Не коснется лишь дважды

— Много не пить, работать добросовестно, на сообщения отвечать. Лия, ты головой отвечаешь за этого дурня, если начнет шляться по барам, и я сейчас не про локацию для съёмок, разрешаю открыть огонь на поражение и депортировать его в родную страну. — А куда конкретно? В Ригу или Питер? — В Хабаровск. Чтобы подумал над своим поведением. Лия хохочет, откинув голову назад, Мирон вторит ее смеху, и лишь один Марк закатывает глаза на разыгравшегося в директора друга, но все же не сдерживает улыбки и присоединяется к всеобщему веселью. Мамай убедил, что перед отъездом в аэропорт все основные участники действа просто обязаны собраться в офисе и только потом двинуть в Пулково, поэтому они сонные, голодные и растрёпанные сидели в семь утра и ждали Илью, который умудрился проспать и теперь опаздывал, хотя с вечера всем угрожал расправой, если кто-то посмеет приехать позже назначенного времени. К удивлению ребят, в Букинге в столь раннее время помимо пары-тройки работников оказался ещё и Мирон, утащивший их сразу же после приезда в свой кабинет, чтобы немного посидеть вместе без лишних глаз. Он даже умудрился намутить друзьям кофе, дабы скрасить их ожидание, и теперь раздавал указания, обращаясь в основном к Лие. — Вот с какого перепугу вы решили, что в отрыв уйду я? — Марк выкидывает в мусорку пустой стаканчик и устало падает на диван, вытягивая ноги. Недолгий сон несильно улучшил общее состояние, он без того довольно поздно добрался до Назара, а тот ещё потом не дал ему лечь спать пораньше, аргументируя это тем, что Марк успеет отдохнуть от него за две с лишним недели. — Вдруг Лию привлекут аборигены, и она побежит под алтарь на берегу океана. Из меня, конечно, выйдет не самая симпатичная подруга невесты, но мысленно я себя готовлю и к такому. — Марик, — Мирон лукаво сверкает глазами, поглаживая возмутившуюся было такому предположению девушку по плечу, — То, что ты у нас человек занятой, не оберегает тебя от курортного романа. А Лия девочка умная, уж точно замуж не выскочит, пока не получит моего благословения. Так что в свидетеля проиграешь в другой раз и в другой жизни. Это мое бремя, ты свое уже отслужил на свадьбе Димы. — Вы оба состаритесь быстрее, чем я примкну к институту семьи, — Лия поправляет выбившуюся прядь и добавляет насмешливым тоном, — И Маркасу нельзя интрижки заводить, Мирон. Мне перед Назаром краснеть потом не хочется, стыдно, знаешь ли, перед хорошим человеком оправдываться. — Лия, блять. — Ну что ты, я все понимаю, дорогая, — Мирон снисходительно улыбается, качая головой, — Ты за ним, главное, присмотри, как бы в постели у какой знойной красотки не оказался. Или даже красавца. Нехорошо обижать такого парня, очень нехорошо. — Да вы заебали оба, — Марк запускает в сидящих напротив ребят подушкой, но, к сожалению, промахивается, и та отлетает куда-то к окну, — Вот вы можете хоть иногда не упоминать мои отношения, будто это единственная тема для разговора? Ведете себя, как озабоченные родители. — Какой-то непутёвый у нас с тобой сын, Мир, — театрально вздыхает Лия, — Пьет, курит, пишет рэп и встречается с парнем. Где мы с тобой свернули не туда? — Не знаю, милая. Возможно, мы уделяли ему слишком мало внимания в юности, и он теперь ищет его такими способами. — Давай никому не будем говорить, что он наш. Скажем, что приемный, гены сыграли в злую шутку. — И что у него был плохой круг общения. Так бывает, первый блин комом. Усыновим другого и попробуем ещё раз. Они оба снова смеются, давая друг другу пять, а Марк в очередной раз закатывает глаза. Их идиотские шутки порой раздражали, но он слишком привык к подобному, чтобы обижаться или злиться. В конце концов, друзьям позволено больше, чем остальным людям, поэтому приходится порой терпеть разного рода стёб. Причем по отдельности ни Лия, ни Мирон не позволяли себе подтрунивать