потому что она и есть воплощение слова «страсть» даже в пижамных штанах и растянутой футболке. Но Марк не хотел ее. Где вообще пролегает эта тонкая грань между дружбой и отношениями, когда дело касается мужчины и женщины? Почему одну ты готов раздевать глазами, а с другой пить пиво вечером в пятницу и смотреть всякую хуйню по телеку? Особенно, когда первая тянет на троечку, а вторая — на пять с плюсом? Это же пиздецки удивительное явление — рядом с тобой свободная девчонка, от которой, как говорили раньше, колбасит парней, а у тебя в планах быть ей лучшим другом и крестным ее детей. Потому что опасная грань, переступив за которую, люди обычно начинают отношения, была вами обоими обойдена за версту. И теперь, спустя столько лет, вы можете без зазрения совести называть друг друга друзьями, не боясь, что один из вас влюбится в другого, потому что этап то пройденный. Он видел Лию разной — счастливой, уставшей, пьяной, до безумия злой, до ужаса разбитой, полуголой и даже полуживой. Но никогда — своей. Отсюда в голове возникает закономерный вопрос, но уже касательно парней. Вот где здесь та самая черта между братишкой и бойфрендом? Марк мог с уверенностью сказать, кто был ему другом — это Димон, Порчи, Мирон, тот же Идан, парни из Грин Парка. К ним у него никогда не было чувств больше, чем к друзьям. Нет, он любил их, честное слово, но не больше, чем товарищей, за которых был готов впариваться, жертвуя сном, едой и личной жизнью. Но ведь в лондонское время у него были парни, отношения с которыми были далеко не платоническими, а вполне понятными обеим сторонам. Как до этого вообще дошло? Нет, Марк не жалел и не стремался, какой в этом смысл, он скорее к своему стыду не понимал все еще, как это работает. А ещё неожиданно ловит себя на мысли, что перестает понимать природу своих взаимоотношений с Назаром. Месяц назад он бы без колебаний отнес его в список своих братанов, а сейчас у него закрадываются какие-то сомнения. Те непонятные взгляды у клуба, неловкие моменты, возникающие все чаще и чаще, молчание в переписке. Они ведь год общались безо всякой хуйни, спали в одной кровати и спокойно обнимались. Но что изменилось сейчас? И изменилось ли на самом деле, или Марк просто придумал себе это? Наверное, весь тяжёлый умственный процесс как-то отображается на лице парня, потому что отмирает он только тогда, когда Лия слегка бьёт его мокрым полотенцем по лицу. Он вздрагивает так, будто был пойман за чем-то постыдным, и поднимает непонимающий взгляд на подругу. — Але, Маркас Маркулис, вас земля вызывает! — Лия корчит серьёзную рожу, взывая его к вниманию, — Ты где там летаешь? — Чего? — Очнись! О чём думаешь, говорю. — А, бля, — Марк, наконец, выплывает из своих мыслей, обрабатывая вопрос девушки, — Радуюсь тому, что мы с тобой просто друзья. Впрочем, это ведь не совсем ложь. Изначально то он действительно рефлексировал на эту тему, пока его не начало заносить куда-то не туда. — Что, не дотянула я до уровня Князевич? Не быть мне телкой рэпера? Лия наигранно обижается, и Маркул по интонации догадывается — придуривается. Она всегда хорошо относилась к его партнёрам, даже после разрыва не позволяла себе говорить о них что-то плохое и его самого осекала, когда Марк начинал нести околесицу. В этом плане девушка была крайне принципиальна — относись с уважением если не к человеку, то хотя бы к тому времени, которое вы провели вместе. И здесь парень разделял ее точку зрения. — Извини, для телки рэпера в тебе слишком мало понтов. Поднатаскайся у Самойловой, например. Или Решетовой. Не мне объяснять, матурым. Последнее слово Марк выделяет самым елейным голосом, на который только способен. Ему его научила Лия. Она имела ни то башкирские, ни то татарские корни и частично знала какой-то из этих языков, хотя на взгляд парня они почти не отличались друг от друга. Как-то в пьяном угаре она назвала его «матурым», а после объяснила, что это переводится как «моя красавица/мой красавец». Марк быстро принял словечко в обиход потому что, во-первых, оно забавно звучало, а, во-вторых, это было чем-то локальным между ними, а локальные штуки между друзьями парень очень любил и ценил. Как, например, принцессу и дракона у них с Наза… Додумать он не успевает, по квартире разносится трель звонка, вырывающая его в очередной раз из раздумий. Лия уходит в коридор, чтобы открыть курьеру дверь, и Марк тут же лезет в телегу. Марк: Встретимся завтра? 