Не коснется лишь дважды

В день концерта Назар просыпается позже запланированного с максимально хреновым настроем. Он никогда не переживал перед выступлениями, толпы не боялся тоже, а любые форс-мажорные ситуации разруливал без особого труда с помощью ребят, но именно в этот день чувствовал себя максимально дискомфортно, будто не в своей тарелке и никак не мог отогнать от себя это странное ощущение. Череда мелких неудач в виде пролитого на худак кофе и разряженного телефона только сильнее выводят его из строя, и на саунд-чек он приезжает с мрачным ожиданием глобального пиздеца. Не успокаивает и никак не радует даже новость от Миши о том, что у них солдаут, и явившийся вовремя Слава, имеющий привычку опаздывать всегда и везде. Назар старается по минимуму контактировать с парнями, чтобы не сорваться на них, и с нездоровым интересом берется за настройку аппаратуры, хотя обычно всегда доверял это дело Рэдволлу. Он ждет приезда Федора, надеясь, что при виде вечно спокойного друга сам тоже сможет прийти в норму, но первой в Аврору заявляется Лия в сопровождении Рудбоя, которая сразу же улавливает напряжение, исходящее от Назара. — Вань, ты пока сделай пару пробных снимков, чтобы настроить камеру, — девушка поворачивается к своему спутнику, отдавая ему сумку с фотоаппаратом, — Я минут через десять подойду. Охра согласно кивает и уходит в зал, прикрывая за собой дверь, и в гримёрке Назар остаётся один на один с Лией. Ему вдруг становится немного неловко, когда он вспоминает, что она знает о них с Марком, поэтому парень пытается выскользнуть из помещения вслед за Евстигнеевым, но девушка мягко останавливает его, окликая по имени. — Переживаешь? — взгляд у нее открытый, спокойный. — Знаешь, я когда в первый раз Мирона на большом концерте снимала, думала, что там и откинусь, настолько меня трясло. А я всего лишь фотограф. Не представляю, как вы вообще на сцену выходите, когда в зале столько людей. — Нет, не переживаю, — Назар беззлобно усмехается. С подобным мандражом он, к счастью, никогда не сталкивался, разве что на самом первом сольнике. — У меня просто с самого утра все как-то по пизде пошло, все еще не могу нормализоваться. Как начнем, сразу отпустит, думаю. — Знаешь, я заметила забавную особенность у ребят, когда тусила с ними за кулисами перед концертами, — она опускается на диван, закидывая ногу на ногу, — Они все старались успокоиться по разному. Типо у каждого свой какой-то ритуал что ли. Вот Мирон, например, перед выходом обычно курит безостановочно, просто пачку разом в состоянии уничтожить. Ваня, наоборот, вообще сигареты видеть не может, его на сладкое подрывает, он в себя его запихивает в кошмарных количествах. А Порчи обычно начинает на португальском пиздеть без разбора, но, наверное, это самый безобидный способ. — Не думал, что сам Оксимирон трясется перед сценой, — Назар снова улыбается, присаживаясь рядом с собеседницей. — А что делает Марк? Лия смотрит на него внимательно, как-то тепло. В какой-то степени он спросил это специально, чтобы дать понять, что знает о том, что девушка в курсе всего. Смущение как-то отошло на второй план после ее слов, и теперь ему хотелось узнать, как себя успокаивает Марк. Назар никогда не видел его слишком встревоженным или дерганым, хотя на его концерты обычно подъезжал к самому началу, когда тот мог успеть взять себя в руки. — Марик бурбоном себя отвлекает, — девушка морщится. Похоже, такой способ друга привести нервы в порядок ей не особо нравится. — Хотя для него самый проверенный вариант — это побыть с кем-то из своих. С кем-то из близких. Назар закусывает губу, отводя взгляд от ее лица. Намек он понял, но отвечать в открытую не хочет. Возможно, если бы Марк был с ним с самого утра, им бы обоим было поспокойнее, но он сам попросил его приехать только к саунд-чеку, чтобы не привлекать лишнего внимания. Сейчас эта затея кажется глупой, несмотря на то, что буквально неделю назад Назара трясло, когда парень оказывался слишком близко при чужих людях. Но здесь то чужих не было. В гримёрке так точно. — Он полчаса назад написал, что будет через минут