Не коснется лишь дважды

Лондон встречает Марка моросящим с самого утра дождем вдобавок с прохладным ветром, но даже это оказывается лучше питерского снега и минусовой температуры. Сразу после прилета он заезжает к родителям, рассказывая им все свежие новости, проводит время с младшим братом и даже остается переночевать, перенеся все запланированные встречи на другое время. На следующий день он договаривается вечером зависнуть с Лехой и Женей у последнего на студии, обещая перетереть про все на свете, а днём отправляется пройтись в одиночестве, чтобы немного привести мысли в порядок и пройтись по знакомым местам. На вторые сутки погода немного нормализуется, на какое-то время даже выглядывает солнце, но вскоре исчезает за тяжелыми облаками, погружающими город в состояние полудремы. Марк прогуливается до своей школы, в которой учился после переезда, обходит почти весь район, вспоминая разные истории, происходившие на этих улицах, и не замечает сам, как ноги несут его к Кеннинг-Тауну. В голове всплывают картинки из прошлого, их пьяные многолюдные компании, в которых неизменными участниками оставались лишь он с Димкой, Лия с Порчи и Мирон до переезда в Питер, съёмки и извечные споры о музыке, планы на будущее и попытки стать лучше. Все это сейчас кажется настолько далёким, происходящим будто не с ним, что Марк на секунду теряется, задумываясь, действительно ли он пережил все эти моменты или то была какая-то изощренная игра мозга. Он бредет по Ньюхэму погружённый в свои мысли и останавливается лишь у знакомого бара, в котором когда-то отвисал чаще, чем появлялся на учебе. Времени до встречи с парнями было навалом, и Марк решает зайти в заведение, про себя удивляясь тому, что оно все ещё работает. Внутри, впрочем, не изменилось почти ничего. Все те же тёмно-коричневые столики в зале, выкрашенные в бордовый цвет стены с местами облупившейся краской, отполированная барная стойка. Людей в это время суток оказывается не так много, и Марк, окинув взглядом помещение, присаживается в углу, заказав у подошедшей официантки, которой на вид было явно меньше восемнадцати, чашку кофе. Девушка забавно вскидывает брови, но принимает заказ и через пару минут приносит напиток, напоследок кинув заинтересованный взгляд. Телефон в кармане всё ещё живёт своей жизнью, то и дело жалобно пиликая от новых уведомлений, но Марк не берется смотреть или читать. Он знает, что именно там увидит, но никакого желания разбираться со всем этим сейчас у него нет, потому он не лезет в социальные сети, стараясь отогнать от себя все тревожные мысли. Ситуация складывалась явно не в их с Назаром пользу, и Марк все ещё чувствовал свою вину за это, хоть и прекрасно осознавал, что со своей стороны он сделал все, что мог. Его и раньше, бывало, накрывало на концертах, но никогда до этого по какому-то счастливому стечению обстоятельств никто ничего не замечал. А если люди и обращали внимание, то трактовали это совсем иначе, что Марку не совсем нравилось, но приходилось мириться за неимением иных вариантов. Сейчас их, к сожалению, не наблюдалось тоже, поэтому он был согласен на любые способы разрешения, которые придут в голову Назару. Тому, наверное, было ещё сложнее, потому что в довесок к постоянным нервам из-за происходящего между ними прибавилось ещё и произошедшее в Авроре. Сейчас Марк даже немного жалел, что уехал и оставил Назара разбираться со всем одного, но его присутствие вряд ли бы помогло хоть как-то, а возможность немного устаканить все в голове, находясь вдали друг от друга, напротив, могла внести какую-то ясность касательно их сумбурных взаимоотношений. Марку не нравились многие явления, и дружба, перетекшая в отношения или секс, входила в этот список, но сейчас все было иначе. Назар ему нравился, нравился по-настоящему, с ним хотелось не только делить койку, но и проводить время, говорить о чем угодно и просто находиться поблизости. Рядом с ним под кожей зудило желание заботиться и оставлять мимолетные касания, не перетекающие во что-то большее, просыпаться вместе и делить будни, не думая о плохом и сложном. Марк будто снова чувствовал себя тем семнадцатилетним мальчишкой, готовым стоять под окнами и провожать до дома, действуя порой нерационально и глупо, но безумно искренне. Коктейль гормонов, конечно, поубавился, но все почему-то все равно ощущалось остро, словно впервые влюбился и ждешь взаимности. В какой-то степени это удивляло, что его так торкает в таком возрасте, но все же больше вызывало приятные чувства. С Назаром было хорошо, несмотря на все трудности и временами всплывающие неловкие моменты. Он сильно отличался от всех партнёров, что были у Марка до, и дело было далеко не в неопытности парня. Назар будто понимал его и не боялся принять все то хуевое, что было внутри у Марка. С ним не было страшно поделиться чем-то личным и тревожащим, он ко всему подходил с должным пониманием, не осуждал и поддерживал так, как мог. И это действительно подкупало, потому что многие отношения Марка заканчивались именно из-за отсутствия нужных точек соприкосновения, а здесь с этим не было никаких проблем. Были другие, но они казались более решаемыми, чем отсутствие взаимопонимания между партнёрами. Телефон снова подаёт признаки жизни, и Марк, нехотя выныривая из мыслей, тянется посмотреть новые уведомления. Назар: Привет. Я хочу написать сегодня под тем твитом что-нибудь. Ты же не против? Делаем, как решили? 15:44 Марк: Привет. Все ок, пиши, я чуть позже отреагирую. 