Не коснется лишь дважды

В Питере с самого утра валил крупными комьями белый снег, не тающий на асфальте, а оседающий полотном на дорогах и тротуарах. Возможно, именно поэтому водители будто посходили с ума и повырубали свои мозги, увидев неожиданно большое количество осадков, ведь несмотря на уже не столь ранее время суток, главные улицы стояли наглухо, заставляя всех участников пробки ожидать, мучаться и проклинать все на свете. Наверное, одного Диму на пассажирском сиденье не особо волновала ситуация на дорогах, потому что он уже двадцать минут спокойно потягивал чай из термоса, пока за окном творилась погодная вакханалия. — Ты уже что-то успел написать? — Баранов отламывает кусок шоколадки, протягивая Марку оставшуюся плитку, — Не зря же у Порчи зависаешь чаще, чем дома. — Как тебе сказать, — Марк не глядя берет угощение из рук друга, отправляя в рот сразу две дольки, — Нет, ничего конкретного пока не написалось, но я присмотрел биты и накидал пару текстов. Пока только расчет на синглы. — Мы на синглах с Транзитом в тур поедем? — интересуется Дима без какой-либо претензии, по старой привычке уточняя все без каверзных вопросов. — В тур мы поедем осенью. А перед этим я успею выпустить альбом. — А весенний период? Он же выгодный, его нельзя упускать. — Дим, — Марк недовольно хмурится, перестраивая машину в соседний ряд, — Давай пока до офиса не доедем, ты побудешь мне братаном, а не менеджером. Там уже с Мамаем и Мироном решим все вопросы. — Не заводись, — Баранов миролюбиво тянет ему крышку термоса с теплым чаем, — На, попей лучше. Рассказывай тогда, что у тебя творится. — Ничего особенного, — Марк отпивает немного, возвращая импровизированную чашку обратно, — К Назару вот на сольник заскочить думаю. Пойдешь со мной? — Можно. А он не будет против? — А когда он был против тебя? Напишу ему, проходку оформим. — Но я не фанатка. Марк немного подвисает, пытаясь понять, что несёт Дима, и когда до него доходит, губы растягиваются в улыбке. — А говорил, что «Подарок» слабее других треков. — Неправда, — Баранов отрицательно качает головой, — Я не так говорил. Я просто имел ввиду, что твой парт в «Должен» куда сильнее. — И это тоже было, — задумчиво тянет Марк, возвращая внимание к дороге. Куплет на трек, который понравился Диме и Лие, он писал в полном эмоциональном раздрае. Тогда его ещё коробило расставание, мучали сомнения из-за работы и постоянно накрывали атаки. Не было абсолютно никакого равновесия, внутри сплошные пробелы, и никого рядом, кто мог бы их заполнить. А потом появился Назар, рядом с которым все хуевое отступало на задний план, не оставляя демонам в голове возможности разворачивать армагеддон. Рядом с которым он чувствовал себя по-настоящему спокойно, будто вернулся домой после нескольких лет скитаний. — Ты в последнее время хорошо выглядишь, — Дима подаёт голос, открывая бардачок в поисках влажных салфеток, — Может, есть чем поделиться? — Может быть. Марк правда хочет рассказать. У него не так много друзей, и со всеми ними он пытается быть честен и открыт, потому что скрывать что-то от близких людей для него дико. Он знает, что и Мирон с Порчи, и Лия, и Димон всегда его поддержат и поймут, помогут каким-то советом да и просто банально порадуются за друга, но сейчас он не может поделиться с ними происходящим по некоторым причинам. Если до этого он просто не знал, что конкретно говорить, то теперь не был уверен в том, можно ли это сделать. Ему не было стыдно или страшно, ребята знали о его ориентации, время от времени пропуская какие-нибудь совсем необидные шутки. Он просто переживал, что Назар затею растрепать это кому-то не оценит. Что бы парень не говорил у