двадцать, — Лия поднимается с места, стягивая через голову худи, и остаётся в одной футболке, — Опаздывает как всегда. Мы, наверное, пока с Вано тебе видео запишем, потом я уже пощелкаю нормально. Ты не против? — Я только за, — Назар тоже встает. Надо набрать Стеда, что-то и он задерживается. — Я думал, ты только фотографии делать будешь. — Две тысячи человек, два крутых музыканта, два диджея и двое неугомонных фотографов, — девушка перечисляет, загибая пальцы на руке, — Как тут без хорошего видеоряда? — Действительно никак. Только музыканта три. — Я Марка в эту категорию не вношу. Назар тихо смеётся, чуть откинув голову назад. Из них троих рэпер Маркул, наверное, был единственным, кого действительно можно было назвать музыкантом, а не просто исполнителем, учитывая то, какую музыку он делает. — Надеюсь, он не в курсе твоего мнения. — Каждый день ему вместо приветствия говорю об этом, — девушка ухмыляется, подбирая с пола свой рюкзак, — Ладно, я пойду. Ещё увидимся. Она кивает ему и выходит из гримёрки. Назар стоит ещё какое-то время, набирает Федора, но тот не берет трубку, а после кидает смс-ку, сообщая, что он уже едет, но говорить ему сейчас неудобно. Назар просит его немного поторопиться и вслед за Лией уходит в зал, чтобы понаблюдать за процессом подготовки. Начало лишь через полтора часа, людей начнут впускать только через минут тридцать, поэтому у него ещё есть немного времени, чтобы бездельно послоняться. В коридоре Паньшин говорит о чем-то с парнем-организатором, но когда замечает Назара, тут же прерывает разговор и обращается к нему. — Там Марк приехал, — он кивает куда-то в сторону входа, — Дима просил на него стойку записать. — Запиши, — парень сам не замечает, как начинает снова волноваться, — Они на чеке? — Да, там Славка настра… Окончание фразы Назар не слышит, он быстро идёт в сторону зала, отмахиваясь от подошедшего уже к нему организатора, и старается не переходить на бег. Уже издалека он видит, как Дима стоит рядом с Рэдволлом у диджейского пульта и о чем-то говорит с ним, а затем слышит голос Марка из колонок. — Димон, я тебе сейчас въебу-у-у… Автотюн вкручен на полную, Баранов сгибается в хохоте, и в следующую секунду Обла вылетает на сцену. Марк тут же замечает его, растягивая губы в улыбке, но остаётся стоять на месте, поэтому Назар улыбается в ответ и сам подходит ближе, секунду медлит, не понимая, что ему сейчас делать, но затем утягивает парня в недолгие объятия, успевая вдохнуть приятный запах от его одежды. — Привет, — он говорит тихо, хотя никто его и не слышит на таком расстоянии, — Давно приехал? — Минут пятнадцать назад, — Марк кидает беглый взгляд на парней за пультом, и возвращает свое внимание к собеседнику. — Как настрой? Слышал, что билетов не осталось вообще. — Миша сказал, что у нас солдаут, — отвечает Назар довольным голосом. Сейчас, когда он увидел парня, его, наконец, отпустило, и новость действительно радовала. — Там Лия с Рудбоем приехали, они уже даже снимать начали. — А Стед? — Задерживается немного, — он достает телефон из кармана, чтобы посмотреть, не было ли новых сообщений, — А, и он подъехал. Я пойду схожу за ним, ладно? — Конечно. Иди. Назар уходит встретить друга, но до входа не добирается, Федор оказывается перед ним в коридоре с запыхавшимся видом и немного диким взглядом. Он быстро здоровается и начинает рассказывать сначала о какой-то собаке, потом что-то про то, что ему пришлось заехать обратно домой, чтобы переодеться, добавляет что-то про ключи, которые ни то остались в другой куртке, ни то вывалились из кармана этой, и заканчивает тираду отчаянным: — Я на трезвую сегодня точно не выйду. Давай сейчас звук настроим и по сто грамм. — Федь, — Назар качает головой, — Вот как ты иногда умудряешься вляпываться? — Да я знаю что ли? — Стед возмущенно машет руками, но на лице праведного недовольства не отображается, только забавная растерянность, — То все заебись, то все по пизде. Пошел я короче, Славку подоебываю немного. Отнесешь вещи, ладно? Назар принимает из рук Логвинова куртку вместе с сумкой, идёт в сторону гримёрки, пока тот исчезает в