15:48 — Не ожидал тебя здесь увидеть. От удивления Марк чуть не роняет смарт из рук и вскидывает взгляд на человека, незаметно подошедшего к его столику. — Не поверишь, но это взаимно. Собеседник в ответ выдает довольную улыбку и тянет руку для приветствия. Шон Митчелл был его давним знакомым, с которым жизнь столкнула его в тот период, когда Марк начал постоянно употреблять. Все начиналось с травы, которую они курили вместе на квартирах у каких-то левых парней, затем переросло в увлечение экстой и дошло до наркоторговли всего за год общения. Парня Марк в этом никогда не винил, абсолютно на все он шел осознанно, отдавая себе отчёт в действиях, и, стоило признать, Шон все же вовремя опомнился и частенько пытался стащить его с хуевой дорожки, когда понял, что все зашло слишком далеко после убийства Мэттью. Он был забавным малым, который никогда не понимал увлечения парня музыкой, но всегда делился своим мнением касательно творчества Марка, и он же, кстати говоря, когда-то давно познакомил его с Мией и Ником, с которым у Маркула были наиболее серьезные отношения из всех парней, что у него в принципе когда-то были. Шона он не мог назвать близким другом, между ними всегда оставался какой-то невидимый барьер, через который ни один из них не пытался переступить, но оно было к лучшему. Они знали друг о друге достаточно, чтобы понимать — сближаться больше не нужно. Дерьма каждый отхватил достаточно, а пополнять список проблемных товарищей не стоило во имя всеобщего спокойствия. Марк тянет руку в ответ и пожимает жилистую ладонь, приглашая присесть рядом. — Какими судьбами? — Шон опускается на стул напротив, подзывая к себе официантку, — Насовсем или на время? — Прилетел на Рождество к родителям. И с парнями хотел увидеться, год все же не появлялся. — Да уж, Россия тебя совсем оторвала от дома. — Я теперь живу на два. Та же девушка, что обслуживала Марка, снова подходит к столику, спрашивая, чего хотят молодые люди. Шон заказывает стакан виски и кидает вопросительный взгляд на собеседника. — Что? — Не хочешь выпить за встречу? — Митчелл улыбается, отчего вокруг янтарных глаз сплетается сеть морщинок, — Неизвестно, когда ещё встретимся. — Ты стал сентиментальным. Ладно, один стакан и не больше. Парень просит официантку продублировать виски и возвращает свое внимание к Марку, сложив руки на столе. — Как тебе на родине? Выглядишь ты по сравнению с тем годом просто отлично. — Спасибо, теперь я буду думать, что только в Питере я становлюсь похожим на человека. — Ты прекрасно понимаешь, что я имею ввиду. Шон ухмыляется, поправляя каштановые волосы ладонью. Он подобно бару не изменился от слова совсем — те же темные длинные пряди, свисающие вокруг острого лица, тонкие губы, нос с горбинкой и бледная кожа. Даже улыбка та же, лишь в глазах странная усталость, которой раньше никогда не наблюдалось. — Многое изменилось, — Марк отпивает остывший кофе, пряча взгляд в чашке, — Я начал делать музыку, которая нравится людям, откатал тур по России, выпустил два альбома. Все несколько… Стабилизировалось. — Что ж, могу тебя поздравить, ты добился своего, — Митчелл кивает девушке, принесшей заказ, и сразу же припадает к стакану, — Творчество стало работой? — Самой настоящей. А ты не верил. — Брось. Я всегда знал, что ты придешь к этому. — Поэтому говорил, что далеко на музле я не уеду? Шон смеётся, отпивая ещё виски, Марк следует его примеру, делая небольшой глоток. Горло тут же обжигает, а по пищеводу тянется приятное тепло. Алкоголь тут, надо признать, не так плох, хоть и бар был не из престижных. — На том, которое ты делал раньше, ты бы и не добился подобного успеха. — Вот как? — Марк удивлённо вскидывает брови, — С каких пор ты в этом разбираешься? — Не нужно быть экспертом, чтобы понимать. Я слушал то, что ты выпустил. Знаешь, тот совместный альбом с как его… — он щелкает пальцами, вспоминая имя, — Обладатель, кажется. Пришлось, конечно, посидеть с переводчиком, но мне понравилось. — Обладает, — поправляет собеседника Марк, — Приятно слышать. Удивлен, что тебя это вообще заинтересовало. — Да, точно. Песня «Должен» очень эмоциональная. Я так понимаю, с той русской Юлей не сложилось? — Она украинка. — Суть вопроса не в этом, — Шон говорит, иронично изогнув бровь, — Вы расстались? — Почему тебя это интересует? — почему-то Марку не хочется делиться с Митчеллом происходящим на личном. Да, они были знакомы много лет и знали друг о друге немало, но подобное теперь он доверял только действительно близким людям. — Перестань, я не один раз играл в купидона, — он подпирает голову рукой, вертя в руках стакан, — Просто любопытно, как у тебя все сложилось после того, что было тут несколько лет назад. — Мы расстались, — парень говорит безэмоционально. Переживания касательно разрыва давно прошли, сейчас даже кажутся какими-то чужими те эмоции, что он испытывал тогда. — Она не выдержала графика, я не стал ее держать. Но мы разошлись спокойно, Юля всегда была сдержанной. — Мне почему-то казалось, что в ней маловато энергии, — задумчиво тянет Шон, — Будто на ее фоне ты становился совсем блеклым. То ли дело Ник. Никогда не забуду то время, когда вы были вместе. От упоминания о последнем Марк неосознанно дергается. Да, с Ником у него были довольно долгие и яркие отношения, но это не отменяло их болезненности. Они провстречались около полугода, и это были полгода ебучих американских горок, на которых сначала был подъем, полный безумных эмоций, затем резкий упадок с руганью и взаимными обвинениями, и так по кругу. Парни выедали друг другу мозги, мирились, молчали