него дома, Марк понимал, что его какое-то время будет напрягать происходящее, потому что перестройка не происходит сиюминутно, сам столкнулся с подобным когда-то. И чтобы все прошло как можно ровнее, нужно чтобы никакие факторы извне не давили на сознание тем фактом, что Назару, оказывается, нравятся парни. Вернее, один конкретный парень. Когда он окончательно уложит все в голове, Марк со спокойной душой пойдет с повинной к своим друзьям, если к тому моменту они сами ни о чем не догадаются. Главное, случайно не растрепать все по пьяни или в каком-нибудь странном порыве. — А конкретика будет? — уточняет Дима. — У меня кое-что мутится кое с кем, — Марк говорит осторожно, подбирая слова, чтобы и случайно не спалиться, и не соврать, — Но я пока не могу рассказать. — Парень или девушка? — Баранов интересуется активно, как-то деловито, — Давно? — Потише, бро, — парень только улыбается в ответ на эту заинтересованность. Димон всегда оживлялся, когда у него намечались отношения, потому что знал, что в такие периоды Марк становится крайне продуктивным и энергичным, а для его творческого процесса это было всегда кстати. — Я пока ничего рассказывать не буду, надо чтобы все устаканилось. Вообще недавно началось, поэтому пока что тоже не пизди никому. Особенно Лие, иначе она меня замучает. — Не доверяешь ты мне, дружок, — Дима показушно вздыхает, опуская голову вниз, но долго театральную сцену не разыгрывает, быстро оживляясь, — Ладно, храни свои секреты. Как разберетесь там во всем — попиздим. Познакомишь, может, даже. — Обязательно. Спасибо, Димон. Баранов в ответ лишь машет рукой, давая понять, что все он понимает и ни о чем спрашивать не будет. Они, наконец, после долгого ожидания выезжают на Загородный проспект и до офиса ехать остается совсем ничего. Марк глубоко вдыхает воздух, чувствуя иррациональное волнение. Сегодня его менеджер будет рассматривать контракт, который предлагают Мирон с Мамаем и, если его все устроит, уже в конце декабря Маркул официально станет частью Букинга. Причин для переживания как таковых не было, в агентстве уже были интересные исполнители вроде Томаса и Джимбо, карьера которых под чутким руководством Ильи стремительно шла вверх, там же были самые близкие друзья, да и Димон с ним рядом. Но странное ощущение все равно не покидало его, потому что это — новый шаг, который будет иметь свои последствия. И, что удивительно, Марка пугали не столько отрицательные стороны сотрудничества, сколько положительные. Его популярность скорее всего перестанет быть локальной, а это значит, что внимание будет приковано не только к его творчеству, но и к его личности, а, значит, и к личной жизни. Когда он жил в Лондоне и писал самопальное музло, все было значительно проще. Да, жизнь порой подкидывала ебучие сюрпризы, да и хуйни всякой хватало, но Марк мог не боятся, что за всеми его действиями помимо копов кто-то следит. Он мог абсолютно спокойно поцеловать свою девушку или даже своего парня на улице, не парясь о том, что потом это окажется новостью где-то на просторах Флоу. Нет, он не желеет о пройденном пути, не жалеет об известности и наличии аудитории. Он всего лишь не хочет, чтобы из-за пристального внимания людей все то пока что шаткое и непрочное, что у них есть с Назаром, похерилось. Потому что чувства нельзя заменить деньгами, славой и количеством прослушиваний. Их в принципе трудно чем-либо заменить, Марк знает, он уже пытался, и вышло плохо. А «плохо» ему пиздецки надоело. Сейчас он настроен исключите на «хорошо», и если для этого придется стать холодным для публики, чтобы она ничего не узнала о них с Назаром — он станет. Главное, что внутри у него будет тепло.