зале. По пути его перехватывает Лия и сообщает о том, что они с Ваней решили позадавать пару вопросов ребятам на камеру, чтобы потом сделать небольшой влог. На предложение стать первым Назар отказывается и предлагает ей начать с тех, кто все ещё тусит в сцене. — Стед уже приехал? — девушка озирается по сторонам, а затем наклоняется ближе и заговорщически шепчет, — Тогда мы сейчас Федора с парнями помучаем, а вы пока с Марком поболтайте. Она подмигивает ему и, не дожидаясь ответа, исчезает из поля зрения. Назар хмыкает себе под нос, продолжая свой путь. В принципе, поговорить было бы неплохо, но до запуска людей осталось всего минут пятнадцать, да и кто угодно мог заметить что-то, поэтому… Додумать он не успевает, из гримерки выглядывает Марк, бегло смотрит за спину Назара, а после тянет его за руку обратно в помещение, не давая сказать ни слова, прикладывает спиной к закрывшейся двери и чуть резко целует. В первую секунду Назар не делает ничего — не отвечает на поцелуй, не дышит, даже не думает ни о чем, но когда до сознания доходит происходящее, он пытается оттолкнуть от себя Марка, но тот лишь сильнее прижимает его к деревянной поверхности. — Блять, — он все же вырывается из хватки, пихая парня в плечо, довольно ощутимо для человека с его комплекцией, — Ты вообще ебу дал? А если кто-то зайдет? — Не психуй, — нехотя Марк все же делает полшага назад, предоставляя немного пространства, — Нам еще часа два на сцене скакать, дай себе расслабиться ненадолго. — Чтобы нас спалили нахуй? — Назар проходит мимо, закидывая вещи Федора на диван, и лезет в свою сумку за вискарем. Кажется, не только Стеду нужен допинг на сегодня. — Мы же договаривались вести себя как обычно. Слышится звук закрываемого замка, Обла резко оборачивается, но Марк уже стоит совсем близко с бессовестно насмешливым выражением лица. — Договор касался выступления, а не всего остального. Ты обычно не сильно против, когда я хочу тебя поцеловать, — он наклоняется ближе, но Назар отворачивается, не давая себя коснуться, — Наз, блять, дверь закрыта, никого нет, что не так? — То, — парень со стуком ставит бутылку на стол, — Если кто-то захочет зайти, но не сможет, а потом мы с тобой выйдем отсюда вдвоем? Ты понимаешь, что мы так тупо спалимся? — Скажем, что надо было попиздеть, — Марк не прекращает своих попыток, снова подаваясь вперёд, — Или что мне стало плохо, похуй вообще. Иди сюда. — Маньячина, блять, — Назар все же сдается, позволяя притянуть себя ближе, и складывает руки у парня на плечах, — Нет, чтобы потерпеть до дома, надо же тут приставать. — Мы же потом в клуб собирались, там тем более нельзя, — Марк притягивает его к себе за талию, невесомо целуя в висок, — А если ещё и напьемся, то вообще не до приставаний будет. — Ну да, а сейчас самое подходящее время, — несмотря на недовольный тон, парень сам подставляет лицо под поцелуи, силясь не думать о том, что кто-то может прийти в гримерную, — Я, бля, хуею с тебя. — А я с того, как ты еще не заебался в недотрогу играть, — бурчит Марк откуда-то снизу, переместившись губами к линии челюсти, — Сейчас специально же со стояком тебя на сцену отправлю. — Только попробуй, блять. Назар пытается выпутаться из его рук, понимая, что парень действительно может воплотить свою угрозу в жизнь, и ему придется возбужденным отыгрывать программу, что первые ряды могли понять неправильно, или, напротив, слишком верно трактовать. Но для Марка это словно призыв к действию, он спускает ладони на ягодицы, слегка сжимая их, и тянется нормально поцеловать Назара, но тот снова дергается в сторону. Маркул терпеливо повторяет свою попытку, разворачивая голову парня к себе одной рукой, оглаживает пальцами волосы на затылке, оставляя между их лицами ничтожно малое расстояние. — Хватит уже. Ты же хочешь, че ведешь себя как школьница. Его дыхание опаляет подбородок, Назар из последних сил пытается отстраниться, но, когда Марк быстро облизывает пересохшие губы, не выдерживает и сам наклоняется вперед. Было в этом что-то, что пиздецки заводило, просто с нуля до сотни, как полет вниз на американских горках. Там за