Не коснется лишь дважды

Дома Назара ждёт целый квест — успеть прибраться, помыться и что-нибудь приготовить за рекордные два часа. Он не особо парился из-за бардака и полупустого холодильника, но почему-то ему хотелось, чтобы Марк после долгого перелета и накатившей акклиматизации пришел в чистую квартиру с домашним ужином, поэтому суматошно распихивает вещи по шкафам и закидывает в духовку наспех приготовленную картофельную запеканку. Его навыками вряд ли восхитился бы Гордон Рамзи, но в съедобности своих кулинарных изделий Назар не сомневался, а, зная неприхотливость Марка, когда дело касалось еды, и подавно не переживал, что тому не понравится. После тренировки душ приятно расслабляет напряженные мышцы, обжигая горячей водой кожу. Он старался в перерывах между зависаниями на студии и движем с парнями появляться на корте хотя бы раз в неделю, чтобы привести себя в форму. Впереди был тур, включающий ещё и зарубежку, на котором придется выложиться на полную, а хорошая физическая нагрузка сейчас могла помочь выдержать дикий режим перелетов и выступлений. Из кабинки приходится все же вылезти, потому что таймер жалобно пищит о завершении работы духовки на всю квартиру. Назар быстро вытирается полотенцем, бегло осматривает собственное отражение в зеркале, подмечая про себя, что все оставленные Марком засосы успели сойти, и выходит из ванной в одних шортах, ступая по теплому полу в сторону кухни. Он достает запеканку, немного пробуя ее на готовность, и уходит в гостиную поваляться до приезда Марка и позалипать на видос с презентации новой коллекции кроссовок Найка, выданный рекомендациями Ютуба. В последний месяц на подобное не находилось времени, и сейчас Назар с каким-то детским интересом слушает дизайнера компании, рассказывающего о модификации старых моделей и разработке новых. Он настолько погружается в происходящее на экране, что не с первого раза слышит звонок, оповещающий о приходе гостя, а когда до его слуха, наконец, доходит трель, подрывается с места, оставив телефон на диване, и спешит открыть входную дверь. На пороге оказывается немного раскрасневшийся после морозной улицы Марк, выглядит он несколько уставшим и поникшим, но когда Назар тянет его внутрь, расплывается в улыбке, позволяя затащить себя в коридор. — При… Договорить Назар не успевает, Марк прижимает его к себе и настойчиво целует, не давая ни малейшей возможности отстраниться. Губы у него холодные, как и руки, опустившиеся на талию, но дыхание горячее, опаляет скулы и нос, отчего Назар шумно вдыхает, не прерывая поцелуй. Он ползет тёплыми руками к замёрзшим щекам, проводит по ним пальцами, поднимается выше и зарывается ладонью в волосы, слегка оттягивая их назад. До этого момента Назар даже не понимал, насколько ему этого не хватало. Прошло всего ничего, чуть больше одной несчастной недели, но этот напор, чередующийся с нежностью, когда Марк поглаживает большими пальцами нижние ребра, этот дикий голод, когда язык требовательно проникает в рот, выбивая из лёгких воздух, заставляют задуматься, не слишком ли зависим он стал от чужого присутствия в своей жизни. Не номинального, не гипотетического, а вот такого, когда рядом, без какой-либо дистанции, деля один вдох на двоих. Назар ценил больше остального свободу и личное пространство, но с Марком границы размывались, и не было ничего черного и белого, сплошные полутона. В откровенно хуевых моментах прослеживалось что-то хорошее и светлое, а за положительными событиями скрывалось что-то неуловимо напрягающее. Эта контрастность срывала крышу, отключая временами мозги, что тоже в какой-то степени тревожило, но стоило Марку появится в поле зрения — все отходило на задний план, оставляя за собой лишь призрачный шлейф. — Я скучал, — Марк прижимается лбом к его лбу, стараясь восстановить сбившееся дыхание, — Пиздец, веду себя как школьник. — Я тоже скучал. Слова слетают с губ прежде, чем Назар успевает подумать, и он хочет что-то добавить, чтобы обстановка не казалась слишком приторной, но Марк снова целует его, после чего все же отпускает, стаскивая с себя куртку. — Ты голодный? — Назар старается максимально разбавить эту атмосферу глупых подростковых признаний, задавая вопрос будничным тоном, — Я там запеканку намутил, будешь? — Давай, — Марк, наконец, расправляется с верхней одеждой и обувью, проходит в коридор, выкладывая на столик телефон и ключи от машины, и устало добавляет, — Я чёт так заебался сегодня, целый день в офисе проторчал. — А че случилось? — Я расскажу. Ща, только в ванную заскочу. В подтверждение своих слов Марк скрывается за дверью, а Назар уходит на кухню, чтобы разложить ужин по тарелкам и поставить чайник кипятиться. Из-за стены слышится шум бегущей воды, затем все стихает, и через минуту Марк снова оказывается рядом и опускается на стул, подтянув одну ногу к груди. — Короче, — начинает он, — Я в Лондоне два трека записал у Лимита на студии, он там обновил чутка аппаратуру и дал немного побаловаться. До ума написанное не довел, надо кое-что подправить и отмастерить, но, в принципе, это два полноценных сингла, которые можно было бы дропнуть. Я из-за этого в Букинг заезжал, чтобы уточнить что да как, а в итоге провисел там пару часов. — Это из-за двух треков тебя полдня в офисе держали? — Назар вопросительно изгибает бровь, ставя перед парнем тарелку с ужином. Насколько все должно быть не схвачено, чтобы из-за не самого крупного релиза терять столько времени? — Лейбл Оксимирона настолько консервативен? — Да не в этом дело, — Марк вздыхает и трет глаза пальцами, — Там как раз