18:13 Для себя он когда-то понял одну важную штуку — если хочешь понять, что происходит между тобой и другим человеком, не избегай его, а, напротив, проводи с ним как можно больше времени, пока все не прояснится. Потому что так все раскладывается по полкам с куда большей скоростью. Лия возвращается на кухню с тремя коробками пиццы и двумя бутылками виски, и Марк тут же подрывается ей помочь. Они раскладывают на столе коробки, одну бутылку девушка сразу же вскрывает, разливая янтарную жидкость, после чего опускается на стул рядом, поджав под себя ноги. — Ну что, за встречу. Маркул молча чокается, отпивая немного из своего стакана. Алкоголь приятно обжигает глотку и пищевод, разливаясь теплом на дне желудка. — Ты кстати обещал дать послушать ваш альбом с Назаром. Когда у вас дроп? — Тридцатого, — Марк достает из заднего кармана джинс телефон, залезая в папочку с треками. Вроде все на месте. — Держи. Парень протягивает ей смарт, а сам отламывает себе кусок пиццы, кусая горячее тесто. Он так набегался за день, что даже не заметил, насколько проголодался. Лия молча прослушивает все шесть треков, время от времени потягивая виски, а когда утихают последние биты «Невесомости», отдает ему в руки девайс и с серьезным лицом заявляет: — Я готова снимать толпу, которая будет под это слэмиться. Пообещай мне, что позовешь его на сольник. Марк в ответ лишь тепло улыбается, пряча телефон обратно в карман. — Спасибо. Посмотрим, как отреагируют фаны. Надеюсь, впечатления у них будут такие же, как от предыдущих фитов. — Вы интересно звучите вместе. Немного разнопланово на мой взгляд, но это придает свою атмосферу. Надеюсь, аудитории зайдет. — А я то как надеюсь. Ты бы знала, сколько нервяка было с этим совместным релизом. Он неспешно рассказывает ей о своих срывах на студии, о том, как постоянно заставлял ребят перезаписывать его парты, как Димон или Дарио забирали его чуть ли не через день из бара пьяным и абсолютно несоображающим. Слова идут просто, хоть и говорит он о не совсем приятных вещах, но Лия слушает его с невозмутимым лицом, время от времени уточняя какие-то детали и подливая им в стаканы ещё виски. Марк коротко пересказывает недавнюю ситуацию с панической атакой на квартире Назара и странное происшествие у клуба. Под конец ему становится настолько легко от того, что все скопившееся было достойно выслушано и уточнено, что он откидывается на спинке стула, чувствая себя вывернутым наизнанку. — Погоди. Получается, ты рассказал ему про панические атаки, а потом в тот же вечер словил одну у него дома? — Ага, прикинь. Причем я сам от себя не ожидал. Накрыло так, что я даже понять не мог, где я: в Лондоне или в Питере. Лицо Лии удивлённо вытягивается. — Вот уж совпадение. Удивительно, что он вообще тебя смог вытащить из этого состояния так быстро. — В каком смысле? — Марик, ты их при мне или ребятах сколько раз славливал? Хуеву тучу. И каждый раз, когда тебя флэшбекало, ты ещё по полчаса минимум трясся и никого не слышал, — терпеливо объясняет девушка, выковыривая из пиццы кусочки ананаса, — А тут, как ты говоришь, попустило быстро, стоило Назару прийти на помощь. Это ещё при условии, что он с подобным и не сталкивался, наверное. — Ты на что-то намекаешь? — Марк прячет лицо за стаканом, избегая зрительного контакта. Слова Лии были правдивы, но от правды этой легче