его, лишь в компании друг друга пускались во все тяжкие и заводили свою шарманку. Увеличивали концентрацию дебилизма в несколько раз. — Ещё раз вы начнёте шутить про нас с Назаром, я с вами обоими общаться прекращу. Мне итак за Новый Год досталось, а тут вы ещё. — Мало досталось, — Лия слезает со стола и проходится вдоль кабинета, поглядывая на часы, — Правильно Назар тебе на мозги капает, того гляди старшим дерзить перестанешь. — Да ты меня сама перед ним защищала же! — возмущённо говорит Марк, — И каким, блять, старшим? У нас с тобой месяц разница. — Ну-ка на мать не ори, — Мирон кидает в него подобранную с пола подушку, попадая ровно по голове, — Ишь ты. Она его прикрывает, как может, он ещё недоволен. — Вы невыносимые идиоты. Господи, на что я подписался. — На долгую, счастливую жизнь с лучшими людьми на планете, — Лия садится рядом, складывая руки у него на плече. — И на процветание своей личной жизни и музыки, — с другой стороны оказывается Мирон, который, впрочем, перестает балагурить и куда серьезнее спрашивает, — Бля, он тебе реально мозги ебать начал? Прости, друже, не хотел тебя подставлять. Просто правда смешно было смотреть на вас, как два подростка стояли, ей Богу. — Да нормально все, — Марк только машет рукой, моментально успокаиваясь. Они с Назаром пришли к компромиссу и замяли эту тему. Парень, конечно, в первое время пытался выступать, но после того, как каждая перепалка начала заканчиваться постелью, перестал трепать нервы, переживая, что Марк его затрахает. — Спалились глупо, конечно, но чё теперь сделаешь. Все равно успели тысячу раз разосраться и помириться. — Выглядишь, как довольный котяра, — Лия треплет его по голове и проводит пальцем по засосу у уха, — Сдается мне, мирились вы очень… Неординарно. — Дорогая, не начинай, он уже большой мальчик, — Мирон, кажется, понимает, что имеет ввиду девушка, и заводит по новой свои глупые шутки, — В подоле, что говорится, не принесет. — Не быть мне бабушкой. — Я иногда сомневаюсь, действительно ли в вас есть хоть немного тактичности, — Марк поднимается на ноги, и на его место тут же ложится Лия, укладывая голову на коленях у Мирона, — Давайте ещё мою постель обсудим, раз уж на то пошло. — Все, все, не заводись, — друг мягко улыбается, перебирая в пальцах волосы девушки, — Никуда мы не лезем. Но настоятельно советуем практиковать исключительно защищённый секс. Считай, последний совет от твоих горе-родителей. — Мы тебя любим, Маркас, — Лия тянет руки в сторону Марка, приглашая скрепить перемирие объятиями, — Хоть иногда и ведём себя как дураки. Нам честно нравится Назар, и мы правда хотим, чтобы у вас все было хорошо. Ну иди сюда, колючка. Марк кидает на них снисходительный взгляд, хочет проигнорировать все недоизвинения, но не выдерживает их расчетливого раскаяния на лицах и подходит обняться. Лия тут же валит его на себя, Мирон принимается щекотать за ребра, и Марк, повизгивая, пытается вырваться из этого клубка рук и ног, но друзья оказываются сильнее, и он остаётся прижатым к спинке дивана дальше терпеть свою незаслуженную экзекуцию. — Блять, народ, это пиздец! — Мамай залетает в кабинет, швыряя рюкзак на пол, игнорирует происходящее на диване и подходит к шкафу, — Я чуть все не проспал! Ещё и ебаные пробки! — Илья, — Марк сдавленно стонет откуда-то из-под забравшейся на него сверху Лии, — Илья, блять, спаси меня! Иначе вы лишитесь артиста раньше, чем он успеет хоть как-то проявить себя. — Центр совсем стоит? — Мирон накрывает его лицо подушкой, не давая возможности в очередной раз попросить о помощи, — Вы успеете в Пулково то? — Ща двинемся, должны вовремя подскочить, — Мамай увлеченно наливает себе в стакан вискарь и прячет бутылку обратно за стекло, — Так, отпустите его быстро! Он нам пока ещё нужен. Лия недовольно слезает с Марка, и он тут же вскакивает, пытаясь отдышаться. Из-за