Не коснется лишь дважды

— Привет, — Назар здоровается первым, едва открыв дверь, и протягивает руку для приветствия, — Ты проходи пока, я сейчас. Марк пожимает теплую ладонь, заходит в прихожую, аккуратно прикрывая за собой входную дверь, разувается и вешает куртку в шкаф, пока Вотяков уходит куда-то вглубь квартиры. Днём, после того, как он отвез Лию в офис и позависал там немного с ребятами, Назар написал ему, что сегодня вечером он свободен, и они могли бы посидеть у него дома, потому что он не особо хочет ехать куда-то тусить. Марк ответил на предложение бодрым согласием, находиться в одиночестве ему было невмоготу, а заставить себя работать у него никак не выходило, хоть и до самого вечера он просидел на домашней студии. Вчерашняя новость от Лии только сегодня окончательно осела в голове и теперь свербела где-то в груди, отвлекая этим тянущим чувством от всего на свете. Было почти физически невозможно сидеть одному в четырех стенах, и именно поэтому он приехал сегодня к Назару, хотя в таком виде появляться, наверное, не стоило. Но он ведь сам предложил ему встретиться, а, значит, придется приложить максимум усилий, чтобы сохранить лицо и спокойно пообщаться. Возможно, это даже немного отвлечет. Марк моет руки в ванной, после чего проходит в гостиную, а оттуда в студию Назара, где он стоит, склонившись над монитором и что-то внимательно прослушивает. Под чёрной футболкой-поло, облегающей тело, выступают позвонки, рука с тонким запястьем щелкает по мышке, а оголенная полоска кожи на пояснице в тусклом освещении помещения кажется бронзовой. — В пизду, завтра закончу, — Назар выпрямляется и поворачивается лицом, вынуждая Марка отвести взгляд от своего тела, — Ты помятый немного, случилось чего? — Похмелье. — Жаль, — Маркул вопросительно изгибает бровь, — Хотел предложить тебе крафтового пива. — От пары бутылок не откажусь. Назар выключает свет и выходит из студии, по пути записывая кому-то голосовое сообщение. Марк следует за ним, стараясь всеми силами расслабиться и настроиться на более приятную волну. Не стоит давать хуевым мыслям брать вверх. На кухне Назар достает из холодильника пару бутылок с этикеткой Jaws Brewery, сыр-косичку и упаковку какой-то нарезки из колбасы, затем вытаскивает из пакета на полу ореховое ассорти и пачку чипсов, складывает все на стол и поворачивается к стоящему за его спиной парню. — Не против переместиться в гостиную? Я всю задницу отсидел на студии, сейчас бы повалялся немного. — Без проблем, у меня самого жопа скоро квадратной станет, — Марк берет со стола пиво со стаканами и, разворачиваясь на пятках, идёт к двери, спрашивая через плечо — Ты что-то на новый альбом писал? — Да, потом покажу как-нибудь, — Назар волочится за ним, прихватив закуску с тарелкой под нее, — Стед вставил аутро, кстати. Четенько вышло. Они опускаются на диван, раскладывая провизию на низком стеклянном столике, обсуждают какие-то незначительные детали по поводу дропа, который должен быть уже через два дня. Про себя Марк отмечает, что Назар вполне неплохо держится и не выглядит настолько подавленным, как в последнюю их встречу. Кажется, она была пару дней назад, но по ощущениям прошла неделя, не меньше. Пока Назар ищет музыку, чтобы забить эфир, Марк разливает им по стаканам пиво и вываливает закусь в посуду. Он не голоден, просто не любит пить пиво впустую. Перед тем, как приехать сюда, заезжал к Димке, а там Маша его накормила, что говорится, от пуза домашней мясной запеканкой и солеными огурцами. Потом ещё чаем напоила с медовиком. Жена у Димки крутая девчонка, всегда поесть приготовит, напоит, сказку на ночь прочитает. В Питере это было третье место, куда Марк приезжал в поисках покоя и поддержки. Два других — квартира Лии и семнашка. Он отпивает немного пива, прислушиваясь к музыке, играющей из колонки. Вроде Дрейк. Кажется, кого-то накрыли воспоминания. — Ты, кстати, говорил, что к Порчи заезжал. За альбом сел? — Назар отламывает себе кусок сыра, возвращая оставшееся на тарелку. — Не то чтобы. Пока хотя бы с синглами разобраться надо. А так к осени хотел бы дропнуть. — И весной в тур, получается? — Возможно. Тут уже как решим с руководством. Назар кивает, с каким-то ребяческим интересом расплетая сыр на отдельные полоски, отправляет одну в рот и резко застывает. Ему послышалось или… — Руководство? — он уточняет, запивая возникший от неожиданности ком в горле. — Погоди, в каком смысле? — Мирон предложил стать артистом Букинга, — на неверящий взгляд парня, Марк лишь поджимает губы, — Я