неделями, а потом запирались вдвоем на неделю одни, проводя время исключительно в компании друг друга. Ник всегда и во всем винил Марка, даже там, где он виноват не был, критиковал все его действия, повторяя, что любит и хочет быть рядом, но действовал ровно наоборот. Марк, откровенно говоря, был не лучше, нередко срывал на нем злость и срывался с завязки, но, к счастью, не прибегая к чему-то тяжелому, лишь временами курил травку. Эти отношения были странными, абсолютно нездоровыми, но полными какой-то животной страсти, от которой внутри все завязывалось в тугой узел. Только закончились они также неожиданно, как и начались. Вернее, для Ника они прекратились резко, тогда когда Марк прервал их связь осознанно после одного случая, о котором вспоминать всегда было неприятно. После этого он не встречался с парнями, допуская лишь одноразовый секс и девушек, с которыми у него совсем не складывалось. Когда парень встретил Юлю, появилась какая-то надежда, что в этот раз все точно выйдет, но судьба оказалась зла. Хотя сейчас с этим можно было поспорить — у него появился Назар, с которым ему было действительно хорошо. — Я тоже этого не забуду. Но я рад, что все закончилось, нам было сложно вместе. — Никогда не понимал, почему вы расстались, — Шон снова потягивает виски, вытирая пальцами уголки рта, — Ты ведь всегда был довольно терпеливым. Неужели все было настолько плохо? — В этом наше с тобой различие, — Марк снисходительно улыбается, опустив глаза вниз, — Ты готов терпеть, пока станет невыносимо, я же прекращаю все, если понимаю, что лучше не будет. — Но первым в завязку ушел я. — Не на твоих глазах хлопнули Мэтта. Собеседник поджимает губы, кидая на него нечитаемый взгляд. Мэттью был и его другом, но Шону повезло в тот день не оказаться на месте убийства, он узнал обо всем лишь на следующий день от парней из компании. Конечно, новость повергла Митчелла в шок, но у него хотя бы была возможность переварить это более спокойно, не воскрешая каждую ночь в голове кровавую сцену. — Возможно. Кстати, а что у тебя происходит сейчас? — Шон отходит от тяжёлой темы, возвращаясь к более безопасной, — Появился кто-то в вашей ужасно холодной стране? — Ты ведь в России даже ни разу не был, — собеседник закатывает глаза, и в ответ Марк качает головой, — Возможно, появился. Но пока рано говорить об этом. — Когда, как не сейчас? — оживляется парень, — Ты сам сказал, что больше одного стакана не выпьешь со мной, а, значит, я ничего из тебя пьяного не вытяну. — Из трезвого меня ты ничего не вытянешь тем более. Не понимаю, почему тебя так волнует, с кем я делю койку? — Потому что в твоей жизни это самая интересная тема для разговора. В музыке я смыслю не так много, с наркоты мы оба слезли, а литературу и кино мы с тобой никогда не обсуждали, потому что после тех трипов на высокое особо не тянуло. — Можем обсудить твою жизнь, — Марк смотрит парню в глаза, не прерывая зрительного контакта, — Что происходит у тебя? — Ловко ты соскакиваешь с темы, — улыбается Шон, — Но мой ответ будет слишком прост: я женился. Марк чуть не давится виски, но вовремя успевает сделать вдох и отодвинуть от себя алкоголь. Новость была, мягко говоря, неожиданной, учитывая непостоянство Митчелла, но тот в ответ лишь демонстрирует кольцо на пальце, наслаждаясь этой поистине театральной сценой. — Поздравляю. И кто она? — Грейс. — Серьезно? — похоже, Шон решил не останавливаться в своем стремлении максимально шокировать его за один день, — И как так вышло? История, пожалуй, была в духе избитых мыльных опер. Грейс Фостер — извечно непокоримая высь в жизни Митчелла. Яркая брюнетка, четко знающая, чего хочет от жизни и партнёра, она никогда не обращала на парня вроде Шона внимания, потому как наркоман, не имеющий особых целей и планов, не особо входил в список ее желаний. Он таскался за нею всюду — на работе и в университете, пытался хоть как-то понравиться, но девушка всегда выкидывала его за черту финиша, лишь иногда позволяя себе снисходительно принимать ухаживания. Грейс не нужен был Шон, ей было не больше, чем приятно, осознавать, что тот влюблен в нее, тогда как самого парня нехило трясло от девушки. Он всех убеждал, что рано или поздно они будут вместе, но никто особо не верил в его успех. Фостер была непоколебима все те три года, что он ходил за ней по пятам, и все вокруг были уверены — ничего не изменится. — Как я не особо представлял, что у тебя все выйдет с музыкой, так ты не предполагал, что у меня получится с ней, — Митчелл самодовольно улыбается, — Всего лишь добился ее, как и хотел. Мы расписались пару месяцев назад, до того еще год провстречались. — Неплохо. Знаешь, я и правда не особо верил, что у тебя выйдет. Но я рад за вас. — Спасибо. Просто ты всегда отступал, когда стоило пытаться. Мне никогда в тебе это не нравилось. — Не помню, чтобы мне хоть кто-то не отвечал взаимностью, — парирует Марк, — Это больше по твоей части. — Но Лию ты упустил. Шон снова улыбается, опустошая стакан. Он застал тот момент, когда их русская команда мечты едва начала формироваться, и видел, что Марку девушка нравилась, но он никогда не пытался перейти к активным действиям, а она и вовсе не предпринимала никаких попыток, потому что ей это не было нужно. Лия была недосягаемой — никто из парней так и не смог добиться ее расположения. И если одни даже не пробовали, понимая, что затея гиблая, то других, в том числе когда-то самого Митчелла, просто ждал провал. Она не была похожа на Грейси, ее «нет» означало безапелляционный отказ. И это в