не становилось. — Только на то, на что ты хочешь услышать намек. Я просто отметила факт, — а вот ей, кажется, вообще все равно на смущение друга. — У вас с Мироном одно мышление на двоих. — То есть? Теперь уже очередь Марка объясняться. — Мы недавно в семнашке зависали, я ему демки показывал. Разговорились немного, а он намекал на то, что попускать меня начало, спрашивал, не с Назаром ли это связано. Пытался свести к тому, что мы ебемся, но в более мягкой форме. — И чем закончилось? — Лия улыбается. Была у Мирона забавная привычка: видеть то, чего на данный момент нет. Нередко оно потом сбывалось, но его самоуверенности на начальном этапе можно было только позавидовать. — Тем, что он умотал в офис, а я поехал в Мод. А еще господин Оксимирон активно зазывал к себе на лейбл. Про помощь с релизами, концертное агентство и хорошие условия контракта затирал. Только когда я уже напрямую спросил, сказал, что хотел бы видеть в своей команде друзей. — Он всех в свой Букинг тянет. Марк, посмотри на меня, Порчи и Ваньку. Сейчас он доберется до тебя, а дальше ещё и Даника затащит в свою контору. — Он говорил, что хотел и Идана вписать. — Вот видишь! Они снова смеются, откладывая стаканы в сторону. Мирон действительно пытался максимально окружить себя близкими людьми причем не только в жизни, но и в работе. И, судя по всему, ему это удавалось. — А если так, то что ты думаешь? — Лия уже более серьезно возвращается к стихшему разговору, жуя кусок гавайской пиццы. — Ты о чем? — Насчет Букинга. Или ты со мной по поводу Назара хочешь поговорить? — Не знаю, надо с Димой встретиться и обсудить, — Марк специально игнорирует последний вопрос, — Мне идея не кажется плохой, просто я пока не понимаю, как все это будет работать и что вообще к чему. Думаю, Димон если что всю официальную часть просмотрит, а оттуда уже будем что-то решать. — Справедливо. А по поводу Назара что? — А что с ним? — Марк, хватит дурака строить. Ты и так весь загруженный сидел, пока мы пить не начали. У вас че-то мутится что ли? — Ну да, альбом совместный, — парень пьяно улыбается, уклоняясь от тычка под ребра, — Да ничего нет между нами, просто хуйня какая-то на фоне всей этой движухи. — Хуйня в смысле «все плохо» или «все непонятно»? — уточняет Лия. — Второе, наверное. Причем началось это после того, как меня накрыло у него дома. Он, наверное, просто не знает, как себя вести, а я ничего толком не объясняю. Вот и вышло все так. — Любишь ты, Маркас, во всем какие-то замысловатые причины искать, когда самая логичная на поверхности. Марк не отвечает. Он просто не знает, что ему говорить. Сейчас, когда сознание полностью расслаблено благодаря высокому градусу, он начинает осознавать, что и Лия, и Мирон в какой-то степени правы. Ему действительно начало становиться лучше после того, как они с Назаром начали плотно общаться. Но было ли это по причине симпатии к другу или же потому что ему было банально комфортно с ним — загадка. Чтобы не мучать и дальше гипотезами уставшую голову, Марк уходит в коридор за сигаретами. Когда он возвращается, Лия убирает со стола пустые коробки и бутылку, вытирая стол от крошек. Парень демонстрирует ей пачку Парламента и выходит на балкон, немного прикрыв за собой дверь. Через минуту подруга оказывается рядом с ним, помогает прикурить от своей зажигалки и выдыхает пряный дым в ночной воздух города на Неве. — Я с Шоном виделась, пока в Ньюхэме была. Говорит она тихо, даже осторожно, но Марк все равно немного напрягается, услышав знакомое имя. — Что говорит? Повисает пауза. Лия делает ещё пару затяжек, разглядывая из окна ночной город, полный огней. Она столько лет не жила в России, а чувство дома все равно возвращалось к ней только здесь, рядом с определенными людьми. Загадывать на будущее, конечно, глупо, но ей отчего-то кажется, что в Питере она и останется. Потому что только тут ей по-настоящему