пока не дал окончательный ответ, но, похоже, соглашусь. Это правда. Он сегодня заезжал к Диме именно с этой целью: поговорить насчёт предложения. Ему было важно мнение своего менеджера и друга, потому что он не знал всех тонкостей в подобных делах да и не совсем понимал, будет ли это верным решением как с точки зрения продвижения музыки, так и с моральной точки зрения. Кучи артистов становятся подписантами лейблов, но Марк не относил себя к ним. Ему поступало несколько предложений после Транзита, но ни одно из них ни его, ни Димона не устроили, и они не стали заключать контракт, потому что знали — лейблы высосут из тебя все, что смогут, а потом оставят без имени и музыки. Но сейчас был другой случай. Во-первых, подход Букинг Машин сильно отличался от подхода других организаций: по контракту за артистом даже после ухода оставались все права. Их не втягивали в сомнительные рекламы, не заставляли отклоняться от своего вектора развития, чтобы срубить побольше бабла. Была какая-то свобода действий и поддержка со стороны руководства, и это подкупало. Во-вторых, в Букинге были его самые близкие друзья, а во главе так вообще его «духовный отец» и «наставник». Марк с босоногого детства знал, насколько тебе проще двигаться, когда рядом проверенные люди. И сейчас эти люди звали его к себе в команду вместе с его менеджером, что тоже было важным пунктом для него — он бы ни за что не согласился, если бы Мамай отказался принять вместе с ним Баранова. Но Илья, по словам Мирона, напротив, хотел видеть их обоих у себя на агентстве, что тоже перевешивало чашу весов в сторону согласия. — Ну… Даже не знаю, что тебе сказать, — Назар задумчиво потирает шею, — Ты сам этого хочешь? — Я не против попробовать. Их условия сильно отличаются от тех, которые мне предлагали раньше. Да и Дима вроде тоже не видит ничего плохого. — Марк наливает ещё пива в опустевший стакан. — Ты можешь от меня после этого отречься, я помню, что ты против лейблов. Назар немного растерянно улыбается. Да, сам бы он никогда на такое не пошел, ему не хочется, чтобы в его творческий процесс кто-то вклинивался, но если его друг считает это нужным, то он ничего против говорить не станет. В конце концов, у всех свои пути развития, и если для Марка подобный комфортен — почему нет? — То что я против, не значит, что я как-то поменяю свое отношение к тебе, если ты вступишь в Букинг. Не думается мне, что Окси как-то тебя наебет. Все заебись, главное, чтобы тебе было нормально там. В довесок своих слов Назар приподнимает стакан перед собой, глядя другу в глаза с теплой улыбкой. Марка его реакция успокаивает, и он в ответ благодарно кивает. — Посмотрим, что выйдет. Пока хотелось бы совместку дропнуть, наконец. — Отмечать пойдем? — Назар возвращает свое внимание к еде, выискивая на тарелке кусок копченой колбасы, — Можем подтянуть Мишу со Стедом, Рэдволла. Если хочешь, зови Порчи с Мироном. Или ещё кого-нибудь. — Можно, в принципе. Только Мирона сейчас хуй куда вытянешь. А Дарио с Охрой, возможно, пойдут. Я бы ещё Лию позвал, она хотела как-нибудь зависнуть с парнями. — Лию? Назар сам не замечает, как неожиданно напрягается, услышав незнакомое женское имя. Марк рассказывал про Машу и Женю, но их парень и лично знал, как-то упоминал Юлю, свою бывшую девушку, но про Лию он слышал впервые. Неужели у Марка девушка появилась? И какого хуя его это задевает? — Ага. Она фотограф на Букинге и моя подруга. Вернее, не только моя, Лия и с ребятами дружит. Мы в Лондоне в начале десятых познакомились, Окси ее привел как-то, с того времени и общаемся. Я ее вчера встречал, она по делам моталась. Марк не замечает изменившийся тон парня, продолжая жевать чипсы. Он никогда не скрывал Лию, не было нужды, просто разговор как-то не заходил в эту сторону. К тому же ему не очень нравилось, когда новые знакомые либо приписывали им роман, повторяя, что дружбы между мужчиной и женщиной не бывает, либо раздевали ее глазами. И если в первом случае парень испытывал лишь легкое раздражение, то во втором странное чувство, похожее на ревность, которое ею не являлось. Это была какая-то родительская опека и настороженность, несмотря на то, что они с Лией были сверстниками. Он не хотел, чтобы кто-то использовал ее ради своего удовлетворения, а потом выбросил. Разумеется, она была умной девочкой и на подобное не велась, но в прошлом случалось всякое. Марк всего лишь хотел ее защитить, потому что когда-то сделать этого не смог. — Это не она случайно у Порчи на концерте в августе снимала? — Маркул