какой-то степени разжигало больший интерес, но, с другой стороны, сразу отбивало желание пробовать снова. — Ты что-то путаешь, — Марка слова собеседника лишь забавляют. Да, момент, когда Лия ему нравилась, был на самом деле, но это было неокрепшим чувством совсем юного парня. Ему хотелось не больше, чем коснуться той энергии, что жила внутри нее, что, в конечном итоге, у него вышло сделать, пусть и в другом ключе, но этот расклад был даже лучше. Лия замечательная подруга, один из прекраснейших людей в его жизни, и ничего менять не хотелось. — Я не упустил ее, наоборот — я приобрел больше. — Забавно. Особенно учитывая то, что я видел ее с каким-то парнем в октябре в Сент-Джеймсе. — С парнем? — удивлённо переспрашивает Марк. Когда они с Лией сидели у нее дома, обсуждая ее поездку в Лондон, она упоминала лишь о встречах с парнями из Грин Парка, парочкой общих друзей и знакомых и с самим Шоном. Но ни о каком парне, которого Митчелл мог бы не знать, речи не шло. — Кто это был? — В ком-то проснулась ревность? — Марк лишь раздраженно дергает бровью, — Не заводись. Если бы я знал, кто это, я бы не придал этому такого значения. Не знаю, что это даст тебе, но он довольно высокий и, судя по всему, русский. — С чего ты взял? — Вашу нецензурную лексику я запомнил на всю жизнь, — Шон внимательно следит за реакцией собеседника перед следующей фразой, — И признание в любви на русском в том числе. Марк подвисает на пару секунд, обрабатывая поступившую информацию. Какой-то русский парень с Лией, октябрь, слова о чувствах. Он ведь совсем недавно спрашивал у подруги, не нашла ли она кого, и ответ был отрицательным. Выходит, она соврала. Или же все закончилось быстрее, чем он поинтересовался об этом? Но тогда почему не рассказала раньше? Лия никогда не играла в конспиратора, она всегда делилась происходящим, просто чтобы парни были за нее спокойны, а сейчас почему-то смолчала. Вряд ли Шон стал бы врать, ему нет резона, и в таком случае вывод только один — у Лии кто-то есть или же был, но она скрывала это от друзей, что было крайне несвойственным ей. — Ты что, следил за нею? — Марк осушает свой стакан вслед за собеседником и старается больше не смотреть ему в глаза, чтобы не выдать свою растерянность. Ситуация была странной, но разбираться в этом нужно было с самой Лией, а не обсуждать что-либо с Шоном. — Ты меня за кого принимаешь? — Митчелл изображает возмущение, но маска быстро слетает, и он вновь принимает расслабленное выражение лица, — Я заметил ее в парке и хотел просто поздороваться, но передумал, когда заметил ещё и этого парня. А ты, выходит, даже не знаешь, кто он? — Это не твое дело, — парень не успевает прикусить язык, и отвечает чуть резко, о чем моментально жалеет, — Извини. — Не стоит, — обиженным Шон не выглядит, скорее немного поникшим, — Я понимаю, почему ты так реагируешь. — Если ты думаешь, что я рев… — Да ну брось, — он мягко перебивает его, качая головой, — Тут дело не в ревности. Можешь сколько угодно считать меня идиотом, но я знаю, что произошло в двенадцатом году. Такое трудно не заметить. Арчи вы неплохо отделали, но это не исправило ситуацию. Все всё поняли, когда Лия уехала в Россию, даже такой недалекий человек, как Фин. — Надеюсь, вам всем хватило ума, чтобы не говорить ей об этом, — Марк сам не замечает, как в голосе начинают проскальзывать стальные ноты. Его было трудно по-настоящему вывести из себя, но стоило задеть за живое, и он переставал быть тем тихим, приятным парнем, теряя самообладание вмиг. Лия всегда была и будет его слабым местом, потому эта история с ней все ещё свербила в груди, хоть и прошло больше пяти лет. И раз уж он никак не может забыть, то она подавно никогда не сумеет, а если кто-то посмеет ей об этом напомнить и причинить боль — Марк собственноручно объяснит, что делать так не стоит. — Не нужно думать о нас настолько плохо. Арчи тот еще ублюдок, но Лия всегда была сильной. Раз уж она смогла пережить это, то сейчас нет ничего удивительного в том, что она нашла себе кого-то. — Вряд ли ты понимаешь, о чем именно говоришь. — Нет, Марк, я как раз прекрасно понимаю. Я видел, как она смотрела на этого парня, и это был абсолютно счастливый взгляд влюбленного человека. Можешь не верить мне и моей проницательности, я не намерен убеждать тебя в чем-то, но поверь тогда хотя бы своей подруге. Марк оставляет слова парня без ответа, откидывая голову назад и устало прикрывая глаза. Слишком много информации за короткий отрезок времени, ничего не выходит понять и хоть как-то сопоставить. Он за один чертов разговор с Шоном прогулялся по маршрутам прошлого и пережил слишком много эмоций, порою не самых положительных. Вины собеседника в этом не было, он всего лишь вел беседу, но для самого Марка это было, пожалуй, в какой-то степени непросто. Да, все сказанное было не больше, чем правдой, но в ней трудно найти утешение. А вот во встрече со старыми друзьями — вполне. — Мне пора идти, — Марк поднимается с места, прихватывая куртку со спинки стула, — Был рад тебя слышать. Надеюсь, у вас с Грейс все будет хорошо. Береги её, она классная девчонка. — Взаимно, — Шон встает следом, делая полшага навстречу, — Будешь в городе — звони, я не менял номера. Они снова пожимают друг другу руки, Митчелл коротко хлопает его по плечу на прощание, и Марк выходит из бара, по пути сообщая Лимиту, что он скоро будет. Бредя до станции метро, он выкуривает две сигареты подряд, стараясь отбросить все переживания на неопределенный срок. Как только Марк вернётся в Питер, он обязательно поговорит с подругой и обо всём спросит ее саму. Возможно, к тому моменту она уже будет готова рассказать о происходящем, а даже если и нет, то он подождет. Шон прав, Лия сильная. Те, кому причиняют такую боль, либо ломаются, либо крепнут, и она выбрала второй вариант, не желая так просто сдаваться. Марк гордился ею, правда, но это не отменяло того, что хотя бы сейчас он хотел помочь ей. Она никогда не оставляла его один на один с проблемами, загонами и страхами. Он всего раз не пришел к ней на помощь, когда она нуждалась в этом. И повторять прошлых ошибок Марк не собирался, с них достаточно дерьма, впереди только то, о чем они мечтали много лет назад: счастье и попытка стать лучшей версией себя. И требовалось для этого не так уж и много. Всего лишь быть рядом в нужный момент.