все слишком неформально. Я ещё с Лией и Ваней сидел, фотки с концерта пересматривали. И к Мирону с Мамаем заходил, едва успел им показать, что записал, а они мне сразу в лоб кинули предложение клип снять. — Клип? На невыпущенную песню? — Скажу больше — на не до конца готовую песню, ещё и без каких-либо идей по сценарию и касту. Марк принимает из рук парня вилку и начинает ковыряться в тарелке, пока Назар наливает им воды в стаканы и усаживается напротив. — И чё решили в итоге? — Ничего. Надо доделать все и с Димой побазарить, ещё и дождаться официального объявления о подписании контракта. Я в общем-то не против снять, но как-то резко это все. — Послушать хоть дашь? — Назар спрашивает, насаживая на вилку кусок картошки, — Или как закончишь покажешь? — Могу и сейчас, — Марк хлопает себя по карману джинс, но затем вспоминает, что оставил телефон в коридоре, и машет рукой, — Ладно, чуть позже, вставать лень. — Окей, — Назар лишь пожимает плечами в знак согласия, — А чё это Мирон с Ильей предложили вдруг? Настолько им зашло? — Да хуй знает. Не, им понравилось, но они ещё Алмасу клип снимать будут, и меня, походу, решили заодно побаловать. — Побаловать? — насмешливо уточняет Назар. Бля, да че у них там в Букинге за система такая, что обыкновенные съёмки принимаются за какую-то роскошь. — Типо так бы они не стали, но решили смилостивиться? — Не всем предлагают проводить съёмки на Тенерифе. — Серьезно? — Марк довольно кивает на реакцию собеседника. Тот сразу перестает балагурить, удивляясь новостям, — Полететь на Канары ради видеоряда? — Ради красивого видеоряда. Теперь понимаешь, почему я сам в ступоре. Идея то зачётная, просто как-то неожиданно все. — Да уж, ваш лейбл явно неплохо рубит бабло, — на недовольный взгляд Назар примирительно добавляет, — Не подумай, это круто. А когда планируете вообще? — Лия сказала, что в январе после праздников. Я так понял, ее тоже привлекли, поэтому у нас может сложиться внеплановый совместный отпуск. — Погоди, — Назар отвлекается от еды, растерянно глядя на Марка, — Вы на сколько уезжать планируете? Весь январь что ли? — Я не знаю пока ещё даже еду ли куда-то. Но если судить по словам Лии и Вани, то недели на две. Хотя все это просто в теории. — Марк говорит, продолжая ужинать, но когда понимает, что пауза после его слов несколько затянулась, смотрит на Назара и подмечает про себя, что тот как-то поник. — Что-то не так? — Да нет… — Наз, в чем дело? — Все в порядке. Просто… — он закусывает губу, подбирая слова для ответа. Ему не улыбается перспектива долгого отсутствия Марка в городе, потому что времени до тура все меньше, а с учётом того, что помимо этого есть ещё куча всякой еботни, которая тоже не способствует частым встречам, у них будет не так много возможностей побыть вдвоем. — Ты если щас уедешь, у нас месяц с тобой выпадет. А потом хуй знает, что с графиком, я по России катать начну и вернусь только в конце весны. Считай, останутся только февраль и март. — Мы знали, на что шли. — вздыхает Марк. Назар прав, да и он сам много думал об этом, пока был в Лондоне. С их расписанием ничего другого, кроме как позволить себе в перерывах между разъездами хоть иногда видеться, не остаётся. Это сейчас им дико свезло, что они смогли почти целый месяц побыть в пределах Питера вместе, дальше такой роскоши может и не быть. — Придется как-то подстроиться. Я могу попробовать залететь к тебе где-нибудь, хоть на сцене свидимся. — Секс в гримерной во время антракта? — Или в отеле перед следующим городом. И виртуальную дрочку ещё никто не отменял. Назар смеётся, стараясь не выдавать своего смущения, потирает шею, откидывая голову назад, и обдумывает слова Марка. Допустим, после праздников и съёмок они смогут выхватить остаток зимы и начало весны, потом у него перерыв между Смоленском и Ярославлем, где-то Марк реально может залететь на концерт, а там он уже и сам вернётся в Питер. Плюс-минус можно как-то все подогнать, чтобы уж совсем не исчезать из жизней друг друга. Из своих раздумий Назар вылезает лишь в тот момент, когда чужая ладонь осторожно поглаживает его голое колено. — Мы ведь пока не разъехались, — Марк оказывается совсем близко, буквально в нескольких десятках сантиметров, что можно пересчитать его родинки на шее пальцами. А лучше губами. — Секс по телефону, конечно, выход, но в жизни процесс куда приятнее, согласись. Он ведёт рукой выше и цепляется внимательным взглядом, изучая лицо Назара. Того хватает только на то, чтобы завороженно кивнуть в ответ, когда ладонь оказывается на бедре, а в следующую секунду Марк бесцеремонно тянет его вверх и прижимает к столу, впиваясь в губы требовательным поцелуем. Назара никогда не привлекали показушная сила и глупое на его взгляд стремление побыть альфа-самцом, но сейчас эта напористость Марка в совокупности с четким запросом выбивала из лёгких воздух, заставляла плавится, соглашаться, отдаваться. У него не было проблем с решительностью, ему нравилось проявлять инициативу, но то, в какой форме она исходила от Марка, вынуждало передавать ему главенство, позволять делать себя ведомым и дико кайфовать с этого. Марк, кажется, тоже понимает это, потому как по-хозяйски сжимает тело в своих руках, блуждая ими везде, куда может дотянуться, и толкает в сторону двери, намекая на то, что хочет переместиться в спальню. И Назар невербально соглашается, он идёт спиной вперёд, едва успевая отвечать на голодные, настойчивые поцелуи, от которых гнутся колени, прижимается ближе, позволяя повалить себя на кровать, раздвигает ноги и прогибается в пояснице, когда