задумывается, вспоминая, была ли она там, — Ну, такая, темненькая и с длинными волосами. У нее еще кольцо от Мози было и один рукав почти полностью забит. — А, да, это она, — Марк прячет смешок в стакане, что все же не скрывается от Назара, потому он вопросительно смотрит на него, и парню приходится объяснить свою реакцию, — Просто все обычно обращают внимание на размер груди и длину ног, а ты на цацки, волосы и татухи. Забавно. — Вот зря люди считают, что рэперы смотрят на девушек, как на кусок мяса, — парень немного театрально вздыхает, подпирая рукой со стаканом щеку, — Мне интереснее с некоторыми из них говорить, чем трахаться. — Да? А сколько девушек за последние пару месяцев прошло через твою кровать то, жертва стереотипов? — Мне телки не дают, не понимаю, о чем ты. Я все тебя жду, принцесса, — Назар широко улыбается, откидываясь на спинку дивана. Он слегка разводит ноги, похлопывая рукой по бедру и доверительно шепчет. — Должочек отдать не хочешь? Марк сам не понимает, с чего его вдруг прошибает, лишь ощущает, что от подобного жеста у него волосы на руках встают дыбом. Вроде же не пьяный, хули с пол толчка завелся то? — Ты что-то путаешь. По последним данным принцесса у нас ты. И должок висит за тобой, — он говорит это тихо, чуть понижая тон и наклоняясь в сторону Назара. Игнорирует взгляд друга, скользнувший по его губам, мучительно не понимая, в какие блядские игры они тут играют. — Ладно. 1:1. Обла сознательно прерывает эту странную беседу, непонятно куда вырулившую. Начинали то они вообще с планирования тусовки по поводу дропа, а завело их хуй пойми куда. Он не сказал бы, что ему было неприятно, наоборот, какое-то щекочущее чувство, но это же, блять, неправильно. О подобном шутят со слегка пьяными девчонками, а не с другом, потягивая пиво вечером. — Получается, Лия твоя давняя подруга и штатный фотограф на Букинге? — Назар аккуратно возвращается к более безопасной теме разговора. К тому же ему интересно, действительно ли между Марком и девушкой ничего не было. Любопытство он оправдывает для себя лёгким опьянением. — Да, мы давно знакомы. У нее руки растут откуда надо, фотки всегда зачётные. Даже мои, хоть я и камер стесняюсь. Ещё и видосы снимает крутые. Облу ответ не совсем устраивает. Результаты ее работы он, кажется, видел в инсте, и это правда круто, вот только факт давнего знакомства не исключает возможности отношений в прошлом, поэтому он идёт на более смелый шаг. — Она красивая. Знаешь, я с трудом поверю, если ты скажешь, что она тебе не нравится или хотя бы не нравилась когда-то. — Кажется, я поторопился с выводами касательно тебя, — Марк пополняет себе стакан и протягивает Назару бутылку, — Говорю же, просто дружим. По юности в самом начале общения что-то наклевывалось, но быстро сошло на нет. Отношений у нас никогда не было, я ей не нравился. Ни тогда, ни сейчас. — Всегда думал, что если девчонка неприступная, то ее только сильнее хочется. — У тебя что, ещё остались неприступные в арсенале? Назар посмеивается, откинув голову назад. Да, с пришедшей популярностью затащить почти любую девушку в постель не было проблемой. Проблемой было то, что не хотелось особо этого делать. На первых порах, конечно, бывало такое, что каждую неделю новая спутница, но это быстро надоело, а заводить более менее серьезные отношения не выходило. Почему? Знал бы он сам. — Пока в Иркутске жил, были всякие. Лера, например. Ни о какой известности тогда, конечно, речи не шло, я на тренировках впахивал как не в себя. А она гордую строила, отказывала постоянно. Потом правда поддалась, мы даже жили какое-то время вместе, когда я в Питер переехал. Но когда я уже плотно сел за музло, ее перестало устраивать положение вещей. — Расстались из-за нехватки времени? — Вроде того, — Назар слегка морщится, вспоминая события того времени. И чего он вообще начал рассказывать это? Про девушек они и раньше иногда трепались, но о прошлых отношениях особо не говорили. — Знакомая история? — Почти. Ну или можно назвать это одной из причин, по которой закончились мои последние отношения. Юле не нравилось, что я все время убивался на студиях, а для меня тогда работа была важнее. Марк говорит спокойно. Сейчас уже его совсем не беспокоит разрыв с бывшей — отболело. Только вот в груди все равно немного саднит от воспоминаний уже о другой девушке, и Назар будто чувствует это, задавая следующий вопрос. — А с другими почему не сложилось? Маркул упирается взглядом в стол. У него было не так уж и много партнёров в прошлом, не считая