***

Обратный рейс в Питер оказывается более комфортным, нежели перелет в Лондон, и, выходя из здания аэропорта, Марк чувствует себя полным сил, даже несмотря на лёгкую головную боль после недолгого сна и затекшую шею. Он курит на стоянке, ожидая такси, и отписывает Лие и Назару о том, что он в городе, подсознательно надеясь, что последний сегодня не занят и они смогут увидеться вечером. Поездка в Англию на самом деле оказалась крайне удачной и даже продуктивной. Он, мало того, что встретился с друзьями и родителями, даже смог записать аж два трека. Женя обновил некоторую аппаратуру на своей студии и в предпоследнюю их встречу разрешил немного похозяйничать, чем Марк тут же воспользовался, так как в заметках у него покоились два почти законченных текста. К собственному удивлению писать он решил на свои биты, несмотря на скопившуюся коллекцию материала от Порчи и Артура, которую хотел оставить на что-то более прицельное. Мысли о написании альбома все ещё не покидали его, но Марк понимал, что для начала стоило бы выпустить хоть пару синглов и намутить клип на какой-нибудь из них, чтобы уже потом сесть за большой релиз. Мамай с Мироном пока ничего не говорили по поводу тура, Дима тоже молчал, из чего Марк сделал вывод, что, возможно, планируется он на осень, а до того момента можно успеть написать что-то годное. Машина подъезжает к стоянке, Марк выкидывает сигарету и ныряет на заднее сиденье. Водитель оказывается крайне разговорчивым парнем, признавшим в нем исполнителя, и всю дорогу они беседуют на тему музыки. Подобное внимание в данной ситуации Марку приятно, и он спокойно отвечает на интересующие собеседника вопросы, который высказывает респект и чуть растерянно улыбается, когда из динамика начинает играть рандомно выпавший в плейлисте Спрут. До указанного адреса они добираются довольно быстро благодаря отсутствию пробок в это время суток, и на прощание Марк оставляет парню автограф, на что тот снова смущенно улыбается и желает успехов на творческом пути. Дома обнаруживается оставленный ещё до поездки бардак, и Марк усилием воли заставляет себя хоть немного прибраться. Закидывает шмотки в стирку, вытирает местами пыль и складывает разбросанные вещи по своим местам, мысленно ругаясь на себя за то, что не сделал этого своевременно. Впрочем, хватает его ненадолго, и героически вымыв полы, он усаживается на кухне, прокурчивая ленту твиттера. После того, как Назар ответил на тот твит парня, страсти в сети немного поутихли, а люди свели все свои догадки в шутки и советы Марку пить поменьше. Расклад был не из лучших, но вполне устраивал всех участников действа, потому что Лия с Димой тоже подключились и внесли свою лепту в разруливание ситуации. Марк открывает ветку и по новой перечитывает шуточную полемику, которую развели ребята, чтобы прикрыть их с Назаром задницы. OBLADAET @obladaet в ответ @dima_trust первое правило хорошего концерта — не наливать секретному гостю больше одного стакана всем спасибо за концерт, встретимся в туре. lia contra omnes @lia_spes в ответ @obladaet второе — хранить в гримерной ведро и активированный уголь OBLADAET @obladaet в ответ @lia_spes мы провалились ещё на первом пункте, до второго не дошло MARKUL @MARKMARKUL в ответ @lia_spes третье — не сталкивать исполнителя перед выступлением лбами с Рудбоем это была фатальная ошибка, простите, ребят Dmitry Baranov @cfiff_gpg в ответ @MARKMARKUL четвертое — не повторять ошибок прошлого. но мы уже успели сделать вывод, что ученик из тебя плохой MARKUL @MARKMARKUL в ответ @chiff_gpg привет Нижнему Новгороду lia contra omnes @lia_spes в ответ @MARKMARKUL пятое — не пытаться переплюнуть Ваню. как приедешь, проведем с тобой воспитательную беседу OBLADAET @obladaet в ответ @MARKMARKUL теперь ты на соках и воде MARKUL @MARKMARKUL в ответ @obladaet я больше не буду на твои сольники залетать Fedor Logvinov @STED.D в ответ @obladaet все ещё жду моральную компенсацию за все причиненные лично мне неудобства OBLADAET @obladaet в ответ @STED.D верни мне мои колонки Fedor Logvinov @STED.D в ответ @obladaet не имею больше никаких претензий Обсуждение на самом деле длинное, но перечитывать его полностью Марк не берется. Сплетни разного рода не стихли до конца, но большая часть обвинений все же сошла на нет, и это немного, но успокаивало. Лия отвечает ему, что она сейчас в офисе и он, если не слишком устал, может подъехать. Марк кидает взгляд на часы и, понимая, что ему особо никуда и не нужно сегодня, отвечает ей бодрым согласием. Как раз можно будет перехватить Мирона с Мамаем и показать им новые треки. Диме он скинул сразу, как все свел, тот в ответ лишь сказал, что нужно будет отмастерить их и залить на площадки после объявления Букинга о