Марк засасывает кожу на ключице и сжимает в пальцах сосок. Они ничего не говорят, не включают свет и не расправляют постель, суматошно скидывая одежду, будто кто-то может украсть у них этот момент, оторвать друг от друга и развести по разные стороны, оставив только клочок ярких воспоминаний. Для себя Назар делает второе за вечер неожиданное открытие — скучал он не только в эмоциональном плане, тело, оказывается, тоже за короткий срок истосковалось и реагировало теперь на каждое касание остро, особенно когда партнер то и дело проходился зубами по чувствительным точкам. Марк утягивает его в новый поцелуй, проводя ладонью по выступающим ребрам, сжимает в руках талию, спускается вниз к ягодицам; заполняет собой все пространство, обостряет все ощущения, и Назару кажется, что больше нихуя не существует кроме темной спальни и горячих губ напротив. Он тихо стонет, когда Марк проводит рукой по члену, но быстро переключается и валит его на спину. — Наз, что… Обрывки слов не достигают сознания Назара, он спускается вниз, устраиваясь между ног Марка, обхватывает у основания ладонью крепко стоящий член и проводит языком по всей длине. Марк глухо стонет, но остановить или отодвинуть его от себя не пытается, поэтому Назар уверенно берет в рот, стараясь на зацепить кожу зубами. До того, как у них все закрутилось, он не был фанатом орального секса, хоть и против ничего не имел, но с Марком все было немного по-другому. Он был пиздецки интересным и ярким в постели, ко всему подходил без стеснения, но никогда не позволял себе грубости, всегда считаясь с желаниями Назара, и это вызывало ответное стремление сделать приятно, проявить какую-то инициативу, дать понять — ему все это тоже вкатывает. Член на вкус немного соленый, с мускусным привкусом естественной смазки, легко скользит между растянутых губ, упираясь головкой в корень языка. Назар честно пытается взять глубже, расслабить как-то горло, но выходит плохо, поэтому он просто старается выдерживать четкий ритм, двигая головой вверх-вниз. Марк сверху переходит на хриплые стоны, запускает руку в волосы и пару раз толкается сам. Движения пробуждают рвотный рефлекс, парень тут же останавливается, но Назар сдерживает позывы организма, глубоко вдыхая через нос, и сжимает рукой чужое бедро, давая знак, что все в порядке и можно продолжать. Только вместо этого Марк отстраняет его от себя, а затем тащит за плечо вверх, укладывая рядом. На мгновение нависает сверху, глубоко целуя, и ложится обратно, притягивая ближе к себе. Назар не совсем понимает происходящего, но в следующую секунду Марк осторожно обхватывает оба члена и проводит рукой по всей длине, пока только подбирая нужное положение, но Назару хватает и этого, чтобы шумно вдохнуть и податься навстречу. — Блять, — он хрипло стонет, когда палец задевает уздечку, облизывает пересохшие губы, — Охуеть. Марк ничего не отвечает, снова целует куда-то под ухом, чуть ускоряя темп. Двигается с размахом, то и дело скользя по головке, кусает в сгиб шеи, опаляя дыханием кожу. Назар опускает свою ладонь поверх его, чуть сжимает и помогает найти правильный угол. Он вздрагивает, когда пальцы снова задевают уздечку, задает ещё более быстрый ритм, понимая, что после недельного воздержания и изнуряющей тренировки не способен надолго растянуть удовольствие. Впрочем, Марк с ним, кажется, солидарен, он сам загнанно дышит, продолжая двигать одной рукой, а второй мнет ягодицу Назара, впиваясь короткими ногтями в кожу. Ему хочется больше тактильного контакта, он хаотично ведёт губами по шее и скулам, чувствуя постепенно приближающийся оргазм. Назар что-то неразборчиво мычит, мешая стоны с хрипами, вздрагивает и резко кончает, пачкая спермой их руки, покрывало и живот Марка. Того тоже хватает ненадолго, через пару секунд яйца поджимаются, и он спускает в ладонь Назару, откинув голову назад. Они продолжают молчать, пока из спальни медленно выветривается пряный запах близости, думают каждый о чем-то своем, стараясь прийти в себя после оргазма. Назару дико хочется пить, а еще смыть с себя сперму, да и в целом ополоснуться, потому что он успел вспотеть, но вставать с постели нет никакого желания. Тело совсем ватное, сознание тоже расслабленно, в нем не проскальзывает ни одной внятной мысли, кроме оповещающей о том, что сейчас ему пиздецки хорошо, несмотря на боль в мышцах и усталость. Марк рядом тоже не спешит покинуть кровать, блуждает по потолку замыленным взглядом, продолжая поглаживать голую ягодицу Назара без какого-либо намека. Организм взывает расправиться с биологическими потребностям, сходить в туалет и нормально поесть, но он упорно игнорирует все сигналы, пока Назар не начинает ворочаться. — Мы когда-нибудь дожрем нормально, или у нас каждый раз ужин будет прерываться сексом? — Считай, ты утолил физиологический голод, — Марк все же привстает на локтях, убирая руку от чужого тела, — Но я бы тоже поел ещё нормально. И покурил, пиздец как хочется. — Надо покрывало в стирку кинуть, — как-то невпопад говорит Назар, — Все изляпали. Реально на школьников становимся похожи. — После твоего тура ещё хуже будет. Будем трахаться, пока член не сотрётся в мясо. — В пизду. Я не смогу столько сосать, ты мне все горло отполируешь хуем своим, выступать потом не получится. — У тебя всегда есть альтернатива, — Марк поднимается с кровати, блуждая по комнате в поиске своих шмоток. Наклоняется за бельем, натягивает его и выпрямляется, лукаво глядя на оставшегося лежать парня, — И руки не устанут, и горло цело будет. — Иди ты нахуй, — Назар улыбается, поднимаясь