одноразовые связи и случайный секс. Он всегда наивно верил в долго и счастливо, пытался выстроить что-то серьезное, а потом сам все и портил. Не всегда, но чаще так и случалось. И с Мией вышла такая же история. Из-за мыслей о последней у него начинают мелко трястись руки. Черт, он же обещал себе держать лицо. Марк резко поднимается с места и идёт на кухню, игнорируя тихое «эй» Назара, направляясь на балкон. Ему сейчас жизненно важно перекурить и проветрить голову от плохих мыслей в одиночестве, пока они не извели его или не вырвались наружу. Совсем не хотелось как-то грузить всем этим Назара, он же просто задал вопрос. Вряд ли ему нужны его больные истории из прошлого. На балконе Марк открывает окно и пытается прикурить сигарету, но у него никак не выходит из-за дрожи в руках. Он сдавленно матерится после очередной неудачной попытки, но неожиданно возникший рядом Назар забирает из рук зажигалку, щелкает под ней и подносит язычок пламени к его лицу. Маркул упирается предплечьями об оконную раму, затягивается до боли в лёгких, пытаясь успокоиться, медленно выдыхает дым в окно и старается не смотреть на друга. Но тот уже сам встаёт около него, касаясь его плеча своим, молчит какое-то время, а затем тихо окликает по имени, явно не понимая происходящего. — Случилось чего? — в голосе сквозит беспокойством и призрачной виной. — Я что-то не то спросил? Черт, Назар же здесь вообще непричем, надо как-то объясниться, пока он не придумал себе ничего. — Не-не, все в порядке. Это не из-за тебя, я просто загнался как обычно. — Поделишься? Марк поворачивает голову в его сторону и на секунду замирает, ловя внимательный мягкий взгляд. Забывает сделать вдох, когда рука Назара слегка сжимает его плечо, и кивает даже больше не ему, а себе. Нельзя вечно носить все внутри. Порою необходимо быть услышанным. — Я в двенадцатом году с девушкой встречался. Мия. Мне тогда уже девятнадцать стукнуло, ей едва восемнадцать исполнилось. Вроде отношения как отношения были, но я в один момент на фоне пиздеца вокруг начал снова употреблять после трехмесячной завязки, — Марк делает ещё одну затяжку, погружаясь в воспоминания, — Ей это, ясен хуй, не нравилось. Но я никак прекратить не мог, срывался постоянно, менталка ни к черту просто. И… Не знаю, чем думал тогда, взял ее с собой на какую-то тусу и почти на весь вечер выпал с парнями, оставив одну. А ей кто-то что-то предложил, и она согласилась. Вроде кислоту, сейчас не вспомню точно. Я вернулся, у нее зрачки как космос. Мия давай заливать мне, что это она, чтобы меня понять, какой я от этого кайф ловлю, почему вообще юзаю. Только вот я вообще не ради кайфа принимал, это был для меня единственный способ забыться тогда. Марк останавливается, глубоко вдыхая воздух. Время было откровенно хуевым, и он тоже был не лучше. Говорить трудно, хотя он ещё даже не подошёл к самым тяжелым моментам, но раз уж начал, нужно продолжать. Он чувствует, как рука Назара слегка шевелится на его плече, и это немного успокаивает. — После того раза она как-то сразу плотно подсела, а я ее даже остановить не мог, сам на том же дерьме. Ну мы и начали употреблять вместе. Потом Лия вернулась в Лондон, она уезжала в Россию на какое-то время, узнала обо всем, стала вытягивать меня из этого, а я за собой Мию пытался тянуть со дна. Вроде даже вышло на какое-то время, а потом… Я не знаю, нахуя я это сделал, но я изменил ей. Пьяный в хламину просто был, она почти сразу узнала. Скандалы не устраивала, молча ушла, но мне буквально через неделю рассказали, что она опять начала употреблять, и я… Я не ебу, я чувствовал какую-то свою ответственность за это, за то что она вообще когда-то подсела на наркоту. Пытался её вытаскивать, но она каждый раз кричала в ответ, что все из-за меня, что я во всём этом и виноват. В горле встаёт ком, и говорить становится все труднее. Хочется пить, но на поиск воды нет никаких сил. Он все ещё помнит, как она билась в истерике в их первую встречу после расставания. Сыпала проклятиями, говоря о том, что он испортил ей жизнь и она его ненавидит. Он тогда искренне пытался помочь, Лия тоже впрягалась, но Мия их даже близко не подпускала. Ему рассказывали, что её видели каждый день в новом притоне, и он каждую ночь жрал себя изнутри за это. За то, что сделал с нею. Его отпустило лишь через три года. Ему казалось, что все, наконец, наладилось. Лишь казалось. — Потом наши пути разминулись на время. Я ушел с головой в учебу и музыку, меня поддерживали Лия и Порчи, которые в тот период всегда были