Не коснется лишь дважды

Марку снится, как он едет по пустой автостраде на мотоцикле и выжимает под двести, проносясь мимо застывших у обочин людей. Дорога размывается перед глазами, в носу стоит терпкий запах крови и жженой резины, чьи-то руки плотнее сжимаются на его талии сквозь ткань одежды. Он не знает, куда мчится и зачем, но ощущение, что он почти настиг бездны накрывает с головой, когда мотоцикл не вписывается в поворот и его целиком захватывает густая тьма. Марк резко распахивает глаза, разрезая тишину судорожным вздохом. Вокруг него узнаваемое пространство, окутанное полумраком из-за зашторенных окон, на расстоянии вытянутой руки валяются телефон и часы. На полу возле кровати куча одежды, в зеркале на шкафу напротив отражается он сам. Сон медленно сходит на нет, оставляя за собой странное послевкусие, и Марк ворочается в постели, но застывает, чувствуя только сейчас чьи-то руки, обнимающие его за живот. Он перестает двигаться, пытаясь вспомнить, как он тут оказался, но за спиной начинается какое-то шевеление, отчего одеяло сползает немного вниз, а затем Назар тянет его за плечо, разворачивая лицом к себе. — Ты чего так рано проснулся? — он щурится, разглядывая парня расфокусированным взглядом, — Все нормально? Марк смотрит на его сонное лицо, укладывается удобнее на спину и притягивает Назара ближе, заставляя лечь рядом. Тот устало опускает голову на подушку, широко зевая, и утыкается носом ему куда-то в плечо, продолжая что-то невнятно бормотать. — Сон хуевый приснился, — Марк сжимает ладонью пальцы парня, покоящиеся у него на груди, — Ты спи, я полежу с тобой. — Ты нормально себя чувствуешь? — Назар привстает, опираясь на локоть, гладит его по лицу и выглядит при этом немного обеспокоенным. — Да, все в порядке, — парень пытается улыбнуться, но задачу проваливает с треском, — Блять, Наз, прости за вчерашнее. Сейчас, когда он окончательно проснулся, воспоминания о прошлом вечере воскресли в голове, заставляя чувствовать стыд вперемешку со смятением. Ебаная паника настигла в самый неподходящий момент, и он не смог взять себя в руки, чуть не сорвав Назару концерт, так ещё и перед Стедом так неосторожно спалился. Марк сам не понял, что конкретно произошло, тревога начала накатывать ещё в тот момент, когда он взялся читать Леброн, а прилетевшая из толпы бутылка будто прорвала дамбу его самоконтроля, и страх, подобно огромному потоку воды, накрыл, вытесняя из сознания последние крупицы восприятия реальности. Единственное, на что его хватило, сбежать со сцены, чтобы люди в зале не увидели его в таком состоянии. До последнего он надеялся, что его отпустит, и он вот-вот выплевет, но в гримерной, столкнувшись один на один со своей паникой, ему стало ещё хуже. В голове остался пробел, ничего из того, что было между тем, как он сел на пол, и появлением Федора Марк не помнит. Первая вспышка реальности произошла, когда Назар его поцеловал, это помогло ухватиться и вылезти из хуевого состояния, дальше в памяти снова какие-то белые пятна, тихий голос Стеда, который медленно приводил в чувство, и появившийся из ниоткуда Дима. После окончания концерта все почему-то расхотели ехать в клуб, но Марк буквально силком потащил ребят на афтерпати, то и дело ловя обеспокоенные взгляды на себе. Лия буквально не сводила с него глаз весь вечер, а под конец и вовсе не отходила ни на шаг, пока Назар не увез его к себе в полном невменозе. Напиваться изначально не хотелось, но нервы шкалили, и другого способа хоть как-то успокоить себя он не нашел. Просто не смог. — Забей, — Назар укладывается обратно, зарываясь лицом куда-то в шею, — Просто забудь нахуй. Ты не виноват, что тебе стало плохо. Тем более все обошлось, концерт получилось закончить. — Да блять, я его чуть не сорвал, — в голосе искреннее сожаление, — Столько хуйни натворил, наверняка к тебе будет дохуя вопросов. — Ну и пусть. Скажу, что мне стало плохо. Или какие-нибудь технические проблемы, люди схавают, основная программа-то нормально была отыграна. — Зачем ты ушел со сцены? — Назар от удивления даже снова приподнимается и непонимающе смотрит на Марка, — Это же слишком палевно. — Угараешь? — парень едва сдерживает неожиданное возмущение, стремящееся проскользнуть в голосе, — Ты типа думаешь, я в тот момент о палеве думал? Блять, да у меня очко за тебя настолько сжалось, что я кое-как себя заставил Катану зачитать и только потом съебался за тобой. Ни Лии, ни Димона, никого поблизости не было, мало ли, чё с тобой случиться могло. — А то что Федор нас заметил? — спрашивает Марк тихо, чувствуя, что ещё немного, и собеседник выйдет из себя. Он не хочет его заводить, но ему действительно важно узнать, почему Назар поступил именно так. И почему так спокойно отнёсся к тому, что его друг застал их не в самый подходящий момент, учитывая его недавнюю позицию касательно того, можно ли кому-то рассказать о происходящем между ними. — Он же наверняка все понял. — Я вообще не головой думал, мне и концерт надо было завершить, и тебя как-то успокоить. И на то, что Федя спалил, было насрать. Я с ним потом поговорю спокойно, раз уж он мне ещё там нихуя не сказал, вряд ли вообще скажет. — Прости, — Марк снова шепчет, поворачиваясь к Назару, — Правда, мне пиздец как стыдно, что все так вышло. Я знатно проебался. — Так, блять, — Обла неожиданно подрывается, скидывая с себя одеяло, а затем резко нависает сверху, расставив руки по сторонам от тела парня, — Слушай меня внимательно. Я в последний раз тебе повторяю: тебе не за что извиняться. Ну стало хуево — с кем не бывает то? А то что Федор спалил, так и на это тоже срать, мы с ним поговорим и замнем это. Ты меня понял? Марк растерянно кивает, и Назар с лёгкой полуулыбкой добавляет. — Еще раз услышу, что ты себя за эту хуйню винишь — активом ты быть сразу перестанешь. И вообще, если тебе нужна индульгенция, то выполняй