следом, — Сам себе дрочи, жопу свою драгоценную я так легко не отдам. — Отдашь. Ещё сам предложишь. — Я хуею с твоей самоуверенности. — А больше с того, что понимаешь мою правоту, — Марк подходит ближе, останавливаясь в полушаге, но притронуться не пытается, только смотрит прямиком в глаза, считывая в глубине темных радужек отклик на свои слова. — Я уже говорил, мне не жмет, могу подождать, пока созреешь. Но не отрицай очевидного факта, что тебе самому хочется, хоть ты и стесняешься и боишься. — Ты сейчас завуалированно целкой меня назвал? — Назар нервно облизывает губы, отводя взгляд в пол. Он и впрямь ссался и хотел одновременно, даже не столько ради Марка, а из-за собственного желания. Сидела в нем эта странная хуйня, назойливо подталкивающая к бо́льшей близости, какой-то интерес, сраное любопытство: насколько может быть приятно ебаться в жопу? Но все утыкалось в сомнения, все ещё временами терзали мысли касательно происходящего. Вот вроде все и взаимно, и нравится ему подход Марка в койке, да и он сам нравится, а ебучий барьер, скручивающий все внутри в ком переживания, никак не хочет отступать. Будто тягу к парню он признал, но не на все сто процентов, загрузка остановилась где-то на отрезке девяносто девяти, и экран завис. И либо последний процент будет добит, либо все снесется к чертям, хотя что из этого хуже — ему пока ещё неясно. — Для целки ты староват, — Марк усмехается, переставая смотреть на собеседника. Он уже понял — попал по нужной точке, поддел, и теперь Назар защищается, подначивает в ответ. Ему хочется, но собственные желания пугают и манят одновременно. Чувство было знакомым, в какой-то степени болезненным, в воспоминаниях снова всплывает его собственный опыт, и Марк слегка морщится. Он не будет поступать так с Назаром, похуй на секс, они сходятся во многих других аспектах, а это куда важнее, чем обыкновенная ебля. Торопиться не имеет смысла, времени навалом. Им хорошо вместе — на остальное пока можно забить. — Но я уже сказал, мне все равно. Если захочешь — скажешь. — А я подумаю ещё, — Назар не сдерживает ухмылки, — Если уж давать в жопу, то только первоклассному партнеру. Оставь заявку на обработку, как комиссия примет решение, перезвоним. Нервозность снова отходит на второй план, и хочется как-то пошутить, чтобы смыть собственное напряжение. Марк на него никак не давит, разве что кидает намеки, но они достаточно безобидны и даже в какой-то степени льстят. Рано или поздно он сможет уложить все в голове, погрузит этот несчастный последний процент, а дальше уже будет проще. Главное, чтобы все не пошло по пизде, но об этом Назар старается не задумываться. — Я твою шарашкину контору прикрою нахуй, — Марк улыбается в ответ, сокращая то малое расстояние, что осталось между ними, проводит руками по чужим ребрам, устраивая их на выступающих тазовых костях, — Выбирать удумал. А ещё мне что-то про анализы заливал перед отъездом. — Блять, — Назар театрально вздыхает, качая головой, — Забыл. Надеюсь, что все же ты смог придержать хуй в штанах в своем Лондоне. К венерологу идти не хочется. — Будешь выебываться, — он делает паузу, наклоняясь вперёд, оставляет между лицами расстояние вдоха и говорит прямо в губы, — Придется идти к проктологу. Назар сам подается навстречу, целует медленно, дразняще. Ему пока не хочется никакого напора, тело не успело перезарядиться, но просило тактильной коммуникации, ебанутой нежности, самого понятия близости без секса, и Марк будто чувствует это, лениво проводя языком по губам, очерчивает им нёбо, прижимая теплое тело ближе к себе. Не пытается зайти дальше или разжечь возбуждение по новой, лишь плавно касается, ощущая приятно разливающееся под кожей тепло. — Все, пошли, — Назар все же прерывается, делая шаг к двери, — Пошли говорю, пожрем нормально. Расскажешь, как погодка в Англии. Ты мне ещё треки обещал показать. Марк отпускает его и потягивается, глядя на то, как Назар надевает шорты. Хочется по-мальчишески хлопнуть его по заднице, но он давит в себе глупый порыв и выходит из спальни, направляясь в ванную. Быстро расправляется со всеми биологическими потребностями и, подобрав со столика телефон, идёт на кухню, где Назар по новой накладывает им поесть. — У тебя какие планы на праздники, кстати? — Марк опускается на стул, дублируя ситуацию часом ранее, — Где отмечать будешь? — Не знаю, я как-то не особо планировал. Залечу к кому-нибудь, наверное, нажрусь и усну. А че? — Почему не с парнями? — Федя домой с Никой уезжает, — Назар вздыхает, поворачиваясь к нему лицом, ставит на стол тарелки, и садится напротив, — Слава в Москве будет, остальные тоже куда-то едут. А я домой не особо хочу, специально два концерта в Иркутске поставил, чтобы побыть там подольше. Да и как-то похуй на праздник, просто лишний повод выпить и оттянуться. — Не любишь Новый Год? — Да нет, не вижу смысла просто. Своих то я поздравляю всегда, звоню, иногда приезжаю даже в январе, но настроения раскидывать гирлянды по хате нет. Проще отношусь к этому короче. — Не хочешь вместе отметить? — Назар даже замирает на секунду, переставая копаться вилкой в тарелке, но Марк продолжает, — Мы с ребятами собираемся, Лия какой-то коттедж присмотрела. Народу немного, чисто узкий круг. Если тебе без разницы, с кем тусить, то поехали со мной. — Ты серьезно? — приходится как-то сдержать удивление, когда собеседник спокойно кивает, — А им ты это как объяснишь? — А нахуя что-то объяснять? — Марк непонимающе изгибает бровь, — Там все свои, никто ничего спрашивать не будет. Да и ты со всеми знаком, разве что кроме Даника, но