рядом. В пятнадцатом, ещё до переезда, я случайно встретил Мию, и мы разговорились как-то. Она сказала тогда, что смогла завязать, что в универе учится. Парня нового нашла, он ей помог пройти полную реабилитацию, они вроде даже свадьбу планировали. У нее все… Наладилось что ли, и я был пиздецки рад за нее. А вчера Лия рассказала мне, что она умерла от передоза. Ее жених скончался, а Мия выбила себе золотую после этого. Под конец Марка уже ощутимо трясет от эмоций. Он испортил девочке жизнь, подсадив ее когда-то случайно на наркотики. Он разбил ей сердце, и она не знала, как лечить погромы внутри, кроме как снова пускать по вене или закидывать под язык. Даже спустя годы Мия так и не смогла избавиться от того, чем ее когда-то наградил он. И сколько бы Лия, Порчи и другие не говорили, что он ни в чем не виноват — это было не так. Да, сам Марк лично, может, и не предлагал ей ничего. Но он сам втянул ее в эту среду, где каждый второй сидит на чем-то. В такой обстановке было почти невозможно не сорваться на что-то. И она сорвалась. По его примеру. И по его вине. Марку вдруг неожиданно хочется уйти. Он вывернул душу наизнанку, вытащил ту часть своего прошлого на поверхность, которой презирал и стыдился, и теперь не был готов слышать все то, что Назар скажет ему в ответ. Но он остаётся на месте, потому что никто его за язык не тянул. Это было его осознанное желание поделиться всей этой болью, живущей в нем много лет. И друг теперь имеет полное право на любые комментарии, потому что выслушал все от и до. Но Назар молчит. Лишь спускает руку с плеча на запястье, обхватывает его ладонью, поднимается выше и оглаживает предплечье пальцами, украдкой заглядывая в лицо Маркулу. Он переваривает рассказанную историю и мучительно хочет как-то поддержать его, но не может найти для этого подходящих слов. Наверное, только в эту минуту он осознает, что именно скрывалось за его взглядом тем вечером у Мода. Это была искалеченная душа. Душа, хозяин которой сожрал столько боли, что стал причинять ее другим людям, не видя другого выхода из этого персонального ада. Назар не знал, что за плечами у Марка такой багаж прошлого. Он много чего рассказывал, но сейчас те истории кажутся чем-то безобидным, не считая убийства его друга. Ему наверняка пиздецки тяжело тащить все это за собой в настоящее, помнить все события и не мочь от этого сбежать или скрыться. Одному нести эту ношу, боясь напороться на осуждение и ненависть. Но ему Марк доверился. Выложил все, что было, остался безоружным, уязвимым. И это было действительно ценно, но словами выразить благодарность за доверие он тоже отчего-то не мог. Ему хотелось сделать это иначе. В момент, когда Марк решается что-то сказать, чтобы прервать затянувшееся молчание, он чувствует, как рука друга тянет его за предплечье к себе, а потом губы Назара накрывают его губы, раздвигая их языком и осторожно проникая внутрь. Сердце пропускает удар, происходящее плохо обрабатывается в уставшем мозгу, но он подается навстречу, ловя ладонями лицо Назара, и перехватывает инициативу, углубляя поцелуй. Ему хуево, грустно и больно, но он целует Назара — становится легче. А когда Назар неуверенно отвечает, сползая руками куда-то на талию, ему становится ещё лучше. Все правильно, все верно. Вот так хорошо. Марк все же отпускает его и отстраняется в сторону, переводя дыхание. Вотяков смотрит на него, будто ожидая каких-то комментариев, но вместо этого сам начинает неуверенно говорить. — Бро, — у него вырывается нервный смешок, — Я хуй знает, зачем… Бля. Извини короче. — За что? — Марк непонимающе смотрит на него, — Мне понравилось. Ты круто целуешься. — Не знаю. Вдруг ты мне сейчас по роже захочешь заехать. — Назар смущённо опускает голову, упираясь взглядом в пол. — Я просто хотел тебя поддержать как-то. Ну и… В общем, вот. — Не хочу, — парень улыбается, — Но хочу поцеловать тебя еще раз. Можно? Обла удивленно вскидывает голову, жует губу, глядя в глаза, и неуверенно кивает. Марк делает полшага навстречу, опускает одну руку на талию, второй слегка надавливая на шею, и наклоняется вперед, целуя в губы. В этот раз выходит более чувственно. Инициатива все еще на Марке, но Назар не пытается ее как-то перенять, увлеченно отвечая на поцелуй. Он также не пытается как-то анализировать происходящее, а просто целиком и полностью отдается моменту. Ему сейчас блядски хорошо и приятно, а все остальное не так уж и важно. Едва отстранившись, Назар тихо смеётся, устраивая голову на плече Марка, пока тот мягко поглаживает