подписании контракта. Об этом тоже стоило поговорить с парнями, чтобы понимать, когда они решат сделать новость, и успеть довести написанное до ума. До офиса Марк едет уже на своей машине. В Питере снова идёт снег, но, к счастью, движению на дороге это не особо мешает, и через полчаса он уже поднимается в кабинет к Мирону, зная, что, наверняка, найдет Лию именно там. Догадка подтверждается, только девушка обнаруживается не одна, а в компании Рудбоя, лежащего у нее на коленях на продавленном диване и просматривающего что-то в телефоне. На появление Марка они оба немного дёргаются, и он мысленно выстраивает параллель с недавней ситуацией, когда заезжал в Букинг с Димой, но особого значения положению тел ребят не придает, спокойно здороваясь по очереди с Ваней и Лией. — Как дома? — девушка отстраняется после крепких объятий и кидает на него вопросительный взгляд, — Твои в порядке? — Да, все отлично, — Марк усаживается на диван, заставляя недовольно буркнувшего Ваню скинуть ноги, — У родителей был, с парнями виделся. Тебе большой привет от Жени и Лехи, они расстроились, что ты не приехала на Рождество. — Я почти три месяца с ними провисала, а они ещё жалуются? — девушка качает головой, растягивая губы в улыбке. Парни из Грин Парка всегда были рады ее видеть, и это действительно грело душу. — Они сами в Питер не собираются? — Не особо. Лимит подумывал, но Леша пока работает много, ему не до того. Кстати, а Мирон здесь сейчас? — Они с Илюхой на втором, — голос подаёт Рудбой, который все это время молчал, роясь в телефоне, — У них там с Алмасом попытка прийти к компромиссу. Второй час уже сидят. — А что случилось? — спрашивает Марк, — Не поделили чего? — А ты это у нее спроси, — Охра снова становится недовольным, кивая в сторону Лии, — Она тебе все расскажет. — Ванечка никак не нарадуется, что я еду с Томасом и всей веселой компанией снимать ему клип, — Лия изучающе рассматривает свои ногти, вертя вытянутой рукой перед собой, — Видите ли, ему нужна была моя помощь на концерте у Давида, а я так бесчестно бросаю его на произвол судьбы. — Да дело же не только в сольнике Джимбо, ну, — Охра перестает изучать экран смарта, глядя на девушку жалобным взглядом, — Лия, это же почти две недели января выпадают! И что я, по-твоему, теперь доволен должен быть? — Как минимум, — она растягивает губы в довольной улыбке, — А как максимум быть запредельно счастлив, что у тебя будет целый месяц на то, чтобы пить и зависать с Храмовым и Юрцом. Круто же? — Я стану алкоголиком. Ваня бессильно накрывает лицо ладонями, пока девушка ворошит его за волосы, утешая тем, что обязательно поможет ему справиться с зависимостью после приезда. Марк смотрит на них со странной теплотой в груди, не до конца улавливая атмосферу происходящего. Вроде и ситуация не была из ряда вон выходящих, но оставалось в ней что-то неуловимое, неясное, но что именно, он так и не мог понять. — Если тебе нужен Мирон, то лучше иди сейчас, — Лия переключает внимание с Охры на друга, разворачиваясь к нему лицом, — Он потом опять куда-нибудь укатит, и поминай, как звали. — Не хотелось бы мешать, — задумчиво тянет Марк, — Но, боюсь, ты права. Я тогда заскочу к ним и вернусь. — Можешь не торопиться, — Рудбой снова укладывает голову на коленях у девушки, когда Марк поднимается с места и отходит к двери, — Мы все равно здесь пока будем. Парень задумчиво кивает ему и выходит из помещения, прикрыв за собой дверь. Ничего такого Ваня не сказал, но внутри снова закопошились странные мысли, возникшие когда-то ещё у клуба в день релиза альбома. Впрочем, надолго в них Марк не застревает, и, доходя до кабинета Мамая, вовсе откидывает их в сторону, слыша из-за двери громкий смех Мирона. Когда он входит внутрь, наблюдает за тем, как Илья, сидя напротив Федорова, пытается поймать ртом попкорн и, судя по тому, что часть его валяется на полу, мужчина в своем занятии не преуспел. На появление Марка оба поворачиваю головы в его сторону, Мирон тут же подрывается поздороваться, хлопая по плечу, тихо интересуется о поездке и, получив заверения, что все хорошо, приглашает присесть. — Я хотел уточнить, — Марк запускает руку в волосы, оттягивая назад светлые пряди, — Когда будет объявление о моем подписании на Букинг? — На днях думали, — Мирон бегло переглядывается с Мамаем и спрашивает у друга заинтересованным тоном, — А в чем дело? — В этом, — парень достает из кармана телефон, открывает папку с двумя новыми треками и тянет собеседникам смарт, — Пока у Лимита на студии зависал, записал кое-что. Хотел бы отмастерить и дропнуть. Илья с любопытством принимает смарт из его рук, Федоров тоже наклоняется ближе, упираясь взглядом в экран. Они снова переглядываются и включают первый трек, название которому Марк придумал ещё до того, как сел за запись. В юности, бороздя просторы интернета, он наткнулся на какую-то псевдонаучную статью об острове, ушедшем под воду. В ней описывалась целая цивилизация, оказавшаяся на дне океана в ходе катастрофы, со своим мироустройством и развитием. Прочитанное Марка удивило не особо, но тогда он, наверное, впервые ощутил страх от мысли быть накрытым с головой разбушевавшейся стихией. И уже потом, через пару лет, узнал, каково это — погрузиться с ног до головы во всепоглощающую тьму. Дело было не только в панических атаках, выбивающих из тела ощущение реальности, дело было в самой жизни. Он, подобно острову, пал на дно и лежал на нем, зарытый в песок из собственных пороков и слабостей не в силах всплыть. Если бы не ребята, там бы он и