он тем более ничего говорить не станет, ужрется один из первых, даже не поймет, что кто-то ещё приехал. — Ты им все же рассказал? — до Назара доходит, в чем дело. Похоже, Марк поделился с своими друзьями о том, что у него происходит на личном. Только вот его самого подобное в восторг не приводит, он и так на нервах, а тут придется стоять перед каким-нибудь Мироном или Димой и делать вид, что все ровно, — Они знают? — Нет, не рассказал. А можно было? — Погоди, я вообще не врубаюсь. Они ничего не знают, но ты зовёшь меня отмечать вместе? Нахуя? — А что такого? — Марк тоже не врубается, только в суть вопроса, — Парни в курсе, что мы с тобой хорошо общаемся. Скажу, что хотели вместе отметить и что у тебя все разъехались, отвиснем с ними. Им, в принципе, было бы похуй, если бы они и знали, что мы встречаемся, а так тем более все равно. — Встречаемся? Назар не замечает, как цепляется именно за это. Подсознательно он понимал, что вопрос обговорить нужно, и надеялся, что выйдет немного оттянуть, но почему-то сейчас сам акцентировал внимание именно на этих словах. Марк, наконец, поднимает взгляд, крутит в руках вилку, закусывая изнутри щеку, и медленно кивает. — А ты как-то по-другому это видишь? — Да я… — «немного в ахуе, растерян, не ебу, что говорить, но, сука, сам же начал», — Не знаю на самом деле. Не подумай, я не ломаюсь, просто че-то как-то неожиданно. — Если тебя смущает формулировка, то похуй, — Марк возвращается к еде, стараясь не ставить парня в ещё больший ступор, — Называй, как хочешь. — Встречаемся так встречаемся, — избегая любого зрительного контакта говорит Назар, — А насчёт Нового Года… Можно, только не пизди всем про нас. И постарайся руки при себе держать, не хочу спалиться. — Я не понимаю, чё ты так переживаешь? Лапать тебя при всех я не собираюсь, но почему нельзя им всё рассказать? — Просто давай не сейчас, — свое возмущение Назар давит, вспоминая недавний разговор на эту тему. Стремление Марка поделиться с друзьями он принять смог, но спешить все равно не хотел. — Хватит пока того, что Лия знает. — Ладно, — Марк соглашается, не желая продолжать бесполезную полемику. Достаточно того, что Назар согласился поехать вместе, это уже что-то, — Так треки заценишь? — Да, врубай, — он тут же оживляется, переключаясь на менее щекотливую тему, — На чье битло писал? — Свое. Не спрашивай, почему, я так захотел. Назар решает внять просьбе и не задавать лишних вопросов, принимает телефон с открытой папкой из рук Марка и жмет на первый файл, подписанный как «Атлантида». Слушает тоже молча, покачивая в такт музыки головой. Да, мастеринг не помешает, где-то нужно подчистить звук, может, добавить бэков немного сверху, но в целом трек звучит интересно, а на мини-отсылке к фиту с Кириллом он дёргает уголками вверх, хоть и весь текст больше о чем-то глубоко тревожащем. — Четко. Это на него клип снимать собираетесь? — Нет, на второй. «Корабли в бутылках». Любопытное название, сразу складывается впечатление, что эта песня, в отличии от предыдущей, более мелодичная. С предположениями Назар попадает в точку, мотив танцевальный, создаёт лёгкое настроение, только сам текст… Припев никаких вопросов не вызвает, но куплеты, особенно первый, и бридж поселяют подспудные мысли, особенно строки о секрете, скелетах в шкафу и сделанном выборе. В голове крутится, не он ли является адресатом, но спрашивать как-то неловко, можно было поставить себя в глупое положение, если все окажется не больше, чем приключениями лирического героя, поэтому Назар просто откладывает девайс в сторону и уверенно заявляет: — Под это можно сделать крутой видеоряд. Теперь понятно, почему Мамай предложил поехать на Канары. Честно, мне понравилось. — Спасибо, — Марк смущённо улыбается, опустив голову. Вот вроде ничего такого, сколько он слышал респектов от Назара, но комментарии к этому треку для него особенно приятны, — Это, конечно, не конечный результат, но я пока не знаю, чё добавить и докрутить. — Живую музыку, — эта мысль Назара посетила почти сразу. Он сам делал вообще другое музло, но анализировать звучание умел и мог прикинуть, чего не хватает, — Инструментал какой-нибудь. На первом бэков накинуть сверху и везде звук подчистить. А так реально круто, может, второй где-то даже в топ залетит. — Топ — не показатель качества. — Скажи это своему другу Оксимирону. Марк в ответ усмехается, приглаживая волосы. Музыка Мирона — это вообще другой уровень, до которого ему не то, что далеко, а запредельно, в ближайшее время не допрыгнуть, да и не в ближайшее вряд ли. Проблем с самооценкой и самокритикой не было, но то были очевидные, сухие истины, которые, впрочем, не расстраивали и не злили. Мирон ебашил много лет, работал без продыху и прошел дохуище жизненного дерьма, чтобы иметь то, что у него есть сейчас, и единственное чувство, которое испытывал Марк — это радость за него. У него самого не было цели собрать Олимпийский или стать узнаваемым на улице, достаточно было того, что людям нравилось его творчество и от них шел искренний отклик. И уж точно он не хотел менять постоянно номера и вызывать такси за пару домов от своего подъезда, переживая, что фанаты запалят адрес. Вот она, оборотная сторона популярности. За деньгами, славой и людским обожанием скрываются сомнения в каждом своем шаге, страх поступить неправильно и показать больше, чем стоило бы. Потому что от любви до ненависти всегда один блядский шаг, который легко отрежет тебя от вчерашнего признания и приведет к всеобщей неприязни. Дай лишь повод — ты уже не кумир, а причина для сплетен и