ему спину теплой ладонью. Он прислушивается к собственным эмоциям и понимает, что не чувствует отвращения или ужаса. То ли дело в алкоголе, то ли в гибкости человеческой психики, но ситуация его вполне устраивает. И Маркула, кажется, тоже. — Пошли внутрь, — Марк говорит тихо, зарывшись носом в темную макушку. Ему не хочется разрывать тактильную коммуникацию, но стоять здесь становится прохладно. Назар кивает, выпутывается из его рук и уходит обратно в гостиную. Маркул идёт за ним следом, размышляя, что ему сейчас делать и как себя вести. Сделать вид, что ничего не было? Попытаться обсудить это? Съебаться домой, пока все не зашло слишком далеко? Что? Вместо этого он опускается на диван рядом с парнем и снова утягивает его в объятия. Тот не отстраняется, лишь упирается спиной и головой ему в грудь, поджав ноги под себя. Они молчат какое-то время, пока из колонки играет что-то из недавнего релиза Томаса. Марк задумчиво сплетает свои пальцы с пальцами Назара, вслушиваясь в его мерное дыхание. — Слушай, — парень аккуратно разворачивается к нему, — Я хотел сказать насчет той истории, которую ты мне рассказал. Марк кивает, давая зелёный свет. — Я понимаю, что тебе, наверное, это уже кучу людей сказали, но все же. Ты не виноват в произошедшем. Вернее, ты не виноват в том, что Мия начала употреблять. В рот ты ей таблетки не совал, она сама так решила. А то что продолжила, так тоже же сама хотела. Если ты хочешь выставить себя в качестве дурного примера, то это нихуя неправильно, ей уже было восемнадцать, а в таком возрасте так или иначе отдаешь отчет своим действиям и своей головой думаешь. Ты, в конце концов, ее вытащил из этого дерьма. — Но она начала опять, — подобные доводы Марк уже слышал. Возможно, они и были в какой-то степени правдивы, но не настолько, чтобы он им безоговорочно верил. — Да, но опять же — сама. То что ты ей изменил — это хуево. Неправильно, но все мы просто люди, которые совершают ошибки. Безгрешных нет. Она сама выбрала такой путь, ты же ей пытался помочь после этого, но она не хотела. А раз так, значит, ей было просто удобнее выставить тебя виновником бед, чем признать собственную слабость. Вот ты мне скажи, ты кого-то хоть раз обвинял в том, что употреблять начал? — Ни разу, — Марк отвечает, не думая. Он никогда никого кроме себя в этом не винил. Это был его выбор, за который пришлось в итоге платить. Самому. — Видишь. Потому что понимаешь — это твой проеб, а не чей-то ещё. Одно дело, если бы ты сам ей предлагал, но не было такого, как ты говоришь. И то, что она умерла от передозировки — всего лишь момент слабости. Я не берусь судить, это неправильно, я не знал ее, не знал ее боли, но раз она сделала это специально, то тут вывод простой. Это не из-за прошлого. Наверное, она просто не видела смысла жить дальше и таким образом решила уйти. Это могло быть что угодно: петля там, ванная с феном. Но выбрала она последнюю дозу. Марк слушает, не перебивая. Он почему-то не задумывался об этом. Что Мия действительно просто покончила с собой из-за потери, а не из-за гнета прошлого и зависимости, которую когда-то смогла преодолеть. Ему и в голову не приходило это. — Возможно, ты прав. Но срыв у нее случился из-за моей измены. Назар устало вздыхает. Только вроде прояснили момент, и вот опять. — Тебе изменяли когда-нибудь? — Ну было дело, — Марк хмурится, не понимая, к чему ведёт парень, — Но причем тут… — Притом. Ты после этого сорвался? — Нет. Пил какое-то время, но к дури не притрагивался. — Вот видишь. Это был выбор. И свой она сделала. Они снова замолкают, переваривая разговор. До Марка медленно доходит, что именно собеседник пытался ему объяснить. Он ведь действительно ее не подталкивал к этому. Употреблял с ней вместе, да. Но Мия шла на это, зная о последствиях. И в их последний разговор она признавалась, что прекрасно понимала, к чему все могло привести. Просто не сумела отказать себе в этом. — Все проще, чем кажется. Ты вряд ли сможешь забыть обо всем этом, но надо попытаться хотя бы отпустить. Назар мягко улыбается ему снизу вверх, и Марк не сдерживает порыва, целует его в уголок губ, а потом уже в сами губы. Он не углубляет поцелуй, просто мягко касается, смывая приятными ощущениями все хуевые эмоции, что он испытал за этот вечер, вспоминая о прошлом. Назар отвечает, слегка закусывая его нижнюю губу, и гладит шею, притягивая ближе. Ему спокойно, потому что Марку, судя по всему, стало чуть легче, а именно этого он и добивался. Поцелуй начинает медленно трансформироваться в более