***

— Ай, блять! — из-за двери слышится возмущенный голос Мирона, — Вань, ну ты можешь аккуратнее? — Не дёргайся, а, — Охра недовольно бурчит в ответ, — Хуже делаешь. Марк не дает своему воображению дорисовать картинку, при которых подобные фразы могли бы быть уместны, и, коротко стукнув по деревянной поверхности, входит в кабинет. На диване лежит Мирон, вытянув руку в сторону, над ним нависает Ваня, пытающийся вставить в вену катетер от стоящего в стороне передвижного штатива с капельницей. На появление гостя оба реагируют несколько испуганно, но, поняв, кто перед ними находится, моментально расслабляются, возвращаясь к своему любопытному занятию. — Привет, — Марк здоровается первым, пожимая руку Рудбою и салютуя лежачему Мирону, — А чё вы делаете? — Спасаем деда от похмелья, — Ваня уворачивается от ноги, пытающейся ударить его в бок, — Будешь пинаться — синяков наставлю. — Заебал, сам ты дед, — Мирон снова морщится на манипуляции с иглой и обращается к Марку, — Ты к Илье? — Дима пошел на передовую, — Марк усаживается на край небольшого стола напротив парней, — Они там сейчас порешают все, мне останется чиркануть подпись. Тебе нахуя капельница? — Детокс у него, — вместо Мирона отвечает Ваня. Он подходит к мусорке в углу кабинета, выбрасывает туда медицинские перчатки и проспиртованную вату и усаживается на полу возле дивана, вытянув ноги. — Витаминный комплекс поставили, а то зелёный чёт ходит в последнее время. — Да заебал ты, нормально я себя чувствую, — Окси предпринимает повторную попытку лягнуть ногой друга, но с треском проваливает ее, — Просто для профилактики. Лишним не будет. — С твоим образом жизни уж точно. — Вань! Ну хватит уже. — Я не знал, что ты умеешь ставить капельницы, — Марк прерывает перепалку парней, привлекая к себе внимание. Ситуация была обыденной: Рудбой опять ругался с Мироном из-за того, что тот слишком безответственно относится к своему здоровью. Подобное случалось нередко как в более менее спокойное время, так и во время туров или поездок. Ваня постоянно давил на друга, заставлял пить колеса, хоть иногда что-нибудь есть и спать больше пяти часов в сутки, на что тот в ответ чаще отмахивался, реже соглашался. Видимо, сейчас действительно приперло, раз он самовольно согласился на подобную экзекуцию. — С таким большим ребенком и не такому, блять, научишься, — Охра отворачивается, неожиданно смущаясь. Да, он умел ставить капельницы, уколы, делать мелкие перевязки и останавливать кровь. Необходимый же базовый набор для среднестатистического бэк-мс самого популярного рэпера страны, чему тут удивляться? — Ванек, — Мирон тянется примирительно погладить друга по голове, но бросает эту затею, когда катетер опасно дергается в вене, — Я же говорил, что ты самый лучший, хоть и бесишь иногда? Если бы не ты, я бы уже сдох, наверное. — Отблагодаришь хорошенько, как сниму эту хуйню с тебя, — Рудбой улыбается, посматривая на часы, — Минут через тридцать. — Тогда мне через полчаса лучше уйти, да? — Марк подаёт голос, напоминая о своем присутствии, — Вы, наверное, забыли, но я то ещё тут. Не хотелось бы быть свидетелем того, как Мирон будет благодарить тебя. — Правильно, — тянет Ваня, — Не дорос ещё. — Чего это он не дорос, ещё как дорос, — Федоров устраивается поудобнее, пытаясь больше не тревожить в лишний раз руку с торчащей из нее трубкой, — Где был то, блудный сын? — В смысле? — Марк непонимающе хмурит брови. — Мы же с тобой у Порчи пересекались, ты в том же шмотье, что и вчера. Что, по бабам шлялся? Мирон растягивает губы в довольной улыбке. Наблюдательный он сукин сын, ничего не скажешь. До Вани тоже доходит смысл сказанного, он поднимает лукавый взгляд на парня и присвистывает. — Реально у девушки ночевал? — Нет. — У парня? — Федоров игриво дергает бровями. — Иди нахуй. Нет, у Лии. Это абсолютная ложь, но в данной ситуации она необходима. Да, они правы — Марк ночевал не дома. Он был у Назара и от него утром заезжал за Димой, чтобы вместе приехать в офис, но сказать об этом