пересудов. Марк поднимает взгляд на Назара, наблюдая за тем, как тот увлеченно ест, рассказывая что-то про возможный фит с Платиной, и ловит себя на мысли, что ему действительно страшно. Страшно потерять то, что есть между ними, из-за пристального внимания публики, разменять взамен на чёртову репутацию. Остаться с парой миллионов прослушиваний на релизе и пробоиной в груди, которая, не факт, что заполнится. Он по грустному жизненному опыту знал — не каждая рана затягивается, некоторые продолжают болеть и бредить, сколько бы не прошло времени. И новых травм не хотелось. Ему было достаточно старых, не дающих покоя и заставляющих сожалеть о многом. Сейчас Марк был настроен исключительно на положительный исход, ради которого готов чем-то пожертвовать. А уж какую цену потом выставит ему жизнь за то мимолётное счастье сейчас — неважно. Он ведь сам сказал: заплатил за всех.

***

Дима даёт ожидаемое согласие на съёмки и берет на себя всю бумажную волокиту, пока Марк доводит треки до ума. Мирон не соврал — буквально через два дня после встречи в сети появилось объявление о том, что ряды Букинга пополнил новый исполнитель, которое тут же подхватыватили все новостные порталы. Мамай умудрился впихнуть в инсту совместную фотографию, подписав ее коротким «добро пожаловать в команду», чем вызвал новый виток обсуждений, что в целом было только на пользу, потому как «Атлантиду» Марк решил дропать в конце января, а небольшой безобидный инфоповод мог помочь в продвижении. В офисе в предпраздничные дни и без того творится суматоха, а новость о том, что к съемкам присоединится ещё и Марк, лишь добавляет хлопот. Ему даже становится немного неловко, но команда относится с понимаем и старательно заверяет его, что все отлично, потому он успокаивается, позволяя людям просто делать свою работу. Окончательно Марк расслабляется, когда Лия восторженно виснет на нем, предвещая крутую совместную поездку, чем вызвает очередной грустный вздох Рудбоя и довольную улыбку Мирона. — Так, смотри, у нас появилась одна идея для сценария, которая может вписаться в антураж твоей песни, — Маша пододвигает ближе к нему исписанный лист бумаги, разобрать в котором что-либо самостоятельно просто невозможно, — Вот эти джазовые переливы, все танцевальные мотивы — думаю, отлично бы вписались в дух тридцатых. Знаешь, подпольные бары, старенький Кадиллак или Форд, живая музыка… Девушка продолжает обрисовывать картинку, вертя в воздухе ручкой и указывая ею на лист, лежащий перед Марком, который пытается внимать всем ее словам, чтобы понимать хоть примерно суть происходящего. Маша Маковская была режиссером, что говорится, от Бога. Ее клипы удивляли своей красочностью и атмосферой, а в совокупности с интересными историями, передаваемыми кадрами, так и вовсе поражали и вызывали неподдельное восхищение. Марку в первую минуту, когда Мамай сказал, что съемками будет заниматься она, стало даже несколько тревожно, точно ли он справится. Когда за дело берутся профессионалы, приходится соответствовать, а в своих навыках, с учётом стеснения перед камерами, он сильно сомневался. Благо, Лия оказалась рядом и заверила его, что будет рядом на всех ступенях процесса, чтобы помочь. Даже сейчас, на обычном обсуждении деталей она была с ним с самого начала, чтобы проследить за реакцией друга. Это был второй странный пункт после его не самых богатых актерских возможностей — Марк не мог прямо сказать, если ему что-то не нравилось. Он понимал, что это неправильно, но не мог открыто высказать против, сваливая все на профессионализм команды, против которого аргумент вроде «я хочу по-другому» казался глупым. Лия об этом прекрасно знала, поэтому сама предложила свою помощь на тот случай, если нужно будет объяснить, что идея Марку не зашла. И он бы обязательно чувствовал себя пиздецки неловко, что ей приходится возиться с ним, как с неуверенным подростком, но подруга все понимала и даже не бралась подтрунивать, лишь мягко убеждала, что ей несложно, а ему так проще. Сейчас она отошла взять что-нибудь перекусить и пропала на минут двадцать, за которые Марк успел тысячу раз обрадоваться решению снимать клип и примерно столько же раз передумать куда-либо ехать. — А вот и я, — вспомнившаяся Марку девушка входит в кабинет, открывая дверь плечом. Руки у нее заняты тремя стаканчиками кофе и контейнером из пекарни внизу, поэтому он тут же подрывается ей помочь разложить все на столе, — Спасибо, Маркас. Извините, что покинула вас, но там такая очередь была, жуть просто. — Ничего, — Маша тепло улыбается, благодарно кивая, когда к ней пододвигают ее порцию кофеина. Она знала Лию и ей нравились ее работы, потому присутствие девушки нисколько не смущало, — Мы тут немного по сценарию пробежались, но Марк пока никаких комментариев не дал. — Да? — Лия усаживается рядом с ним, шумно открывая контейнер. Воздух в помещении тут же обдает запахом выпечки, она кладет перед ними слойки с яблоками, намекая на незапланированный кофе-брейк, а сама тянет к себе лист, пробегаясь по нему глазами. — Ну тогда попробуем разобраться сейчас. К удивлению парня подруга, в отличии от него, прекрасно ориентируется в записях, закусывает губу, изучая наброски, и отпивает из своего стаканчика, пока Маша с Марком принимаются за еду. Они торчали здесь уже около часа, сначала пытались разобраться с локацией и набором основной команды, потом засели за сценарий, но далеко продвинуться не успели. — Так, слушайте, очень неплохо, — Лия поднимает взгляд сначала на Машу, которая дёргает уголками рта вверх на ее слова, затем переводит на