свои обещания. Я себя спокойно вел? Да. А что ты там говорил по этому поводу, м? Пожалуй, если Назар пытался как-то отвлечь собеседника, то у него это явно вышло, потому что через мгновение после сказанных слов Марк заваливает его на спину, прижимая спиной к кровати, и целует в губы, выбивая из лёгких воздух. О своем обещании он помнил прекрасно, а Назар, учитывая все события, справился с поставленной задачей на все сто и даже двести процентов. Отвечает Назар с готовностью, позволяя раздвинуть свои ноги, чтобы партнер смог лечь поудобнее, и запускает руку ему в волосы, слегка оттягивая их назад. Он вчера сильно перенервничал, напряжение не отпускало вплоть до того момента, пока они не оказались дома, и сейчас ему было необходимо как-то избавиться от него. Марк тем временем спускается губами вниз, очерчивая языком влажные линии между родинками на шее, сжимает одной ладонью левую ягодицу, обтянутую тканью белья. Проводит носом по выпирающим ключицам и цепляет зубами сосок, на что сверху летит шумный вздох. Он ползет поцелуями к рёбрам, перенося руку с задницы на пах, и аккуратно сжимает член, пока только проверяя реакцию на свои манипуляции. Назар в ответ коротко стонет, закусывая ребро своей ладони, и подается тазом вперед, давая зелёный свет на все последующие действия. — Приподнимись чуть выше, — Марк отстраняется, отодвигаясь назад, — Ляг удобнее. Назар молча отползает к изголовью кровати, закидывая подушку под спину, и больше не успевает сделать ничего, потому что Марк тянет резинку трусов вниз, откидывая их куда-то в сторону, и коротко целует в выпирающую тазовую кость, проводя ладонью по члену от основания до головки. Стояк пока ещё некрепкий, но он все равно скользит языком по всей длине и уверенно берет в рот, перенося пальцы к корню. В принципе, с оральным сексом у Марка проблем не было никогда. Это в жизни он был порой стеснительным и закрытым, а в постели спокойно относился к разным способам получения удовольствия как с девушками, так и с парнями. Ему не было стрёмно отсосать, потому что делать приятно партнёру ему действительно нравилось, а навыков для этого вполне хватало после череды отношений с мужчинами в Лондоне. Единственное, на что он никогда больше не пойдет — это быть снизу, но на все остальное вполне согласен, в особенности если его желания коррелируются с желаниями партнера. И сейчас был явно тот случай, потому что когда Марк насаживается чуть сильнее, глубже пропуская член внутрь, Назар сдавленно стонет, дёргая бедрами и рефлекторно опуская руку ему на затылок. Сам он не пытается двигаться, позволяя парню делать так, как ему хочется, лишь сипло дышит, плотно сжав челюсть. К делу Марк подходит активнее, начиная быстрее двигать головой и массируя ствол у основания пальцами. Проводит языком по головке, оглаживая выступающие вены и вырывая из Назара очередной стон. Маркул поднимает глаза на парня, не отвлекаясь от своего занятия, оглаживает второй рукой напряженный пресс, слегка царапая кожу ногтями. Назар ловит его взгляд, дергает уголками рта вверх, облизывая пересохшие губы, и запрокидывает голову назад, шумно вдыхая воздух, когда партнер берет еще глубже. Оставшись довольным увиденным, Марк перестает рассматривать его, и плотнее сжимает губы, двигая головой вверх-вниз. Собственное возбуждение постепенно возрастает, отчего член неприятно натирается тканью трусов, но он усиленно игнорирует позывы организма сбавить напряжение, сконцентрировавшись исключительно на теперь уже громко стонущем Назаре. Вот только когда тот аккуратно надавливает ладонью на затылок, намекая взять глубже, башню срывает конкретно, и Марк сам не замечает, как хрипло стонет. От запущенной вибрации Назара подрывает на кровати, он двигает бедрами вперед, утыкаясь головкой в небо, и Марк старается не сбавлять темпа, вбирая чуть ниже середины ствола. Горловые он практиковал давно, да и сейчас положение тел было не самым подходящим, и глотка никак не хотела расслабляться, поэтому он и не пытался опуститься еще сильнее. По большей части он работал рукой, а языком ласкал только верхнюю часть, зная, насколько она чувствительная. Впрочем, являясь парнем, Марк знал и другие уязвимые места на теле, но не был уверен, что партнер оценит его инициативность, учитывая прошлую реакцию. Однако в данный момент Назар был в таком состоянии, что согласился бы на что угодно, чем Марк мог бы и воспользоваться, но делать этого не собирался. Его целью не было трахнуть Назара из-за собственного желания, ему нужно, чтобы парень сам захотел, иначе это будет не секс, а ебаное насилие, которое Марк не допустил бы никогда. Но и помочь понять, что проникновение — вполне приятный процесс, если подойти к нему верно, казалось необходимым, потому Марк опускает руку с члена Назара ниже, слегка сжимает напряженные яйца и осторожно проводит влажными от слюны пальцами по промежности. Никакого сопротивления на это не следует, и Марк более уверенно скользит по коже на анусе, слегка надавливая на сжавшийся вход. В совокупности с просящим стоном Назар раздвигает ноги чуть шире, предоставляя бо́льшее поле для деятельности. Ему до оргазма совсем ничего, буквально пару минуток, а с движениями пальцев по скоплению нервных окончаний на коже еще меньше. Пелена медленно застилает глаза, когда язык в очередной раз проходится по головке, собирая капли смазки. У Марка, впрочем, положение примерно то же, его собственный член уже болезненно ноет, и он начинает активно дрочить самому себе, при этом продолжая сосать чуть быстрее. Язык и губы болят, мышцы лица затекают, но он не сбавляет обороты, насаживаясь на ствол ртом и скользя пальцами по входу, выбивая из Назара протяжные стоны. Яйца опасно сжимаются, по бедрам бежит предоргазменная судорога, и в следующую секунду Марк резко отстраняется, смотря на то, как Назар кончает себе на живот, прикрыв ладонями