глубокий, Марк оглаживает языком нёбо, перебирая руками клавиши ребер, и Назар чувствует, как постепенно заводится от происходящего. Где-то в подсознании капслоком орет мысль: «Блять, чувак, ты сейчас сосешься со своим другом, и у тебя, кажется, на него встаёт», но он упорно игнорирует ее, даже когда Марк спускается губами к шее, не сдерживая тихий стон. Положение тел не совсем удобное, Назар все ещё сидит вполоборота и упирается плечом куда-то в грудь Марку. Поджатые под себя ноги начинают затекать, а рот и язык устают, но он не обращает на это внимания ровно до момента, пока Марк с судорожными вздохом не отстраняется, чтобы как-то прояснить ситуацию. — Мне кажется, все ведет к тому, что мы сейчас потрахаемся. — Наши шутки про принцессу и дракона зашли слишком далеко. Тебе нормально, или остановимся? — Назар сам удивляется своей прямоте, но старательно делает вид, что так и должно быть. — Нормально, — Марку не хочется опускаться до пошлостей, но ему сейчас не просто «нормально». У него, блять, встал, и Наз наверняка это успел почувствовать. — А ты как? Не хочешь остановиться? — А должен? — Мало ли. Просто я вроде как парень. — Ты как-то неубедительно говоришь, хотя в поясницу мне утыкается доказательство твоего биологического пола. Марк смущенно улыбается, дергая плечами. В последний раз секс у него был давненько, месяц назад, с какой-то девушкой, которую он подцепил в клубе, поэтому для того, чтобы возбудиться, ему сейчас много не было нужно. Вопреки здравому смыслу Назар снова целует его, в первую секунду напирая, но как только Марк начинает отвечать, сразу же отдает инициативу, позволяя чужому языку блуждать у себя во рту. Его в очередной раз окатывает возбуждением, и он решает просто повиноваться ебучим животным инстинктам, пустив все на самотек. Тянет парня за запястье, заставляя подняться с дивана, и чуть не вскрикивает, когда тот подхватывает его на руки, придерживая за ягодицы. — Ты какого хуя творишь? — он шипит, пытаясь выпутаться из крепкой хватки, — Чё это ещё за игры в мачо, я, блять, телка тебе что ли? — Почему сразу телка? Принцесса. Возмутиться Назар не успевает, потому что его снова целуют, сильнее прижимая к себе. Даже в таком положении он чувствует, что направляются они в сторону спальни, но ничего не говорит. Ничего он не говорит и тогда, когда Марк опускает их на расправленную еще с утра кровать, нависая сверху, и тянет его футболку вверх. Парень лишь поднимает руки, позволяя освободить себя от одежды, и возвращается к прерванному занятию. Марк сам скидывает с себя толстовку, снова целует шею и ключицы, и Назар лишь надеется, что там не останется засосов, потому что все остальное его вполне устраивает, и он тихо постанывает, пытаясь потереться пахом о чужой член. Стояк уже отчётливый, но на них всё ещё дохуя одежды, которую хочется скинуть, чтобы было больше контакта с кожей. Назар тянется к ремню Марка, дрожащими от возбуждения руками расстегивает джинсы, но парень аккуратно перехватывает его руку и отодвигает в сторону, тянет пальцами за подбородок, привлекая внимание. Без того темную радужку глаз не видно из-за расширевшихся зрачков, рот приоткрыт, губы красные и влажные, ни малейшего признака осознанности на лице не наблюдается. Дыхание тяжелое, будто пробежал стометровку или выкурил разом пачку сигарет. Взгляд совсем расфокусированный. — Ты точно уверен? — Не был бы уверен, сказал бы, — Назару на самом деле приятно, с какой заботой в голосе спрашивает Марк, но он уже едва сдерживается, потому что сперма, кажется, ударила в голову. Но парню этого достаточно, чтобы перейти к более активным действиям. Он начинает лезть руками к штанам Назара, медленно стягивает их вниз и отбрасывает куда-то на край кровати, возвращается губами к шее, аккуратно сжимая сквозь ткань трусов вставший член. Обла сдавленно стонет, закусив ребро ладони, и дёргается навстречу движению чужой руки. Ему кажется, что он может спустить после пары таких толчков, настолько его ведёт от происходящего. Марк снимается с себя джинсы вместе с бельем и скидывает их куда-то на пол. Снова целует: с напором, требовательно, грязно. Оттягивает резинку трусов вниз и берет член в руку, делая пару медленных движений вдоль ствола, отчего Назар снизу выгибается и стонет. Он толкает Марка в грудь, чтобы тот лег рядом, и опускает ладонь на его пах. Про себя Назар думает, что размер впечатляющий, поэтому звание дракона, наверное, все же отходит Маркулу. Пальцы Марка скользят медленно, касаются головки, слегка поглаживают ее