Марка, ожидая его ответа. В глазах сквозит вопросом из разряда «мне сказать, что это круто, или попытаться переиграть?», но он лишь едва заметно кивает и улыбается. Господи, как же ему повезло с ней. — Мне тоже нравится, — Марк подаёт голос, отвлекаясь от своего угощения, и протирает рот салфеткой, — Только вопрос в сюжете. — Можно было бы разыграть историю любви, — Маша сразу же оживляется, вслед за ним отодвигая от себя перекус, — Необязательно в духе «долго и счастливо», что-то больше про страсть, танцы и молодость. Думаю, это неплохо впишется. Пока она говорит, Лия внимательно следит за реакцией Марка и тут же улавливает, как он поджимает губы и едва ощутимо дёргается на месте. Очевидно, изображать роман на камеры он не особо хочет, и неважно, какая этому причина, если она есть, нужно как-то сменить вектор развития событий, чтобы ему, в первую очередь, было комфортно. — Не хочу критиковать, но это немного тривиально, — Лия говорит уверенно, но без какой-либо претензии в голосе, — Можно попробовать использовать тему с мафией, в то время это было популярно. Если брать в качестве локации бар, то там снять сцену какой-нибудь сделки, например. Все же смотрели «Крёстный отец»? — Это ещё более тривиально, — Маша качает головой, но в открытую спорить не берётся. Она — исполнитель, ребята напротив — заказчики. — Марк, ты что скажешь? — Наверное, я соглашусь с Лией, — а вот он уже не столь решителен, как подруга, которая смогла уловить его отношение к поступившему предложению, — Разумеется, снимать исключительно стволы и деньги глупо, но почему не попробовать завернуть это в красивую обёртку? — Ладно, допустим, — Маковская задумывается, постукивая пальцем по столу, — Тогда отснимем сначала тебя на фоне местности, где-то в начале аудиодорожки, чтобы погрузить зрителя в атмосферу, потом можно переместиться в бар. Мне все ещё кажется, что будет круто сделать какой-нибудь вечер танцев с живой музыкой. — У него в треке как раз играют саксофоны, — Лия вклинивается в диалог, привлекая внимание собеседников, — Можно прямо крупным планом взять музыкантов на этом моменте. Не самый оригинальный кадр, но это органично выглядит обычно. — Точно, — Маша кивает, подбирая ручку, что-то пишет на том же листе с обратной стороны, — Тогда ещё нужно будет подобрать массовку: танцоров, музыкантов, барменов. И если мы все же берём за основу тему с мафией, то тут тоже нужны будут подходящие актеры и костюмы. У меня есть кое-кто на примете, но для начала стоит разобраться с сюжетом клипа. Если я верно поняла, то вы хотите что-то про столкновение банд посреди праздника? — Не совсем, — подобных «сюжетов» Марку хватило в юности, пока он жил в Лондоне и варился в не самом безопасном движе, — Просто включить это, но не делать основной идеей. — Тогда я не совсем понимаю, что брать за основную идею. — Есть одна мысль, — Лия снова приходит им на помощь, осторожно подавая голос со своего места, — Слышали про Соньку Золотую Ручку? — Это та воровка, которая грабила только богатых? — получив утвердительный кивок, Марк вопросительно приподнимает брови, — И причем тут она? — Она то не причем, но можно использовать ее образ. Представьте: танцы, музыка, алкоголь и очаровательная аферистка на этом празднике жизни. Насколько я знаю, бары в то время были только подпольные из-за сухого закона и принадлежали в основном бандитским группировкам. Если попробовать обыграть все так, что ты со своей спутницей пытаетесь обчистить мафию, то получится что-то интересное. — О, — лицо Маши удивлённо вытягивается, в глазах плещет любопытство, — А почему нет? В конце можно будет вставить кадр, как вы сбегаете от погони или ещё что-то в этом роде. — Отлично, — Лия щелкает пальцами и переводит взгляд на Марка, — Что скажешь? Ему не остается ничего, кроме как улыбнуться и согласно кивнуть. Вот вроде обыкновенный рабочий момент, обсуждение деталей и прочих тонкостей, но даже здесь она рядом, пытается подбросить идей, которые обязательно понравятся ему, вносит коррективы, банально поддерживает. В жизни он не сделал особо ничего хорошего, но судьба подкинула ему Лию, и он будто сорвал чертов джек-пот с первой попытки, выиграл в лотерею. Вселенная за что-то его наградила, хотя было очень спорно, заслужил ли он подобное. На обсуждение уходит порядка еще двух часов. Они перебирают варианты развития событий, раздумывают над подбором каста и под конец совсем вымотанные принимают решение закончить в следующую встречу. Маша тепло прощается с ребятами и выходит из кабинета, напоследок пообещав скинуть Марку фотографии кандидатур на главные роли, после чего они с Лией остаются одни в окружении пустых стаканчиков от кофе и смятых салфеток. — Я позвал отмечать Назара Новый Год с нами, — девушка удивленно дёргает бровями, и Марк осторожно уточняет, — Ты же не против? — Только при условии, что ты не будешь пытаться облизать его там глазами, — на лёгкий толчок в плечо она лишь широко улыбается, — Или чем-то другим. Даник у нас впечатлительный, не надо шокировать беднягу раньше времени. — Мне не пятнадцать, чтобы я не мог сдержать себя, — он все же вторит ее улыбке, когда подруга опускает голову на его плечо, — Рудбой, кстати, с нами празднует? — Вроде да. А почему ты спрашиваешь? Если хочешь перепить Ваню, то лучше не стоит, а то мне опять с ведром придется бегать за тобой. — Да нет, ошибки прошлого я учел, — Марк поглаживает россыпь темных волос, мысленно прокручивая слова, чтобы выстроить диалог. Сейчас они одни, и момент вполне подходящий, чтобы попробовать что-то узнать, но как подойти к