возни на диване и недостатка воздуха лицо раскраснелось, одежда вся перекрутилась, а так старательно уложенные волосы растрепались к чертям. — Я, блять, вам отомщу, изверги! Без объявления войны напали! — Доверчивый ты, Марик, — довольно тянет Мирон, — Так легко попался. — Ты то пока живи, а вот ты, — Марк указывает пальцем в сторону улыбающейся Лии, — Ты у меня получишь. — Я все расскажу На… — Так, все, потом будем разрабатывать планы мести, — Илья со стуком ставит стакан на стол, вытирает рот рукавом куртки и подходит к ребятам, — Двигаем в аэропорт, иначе никуда мы нахуй не успеем. Он подталкивает Марка за спину к выходу, по пути говоря Мирону не забыть просмотреть какие-то документы, тянет Лию за собой. Девушка подхватывает чемоданы, стоящие в углу, отдает один Мамаю. Они спешно одеваются, Мирон галантно помогает ей с пальто, обнимает, желая хорошей поездки, и подходит к другу, когда Илья с Лией скрываются за дверью. — Присмотри за ней, хорошо? — Без проблем, — Марк хлопает его плечу на прощание, — Я попробую с ней поговорить. Обстановка вроде располагает. — Не перестарайся только, — Мирон улыбается, понимая, о чём идёт речь, — Я тогда Ванька обработаю пока. Потом обменяемся сводками с фронта. — Идёт. Ладно, мы погнали. Отпишем, как долетим. Марк в последний раз оглядывает опустевший кабинет на предмет забытых вещей, берет свою сумку и выходит в коридор. На улице у входа Лия курит, пока Мамай закидывает вещи в багажник, Марк стреляет у нее сигарету, не желая искать свои, и затягивается до сладостной боли в лёгких. Внутри щекочущее чувство приключения от предстоящего «отпуска», даже сырой воздух Питера кажется сладким. Лия стоит с не менее предвкушающим лицом, ловит его довольный взгляд и улыбается. — Ну что, едем к солнцу, океану и полной беззаботности? Марк утягивает ее к себе, обнимает за плечи одной рукой и, выдыхая сигаретный дым, весело отвечает. — Погнали.

***

Назар понимает, что окончательно встрял, когда на утро в собственной квартире вспоминает, как прошлым вечером грубо послал нахуй девочку в клубе, подошедшую к нему просто пригласить его на танец. Ситуация, на самом деле, была не такой однобокой. Через пару дней после отъезда Марка Роберт позвонил ему и позвал оттянуться в клубе вместе с Гришей, с которым они приехали потусить в Питер на пару дней. Поначалу Назар соглашаться не хотел, раздумывая над тем, чтобы записать что-нибудь на студии, но, поняв всю пагубность затеи после трёх проебанных впустую часов, все же поехал по сброшенному в телеге адресу. Клуб был вполне приличный, контингент тоже соответствующий, музыка играла зачётная да и вся обстановка была где-то между непринужденной и совсем разнузданной, что помогло моментально расслабиться и даже неплохо так выпить. Парни наперебой рассказывали свежие новости, делились впечатлениями о недавних релизах и зазывали Назара в Москву, на что он только пьяно отмахивался, спихивая все на работу и тренировки, подсознательно отмечая, что помимо перечисленных была ещё одна веская причина оставаться в Питере. И совсем неясно, когда Роберт успел обрести такую проницательность, потому как на все его отговорки задал вопрос прямо в лоб. — У тебя появился что ли кто-то? — С чего ты взял? — ровным тон выдержать удалось, но вот внутри все равно что-то тревожно дернулось. — В прошлую нашу встречу ты раздевал глазами каждую девчонку в радиусе метра. А сейчас даже не смотришь в сторону танцпола. — Надоели одноразовые связи, — на вопросительный взгляд Назар лишь пожал плечами, — Пока тайм-аут. Трахаюсь исключительно с работой. — Стареешь, бро, — Гриша на недовольство на лице Назара растянул губы в самодовольной улыбке, — Так скоро вставать перестанет на что-то, кроме новых синтов. — Просто я более избирателен. — Говоришь, как пенсионер. Ничего, кроме как отстоять свою честь вполне себе