лицо. Зрелище выглядит пиздецки горячим, и Марк, сделав глубокий вдох и прикрыв глаза, быстро доводит себя до немного болезненной разрядки, спуская себе в кулак. Назар первым отходит после оргазма, приподнимается на локтях, разглядывая Марка немного мутным взглядом. Он хочет поцеловать его, но на животе все еще собственная сперма, которой не хотелось бы запачкать все вокруг. — Там в шкафу полотенце должно быть, — голос звучит хрипло из-за вчерашнего концерта и недавних стонов, — Достань, пожалуйста. Марк пару секунд бессмысленно пялится на него, после чего с тяжёлым вздохом встает с постели и подходит к шкафу. Достает полотенце, о которое вытирает свою запачканную ладонь и идет обратно к кровати. Назар тянется забрать из его рук предмет, но Марк присаживается рядом и сам стирает с его живота следы, ничего не говоря. Закончив, он забирается к нему, опуская голову на подушку, и тянет Назара к себе за поцелуем. Парень лениво отвечает, поглаживая щеку Марка, трется носом о его скулу и довольно улыбается ему в губы, когда чувствует руки, крепко сжимающие его за поясницу. — Тебе куда-то надо сегодня? — Назар шепчет, не желая отгонять эту странно приятную атмосферу в спальне. Секс — это, конечно, хорошо, но вот эти моменты, когда можно просто полежать вместе и пососаться, были не менее кайфовыми. — В Букинг ближе к вечеру. И, возможно, с Лией пересечься, она, кажется, что-то говорила вчера, — Марк задумчиво проводит пальцами по голому плечу парня, смотря куда-то перед собой, — А что? Есть предложения? — Вроде нет. Если тебе не нужно домой, то оставайся до вечера. Посидим, посмотрим что-нибудь. После офиса тоже можешь приехать, я и завтра никуда особо не собирался. — Я билеты взял, — неожиданно говорит Марк, переводя взгляд со стены на Назара, — Послезавтра улетаю. Хочу до Рождества в Лондоне немного зависнуть. — Ладно, — парень лишь пожимает плечами. Новость его не особо удивляет, Маркул давно собирался, вот только он почему-то думал, что приедет тот до Нового Года, — Ты же говорил что на недельку съездишь, нет? — На два дня больше выходит, нестрашно, — на непонимающий взгляд собеседника он поясняет, — Я двадцать шестого вернусь. — Не восьмого разве? — Бля, — до него, наконец, доходит. Вот она, разница восприятия. Для Марка Рождество по католическим канонам наступает двадцать пятого декабря, для Назара — седьмого января. — Я имел ввиду европейский праздник. — А, конец декабря что ли, — он тоже понимает несостыковку их мыслей и растерянно улыбается, — Ладно. Тогда можешь так-то с чемоданом приезжать, от меня и уедешь в аэропорт. — Не заебу тебя за два дня? — иронично вздернув бровью спрашивает Марк. — Не успеешь уломать, не надейся. Парень в ответ лишь ухмыляется. Если бы он захотел, он бы развел Назара на анал ещё неделю назад, но не стал этого делать. Знает ведь, как потом хуево будет от понимания, что согласился, потому что надавили, а не потому что сам хотел. Отвратительно. Отгоняя паршивые мысли, Марк поворачивается к Назару и снова целует его в губы. Он рано или поздно доведет его до состояния, когда парень сам будет просить о бо́льшем, а пока можно просто подвести его к этому, аккуратно расширяя границы дозволенного. Тем более, Марку скоро уезжать, надо попытаться упиться друг другом про запас, чтобы дни пролетели незаметно. Да и после праздников будет много работы и мало времени что у одного, что у другого, поэтому сейчас стоило попытаться урвать как можно больше. — Марк, надо вставать, — Назар пытается отстраниться, но делает это слабо, будто нехотя, — Нам умыться нужно. И поесть. — Успеем, — он не позволяет себя оттолкнуть, утягивая теплое тело в свои руки, — Иди сюда. И Назар молча соглашается, позволяя сгрести себя в охапку. Чуть позже они обязательно встанут и помоются, и неспешно позавтракают, и уже спокойнее обсудят вчерашний день. Все успеют, но чуть позже. А пока вот так. Рядом, кожей к коже, разделяя один вдох на двоих. Спокойно. Хорошо. Правильно.

***

Решение переночевать у Назара перед отъездом оказывается более, чем верным, потому что Марк по глупой привычке чуть не просыпает, но, к счастью, хозяин квартиры вовремя будит его и отправляет на сборы. Несмотря на любовь к опозданиям, собираться Марк умел быстро, потому что в туре приходилось порой перемещаться с невероятной скоростью из одной точки в другую, а в таких условиях времени на бесполезные действия оставалось мало. Вот и сейчас он уже одетый, умытый и пиздецки сонный на кухне тянет из чашки кофе, слушая голосовые сообщения от Лии, которая настоятельно рекомендует ему написать, как только самолёт приземлится в Хитроу. В последние дни девушка очень пристально следила за Марком, ей было стыдно, что она оставила его на концерте и не помогла вовремя, хоть он и несколько раз говорил ей, что все в порядке. А так как слова были бесполезны, проще было дать Лие возможность чуть дольше сконцентрировать свое внимание на друге, потому что Марк знал — ее вскоре отпустит, и она перестанет так волноваться. — Кому пишешь? — Назар заходит на кухню в одних спортивных штанах и подходит к столу заварить себе чай. — Лие, она просит дать знать, как долечу, — Марк поднимает взгляд на вошедшего и разочарованно вздыхает. На часах было уже восемь двадцать, до выезда оставалось без малого четверть часа. Будь у него чуть больше времени, он бы попробовал затащить парня обратно в спальню, но сейчас такой возможности не было, поэтому просто подходит и обнимает сзади, складывая руки на животе, — Скучать будешь хоть? — Нет, — Назар не поворачивается и даже не отрывается от своего занятия, когда Марк гладит пальцами пресс, лишь незаметно улыбается, — Но если ты мне писать не будешь — можешь не возвращаться. — Даже так? Я думал, у нас свобода действий. — Слышал цитату Бакунина? — он все же разворачивается к парню лицом и серьезно говорит, — Твоя свобода