спокойно. — Спрашивал о тебе. Сказала, что ты супер популярный артист теперь, и все у тебя хорошо, — Марк давит смешок с сигаретным дымом в груди, — Ещё он про Мию рассказывал. — И как она? На этом моменте стоит смолчать. Соврать что-нибудь, свернуть с темы, сделать вид, что все в порядке. Но это будет нечестно и неправильно, лучше, если Марк узнает это от нее, чем от кого-то другого. — Она умерла полгода назад. Передоз. Наступает звенящая тишина. Марку кажется, что у него выбили землю из-под ног, но, нет же, он стоит на балконе своей подруги и пытается понять смысл сказанных ею слов. Как, блять, умерла? Они же еще полтора года назад виделись. Или это было два года назад? Мия говорила, что завязала, что восстановилась давно в универе и скоро заканчивает его. Что парень, как его там, Лиам или Итан, хочет пожениться в скором времени. Как, блять, умерла? — Эй, ты слышишь меня? Марк переводит невидящий взгляд на Лию. Лицо ее обеспокоенное, рука пытается схватить его дрожащую руку. Она смотрит с примесью сожаления и печали, поджав губы. Ему хочется как-то успокоить ее, поэтому он прочищает горло, прежде чем ответить с напускной невозмутимостью. — Да, слышу, прости. Я просто… В шоке немного. Она же говорила, что завязала, разве нет? — Завязала, да. Но у нее жених умер от сердечной недостаточности, и она опять начала юзать. Подробности не стала уточнять, поняла только, что это не случайная передозировка была, — Лия замолкает на секунду, делая ещё одну затяжку, — Ты как? Марк неопределенно пожимает плечами. Он… Он в ахуе, честно говоря. Новость настолько неожиданная, что разобрать свои эмоции у него не выходит. — Только, пожалуйста, не начинай во всем винить себя, как первоисточника бед. Мы с тобой уже много раз это обсуждали — ты ни в чем не виноват. Мне жаль, что с Мией так вышло, но это был ее собственный выбор. — Но я на него тоже когда-то повлиял. — Марк. Ты ее не заставлял, она сама так захотела. Я же, например, не начала употреблять, глядя на тебя или Мирона. Это же не так работает. Марк лишь пожимает плечами. Сравнивать было глупо, но еще глупее было пытаться сейчас спорить. Какой в этом толк, если все уже сложилось вот так? Они с Лией давно не виделись, и сейчас совсем не хочется спускать такой классный вечер на воспоминания о хуевых временах. Ни к чему это. Со своими эмоциями он разберется позже, когда будет один. — Да, наверное. Спасибо, что рассказала. Я хотел съездить в Лондон после релиза, представляю, что со мной было бы, если бы я узнал это от Шона или кого-то ещё. — Я не могла иначе. Лия бросает окурок в окно и заползает ему под руку, обнимая за корпус. Он опускает ладонь ей на талию, целуя в темную макушку, от которой пахнет чем-то приторно-цветочным. Они стоят молча, пока Марк докуривает сигарету, каждый думая о чем-то своем. Хоть новость, откровенно говоря, хуевая, но ему становится намного спокойнее, когда он вот так стоит и обнимается с подругой. Возможно, виной тому алкоголь или долгая разлука, но о причинах он сейчас не задумывается. — Тебе завтра куда-то нужно? — Лия бормочет откуда-то снизу, перебирая пальцами шнурок от его толстовки. — Вечером только. А что? — Подкинешь днём до офиса? Хочу с ребятами увидеться и посмотреть заодно, что там за вакханалия происходит. — Конечно. Они возвращаются обратно на кухню, обсуждая планы на ближайшую неделю. Вторую бутылку решают оставить на другой раз, потому что сейчас дошли как раз до того состояния, когда уже хорошо, но ещё не так плохо. В качестве альтернативы Лия предлагает чай, и Марк соглашается, наблюдая за тем, как девушка колдует над пресс френчем, в котором вода постепенно окрашивается в тёмно-коричневый цвет. По кухне разлетается запах каких-то трав и пряностей, когда она разливает напиток по чашкам и ставит их на стол перед парнем. — Я спросить ещё хотела, — Лия делает небольшой глоток, аккуратно обхватив