заинтересованного в девушках парня, ему не оставалось. Никого трахать Назар не собирался, больше, чем потереться рядом с какой-нибудь представительницей прекрасного пола, в принципе намерен не был, но с алкоголем он немного не рассчитал, и когда девчонка в блестящем синем платьем, облегающим красивую фигуру, попыталась затащить его на танцпол, Назар рявкнул на нее так, что сам не понял, какого хуя произошло. Та быстро испарилась где-то в шумной толпе, кинув напоследок изумлённый взгляд, а он сам почти сразу вызвал такси и уехал домой, не удосужившись найти парней и попрощаться. В машине Назар пьяно улыбался в ответ на отправленные Марком фотографии с Канар и явно тайно снятые видео, на которых Лия хриплым голосом пела что-то из Арии, бренча на потрепанной гитаре. Добравшись до собственной постели, он тут же отрубился, хотя был уверен, что выпил не так много. И вот новый день встречает его диким похмельем, жалобно пиликающим в режиме нон-стоп телефоном и четким пониманием: он реально влип. Влип в эти непонятно как начавшиеся отношения с Марком настолько, что одна мысль подпустить к себе какую-нибудь девушку даже для безобидного танца, выбила его из равновесия, взбесила. Назар не был бабником, коим рисовал себя перед публикой, но даже когда он был в отношениях, его нередко посещало подспудное желание переспать с той или иной знойной красоткой, которое он давил, оправдывая себя тем, что он, блять, молодой, здоровый парень, у которого ожидаемо встаёт на сексуальных девчонок, готовых облизать его с ног до головы. Только вот его реакция на произошедшее в клубе вдруг четко дала понять — теперь все по-другому. Стыдно к своим двадцати шести годам признать, но Назар, блять, походу влюбился, как старшеклассник, боящийся остаться без внимания самой популярной девочки в школе, проявившей к нему интерес, разочаровать ее, потерять. Он изводил себя каждый раз не только по причине того, что ссался спалиться перед толпой, его пугала мысль, что у них с Марком все пойдет по пизде. Назар привязался к нему. За полтора месяца отношений. Конечно, не стоило скидывать со счетов тот факт, что они и до этого хорошо общались и были близки, но по полкам все разложилось именно сейчас. Тот несчастный последний процент прогрузился, и теперь Назар лежит в собственной спальне с дикой головной болью и странным чувством в груди. Происходящее между ними больше нельзя назвать тягой к экспериментам и затянувшейся симпатией. Дамы и господа, он, Назар Вотяков, рэпер Обладает, реально пидор и реально влюблен по уши в парня. Аплодисменты, сука. Перебарывая потоком плывущие в голове мысли и слабость во всем теле, он поднимается с кровати и неровной походкой идёт в ванную. Горячий душ помогает немного прочистить мозги и скрасить общее состояние, поэтому Назар находит в себе силы приготовить завтрак и согласиться съездить с Федором купить обновки на студию и помочь завести все к тому домой. На самом деле возиться с этим особо не хочется, но ему жизненно необходимо перетереть с другом за всю хуйню, творящуюся внутри черепной коробки. Не факт, что Стед сможет помочь разобраться с этими заебами пятнадцатилетнего мальчишки, но было в принципе сомнительно, нужна ли Назару помощь. Всего лишь потрепаться, чтобы понять — все в порядке, и он, блять, вполне нормальный человек, хоть и втрескался по самое не хочу. Квалифицированный психолог Федор обязательно будет стебаться и ржать над ним, но это неважно. Это Назар ему простит, в конце концов, будь ситуация обратной, тоже бы не скупился на шутки. Главное, что он переварит это не без помощи друга, и к приезду Марка сможет вести себя адекватно и не выдаст с головой свое неожиданное открытие. Не потому что стремно, а потому что все это как-то поспешно, внезапно и совсем немного неловко. Ни к чему создавать несуразные ситуации — жизнь штука такая, подкинет сама.