дверью ребята, которые готовятся к концерту, на входе куча народа, пришедшая сегодня послушать их, а они стоят одни и целуются будто в последний раз. Марк сжимает его крепче в руках, прикусывает потрескавшуюся нижнюю губу, оттягивая ее вперед. Та начинает кровоточить, но он тут же проводит по ней языком, зализывая рану, а после раздвигает им ряд ровных зубов, проникая в рот. Это слишком напористо, оголтело, но Назар все равно отвечает, чувствуя, как в крови подскакивает адреналин. Он на секунду замирает, слыша шаги за дверью, но они тут же затихают, уносясь дальше по коридору. Марк тем временем уже целует куда-то под ухом, проводит языком по шее, засасывая кожу на кадыке. Переносит руку с ягодицы, оглаживая бедро, тянется к ширинке, но получает ощутимый удар по ладони. — Так, все, теперь уже точно стоп, — в подтверждение своих слов Назар отодвигает чужую руку от своего тела, — Там сейчас запускать людей будут, Федя хотел накатить перед началом. Потом продолжим. Он берет бутылку со стола, делает шаг в сторону и немного удивляется, когда не встречает никакой преграды. Поднимает взгляд на Марка, ожидая увидеть возмущение, но тот выглядит вполне спокойным, даже довольным, несмотря на то, что ему не дали желаемого. — Если ты мне потом не дашь закончить начатое, то пеняй на себя, — говорит настолько ровным тоном, что с трудом верится в то, что пару минут назад он занимался тут непотребствами, — Зови ребят, времени не так много осталось. — Обязательно приму к сведению — Назар старается не закатывать глаза на слова собеседника. Господи, сколько можно альфачить, если он в любом случае добьется своего, почти все сопротивления фиктивные же. — Ты сам то будешь пить? — Конечно, я без этого в принципе выступать не собираюсь, — на вопросительный взгляд Марк лишь пожимает плечами, — У меня ни одного трезвого концерта не было. В говно ни разу не выходил, но стакан минимум пропустить надо. Назар в ответ только кивает. Лия не соврала, реально к алкоголю прибегает, чтобы настроиться. Но возмущаться он не намерен, у всех свои способы, в чужой монастырь со своим уставом не лезут. — Тогда разливай, — он тянет парню вискарь, разворачиваясь к выходу, — Я пока найду и подтяну остальных. Марк молча принимает бутылку из рук, а Назар отходит к двери, щелкает замком и выскальзывает из помещения. Мимолетом осматривается по сторонам и, не обнаружив никого поблизости, быстро идёт в сторону сцены. Впрочем, искать никого не приходится, в коридоре он перехватывает Мишу и отправляет его сразу в гримёрную, объяснив, что хочет выпить перед началом. Все оставшиеся обнаруживаются у пульта, Дима со Славой о чем-то говорят с Федором, а в стороне от них Лия показывает на фотоаппарате Ване какие-то снимки. Охра стоит чуть согнувшись, касается щекой виска девушки, одна его рука покоится у нее на талии. Когда он замечает подошедшего Назара, тут же выпрямляется, убирая ладонь, на что Лия вскидывает немного удивлённый взгляд, но завидев Облу, тут же принимает невозмутимое выражение лица. Назар утягивает всех за собой, приглашая накатить перед началом, напоследок глянув на толпу людей, медленно заполняющую танцпол. Их было действительно много, а это ещё далеко не все, запуск только начался. Похоже, концерт будет диким. В гримёрной, несмотря на то, что их всего восемь человек, сразу возникает гомон. Ребята шутят, разливают алкоголь, желая друг другу не проебаться сегодня, спорят о том, куда поехать после выступления, и в целом стараются расслабиться, чтобы не сбить друг другу настрой. Рудбой берется сказать тост, говорит о том, как в первое время не мог в принципе без маски появляться на концертах и даже ходил в ней есть во время туров, пытается похвалить ребят за смелость выступать перед толпой, но что-то путает, и в итоге заканчивает свою речь словами о том, что все исполнители вынуждены играть определенные роли и настоящих их знают единицы. Почти никто не улавливает потока его мыслей, и Лия устало поясняет, что Ванечка начал разгоняться еще час назад. Тогда все понимающе ржут и прикладываются к своим стаканам, стараясь достигнуть той кондиции, в