прозрачное стекло длинными пальцами, — Как там Мирон? Она утыкается взглядом куда-то вперёд, стараясь не смотреть на Марка, потому что знает, что у того на лице все будет написано, а ей немного боязно узнавать ответ. Когда пришлось срочно уехать, положение дел было хреновым — недавний проеб Гнойному, приближающий баттл с Дизастером и подкатывающаяся депрессия, ко всему прочему ещё и отказ от таблеток. Термоядерная смесь, которая ничего хорошего не сулила изначально. — Нормально. Он сейчас работает много, у него там с шопом свои заебы, — Марк говорит спокойно, зная, что Лия переживает, — Если ты волнуешься по ментальной части вопроса, то я сказать тебе ничего не могу толком, но Ваня его, похоже, хорошо так обработал, и он опять на колесах. — С чего ты взял? — Он пить перестал. Ну, максимум стакан пропустит и все. А ещё выглядит и ведёт себя вполне адекватно. Не как летом двенадцатого. Лия кивает, опуская чашку на стол. Лето двенадцатого года — самый худший жизненный период для них всех, ебучая солянка из бед. И если сейчас Мирон чувствует себя лучше, чем тогда, значит, все в относительном порядке. И это самое важное. — Что ж, такой ответ меня вполне устроит. Они сидят ещё где-то полчаса, обмениваясь уже менее важными новостями, вспоминая какие-то старые истории, друзей, знакомых и совсем абстрактных личностей. Когда Марк переводит взгляд на настенные часы, стрелка которых уверенно ползет к полуночи, Лия широко зевает, прикрыв рот рукой. — Я так устала, кошмар. Спать пойдем? Парень лишь кивает, поднимаясь с места и относя кружки в раковину. Лия уходит с кухни, и Марк, домыв посуду, следует за ней в спальню. Девушка аккуратно расправляет кровать, складывая покрывало, пока парень, устало оперевшись о дверной косяк, наблюдает за ней. — Со мной ляжешь, или мне постелить тебе в другой комнате? — Без разницы. Как тебе удобнее, — Маркул лишь ведёт плечом. Ему действительно было все равно, где ложиться. Он мог спокойно лечь с подругой в одной постели, потому что такое нередко случалось раньше, когда места на всех не хватало, а спать хотелось пиздецки сильно. Лия кидает на него нечитаемый взгляд, после чего подходит к шкафу и начинает в нем что-то искать. — На вот, — она тянет ему какую черно-розово-желтую футболку и серые шорты, — В душе не ебу, чье это, возможно, даже твое, но переодеться пойдет. У тебя же с собой ничего нет? Марк отрицательно качает головой. В его планах не было оставаться здесь на ночь, но сейчас он не имел ничего против. — Слушай, а это не Рудбоя футболка? — С чего ты взял? — в голосе Лии сквозит лёгким напряжением, на которое парень не обращает внимания. Она беглым взглядом осматривает вещь, возвращаясь к шкафу, который никак не хочет закрываться обратно. — На его стилек смахивает. — Возможно. Марк, кивая каким-то своим мыслям и прихватив выданные шмотки, уходит из спальни в сторону ванной. Он быстро переодевается, умывает лицо, затем выходит в последний раз за сегодня перекурить, а когда возвращается обратно в комнату, видит, что Лия уже легла спать, оставив только свет от ночника с его стороны кровати. Парень скидывает свои вещи и телефон на стул в углу и ныряет в теплую постель. Лия рядом немного ворочается, когда он слегка стягивает с нее одеяло, и, не поднимая головы, бормочет сквозь полудрему: — Спокойно ночи, Маркас. Марк смотрит на ее укрытую спину и разбросанные по подушке кудри, вспоминает вдруг лето, Финский залив, на который они поехали втроём: он, Лия и Мирон; солнце и полную оторванность от мира ровно на 36 часов. Парень улыбается, рассматривая ее темные волосы и чувствуя странное умиротворение от мысли, что было бы классно летом смотаться туда с Назаром. Провести время вместе, погулять вдоль берега, рассказывая какие-нибудь истории из туров. Просто побыть рядом без задних мыслей. Чтобы все было просто и спокойно. — Доброй ночи. Чтобы все было хорошо.