кончается там, где начинается моя. Если ты на связь выходить не будешь, я здесь рехнусь к хуям, так что ни о какой свободе действий речи не идёт. — Хорошо, я понял, — Марк кивает, сжимая пальцы на талии, — Обещаю без передряг, наркоты и баб. — И без парней, — Назар шутливо грозит указательным пальцем, едва сдерживая широкую улыбку. — Тут как пойдёт. Они ни разу не обговаривали вопрос верности, но это казалось чем-то абсолютно ненужным. Марк никогда не ходил налево, даже если отношения было уже не спасти, всегда дожидался конца. Он знал, что Назар тоже не приемлет измены, хоть и создавал впечатление бабника, но в отношениях он не был ветреным. И пусть они и вопрос происходящего между ними не обсудили, но было вполне очевидно, что друг от друга ждут какой никакой преданности. — Ты не опаздываешь? — Назар кидает взгляд на часы, — Тебе ещё час минимум через эти пробки хуярить. — Пора бы выходить, — соглашается Марк, — Но после этого. Он наклоняется к парню и медленно целует в приоткрытые губы. Объективно девять дней — это хуйня, но все же впервые после того, как между ними все закрутилось, им придется не видеться столько времени. Компенсировать это одним поцелуем вряд ли выйдет, но стоит хотя бы нормально попрощаться. Назар понимает это и отвечает на поцелуй, утягивая Марка ближе. Он не спиздел, скучать он вряд ли станет, дел слишком много, но немного тоскливо все же будет. Поэтому в эти крайние минуты, пока парень здесь, нужно было попытаться оставить этот момент в памяти, ведь дальше график станет еще более напряженным, чем сейчас. Но, как бы не хотелось немного оттянуть, Марк все же отстраняется, в последний раз коротко целуя в уголок рта, и уходит в коридор одеваться. Назар идёт следом, ежась от прохлады в квартире, смотрит, как парень натягивает кроссовки, проверяет документы и выпрямляется, закидывая на плечо сумку. — Давай, хорошо съездить, — Назар поправляет ему воротник куртки и хлопает ладонью по плечу, — Без сюрпризов. Приедешь — на ЗППП тебя пойдем проверять. — И тебя заодно, — Марк ухмыляется, запуская руку в волосы, — Кот из дому, мыши в пляс. — Езжай уже, котяра. Напоминать писать не буду, посмотрим на твою ответственность. — Договорились. Назар снова целует его, подталкивая к двери, Марк на прощание щелкает его пальцем по носу и, трогательно помахав рукой, выходит из квартиры. Парень стоит еще какое-то время в коридоре, а затем возвращается на кухню и в два глотка допивает оставшийся чай. Дел на сегодня запланировано особо не было: смотнуться к Мише, перетереть насчет тура, да весь день позависать на домашней студии, чтобы накидать пару текстов. Но все это было не столь важно, поэтому Назар решает попробовать набрать Стеду, чтобы договориться о встрече. Прошло уже два дня, друг так ничего и не писал, хотя у него наверняка была куча вопросов. Впрочем, они имелись и у самого Назара, поэтому стоило попытаться поговорить. В конце концов, терять было уже нечего, а обсудить все казалось вполне логичным, даже несмотря на всю неловкость от предстоящего разговора. Гудки в трубке длятся слишком долго, Назар начинает взволнованно ковырять пальцами старый магнитик из Эстонии, который ему когда-то подарила мама, но, наконец, абонент берет трубку и немного удивленным голосом спрашивает: — Привет. Ты чего так рано звонишь? — Привет. Да чёт проснулся резко, — мысленно Назар бьёт себя по лицу, но тон старается выдерживать ровный. До него лишь сейчас доходит, что время пусть не столь ранее, но для звонков все же не самое подходящее. — Не разбудил? — Нет, нормально все, — на том конце Федор зевает, — Я час назад с вокзала приехал, Нику отвозил. Она к подруге в Москву поехала. — Понял. У тебя как, на сегодня планы есть? — Не особо, — Стед оживляется, — Хочешь заехать вечером? Посидим, пока моей дома нет, пивка попьем. — Можно, — Назар закусывает губу, обдумывая над тем, стоит ли сейчас что-то объяснять или же обсудить все при личной встрече, — Ко скольки подогнать? — Без разницы, я весь день дома. Давай к часам шести. — Хорошо, наберу тогда. — Бывай. Федор первый кладет трубку, а Назар так и стоит у холодильника ещё пару минут, залипая в стену. До вечера было время, чтобы придумать, как начать непростой разговор, но уже сейчас ему было немного легче, потому что друг общался с ним как обычно. Возможно, просто не хотел по телефону разводить полемику, но даже это было лучше, чем если бы он вообще не ответил или говорил отстраненно и холодно. Протерев лицо руками, Назар возвращается в спальню. Можно было бы ещё немного поспать, чтобы потом поехать к Паньшину, но вместо этого он заправляет постель, открывает окно, чтобы проветрить комнату, и идет в студию. Пока есть время — нужно хоть немного поработать. Приближались праздники, после них тур и ещё много всякой более мелкой, но не менее изнуряющей дребедени. Стоило хоть немного заняться делом, поэтому он намеренно игнорирует все уведомления из социальных сетей, все ещё валящих комьями на мобилу после концерта. Почти наверняка там ничего интересного, кроме отметок в инсте, просмотреть которые можно будет позже. На часа три его полностью отрывает от внешнего мира. Назар вслушивается в биты, накидывает строчки, то и дело поправляя места, которые ему не понравились, даже в туалет и на кухню не выглядывает, отдаваясь полностью процессу. Он настолько погружается в работу, что не слышит вибрирующий на столе телефон, и лишь спустя пару минут не глядя на экран поднимает трубку, продолжая бормотать под нос текст. — Привет, — звонящей оказывается немного взволнованная Лия, — Отвлекаю? — Привет, нет, — Назар откидывается на кресле, откладывая в сторону исписанный лист бумаги, — Что-то случилось? — Как тебе сказать, — девушка делает паузу, и он тут же напрягается, предчувствуя не самые хорошие новости, — Ты в твиттер заходил? — В последние три дня не особо. А