остался, но они вовремя оказались рядом и вытащили его на свет. Те события он не забудет никогда, потому что на какое-то время его метафорическим пристанищем и стал тот клочок земли под водой — Атлантида. Парни дослушивают трек и переходят к следующему. Этот уже сильно отличается от предыдущего, мотив совсем простой и больше танцевальный, в нем сквозит лёгкостью и теплом, но он в какой-то степени связан с предыдущим. Марк не делал этого специально, просто мысли наслаивались друг на друга и, несмотря на разное настроение, передаваемое в звучании, текст в какой-то степени отсылался к тому, что парень вкладывал в «Атлантиду». Он не думал о ком-то конкретном, пока писал, но порою все же вспоминал одного человека, когда строки валили из него комьями. Посвящать трек ему он не собирался, но все же надеялся, что тот поймет сам, что парень хотел сказать. — Неплохо, — Мамай говорит первый, продолжая крутить телефон в руках, — Звучит свежо. — На чьи биты писал? — Мирон тоже выглядит довольным, видно, что понравилось, — На Порчи это не похоже. — Это мои, — на удивлённый взгляд Марк лишь пожимает плечами, — Так бывает. Я хочу дропнуть после Нового Года, только надо на мастеринг отдать. — Слушай, — Илья, чуть прищурившись, внимательно смотрит на парня, — Мы тут с Алмасом недавно сидели, решили снять ему клип на ещё не вышедший релиз. — Слышал, Лия сказала мне, что тоже едет. — Может, и тебе намутим? Марк удивлённо вскидывает брови, глядя на Мамая. Да, сделать видеоряд на какой-нибудь сингл он планировал, но не думал, что предложат это ему настолько быстро. — На что-то из этого? — он указывает пальцем на свой смарт, и Илья, опомнившись, возвращает его обратно, — Можно, но нужно подумать, какой именно и где. — Он предлагает тебе с Томасом поехать, — вклинивается в диалог Мирон, — И вам там вместе что-нибудь снять. В принципе, для второго трека локация подходящая, красивая картинка выйдет. — А куда вы Алмаса отправляете? — странно, но про место съёмок Марк спросить у Лии забыл, — В Москву? — Чуть дальше. Тенерифе, — Илюха улыбается на округлившиеся глаза парня, — Не хочешь съездить отдохнуть? — Не думал, что Букинг готов разориться на Канары ради одного клипа. — Букинг готов разориться на что угодно, если это будет годно, — Мирон вторит улыбке Мамая, — Ты подумай, второй такой возможности, возможно, и не будет. — Поймёте, насколько я бесталанный, и не станете больше спонсировать? — насмешливо спрашивает Марк. — Конечно. Я же тебя несколько недель уговаривал, потому что ты абсолютно бездарен, друг мой. И клип на Канарах мы тебе предлагаем, потому что музло твое — говно, а нам просто нечего делать. — Не заводись, — Илья несильно пихает Мирона в плечо и возвращает свое внимание к Марку, — Ты с Димой переговори, если решите, то набросаем сценарий и поедем в январе. Я с Мироном согласен, вторая песня лучше подойдёт. — У вас всегда все вот так решается? — на вопрос на лицах собеседников он поясняет, — Неожиданно и без всякой волокиты. Просто за один вечер садитесь, решаете, что надо сделать, и отправляете артиста за хуеву тучу километров. — У нас, Марик, все всегда просто, — Мирон поднимается с места, проходясь вдоль кабинета, — Если мы понимаем, что можно сделать что-то годное, то кота за яйца не тянем, а просто делаем. С финансированием проблем не будет, с бумажками тоже. Ты, главное, для себя реши, хочешь или нет, а там уже посмотрим. — И на мастеринг сдай, — вставляет Илья, — Даже если не захочешь снимать, то дропать это нужно. — Идет, — Марк кивает, поднимаясь следом за Мироном, — Я тогда с Димоном все обговорю и дам знать. — Только не затягивай, нам ещё билеты бронировать, каст подбирать, сценарий накидывать… — Я понял, — парень перебивает собеседника. Все это он прекрасно знал, поэтому медлить с ответом не собирался. Поговорит с менеджером, решит все с ним, а там уже будет видно. — Разберемся. Марк прощается с Ильей, напоследок ещё раз заверив его, что в скором времени даст ответ, и выходит из кабинета, но уйти далеко не успевает, потому что его останавливает Мирон, выскользнувший вслед за ним в коридор. — Погоди, — Федоров становится напротив, озирается по сторонам и куда тише спрашивает, — Я спросить хотел. Чё случилось на концерте у Назара? — Накрыло, — просто отвечает Марк. О его проблемах с паническими атаками друг знал, поэтому нужды врать и изворачиваться не было, — Не переживай, моральный облик Букинга не похерил, я пока ещё не являюсь официально частью команды. — Да причем тут это, — Мирон раздражённо машет рукой, глядя куда-то в сторону, но затем поворачивает голову к парню и серьезным тоном уточняет, — Чё за муть в твиттере пошла? — Народ заметил, что я ушел, и начал строить догадки. — Это я видел, поэтому и спрашиваю. Ты же не закинул… — Нет, — резко обрывает друга Марк, — Один стакан виски и ебучая паника, больше ничего. Я завязал, ты знаешь. — Окей, — Мирон говорит лишь спустя паузу, оценивая слова парня на правдивость. Он сам не был святым, в прошлом тоже торчал, но позволить себе допустить возвращение старой зависимости у друга не мог. И дело было не в том, что тот стал артистом его концертного агентства, это было обыкновенное дружеское переживание. Впрочем, к этому примешивалось ещё и некоторое любопытство, потому что помимо теорий касательно неудачного прихода была ещё одна, более… Личная. — А что насчёт Назара? — А что насчёт него? — глупо переспрашивает Марк, прекрасно понимая, что именно хочет узнать собеседник. Этот черт со своей чуйкой наверняка все понял уже, но