парням он не может, потому что понимает, пока что для признаний такого масштаба рановато. Прикрываться Лией — тоже не самый хороший вариант, но она действительно звала его вчера вечером посидеть у нее и остаться на ночь, но Марк отказал, сославшись на планы. Девушка в шутку обиделась и заранее обвинила его в развитии ее алкоголизма, из чего он сделал вывод, что она решила остаться дома одна и немного выпить. И сейчас это было очень кстати, потому что лучшей отговорки ему не придумать. Главное, не забыть предупредить Лию о том, что он так нагло воспользовался ее персоной, и придумать для нее правдоподобную историю. — У Лии? — Рудбой спрашивает удивленно, с проскальзывающим в голосе возмущением, — Вчера? — Ну да, — Марк пожимает плечами, не понимая подобной реакции, — Она позвала, мы посидели у нее. Потом сюда приехал, как Диму забрал. — Не дождемся мы крестников, Вань, — ворчит Мирон, — Пока Марик хоть с кем-то отношения начнет, мы с тобой либо состаримся, либо своих детей заведем. — С первым вариантом ты уже неплохо так справляешься, — Федоров кидает испепеляющий взгляд на Марка, — Не смотри так. Я вообще думаю, что первым будет Порчи. У него хоть какой-то намек на стабильность. — Кстати, да, — Ваня соглашается, успокоившись так же быстро, как и завелся, — Эдда классная девчонка. Думаю, вот у них как раз все нормально сложится. — Так, а ты не поддакивай ему. Мы ещё с тобой не разобрались. — Репер Охра кого-то нашел? — Марк переводит заинтересованный взгляд с Мирона на Рудбоя, — Как это мы ещё о ней не знаем? У Вани в жизни все было крайне просто: он всегда спокойно рассказывал о новой девушке, не скрывая ничего от парней. Если отношения выходили на более менее серьезный этап, притаскивал в компанию, где ребята заботливо вписывали ее как «свою». Таких «своих» на самом деле после развода было мало, всего пару-тройку девчонок, с которыми в итоге не сложилось. В последние, наверное, полгода от Вани не было никаких сводок с личного фронта, что в какой-то степени вызывало подозрения, не скрывает ли бэк-мс Оксимирона от друзей что-то. Или кого-то. — Да чё вы заладили, нет у меня никого, — Охра бурчит, утыкаясь взглядом куда-то в сторону. Он не умел толком врать, а близких людям так тем более, но сейчас явно пытался экстренно этому научиться, потому что слова никак не коррелировались с выражением лица, на котором успела проскользнуть растерянность от вопроса. — Работаю я, съемочки провожу, с Храмовым зависаю. — Ваня, — Мирон улыбается, понимая, что ему бессовестно врут, — Дорогой мой, ты кому пиздишь? Я чё, по-твоему, слепой стал? Рассказывай давай. — Да нечего мне рассказывать! — Рудбой возмущённо указывает на стоящего напротив парня, — Мы вообще с него начали! Марик, ну-ка колись, что у тебя там. — А ты стрелки не переводи, — Марк вторит улыбке Мирона. Он в отличии от Вани врать умел при необходимости, поэтому сейчас наверняка без потерь сможет извернуться. Сухим из воды, что говорится. — У тебя на роже написано, что что-то ты не договариваешь. А мне, человеку честному, бояться нечего, рассказывать тоже. — Да? И где ты тогда ночевал? — Рудбой вопросительно изгибает бровь. — Я же уже сказал, что у Лии. — Пиздишь, — он говорит с такой уверенностью, что Марк на секунду теряется, — Не был ты у нее. — А ты то откуда зна… Договорить он не успевает, дверь без стука открывается, приковывая к себе взгляды трех пар глаз. В кабинет входят довольный Мамай и семенящий за ним Дима. — Все, — Илья победно вскидывает руки, тряся над головой листами бумаги, — Утрясли. Марк кидает взгляд на Диму, и тот в ответ лишь незаметно кивает. — Прошу, — Мамай тянет Маркулу ручку и листы, на которых оказывается напечатанный контракт. — Ставь подпись и добро пожаловать. — В рабство, — откуда-то со стороны добавляет Ваня, но тут же затыкается, когда Мирон кидает в него кожаную подушку. Додумался все же, как достать друга. — Я все проверил, — Баранов подходит к парню и говорит тихо, чтобы остальные не услышали его слов. Кладет руку ему