что там? — Проверь телегу, я тебе скинула кое-что, — Назар переводит звонок на громкую связь, открывая приложение, — Думаю, Марку лучше не говорить. Хотя, возможно, он сам увидит. Назар тыкает на скрин, который ему прислала девушка, и обнаруживает на нем чей-то твит. «Вот вы все возмущаетесь, что Обла со сцены ушел, а он Марка успокаивал в гримерке. Я на концерте на площадке организаторов был и видел, как после Леброна они сидели вместе (очень близко к друг другу)» И в довесок следующее: «Кажется, Маркулу плохо стало, Обла ему помочь пытался. Не знаю, что там случилось, но выглядели они пиздец странно оба». На секунду у Назара перехватывает дыхание. Он понимал, что люди будут недовольны тем, что он ушел с выступления, оставив вместо себя Стеда, и заставил их ждать, ещё и закончил раньше, чем планировал, но предположить, что кто-то видел их с Марком в гримерке, он и не мог. В мыслях всплывает та фраза Федора, сказанная явно не им, и голове что-то щелкает, расставляя все по местам. Так вот к кому он обращался, к этому чуваку, который стоял у входа в гримерку. Пиздец, и чё теперь делать? Блять. А если он еще и сфоткать успел? — Сука, — он перечитывает написанное и говорит даже больше себе, чем собеседнице, — Вот пидор. — Поддерживаю, — девушка тяжело вздыхает, — Слушай, я бы советовала тебе либо полностью проигнорировать, либо дать какой-нибудь сдержанный комментарий. Пиздеж ты уже не остановишь, но хоть какую-то ясность можно попытаться внести. — И какой сдержанный комментарий ты предлагаешь? — невесело усмехается Назар. Да что бы он сейчас не сказал — все обернут против него самого. Эту хуйню он давно прошарил, толпа любила гасить, даже если ты прав. — Отъебитесь, это не ваше дело? — Как вариант, но грубовато. Можно выдумать более менее правдоподобную легенду, чтобы схавали. Хотя… — Лия о чем-то задумывается, а затем добавляет, — У меня есть одна идея. Марку может не понравиться, но он не в том положении, чтобы что-то говорить. — Какая? — необъяснимо, но ему ещё не озвученная задумка тоже уже не по душе. — Ты можешь сказать, что больше вы ему перед концертом не наливаете. Не знаю, помнишь ли ты, но во время тура осенью Дима заливал в инсту, как Маркас пьяный в Нижнем лежал в гримерке с ведром. Ему тогда это пиздец не понравилось, но потом успокоился, Димка то это сделал, потому что им пришлось закончить на полчаса раньше из-за того, что Марка накрыло. — Да, я видел ту историю, — задумчиво тянет Назар. Идея была на самом деле не такой хуевой, но ему все равно не нравилось, что при таком раскладе придется выставить Марка бухим. Хотя это уж точно было лучше, чем рассказать толпе в тви, что у парня случилась паническая атака. — Слушай, а других вариантов нет? — Игнор, — ей, кажется, собственное предложение тоже не вкатывает, но подобная история была более менее правдоподобной, ведь палить проблемы и отношения друга нельзя. — Палка о двух концах, получается. Мне кажется, лучше предупредить Марка, может, он даже подыграет как-то, отшутится, так и замнем. — Или доведет себя до нервного срыва, — Лия говорит осторожно, но нотки волнения все равно проскальзывают, — Но ты попробуй. Может, пока он не Питере, ему попроще будет. Хотя от тупых вопросов теперь уже не отделаться. — Я напишу ему сам. А на вопросы похуй, такую хуйню я умею динамить. — Не может не радовать, — она снова берет паузу и поникшим голосом говорит, — Назар, слушай… Прости меня. Если бы я тогда приглядела за ним, нихуя бы сейчас этого не было. А так вам теперь разбираться с этим дерьмом, хотя всего можно было избежать. — Перестань, — он морщится в трубку, благо, собеседница не может увидеть его. Что у них за привычка такая с Марком, извиняться за то, в чем они не виноваты? Блять, да это просто ебучее стечение обстоятельств, которое никто предвидеть не мог. Им всем немного не повезло, но они все — обычные люди, которые иногда выбиваются из колеи, за что просить прощения, на его взгляд, было дико. — Реально, не начинай даже. Я только другу твоему объяснил, что все хуйня, а ты умнее, должна понимать, что ничьей вины в этом нет. Попробуем как-нибудь замять, ничего не остаётся больше. — Мне все равно очень жа… — она осекается на полуслове, предвидя реакцию Назара, — Ладно, я поняла, больше ни слова. Если вдруг решите запустить ответную цепочку, дайте знать, я могу тоже как-то подыграть вам. — Вот это можно, — он улыбается в трубку, но затем смотрит на время и подрывается с места, — Так, ладно, теперь уже ты извини, мне бежать пора. Спасибо, что предупредила. Я бы ещё неделю этого не видел, а в твиттере бы уже успели настроить теорий. — Да не за что. Пиши если что. — Забились. Назар сбрасывает звонок и поспешно идёт обратно в спальню, чтобы быстрее собраться. До встречи с Мишей оставалось меньше часа, а ему ехать минут сорок минимум. Паньшин, конечно, не будет ворчать и ругаться, но опаздывать все равно не хотелось. Заставлять людей ждать Назар не любил, за исключением тех случаев, когда был бессилен перед обстоятельствами. Он на ходу закрывает окно, натягивает первые попавшиеся шмотки, старательно отгоняя все хуевые мысли, собирающиеся грозовыми тучами внутри черепной коробки. Ситуация была абсурдной, неприятной и напрягающей, комментариев давать не хотелось вообще, но избегать тоже не было вариантом. Перед Лией он попытался как-то сдержать лицо, но на деле его это пиздецки напрягало, о чем говорить кому-либо Назар не желал. Поздно ныть, теперь нужно разгребать последствия. Он вызывает такси, одеваясь в коридоре, смотрит на собственное отражение в зеркале и тяжело вздыхает. Наверняка все не так критично, как кажется на первый взгляд. Возможно, людям вообще похуй на слова какого-то парня, который сделал тупой высер в тви, чтобы навести вокруг себя шумихи. Они с Марком обязательно разберутся с этим, и все будет нормально. Все будет хорошо.