которой находился повеселевший Рудбой. Незаметно для себя Назар улавливает всеобщее настроение и полностью расслабляется. Состояние, преследовавшее его с самого утра, испарилось, сейчас ему было почти хорошо, и он был уверен, что разорвет зал к черту. Лия принимается фотографировать парней, заставляет их скучковаться, и Назар ожидаемо оказывается рядом с Марком, прижимаясь к нему плечом. — Попустило? — Маркул говорит тихо, наклонившись вплотную, но не переходя через опасную черту. Назар непонимающе хлопает глазами, переводит взгляд с камеры на парня, затем снова смотрит на Лию, и лишь тогда до него доходит. Девушка же видела, что его немного дергало, когда она только приехала. И как-то же так вышло, что именно в тот момент, когда в гримерке был Марк, никого другого там не было. Выходит, она сказала другу о том, что Назар нервничает, и подстроила все таким образом, чтобы они могли побыть наедине. Чтобы Марк смог его успокоить. — Признаю, рассказать Лие было не такой плохой затеей. — Додумался все же, — парень ухмыляется, поправляя волосы, — Ну, главное, что сработало. — Жду свое вознаграждение, — Назар дергает бровями, растягивая губы в лукавой улыбке. — Какое… — Марк хмурится, не понимая, о чём идёт речь, но неожиданно веселеет, вспоминая тот уговор, — А, вот оно что. Нет уж, сначала отыграй хорошо, потом посмотрим. — Мошенник! — парень наигранно возмущается, — Честного человека обманул! Как так можно? — Кто там кого наебал? — в диалог вклинивается Дима, на лице у которого отображается готовность наказать всех виновных, — Мы сейчас им ебала начистим. — Никто никого не наебал, Дим, — Марк пытается успокоить друга, успевшего, видать, опрокинуть больше, чем все остальные, — Только ты себя самого. Обещал же себе не пить особо. — Похуй, — Баранов явно теряет интерес в разговору, понимая, что дальше будут только нравоучения, и никаких интересных историй, в которые можно было бы ввязаться, — Все, не напоминай! Иди лучше еще выпей, скоро выход уже. — Не надо, — Назар предупреждающе смотрит на парня. Ему почему-то не хочется, чтобы он пил больше того, что уже успел, будто какой-то тревожный сигнал на подкорке. — Нам ещё два часа минимум выкладываться, силы побереги. — Я не собирался больше, — Марк говорит уверенно, смотря прямо в глаза, но в следующую секунду отвлекается и кричит куда-то в сторону, — Федор, ну ты то куда? Логвинов отрывается от бутылки, с пьяной улыбкой тянет руки вверх и делает шаг назад. — Да чё, от меня не так много требуется сегодня. — Да от тебя всегда мало требуется, — Слава отбирает у него вискарь, отдавая его Мише, — А нам потом отдувайся? — Ты меня с Андреем путаешь. — Этот вообще экземпляр… Парни ржут, пока Стед рассказывает о том, как Пиро ужратый выступал в Москве и его чуть не задавили слэме, когда Федя зачитывал свой трек. В этот момент в проеме двери возникает второй парень-организатор, сообщает о том, что осталось меньше двадцати минут до начала и, получив заверения Паньшина, что они сейчас все подойдут, исчезает так же быстро, как и появился. Назар оглядывает собирающихся на выход парней, подмечая, что Лии с Ваней в гримёрной нет, и хочет уже вслед за всеми пойти на сцену, но его останавливает Марк, аккуратно касаясь его предплечья. — Все нормально? — он спрашивает с непривычной заботой в голосе, внимательно оглядывая парня, — Готов? — Все отлично, Марик, — Назар улыбается собеседнику, — Пошли, разъебем Аврору к хуям. Марк дёргает уголками рта вверх, бегло смотрит на ребят, выходящих из помещения, а когда никого не остается, быстро целует Назара и, не дожидаясь ответного негодования, уходит к двери, лукаво кидая через плечо напоследок: — Пойдем. Покажем людям, какие мы с тобой охуенные друзья.