подтверждать его догадки не хотелось, потому как Назару это могло не понравиться. — Нормально все с ним, испугался маленько, но выступление хорошо отыграл. — Марик, — елейным тоном тянет Мирон, — За дебила меня держишь? У вас что происходит? — Я не понимаю, чё ты от меня хочешь. Концерты, совместки и вискарь по пятницам. — И секс по субботам? — По вторникам. Ты опять за старое? Мирон ухмыляется, оглаживая ладонью бритую голову, цепляется светлыми радужками за глаза Марка. Игра в гляделки длится недолго, Федоров все же прерывает зрительный контакт, но лишь для того, чтобы закатить глаза и недовольным тоном обвинить друга в скрытности. — Люди, конечно, иногда лишнего пиздят, но они не слепые. Мне бы следовало обидеться, что ты мне нихуя не рассказываешь, но делать этого я не буду. Сам потом расколешься. — В твоём мире все обязательно ебутся с друг другом? — иронично отвечает Марк. — В моём мире друзья ничего не скрывают от друзей. Вас с Ваней пора бы уже ебнуть хорошенько один раз за такое. — У Рудбоя все ещё че-то мутится? — Я близок к разгадке, но он осторожный гад. Ничего, как пойму, все мозги ему выебу, — Мирон улыбается и добавляет, — И тебе потом тоже. — Ещё можешь Лию в список участников своей экзекуции добавить. Знаешь… — Марк осматривает коридор на предмет присутствия подруги, но та, судя по всему, все ещё сидит с Ваней на первом этаже, — Я случайно встретился с Шоном. Он сказал, что видел ее в октябре в Сент-Джеймсе с каким-то русским парнем, заливал, что это не просто друг. Аргументы у него были не очень убедительные, но пиздеть ему смысла нет. Она тебе ничего не рассказывала? — Погоди, в октябре? — Мирон заостряет внимание лишь на этом, будто все последующие слова парня значения не имеют, — А когда конкретно? — Я не спросил. А что такое? — Да просто Ванек в октябре уезжал в Глазго с Храмовым, у них там свой движняк был… Они оба замирают, сопоставляя рассказ Шона и поездку Рудбоя в Шотландию, в голове у Марка что-то щелкает, и он, наконец, все понимает. Та футболка у Лии в квартире, запах чужого парфюма на пальто, предложение Охры довезти ее до дома, их странное исчезновение во время концерта Назара из гримерки, недовольство Вани, когда Марк сказал, что ночевал у нее. Все складывалось в цельную картинку, в рамках которой предельно ясным становилось лишь одно — между ребятами, кажется, что-то было. — Вот же… — до Мирона, судя по его растерянному выражению лица, тоже доходит, — Блять, я себе столько придумать успел. Это получается… — У них что-то мутится, — заключает вместо него Марк. Первый шок уже сошел на нет, но оставалось ещё много вопросов. — Думаешь, есть смысл их самих спрашивать? — Не знаю, — Федоров растерянно пожимает плечами, — Вот честно, хуй знает. Я то Ванька дожму, но Лия… Они снова замолкают, Марк поджимает губы, раздумывая над словами друга. Да, Рудбоя можно было и спросить напрямую, но дело то было далеко не в нем. Прижимать Лию к стене с вопросами было нельзя по определённым причинам, они вообще старались избегать любого давления в ее сторону. Хоть и прошло уже много лет, это не отменяло того, что ей пришлось пережить лютый пиздец, после которого не каждый оправится, а неосторожные вопросы от парней могли пошатнуть восстановившееся равновесие. — Давай не будем, — неуверенно начинает Марк, — Может, как-нибудь потом. — Да, — Мирон быстро соглашается, выдыхая с облегчением, — Не сейчас. Если она не рассказала сама, значит, на то есть причины. В кармане штанов Марка начинает вибрировать телефон, он достает его, бегло смотрит на имя звонящего, и, кивнув Мирону в знак того, что разговор окончен, поднимает трубку. Друг на прощание успевает лишь хлопнуть его по плечу и возвращается в кабинет, пока Марк отходит в сторону лестницы. — Привет, — голос у Назара запыхавшийся, похоже, снова на тренировке, — Извини, не видел твои сообщения. Как перелет? — Привет. Да все отлично, — Марк оглядывается через плечо, проверяя, точно ли Мирон ушел, — Занят вечером? — Вроде нет. Встретиться хочешь? — Да. Ты не против? — А с чего должен быть? — на фоне слышится чей-то голос, зовущий Назара обратно, он кричит в ответ, что сейчас подойдёт, и снова обращается к собеседнику. — Я пока на корте, извини, времени попиздеть особо нет. Приезжай к часам семи, если освободишься. — Хорошо, — Марк сверяется со временем на часах, стрелка которых едва доходит до четырех, — Тогда до вечера. — Давай. Парень жмёт на кнопку отбоя, убирает смарт обратно в карман и устало протирает лицо руками. Ладно, у Лии и Вани что-то происходит, и они пока не готовы об этом рассказать. Винить их было бессмысленно, Марк сам не особо то распространяется о своих вроде как отношениях с Назаром, и пусть у него были веские причины для этого, он уверен, что у ребят они тоже есть. Поэтому сейчас нужно просто уложить этот факт в голове, а чуть позже, когда найдутся нужные слова и подвернется удобный момент, он обязательно попробует узнать обо всем у подруги. Ну и Мирон попробует разговорить своего ручного монстра, что, наверняка, будет куда проще, нежели вытащить что-то из девушки. А пока нужно просто подождать. Причин для переживаний как таковых не было, напротив, были лишь причины для покоя. Ванек, возможно, впервые за долгое время нашел достойную спутницу, Лия, наконец-то, смогла окончательно переступить через боль прошлого и попытаться подпустить кого-то к себе. А его самого сегодня вечером будет ждать Назар, и они, наконец, смогут побыть вдвоем, поэтому никаких причин для волнения нет в помине. Лишь для радости.