***

К концу дня собственные доводы перестают быть убедительными, и тревога снова оседает где-то в груди, напоминая о произошедшем каждую чёртову минуту. Пока Назар ехал к Мише, он решил залезть в твиттер и посмотреть, что же всё-таки там происходит, о чем моментально пожалел, но, к сожалению, было уже поздно. Люди не то что принялись обсуждать эту новость, более того, они стали строить разного рода предположения, начиная с того, что Марк закинулся чем-то и словил хуевый приход, заканчивая тем, что парни на самом деле уже год с хуем встречаются, а сейчас просто неосторожно спалились. И какая из всевозможных теорий была хуже, было совсем неясно. Писать Марку не хотелось, Назар уже предполагал, как он тяжело на это отреагирует, но делать было нечего. Он отправил ему короткое сообщение с ссылкой на тот самый твит и вопрос, как им вырулить из этого. Нет, скидывать все на парня Назар не собирался, он всего лишь хотел понять, как будет лучше для них обоих. Учитывая масштаб бедствий, предложение Лии теперь не казалось таким уж стремным, к тому же можно было спокойно провести параллель с тем случаем из тура, но прежде всего нужно было удостовериться, что Марк не будет против подобного расклада. На встрече с Мишей они долго спорят насчет расписания тура. Из-за загрузки площадок весной у них выходит слишком большой перерыв между Смоленском и Ярославлем, Паньшин предлагает сделать перетасовку городов, но Назар выступает против. Терять нормальные клубы во Владимире и Иваново из-за нестыковки дат ему не хочется, и он соглашается на две недели перерыва после первых шести концертов, убеждая Мишу, что в это время он может занять себя записью чего-нибудь нового. В ходе обсуждения Назар даже забывает о насущной проблеме, но после того, как они расходятся, мысли снова возвращаются и не дают покоя до самого вечера. Марк отвечает ему лишь спустя несколько часов, когда Назар собирается к Фёдору с максимально мрачным настроем. Он отписывает, что долетел не без приключений, но в целом все в норме, ещё минут пять что-то печатает, пока Назар с замиранием сердца ждёт слов парня, но в итоге тот просто звонит ему через телегу и с ходу заводит старую шарманку. — Блять, Наз, прости, — на фоне шум и незнакомая речь, похоже, Марк все еще не вышел из здания аэропорта, — Это пиздец какой-то. — Тормози, — он устал, честно устал уже объяснять, что никаких извинений ему не нужно, — Давай лучше решим, что нам делать. Я могу и проигнорировать эту хуйню, но это может вызвать ещё больше вопросов. — Я не знаю, — голос растерянный, сразу ясно, что действительно не понимает, как поступить, — Слушай, я правда хочу как-то с этим разобраться, но не представляю себе, как именно. — Тут у Лии один вариант есть… — Назар неуверенно начинает, но тут же прикусывает язык, хотя понимает, что уже поздно. Выдавать девушку, наверное, все же не стоило, но отступать было некуда. — У Лии? — Марк удивляется, но быстро берет себя в руки, — Ладно, я сейчас не буду спрашивать, причем тут она, просто говори, что придумали. Назар делает глубокий вдох и рассказывает о предложении девушки. Он старается говорить как можно спокойнее и убедительнее, чтобы слова звучали весомо и, судя по молчанию в трубке, ему удается сделать это, потому что под конец его слов Марк лишь спрашивает: — Тебе будет так проще? — Я… — он не сразу находится с ответом, раздумывая над вопросом. На самом деле уверенности, что так будет лучше, нет, но сейчас время на раздумья было ограничено. Люди в сети уже раздували из мухи слона, и это нужно было как-то пресечь, пока они на записали их в ряды наркоманов или любовников. — Я думаю, что так будет проще нам обоим. Понимаю, что это чревато другими сплетнями, но это уже не так хуево, как то, что творится сейчас. — Ладно, я согласен, — Марк говорит настолько уверенно, что Назар сам не замечает, как выдыхает. Его на самом деле парила не только ситуация, но и отношение парня к ней. — Дай знать, как надумаешь что-то писать. — Хорошо, — в трубке слышатся неразборчивые извинения на английском и более четкое объявление о посадке какого-то рейса, — Ты иди тогда, отдыхай после перелета. Все же в порядке? — В полном. Ты куда-то уходишь? — К Стеду собираюсь, он предложил встретиться сегодня. — Понял. Отпиши тогда ещё, как разберетесь во всем там. — Провоцируешь на переписку? — Назар старается как-то сбавить напряжение разговора, — А дальше что? — Секс по телефону, — судя по тону Марка, попытка оказалась успешной, — И если не будешь отвечать, то готовь жопу к приезду. — Ты с кнута начал, а надо было с пряника. Совсем не шаришь в психологии. — Пряник не сработал, я всю глотку стёр, а ты так и не дал. Скажи честно, нужно было все же с цветами и конфетами пробовать, да? Впервые за день Назар смеётся, откидывая все переживания на задний план. Боже, Марк уехал всего пару часов назад, а уже хотелось, чтобы он быстрее вернулся обратно. Конечно, в какой-то степени на это повлияли и события, но было глупо отрицать, что Назар бы хотел, чтобы парень был рядом сейчас. Они говорят ещё буквально пару минут, после чего Марк кладет трубку, обещая написать позднее, а Назар вызывает такси, отписывая Стеду, что он скоро будет. Друг в ответ шлёт хуеву тучу всратых стикеров и просьбу шевелиться быстрее, на что получает лишь фотографию с факом и дальнейший игнор на все возмущения. Усаживаясь в приехавшую машину, Назар прокручивает в голове все слова, которые готовил для Федора, и неожиданно для себя решает, что не будет пытаться как-то оправдаться или выставить все в ином свете. Они были друзьями не первый год, достаточно многое прошли вместе, и теперь вряд ли факт того, что один из них оказался падок на мужиков, все испортит. «Друзья должны принимать тебя таким, какой ты есть». Ему когда-то давно говорила это Лера, он в ответ лишь ухмылялся и называл это оправданием собственных пороков. И лишь сейчас, спустя несколько лет, был с ней абсолютно согласен. Он не может изменить себя, перекроить по чужому стандарту, да даже пытаться не станет. Но если его поймут и примут, то он определенно точно будет бесконечно благодарен за это.