на плечо, выражая таким образом поддержку, — Можешь подписывать. Марк сглатывает, пробегаясь глазами по буквам. У него в руках, почти наверняка — путь к успеху, то, о чем многие могут только мечтать, благодаря чему он может взойти на Олимп, не боясь упасть, ведь рядом будут надежные люди. То, над чем не раздумывают долго, потому что сомнения означают отказ. То, чего он действительно хотел всю свою осознанную жизнь. И чего он теперь боится. Что будет с ним, когда шестерёнки Букинга начнут работать на полную мощь? Что будет с его музыкой, с его жизнью? Что будет с ними с Назаром? Непонятно, будет ли это верным решением или полным провалом, не потеряет ли он все, что успел приобрести, или не разменяет ли то, что делает его счастливым, на успешную карьеру. Вспоминаются слова Назара о том, что, главное, чтобы ему было комфортно. Марк растерянно смотрит на парней, на все ещё лежащего под капельницей Мирона, на улыбающегося Илюху, что-то рассказывающего Ване, который слушает его с задумчивым видом, переводит взгляд на Диму. Думает о Лие и ее давних словах про поддержку, костяк. Семью. И ставит размашистую подпись. — Держи, — он отдает контракт обратно Мамаю, стараясь говорить спокойно, — Готов к труду и обороне. — Отлично. Поздравляю, теперь ты, — Илья смотрит на Баранова и поправляется, — Вы. Теперь вы часть Букинга. Официальное объявление сделаем позже. — Считаю это поводом отметить, — голос подаёт Мирон, — Едем вечером в семнаху, отказы не принимаются. — Очень иронично слышать это от человека, у которого из вены торчит капельница, — Дима насмешливо улыбается, — Здоровье стоит поберечь, товарищ исполнительный директор. — Я полон сил, запала и… — И отсутствия мозгов, — заключает вместо него Ваня, — Ладно, рюмку ему можно пропустить. Повод все же имеется. — Спасибо, мам. Парни смеются, вспоминая какой-то случай из тура, когда Мирона ни то с Охрой, ни то с Порчи сочли за однополую пару, а они пьяные решили подыграть чужой дурости и показывали фотографии сына Рестора, выдавая его за своего усыновленного ребенка. Обстановка постепенно становится все более расслабленной, и Марк успокаивается, укладывая в голове факт произошедшего. Здесь его друзья, здесь его команда, те, с кем он начинал и с кем продолжит двигаться дальше. И любые проблемы всегда можно будет решить, потому что этим людям он доверяет на все сто процентов. А, значит, он сегодня обязательно съездит с парнями опрокинуть пару стаканов, чтобы отметить новый жизненный этап, а потом, возможно, поедет к Назару и откинет все хуевые мысли на задний план. Потому что сейчас все идёт так, как и должно. Потому что он там, где и должен быть.

***

— Ещё пять минут! — Назар кричит Стеду из будки звукозаписи, приоткрыв дверь, — Это дозапишу, и перерыв. Федор в ответ складывает пальцы в знак «окей» и возвращает внимание к монитору. Назар подходит к микрофону, протирая лицо одной рукой, находит нужный текст в заметках и кивает парню за стеклом в знак готовности. «На Марсе классно» — повествовал когда-то Ваня Нойз. И Назару не остаётся ничего, кроме как согласиться, потому что, наверное, только там ему действительно было бы похуй на остальных. А пока он тут, на Земле, приходится считаться с мнением окружающих, только в треках изливая то, что беспокоит, не боясь наткнуться на осуждение. На оговоренные пять минут он заканчивает, снова дает знак Стеду и выходит из будки, чувствуя себя максимально уставшим. Они уже часа три сидели на студии у Федора, сначала писали что-то для его нового альбома, обсуждали совместный тур с Андреем, потом как-то переключились на Назара и его предстоящий концерт и под конец решили записать ему что-нибудь, так как нужный бит был с собой. Время катилось к десяти вечера, Ника уже приехала домой, пару раз заглядывала, уговаривая поужинать, но наткнувшись на сплошные отмахивания, пожала плечами и сказала выйти, как проголодаются. Девушка у Стеда была замечательной, без преувеличений. Никогда не клепала мозги без повода, даже по поводу не