этому… — Кстати, забавное совпадение, но я тоже виделся с Шоном. Пересеклись с ним в том баре, где ты набивала свою первую татуировку. — Вот как, — Лия не меняет своего положения, продолжая подставляться под руку парня, и лениво бормочет откуда-то снизу, — И как он там? — Неплохо. Они с Грейс поженились. — С Грейс? — от удивления она даже приподнимает голову, — Грейс Фостер? Это которая отфутболивала его всеми возможными способами? — Я сам удивился. Шон не объяснил, как это вышло, но всю встречу светил кольцом и довольной рожей. — Да уж, судьба к нему всегда была слишком благосклонна, — Лия возвращается в прежнюю позу, протирая пальцами глаза, — Надеюсь, они будут счастливы. Митчелл, признаюсь честно, никогда мне особо не нравился, все ещё не понимаю, почему ты с ним терся. Но пусть у него все будет хорошо. — Я тоже пожелал им всего наилучшего, — Марк закусывает губу и на секунду задерживает дыхание перед следующей фразой, — Слушай, он рассказывал, что… Его прерывает стук в дверь, в проеме которой возникает сначала машущая татуированная рука, а затем ее хозяин целиком. Рудбой входит в кабинет, выглядит он немного уставшим, а когда видит перед собой Марка и лежащую на его плече Лию, недовольно хмурит брови, но быстро берет себя в руки. — Голубки, вы тут закончили? — Марк с трудом сдерживает разочарованный вздох, когда Ваня усаживается рядом, — Мы хотели съездить пообедать с Илюшей, вы с нами? — Мне через часа два надо быть на Садовой, — Лия выпрямляется, потягиваясь на месте, — Предновогодний видос заснять на танцевальной студии. Если недалеко едем, то погнали. — Я пас, — поднимаясь на ноги говорит Марк, — Мне тоже на студию надо, но, к счастью, не на танцевальную. Хочу кое-что докрутить на «Атлантиде». — Это горит? — Рудбой спрашивает спокойно, но на дне радужек все еще читается легкое раздражение, непонятно, чем вызванное, — Поехали перекусим, потом погонишь, куда нужно. — Ванечка, не приставай к человеку, — девушка треплет его по голове, а затем обращается к другу, — Езжай, работай. Завтра во сколько встречаемся? — Маша отпишется, как ей будет удобно, — Марк протягивает Ване руку на прощание, тот пожимает ее чуть крепче обычного, но комментировать парень это никак не берется, оборачивается к подруге и наклоняется, чтобы приобнять ее, — Если ты не сможешь, то забей, там уже по мелочи осталось. — Все нормально, дел особо нет, — она обнимает его в ответ и отстраняется, поправляя задравшуюся рубашку, — Напишешь или позвонишь, я подскочу. — Идёт. Ладно, я погнал. Илье скажете, что мы тут порешали все. — Без проблем. Марк в последний раз улыбается на прощание и выходит из кабинета, прикрыв за собой дверь. Ваня, к сожалению, явился крайне не вовремя, только он хотел спросить подругу насчет него, а тот оказался легок на помине. Будто почуял что-то неладное и примчался спасать Лию от вопросов. В лабиринте коридоров Марк сталкивается с Алмасом. Настроение у того приподнятое, он тепло здоровается, обсуждает предстоящие съёмки и высказывает радость касательно совместной поездки. Они недолго говорят, затем Томас предлагает где-нибудь зависнуть после Нового Года, на что Марк с удовольствием соглашается, и парни расходятся в разные стороны по своим делам. На улице он отписывает Мирону, что поехал на студию и с Машей большую часть вопросов они порешали, прикуривает сигарету и прикрывает глаза, выдыхая пряный дым в холодный воздух. Здесь, в центре города, витает настроение праздника, всюду развешаны гирлянды и новогодние декорации, витрины украшены мишурой и прочей ерундой, цепляющей взгляды прохожих. Марк сам не замечает, как неожиданно проникается всей этой атмосферой, и, сидя в машине, выруливает не в сторону студии, а к торговому центру. Во всей этой суматохе с релизом и предстоящими съемками он совсем забыл про подарки ребятам, и нужно было срочно исправлять ситуацию. Порчи можно подогнать что-нибудь на студию, Диме с Машей те парные часы, которые они высматривали с месяц назад, но так и не купили, Мирону, как правило, какую-нибудь литературу и бутылку хорошего вискаря. Лие он как-то обещал какую-то ерунду для фотоаппарата, но что именно это было, вряд ли сейчас вспомнит, поэтому обойдется подарочным сертификатом в соответствующем магазине. Мысли снова возвращают его к Назару, он задумчиво проводит пальцами по рулю, размышляя, что преподнести парню. У того, казалось, было все, и удивить чем-то вряд ли выйдет, хоть сделать приятно действительно хочется. Здесь бы могла помочь Лия с ее умением попадать в точку, когда дело касается подарков, но посоветоваться с ней Марк не успел, да и было как-то глупо спрашивать подругу про собственного парня, потому придется выкручиваться самому. Возможно, пока он будет блуждать по павильонам, что-то стоящее само найдется. Стоя на светофоре, Марк откидывается на сиденье и разминает затекшую шею. Впереди бешеные деньки и крайне плотный график, а сейчас только приятная рутина и теплые встречи с ребятами, чем стоило воспользоваться по полной. «Жизнь, как триада — слишком много негатива». Возможно, так оно и есть, но сейчас не наблюдалось никаких палок в колесах и бинтов, и это не могло не радовать. Событий было много, но все они были на его взгляд положительными. Марк не помнит, когда в последний раз чувствовал себя настолько спокойно, но отчетливо понимает — предстоящий год будет даже лучше, чем все предыдущие. Рядом с ним самые близкие друзья, работа идет активно, дома все в порядке. И у него теперь есть Назар, с которым ему действительно хорошо. А о большем, пожалуй, просить и не стоит.