и возвращаются к стволу. Прикосновение сухие, но это только обостряет ощущения, удовольствие смешивается с лёгким дискомфортом, и у Назара снова вырывается просящий стон. Сам он пытается не отставать, двигает рукой с размахом, чуть ускоряется, опять замедляется, массируя ствол. Марк сипло дышит, толкается ему в кулак, стискивая зубы. Сердце бешено стучит в груди, в крови гуляет коктейль гормонов, в голове абсолютно пусто. — Ускорься немного, — голос у Марка немного севший, безумно сексуальный, и если бы Назар мог возбудиться сильнее, обязательно сделал бы это. Он скользит рукой чуть быстрее, движения длинные, проходятся от основания до самой головки. Марк шумно сглатывает, кадык на шее дергается, и Назар тут же припадает к нему губами, слегка закусывает кожу, оттягивая ее, а после проводит по ней языком. Он едва сдерживается, чтобы не кончить, когда Марк проводит пальцами по уздечке, раздражая нервные окончания. Рука крепче сжимает член, ритм четкий и быстрый. Он чувствует, как начинает медленно отъезжать, поэтому двигает уставшей рукой ещё быстрее. Буквально через пару минут оргазм смывает Назара мощной волной, он даже не успевает предупредить Марка и спускает ему в кулак, но тому, кажется, абсолютно все равно. Маркул делает ещё пару движений, вызывая дрожь по всему телу, а после чистой ладонью обхватывает руку парня на своем члене, возобновляя прервавшееся занятия. Назар не без труда выныривает из разморенного состояния и ускоренно додрачивает. Хватает Марка ненадолго, он с низким стоном кончает себе на живот и, тяжело дыша, откидывается на спину, блуждая затуманенным взглядом по потолку. Как же охуенно. Они лежат молча, не зная, что говорить. У Назара под ухом жужжит назойливое желание поцеловать Марка, но он отгоняет его всеми силами и встаёт с постели. Подходит к комоду, на котором стоит телек, и достает из верхнего ящика пачку сухих салфеток. Кидает ее Марку, возвращается к кровати за своими вещами и хочет пойти в душ, но парень останавливает его, хватая за запястье. — Все нормально? — Учитывая, что я только что дрочил своему другу… Да, вполне. — Назар изображает глубокий мыслительный процесс на лице, а затем широко улыбается. На самом деле ему пиздец неловко, но показывать он этого не хочет. — А, то есть для тебя это в порядке вещей? — Марк улыбается в ответ. Он почему-то уверен, что опыта с парнями у Наза не было. Ни в дрочке, ни тем более в полноценном сексе, и эта мысль снова немного заводит. С таким настроем он, похоже, попробует на второй заход. — Конечно. Каждый день дрочу Стеду и Рэдволлу по очереди. — А Мишу зачем обделяешь? Назар не выдерживает и смеётся. Неловкость куда-то исчезает, оставляя место приятной расслабленности. — Тебе место оставил. Больше трёх не потяну в день. — Не забудь сообщить Федору и Славе, что теперь им придется самим выручать друг друга. После этих слов Марк аккуратно притягивает парня к себе и целует в губы. Назар отвечает с готовностью, поглаживая пальцами скулы, но все же отстраняется и пресекает последующие приставания. — Бля, мы щас оба испачкаемся. Да пусти ты меня, мне в душ надо. Марк нехотя отпускает брыкающегося парня, напоследок все же мокро чмокнув его в щеку, берет салфетки, валяющиеся на кровати, и стирает с себя сперму. Назар уходит в ванную, по пути выключая музыку в гостиной и немного грустно смотря на оставшееся пиво. Начинали то они вот с чего, а потом вдруг в одной постели оказались. Пиздец. Стоя в душе, он старательно гонит от себя все тупые мысли, которые только сейчас начинают лезть в голову, хотя нужнее они были, когда Назар едва начинал сосаться с Марком. Ладно, он переспал с другом. Можно было бы сделать отметочку теперь, мол «с парнем тоже было», но это ни к чему. Марк классный партнёр, беззастенчивый и обстоятельный, а ещё пиздецки сексуальный, поэтому нехуй жалеть. Надо как-то уложить тот факт в башке, что он сам этого пиздецки хотел, хоть и подсознательно сопротивлялся, но все равно поддался собственному желанию. Где-то между этими мыслями пролетает ещё одна, напоминающая, что Назару, кажется, нравится его друг не только как предмет желания, но и ее он тоже гонит. Предыдущие такие раздумья не привели ни к чему толковому, а допускать их сейчас не стоило, иначе шаткое равновесие похерится к чертям. Он разберётся по ходу дела, а пока у него в спальне симпатичный голый парень, который наверняка останется на ночь. И до утра ещё дохуя времени, а, значит, у них будет ещё один или даже два захода. И это заебись. А все остальное — потом.