особо взбучивалась, старалась решать все спокойно, во всем поддерживала своего парня, не разводила истерик, если он работал допоздна. Когда Федор решился на переезд в Питер, она, не думая, согласилась поехать с ним, помогала адаптироваться к новому городу, при этом сама умудрялась работать, занимаясь обустройством своей танцевальной студии. В какой-то степени Назар немного завидовал, хотя больше радовался, что другу так повезло. У него самого с девушками особо не складывалось, и то ли дело было в том, что он относился ко всему не как Федя, то ли в том, что просто не везло, но сейчас рассуждать на эту тему было максимально глупо, потому что занесло его вообще в другую степь. Они с Марком вроде разобрались во всем, но лёгкое чувство недосказанности все же осталось, будто за обсуждением всех деталей упустили какую-то главную, важную. Пока они были вдвоем, Назара отпускало, но стоило остаться одному, мысли по новой возвращались в голову и не давали покоя. По-хорошему стоило обсудить это с кем-то еще, потому что взгляд со стороны всегда трезвее, но людей, которым он мог бы это доверить, фактически не было. Друзьям то он доверял, но можно ли рассказать о таком — вопрос. За один только сегодняшний вечер он несколько раз хотел побазарить насчёт происходящего со Стедом, но так и не нашел нужных слов, чтобы начать. Не мог же Назар сходу признаться, что угодил в пидорство и попросить совета, чё с этим вообще делать. Он сам то с трудом пришел к выводу, что ошибался в своей гетеросексуальности, а взваливать этот факт на других казалось и вовсе чем-то нереальным. Вот и приходилось самому консервировать все переживания внутри, стараясь не давать повода для расспросов. — Годно, — Логвинов откидывается на спинке кресла, закладывая руки за голову, — Это на альбом или синглом дропнешь? — Альбом, наверное, — Назар усаживается рядом на стул, скидывая на стол телефон, — Но только в следующем году. Заебался, хватит релизов на этот год. — А как же «ебашу за двух»? — Тур весной, там и буду ебашить. Бля, есть чё попить? Во рту пересохло. — Держи, — Федор протягивает ему бутылку воды без газа и возвращается в прежнее положение, — Залететь к тебе в туре где-нибудь? На пару дней, я потом сам с Андреем покачусь. — Давай, — Назар отпивает холодной жидкости, успокаивая саднящее горло. Скоро концерт, надо бы поберечь связки. — Можешь в доме родимом светануть, Катану зачитаем. — Добро, — Стед выпрямляется, встаёт с кресла и проходится вдоль помещения, разминая мышцы, — А на питерский сольник кто залетит? — Наверное, ты только. Может, Алмас, но у него самого там какая-то движуха. — А Марк чё? Резонный вопрос, но Назар снова неосознанно дёргается. Сука, они же выпустили совместку, ясен хуй, все хотят услышать треки со сцены. Никто и не знает, что между ними что-то есть, но он каждый раз в моменте надумывает себе что-то, когда люди спрашивают его насчёт Марка. Так и с катушек слететь можно. — Да, он тоже. Забылся чёт, башка совсем не варит. — У вас нормально все? — Федя спрашивает с беспокойством, возвращаясь к столу, — Не посрались? — А почему должны были? — вопрос сбивает Назара с толку. Неужели он настолько пытался сделать вид, что между ними все по-прежнему, что теперь со стороны кажется, будто они вовсе не общаются? Перестарался, выходит. — Не знаю, ты немного дерганый в последнее время. Да и ощущение, что вы не зависаете как раньше, не видно вас толком. — Отдыхаем друг от друга, настолько заебались писаться вместе, — улыбается в ответ Назар. Отдыхают они, как же. Вчера только у него ночевали, когда Марк пьяный приехал из бара после празднования заключения контракта с Букингом. Сутки не прошли, как виделись. — Просто времени маловато, у него там своя еботня с Окси. — На Букинг его подписывают? — Назар удивлённо смотрит на Стеда, но тот только машет рукой, — Да ладно тебе, об этом сейчас столько пиздежа. Я угадал что ли? — Допустим. Ты только не пизди особо, официального объявления не было ещё. — Без проблем, — Федя пожимает