***

— Питер, дайте шума! Слушатели шумят в ответ, чуть ли не заставляя стены трястись от довольного крика. Назар протягивает микрофон в зал, переводя дыхание, и в очередной раз ощущает тот бешеный поток энергии, накрывающий его с головой, ради которого он в принципе когда-то начал делать музыку. Эта отдача, эта мощь, эта искренняя любовь, исходящая от людей. Энергетика, сносящая с ног, но и заставляющая и дальше стоять на сцене, без остатка растрачивая силы и запал. То, ради чего зависаешь в студии каждый божий день, ради чего кладешь хуй на все остальное, к чему стремишься, а получая — стоишь и охуеваешь. Все они здесь ради того, чтобы послушать тебя, чтобы дать знать — ты ведёшь их, и они готовы идти следом. Концерт был действительно мощным. Народ слэмился в центре, вторил строчкам, заставляя читать ещё громче, хотя казалось, что громче просто некуда. Назар изначально рассчитывал, что после того, как исполнит пару своих треков, позовет Марка на сцену, и они отыграют что-то из совместного релиза, но на ходу быстро переиначил планы по двум причинам. Первая заключалась в том, что он решил оставить Маркула напоследок, чтобы добить аудиторию его появлением. Сразу после договора с площадкой и началом рекламной кампании в сети Назар запретил Мише писать в объявления о том, что Марк будет присутствовать. Причина на самом деле была проста — он не был уверен, что парень к тому моменту не уедет в Лондон, а задерживать его в Питере не хотелось. Однако, он сам в итоге предложил залететь на концерт и теперь терпеливо дожидался приглашения за кулисами, потому что вторая причина заключалась в том, что Назар хотел максимально разогреть зал перед его выходом. Он по себе знал, какой это дикий кайф, влететь на сцену, когда народ уже готов ко всему, и хотел дать Марку ощутить это в полной мере. Впрочем, сейчас уже люди были готовы к появлению второго исполнителя. К концу их, возможно, совсем разорвёт, но на этот случай Назар припас Федора. Он знал точно — появление Стеда откроет у них второе дыхание. — Вы все знаете, что не так давно у меня вышел мини-альбом, — зал гудит, пока ещё не понимая, что будет дальше, — И сейчас у вас есть эксклюзивная возможность услышать его вживую. Но читать я его буду не один, потому что сегодня здесь присутствует гость, которого вы наверняка хотели услышать. Снова рев толпы, теперь уже понявшей, что к чему. Назар поворачивается лицом к зоне артистов, выискивая глазами Марка. Тот стоит с микрофоном в руках, улыбается ему и кивает в знак готовности. — Пошумите для Маркула! Под дикий крик Марк выходит на сцену, приветствуя присутствующих в ответ, подходит к Назару и обнимает его за плечи. Обла отвечает на объятия, стараясь вести себя максимально естественно, вспоминая, как они делали все это раньше, не придавая никакого значения касаниям. Он отстраняется первый, вновь поворачивается к залу и объявляет первый трек. Легендарный «Последний билет», с которого все и началось. Мог ли он подумать, что через год все настолько изменится? Что рядом с ним будет стоять не его друг, а парень, который ему нравится. Разумеется, нет, но он не жалел, что все так вышло. Да, херни хватало, но Назар не хотел позволять негативу брать вверх над всем тем хорошим и нужным, что есть между ними. Плевать на предрассудки, сомнения и загоны, сейчас ему просто охуенно, пока мозг опьянен происходящим и не напоминает ни о чем тревожном. Жизнь состоит из моментов, и этот он собирался прожить на полную. Время утекает из сознания, вслед за билетом они зачитывают «Friends&Family», разрывают толпу «Бастой» и оживляют стихший на время слэм «Подарком». Назар с самого начала скакал по сцене в футболке, которая успела вымокнуть насквозь и теперь неприятно липла к телу, поэтому на «Невесомости» он снимает ее с себя, оставаясь с голым торсом, на что люди снова шумят. Пока парень пытается понять реакцию зала, Марк кидает на него насмешливый взгляд, а после опускает его на шею, и тогда до Назара доходит, в чем дело. Он ведь изначально не раздевался, потому что на коже все еще не сошли следы от засосов. А сейчас, несмотря на не самое яркое освещение, их отчётливо видели первые ряды. Обла старается не подавать виду, что что-то не так, и прячет растерянность, отходя к Славе, пока Марк доверительно рассказывает слушателям что-то про вампиров и боксерский клуб вместо теннисного корта. Назар просит Рэдволла врубить последний совместный трек, отпивает воды, успокаивая горящие связки, и возвращается