***

— А я тебе говорю, что звук там говнище! — Федор стучит по столу бутылкой пива, отчего остальные опасно звенят, ударяясь друг об друга, но, к счастью, не падают, — Да спроси хоть Славу, блять! Пока не поздно, меняйте нахуй эту площадку. — Ты опять перегибаешь, — Назару, признаться честно, спорить лень, но не ответить на пустые обвинения он не может, — Когда у тебя там был концерт? Год назад? Да за это время тыщу раз все поменялось, сейчас уже все нормально со звуком. Федь, не еби мозги, мне Миши хватило сегодня. — Заебетесь настраивать, зуб даю, — Стед все же сбавляет обороты и говорит уже спокойнее, хоть и не перестает ворчать, — В Иваново меня точно не жди, я отказываюсь в этом участвовать. — Ну и иди нахуй, — беззлобно подначивает друга Назар, — Катай свой тур со своим лириком, захочешь нормального рэпчика зачитать — залетай. Это была его одна из самых любимых тем для шуток — сотрудничество Андрея с Федором. В принципе, он нормально к этому относился, парни звучали гармонично вместе, но отрицать факт того, что Пиро был пиздецки мелодичным на фоне техничности Стеда, было бесполезно. — А ты со своим, — Логвинов отпивает из бутылки, не обращая внимания на попытку как-то вывести его из себя. Сколько он уже слышал всякой хуйни про них с Андреем — не сосчитать, поэтому задеть его было трудно, хотя Обла и не пытался этого сделать, всего лишь разбавлял обстановку. — Как он там, кстати? — Марк? — уточняет Назар, на что Федор в ответ утвердительно кивает. — Нормально. Домой полетел вот, через неделю вернется. С самого начала их импровизированной тусовки на кухне он пытался подойти к этому разговору, но постоянно отвлекался то на одно, то на другое, так и не найдя слов, чтобы начать. Назар дал себе обещание просто сказать как есть, но вбрасывать посреди диалога новость о том, что он, кажется, немного пидор, было странным, потому парень терпеливо ждал удобного момента. Стед в свою очередь не торопился вытаскивать из друга признание, потому как понимал, что ситуация несколько щекотливая, и давление с его стороны градус напряжения не понизит. Он заметил странное поведение друга ещё тогда, когда они мастерили последние треки на «Friends&Family», но ничего не спрашивал. Федор мало того что достаточно знал своего друга, был всё-таки квалифицированным психологом, хоть по профессии не работал ни дня, но худо-бедно разбираться в людях это помогало. Он понимал — Назара бесполезно тормошить. Парень был из разряда тех людей, которым нужно самим дозреть, чтобы начать разговор, а все попытки как-то ускорить скорее закончатся ссорой, нежели успехом. Это сам Стед мог разболтать наболевшее, чтобы попустило, Назар же будет держать внутри, пока не перегорит и не поймет, что дальше он один не вывозит. И на такой случай Федя был готов выслушать и поддержать, с чем бы друг к нему не пришел. — Короче, уже бессмысленно пиздеть же, да, — Назар говорит несколько неуверенно, но наткнувшись на внимательный взгляд Федора, без запинок продолжает, — Марк мне нравится, и это взаимно. Мы уже недели две или три типо встречаемся, но об этом никто нихуя не знает кроме Лии. Я очень ссался все это время, что кто-то спалит, но в итоге на концерте произошел полный пиздец, и весь твиттер теперь о чем-то догадывается. — Пиздец, — согласно кивает Стед. Ладно, чего-то такого он и ожидал, в гримерной все было слишком однозначно. Когда два парня сосутся, это мало походит на крепкую мужскую дружбу. — Не в смысле, что ты с Марком встречаешься, а в смысле, что на концерте такая хуйня произошла. — Тебя типо не смущает, что твой друг в пидоры заделался? — Назар иронично вскидывает бровь, отпивая ещё алкоголя. Самое сложное, к счастью, позади, дальше только разбор полетов, потому что реакция у друга оказалась нормальной. — Слушай, меня после твоего двухнедельного запоя после расставания с Лерой уже нихуя не смущает, — Федор улыбается, пряча пустую бутылку под стол, и тянется за новой, — Только ты мне по порядку расскажи, как у вас вообще все замутилось. Я б тебя сейчас ебнул, конечно, что ты партизанил, гандон такой, но если найдешь аргументы, не трону. Назар улыбается в ответ, убирая к бутылке Стеда свою допитую, и начинает запутанный, странный рассказ. Говорит он не спеша, слова, благодаря алкоголю в крови, связываются легко и текут подобно дождевым каплям по стеклу. Он обрисовывает картинку Фёдору максимально точно, стараясь не упустить ничего, что сумело осесть в памяти, повествуя о том вечере, когда Марк напился и словил у него дома панику, а затем о случае в клубе, где напился уже сам Назар, после чего они стали друг друга будто бы избегать. Рассказывает про разговор у него на квартире, перетекший в поцелуй и секс, про вечеринку в честь дропа, фотостудию с Лией, диалоги на квартире у Марка и у него и, наконец, про произошедшее на концерте. — Ну и короче я ему написал сегодня, что мол надо как-то отреагировать на этот твит ебучий, а он мне сказал, что я могу написать, чё хочу, он просто подстроится, — устало заключает Назар. Он чувствует титаническое опустошение, но ему не хуево и совсем не страшно. Даже если Федор сейчас заедет ему по лицу — похуй, он, наконец-то, нашел того, кто выслушал его, а на все остальное было теперь уже плевать. — Охуеть, — все это время Стед слушал его, подперев щеку рукой, и не перебивал, хотя некоторые моменты хотелось уточнить, но он ценил то, с какой искренностью друг говорил о своих переживаниях, потому терпеливо молчал, ожидая конца рассказа. — Слушай, бро, если ты хочешь знать мое мнение, то мне похуй. Мне не все равно, что у тебя творится, но на то, что ты встречаешься теперь с мужиком, мне посрать. Если тебе нормально, то я квакать не собираюсь. Это во-первых. — А во-вторых? — Насчёт концерта. Наверное, ты уже сам допер, но все же скажу. Я когда со сцены съебался, чтобы тебя найти, пока Слава минусами как-то людей пытался развлечь, в коридоре этого чувака увидел. Он короче у входа в гримерку стоял, у него лицо, мягко говоря, охуевшее было, я уж испугался, чё у вас там происходит. А подошёл, увидел, что именно, выгнал его нахуй. Вас пугать не хотел, но сам не до конца башкой думал, бухой немного был да и перенервничал. — А я то как пересрался там, — накрывая лицо руками говорит Назар, — С такой хуйней раньше особо не сталкивался, что делать, вообще не ебу. Я засосал то его, потому что Марк мне как-то сказал, что ему нужно ощущение реальности что ли. Вот вроде и сработало, а вроде и хуйня вышла в итоге. — Ну почему хуйня, — Стед открывает пятое пиво за вечер, выкидывая крышку в пакет на полу, — Растормошить у тебя его получилось. Ты ж как ушел, я ему воды дал попить, а потом просто пиздел безостановочно, чтобы ему пришлось информацию хоть какую-то обрабатывать. Ну и попустило же его окончательно, так что нормально все. — Бля, а парень тот. Он же нихуя сфоткать не успел? — Да даже если бы попытался, я б ему ебучку разбил вместе с мобилой. Не переживай так, он, мне кажется, ничего толком понять то не успел. Хреново, конечно, что в сети пиздеть начал, но это побочное уже. Назар невесело кивает, упираясь взглядом в засранный стол. На самом деле после разговора с другом стало значительно легче, но призрачное чувство тревоги все еще покоилось где-то в груди, несмотря на все выпитое, отчего не выходило полностью расслабиться. Кажется, Федор тоже замечает это, поэтому несильно пихает его в плечо, привлекая к себе внимание. — Не