плечами, — Так у вас нормально все? Назар закусывает губу в поисках ответа. Нормально ли все у них? Скорее да, чем нет, но его парит вся эта ситуация, ему надо с кем-то побазарить об этом и желательно с кем-то из своих. Какой толк, если говорить он будет с Марком? Они в одной лодке, хоть и загоняются в разной степени. А кто-то со стороны, кого это никак не касается, может помочь немного распустить комок нервов. Но стоит ли рисковать? Назар смотрит на Федю, ожидающего ответа, и вспоминает, как они познакомились. Ещё в Иркутске, до его переезда в Питер он наткнулся на какой-то трек Стеда и решил посмотреть на чувака, который выпустил что-то подобное. Тогда он, кажется, пересмотрел какие-то батлы Логвинова, что-то даже заценил, а потом респектнул ему в сети, и все понеслось с дикой скоростью. Они зависали вместе, писали музло, много общались даже после того, как Назар перебрался в северную столицу. Причем общение сводилось не только к написанию треков, но и к каким-то обыденным вещам, вроде совместных поездок куда-то и встреч без повода. Федя дохуя его поддерживал, старался давать советы и просто быть рядом. После довольно болезненного расставания с Лерой и проеба на соревнованиях по сквошу, пришедшихся на один период времени, они с Никой постоянно вытаскивали его куда-то, подбадривали и не давали упасть на эмоциональное дно. Федора Назар мог назвать одним из своих немногочисленных друзей, с которым прошел достаточно, чтобы безоговорочно доверять. Таких людей было мало, популярность имеет свои негативные стороны, но с ним он как-то сумел сохранить эту связь. Прервется ли она, если Назар признается ему во всем? Отвернется ли Логвинов от друга, если узнает, что тот спит с парнем? Он прикидывает в голове варианты исхода событий, но не может точно предугадать реакцию помимо той, в которой Стед будет в полном ахуе. Впрочем, это будет вполне логично, он бы сам ахуел, будь ситуация обратной. — Да, нормально все. Слушай… В дверь студии стучат, а в следующую секунду в проеме появляется голова Ники. — Я пришла с миром, — девушка растерянно улыбается, поднимая руки вверх и входя в помещение, — Не хочу вас отвлекать, но вы точно не голодные? Я там пасту сделала, может, хоть немного поедите? Федя улыбается в ответ, подходит ближе и прижимает ее к себе. Он вообще не любил проявлять чувства на публике, но при близких людях моментально расслаблялся. Ника обнимает его, оглаживая ладонью растрепавшиеся волосы, и что-то тихо говорит. У Назара теплеет в груди при виде ребят, и он сам неосознанно улыбается, опуская голову вниз. Картинка была привычной и какой-то теплой, домашней. — Назар, ну хоть ты будешь есть? — девушка обращается к нему с мольбой в глазах, выпутываясь из рук парня, — Этот кощеем стал, хоть ты не расстраивай меня. — Мы сейчас придем, — Федя коротко целует ее в щеку, подталкивая к выходу, — Можешь греть ужин, скоро будем. — Я даю вам пять минут, — девушка упирается в дверной косяк, строго глядя на парней, — Если не придёте, я свет во всей квартире выключу. — Ник, мы правда скоро, — Назар даже встаёт с места, демонстрируя свою готовность, — Не надо крайних мер. Она кивает и, улыбаясь, выходит из студии, прикрыв за собой дверь, после чего Стед поворачивается лицом к другу и вопросительно смотрит на него. — Ты что-то хотел сказать? — А, нет, забей, — Назар отводит взгляд в сторону, — Ничего важного, потом как-нибудь. — Уверен? — Абсолютно. Пошли уже, иначе Ника точно свет вырубит. — Она может. Я рассказывал, кстати, как она чуть один кабель не перерезала, когда я шестой час подряд тут с Андреем зависал? Сказала, что нас надо эвакуировать… Федор рассказывает историю, отходя к двери, и Назар плетётся за ним следом, слушая в пол уха. Он найдет более подходящий момент и попытается обсудить с ним все. Пока ещё рано, он сам ни в чем толком не уверен и правильно преподнести вряд ли сможет. Поэтому пусть будет так, как есть. Ведь, в конце концов, всему свое время. И момент признания тоже рано или поздно наступит.