к Марку. Люди с первых звуков достают фонарики, создавая атмосферу доброй грусти, которой пропитан текст, и качаются в такт музыке. Рядом неожиданно возникает Лия с фотоаппаратом, она делает снимки зала из-за спины парней, а затем перемещается ближе и фотографирует их вместе. На ее лице едва различимая улыбка, которая не сходит вплоть до последних битов, после чего она, бегло просмотрев результат, снова исчезает со сцены. После небольшой заминки Рэдволл включает Леброн, и Назар отходит в сторону, давая Марку исполнить свои песни. Пока он пытается как-то восстановить дыхание, пишет Федору, что как только Маркул закончит, Обла объявит его выход. Они забились только на Катану и Боттом, что-то своё Логвинов отыгрывать не хотел, согласившись всего на пару синглов с Цикла. Поэтому сразу после Назар собирался зачитать что-нибудь из старья и закончить выступление. К собственному удивлению казалось, что сил еще навалом, хоть второй концерт проводи, но он знал, что это всего лишь иллюзия, вызванная адреналином, гуляющим в крови. Почти наверняка как только он уйдет в гримерную, его накроет волной бессилия, и придется ещё поторговаться со своим телом, чтобы выдержать поездку в клуб. На неожиданный вскрик из зала Назар оборачивается и видит, как мимо Марка пролетает бутылка, кинутая кем-то из центра. Он не придает этому никакого значения, но когда Маркул начинает пятиться назад и резко застывает на месте, напрягается, не понимая, что происходит. Из колонок все еще слышится утихающий бит, но последние строки парень не дочитывает, он продолжает стоять, сжимая в руке микрофон, а в следующую секунду оборачивается и проносится мимо опешевшего Славы, готовящегося включить Спрут. Назар хочет уйти за ним, но усилием воли останавливает себя, зовёт на сцену Федора, который выходит с не менее охуевшим видом. Пока Стед общается с аудиторией, Обла просит поставить Катану и ищет глазами Лию или Диму, но ни первой, ни второго поблизости не оказывается. По спине ползет неприятная дрожь, а внутри медленно зарождается волнение, но он старается не обращать на него внимания и, не воспринимая ничего вокруг, подходит к Фёдору, чтобы продолжить выступление. Как Назар заканчивает свой парт, он не помнит, но отчётливо помнит, как попросил Стеда зачитать что-нибудь свое, на что тот быстро согласился, не задавая лишних вопросов; как бежал по коридору, вслушиваясь в биты Фламинго и как оказался в гримерной, будучи почему-то уверенным, что Марк окажется именно там. К счастью, чутье его не подвело, и парень действительно нашелся в помещении для артистов, вот только находка нисколько не успокоила, напротив, ядовитая тревога в груди разрослась, парализуя ставшее ватным тело. Марк сидит на полу, оперевшись спиной о диван и обхватив руками голову, его ощутимо трясет, он что-то шепчет себе под нос, мешая неразборчивые слова с судорожными вздохами. Назар пытается решить, что ему делать, чувствуя бессилие перед происходящим, и, превозмогая собственное волнение, подходит к Марку и берет в свои вспотевшие ладони его сжимающиеся на затылке руки, пытаясь заставить посмотреть на себя. — Марк, тише, я здесь, — голос звучит хрипло из-за напряжения в связках, — Эй, ты слышишь меня? Ответа не поступает, как и какой-либо реакции на его слова, лишь резкая дрожь по всему телу. Назар оглядывается по сторонам, замечает на столе бутылку с водой и тянется за ней. Отвинчивает крышку и выливает немного себе в ладонь, умывает Марку лицо, пытаясь привести его в чувство, но, как и в прошлый раз, это не помогает. Обла силится вспомнить, что он делал тогда, но болезненные воспоминания ускользают из памяти, оставляя место лишь переживанию. — Иди ко мне, — Назар тянет тело парня на себя, пытаясь перехватить его поудобнее, — Я рядом, я здесь. Сейчас тебя отпустит. Вновь ничего, лишь рваные выдохи в тишине. Мозг отказывается нормально функционировать и не подкидывает ни одной идеи, как помочь Марку, от собственной беспомощности сводит зубы, но надо что-то делать. Назар снова осматривает помещение и цепляет взглядом свой выпавший из кармана телефон. Сразу же берет его