грузись ты так. Сплетен всегда будет много, не первый год уж в индустрии, — Стед улыбается, протягивая ему очередную порцию алкоголя, — Ты лучше расскажи, чё как с парнем. Лучше, чем с девчонкой? — Ржешь что ли? — он иронично вскидывает брови, запуская ладонь в волосы, — Меня от нервяка постоянно чуть ли не трясет, каждый раз ссусь, что кто-то что-то узнает. И проблема то не в том, что мне по ебалу получить страшно, это то ладно, пиздили нас с тобой достаточно в Иркутске. Я ж просто нихуя сделать не смогу, если на него кто гнать в открытую начнет, потому что это палевно будет. Мне иногда кажется, что нахуй я все это начал, а потом Марк приезжает, и так насрать становится, вот честно. — Ну тебе хорошо с ним? — Да, — Назар не раздумывает над ответом ни секунды, — Хорошо. И иногда это перекрывает всю хуйню, но иногда нет. В целом то все отлично, единственная проблема, что мы в России. — Так пускай увезет тебя в свой «Лондон из зе кэпитал оф Грит Британ», и будете жить счастливо, — Федор тянет пьяную улыбку, уворачиваясь от тычка под ребра, и продолжает нести чушь, — Возьмёшь фамилию Маркул и петь начнёшь. — Я уже жалею, что рассказал тебе, — он прячет собственную улыбку, прикладываясь к горлышку бутылки. — Ты сейчас ещё больше пожалеешь, потому что у меня самый избитый вопрос в запасе, — на закатанные глаза Федя лишь ухмыляется, — Колись, кто кого ебет? — Иди нахуй, — ответ Логвинова, кажется, не устраивает, поэтому Назар ещё более уверенно добавляет, — Нет, отъебись, я не собираюсь с тобой говорить об этом. — Понял. Значит, ты снизу. — Это схуяли? — парень чуть не давится. Умозаключения у друга были, конечно, близкими к реальности, но абсолютно неожиданными. — У кого из нас двоих рожа смазливее? — А рожа тут не причем. Если ты бегаешь от ответа, значит, ты пассив. Простая психология, — заключает Стед, — Хотя мне по барабану, кто у вас там кого трахает, лишь бы вам вкатывало. — Никто никого не трахает, — наконец, признается Назар. Про секс он трепаться особо не любил, хотя иногда под градусом мог попиздеть в мужской компании, но сейчас ситуация была другая. Ему пиздец как волнительно от мысли, что когда-то он подставит жопу, потому что уже сейчас все чаще ловил себя на том, что хотел бы попробовать. Да и Марк иногда намекал, но никогда не давил, просто осторожно подводил его к этому. — У нас я за истеричку, которая не даёт. — Ссышь? — Ссу, — он соглашается. Смысла то врать, если это так. — Хотя сам не знаю, чего. Понимаю же, что силой он меня брать не станет, да и нормальный он в постели, классный даже, хуйни никакой не натворит. А все равно внутри барьер какой-то. — Тут я, конечно, не помощник, — осторожно начинает Федор, — Но, слушай, у вас же совсем недавно все замутилось. Дай себе немного времени все в башке уложить, прежде чем трахаться. Вряд ли Марк с тобой просто потому что хочет переспать, надо будет — подождёт. Хочешь, я тебя с каким-нибудь геем из компании Андрея познакомлю, проконсультируешься? — Федь, иди нахуй, а. — Это теперь по твоей части, дурак. Меня только в пизду слать можно. Стед смеётся с собственной шутки, и Назар не выдерживает, вторя его смеху. И вот какого, спрашивается, хуя он так ссался рассказать другу обо всем? Федор никогда его не осуждал, даже когда Назар творил откровенную хуйню, помогал разгребать последствия и поддерживал, при этом не гнушаясь временами поучать его и заслуженно давать пизды. Был самым настоящим другом — неидеальным, но идеальных нет в помине, а просто понимающим, искренним. Тем, к которому не стыдно прийти с чем угодно, потому что знаешь наверняка — все порешаете, во всем разберетесь. — У тебя ещё остались какие-нибудь новости-сюрпризы для меня? — Федор спрашивает, сметая со стола крошки, — Ещё во что-нибудь угораздило? — Вроде нет. Федь, — Назар тянется к другу, пытаясь его обнять, — Спасибо тебе. Вот реально, я в таких загонах ходил, ты бы знал. — Да у тебя на роже все написано было, ещё когда мы тебе трек записывали у меня, — Логвинов неловко отвечает на объятия, похлопывая парня по плечу, — Я из чувства такта лезть не стал, знал же, что сам потом расколешься. А теперь пусти, мне поссать надо. Назар отстраняется, отпуская друга, Федор прихватывает с холодильника пачку сигарет и уходит. В кармане вибрирует телефон, и парень лезет посмотреть, кого принесла нелегкая. На экране высвечивается хуева туча отметок, которые он смахивает, не желая разбираться с этим сегодня, пару оповещений на почте и уведомления из телеги. Назар открывает мессенджер, и находит в первом закрепленном диалоге несколько сообщений. Марк: Если тебя там пиздят или убивают, дай знать. Может, Дима хоть на опознание успеет. 19:33 Бля, Наз, все нормально? 20:42 Надеюсь, что вы нормально поговорили. Отпишись, как увидишь. 22:18 Назар улыбается, перечитывает присланное, а затем делает две фотографии — одну заставленного стола и вторую на фронталку с поднятым вверх большим пальцем. Бегло пересматривает результат и скидывает, ожидая ответа, который на удивление приходит меньше, чем через минуту. Марк: Многословно. Без хуйни отреагировал? 22:21 Назар: Все заебись, мы хорошо побазарили. Ещё сидим, я, наверное, тут останусь. 22:22 Марк: Хорошо. Фёдору привет. 22:23 Назар: Сцен ревности не ждать? 22:23 Марк: Мы уже договаривались на то, что ты жопу готовишь. Отработаешь потом;) 22:25 Назар: Я подумаю. 22:26 Ответа не следует пару минут, собеседник то и дело печатает, затем замирает, и так по кругу. Назар ждёт, закусив губу и зависая над диалогом. Он специально не стал отшучиваться или язвить, потому что хотел сказать правду, которая заключалась в том, что он действительно был готов подумать об этом. Они взрослые люди и любой вопрос, в том числе вопрос секса, могли решить простым разговором. Марк: Я не настаиваю если что. Можешь не торопиться, мне и так нормально. 22:33 Сколько бы Марк не шутил про то, что он выебет парня, он никогда по-настоящему не давил, позволяя себе лишь намеки, которые не переходили черту. От такой заботы становится невероятно хорошо, и Назар прикрывает устало глаза, ощущая, как в груди разливается приятное тепло. Назар: Окей. Я жду тебя в Питере, возвращайся быстрее, пока мы с Федей не спились. 22:35 Марк: Постарайся сдержать свой алкоголизм. Я скоро приеду. 22:36 Парень ничего не отвечает, блокируя телефон и отодвигая его на край стола. Скоро Марк вернётся, и они увидятся и смогут до праздников провести время вместе. Что будет после, совсем неясно, но сейчас все было вполне хорошо, несмотря на все произошедшие события. Их жизни слишком нестабильны, изменчивы, с вечно горящим кольцом событий и перемен, и все, что им остается, это ловить момент, пока это возможно. Потому что только так и получится сохранить что-то важное. Сохранить их самих.