в руки, перекладывая голову парня к себе на плечо, лезет в контакты и, не раздумывая, набирает Лию. Возможно, девушка сможет что-то сделать, ей наверняка уже приходилось сталкиваться с хуевым состоянием друга. Он выслушивается в гудки, мучительно ожидая ответа, но в гримерной начинает звонить чей-то телефон, и Назар понимает, что Лия оставила его здесь. Бросает трубку, снова поворачивается к Марку и слегка трясет его за плечи. — Так, Марк, дыши глубже, — он сам не понимает, что несет, но пытается быть услышанным, — Все в порядке, все хорошо. Этого мало. Блять, он же говорил что-то про фрагмент реальности, за который можно зацепиться. Что это было в прошлый раз? Кажется, ничего такого, Назар просто потащил его на балкон подышать, но сейчас такой возможности не было, они не смогут выйти незамеченными, а в таком виде светить перед фанатами и организаторами было нельзя. Надо как-то отметить свое присутствие, вытянуть его из критического состояния. Назар мучительно думает, выискивая подходящий вариант. В голове всплывает, как Марк стоял у него на балконе и рассказывал о той девушке, Мие, кажется. Воспоминание кажется совсем не к месту, Назар злится на себя, но затем застывает. Тогда Марку тоже было хуево, и он поцеловал его, чтобы как-то успокоить. Возможно, это может помочь сейчас, раз сработало тогда. Назару моментально становится абсолютно похуй, что дверь не закрыта, что кто-то может войти или увидеть, что ему нужно возвращаться на сцену, потому что Федор не может тянуть время вечно. Он наклоняется ближе к Марку, ловит его лицо в свои руки и аккуратно целует в край рта. Реакции не следует, но он не останавливается, мягко касается губами губ, пытаясь успокоить, обозначить, что он тут, он рядом. Какое-то время ничего не происходит, но затем Назар чувствует ответное шевеление и с облегчением выдыхает, когда рука Марка неуверенно сжимается у него на плече. Они не прерывают поцелуй ровно до того момента, пока сзади не слышится неожиданно грубый голос Стеда. — Пошел отсюда нахуй! Назар испуганно оборачивается, но в дверях стоит один Федор, недовольно смотрящий куда-то в коридор. Он заходит к помещение, прикрыв за собой дверь, ничего не говорит о неоднозначном положении тел парней и обращается к ним немного обеспокоенным тоном. — Чё у вас тут? Все нормально? — Не совсем, — Назар опережает с ответом Марка, открывшего было рот. Они все равно уже спалились, но со своим другом он разберется потом, сейчас нужно было решать другой вопрос. — Федь, ты можешь найти Лию? Или Димона. Только быстро, мне закончить концерт надо, но я не могу прям щас уйти. — Тебя там уже ждут, люди не понимают, чё происходит, — Стед опускается рядом, поджав под себя ноги, — Так, короче, ты пиздуй обратно, по пути выцепишь кого-нибудь, Дима у пульта был вроде. Я тут посижу пока. Назар хочет возразить, но не успевает этого сделать, потому что Марк, наконец, вклинивается в диалог. — Я нормально. Иди. Голос убитый, ни о каком нормально речи не идёт, но Федор не даёт ему времени на раздумья, подталкивая к выходу. — Иди, блять, — когда Назар все же неуверенно поднимается с места, друг тихо добавляет, так, чтобы Марк не мог его услышать, — Я четыре года на психолога не просто так учился. Приведу его в порядок, не ссы. Обла несколько раз кивает головой, на негнущихся ногах идёт к выходу, у дверей оборачивается, глядя на оставшихся парней и, скрепя сердце, выходит в коридор. Федя оказался прав, Дима действительно нашелся у пульта вместе с Охрой. Назар подходит к нему, сквозь шум объясняет, что Марку стало плохо, и он сейчас со Стедом. Баранов, хлопнув его по плечу, быстро уходит в сторону гримерной, сам же Обла говорит Славе врубить «00:00» и объявляет в микрофон трек финальным. Потом, на каком-нибудь вью он объяснит, что были технические проблемы или что ему нужно было срочно отойти, да что угодно наплетет, но сейчас надо просто закончить свое выступление и вернуться обратно к Марку. Под утихающий гомон зала Назар ловит себя на мрачной мысли, что хеувое предчувствие все же оправдало себя. И впервые своей правоте он абсолютно не был рад.