***

— Ты чего-то загруженный, бро, — Федя проходится канцелярским ножом по центру картонной коробки, разрезая им наклеенный прозрачный скотч, — Чё-то случилось? — Хуйня, — в ответ Назар только машет рукой, помогая достать новый синтезатор, выглядящий на фоне прежнего как-то кричаще, — Башка трещит, накидался вчера лишка. А Ника где? — Завтра прилетает, с сестрой на Байкал поехала, — Стед увлеченно поправляет стойку, немного нахмурив брови, выпрямляется и смотрит на друга ироничным взглядом, — У тебя чё, откат? Опять будем ждать, пока накроет, чтобы ты рассказал, наконец? От справедливости доеба Назару хочется бессильно застонать, но он лишь растерянно пожимает плечами, складывая в пустую коробку разбросанный по полу мусор. Пока ехали в торговый центр, он тысячу раз успел передумать, а стоит ли делиться такими… Странными наблюдениями, посетившими его голову после тусовки в клубе. В том, что ему хоть немного станет полегче после разговора, Назар не сомневался, но все казалось каким-то глупым, пиздецки смущающим, детским в какой-то степени. Признаться в том, что у тебя встаёт на парня — это одно, а вот в том, что ты, похоже, влюбился в него и теперь загоняешься — совсем другое. — Да блять, — Назар тяжело вздыхает, бросая свое бесполезное занятие, садится прямо на пол и трет руками лицо, — Я вчера в клубе ужрался с Гришей и Робертом. Не помню, с чего зашёл такой разговор, но они начали меня доебывать сначала на тему того, не появился ли у меня кто-то, а потом стебать начали, что я пенсионер, раз ни к кому не подкатываю. Ну я и пошел доказывать обратное. — Трахнул кого-то? — Федор приземляется рядом, отпихивая ногой в сторону куски поломанного пенопласта. В голосе у него недовольство вкупе с обреченностью. — Из-за этого грузишься? — Нет, Федь, никого я не трахнул. Вылез на танцпол, какая-то девчонка потащила плясать, а я ее нахуй послал, — лицо друга становится непонимающим, и Назар берется пояснить, — Прямо грубо послал. А потом сразу домой уехал и спать лег. — Так, ладно. Член свой ты в штанах придержать смог, это уже хорошо. А че тогда кислый такой? — Федь, вот сколько ты меня знаешь? Дохуя же. Когда такое было, чтобы я из-за такой безобидной хуйни заводился? — Когда на квартирнике у Сани к тебе начала клеится его сестра. Как там ее, — Стед пытается вспомнить имя, щёлкая пальцами, но сдается и продолжает, — Не помню короче. Тебя тогда от Лерки торкало так, что ты у нее чуть ли не под окнами был готов стоя… Погоди. Федор изображает глубокий мыслительный процесс, глядя на растерянного Назара и, кажется, доперев, к чему вообще была выведена эта параллель, растягивает губы в улыбке. — Это чё, настолько запал на Марка что ли? — Сука, — терпения у Назара не остается, он запускает ладонь в волосы, оттягивая голову назад, и отчаянно тараторит, — Месяц без всякой хуйни все было, сейчас только понял, насколько плющит. Ебнуло там, где не ждал. Я в такси домой ехал, фотки пересматривал, которые он мне прислал, понимаешь? Мог трахать девчонку, симпатичная так-то была, а вместо этого залипал на его рожу и спать потом лег. — Пиздец тебя колбасит, братан, — Федя хлопает его плечу, качая головой, — Я только понять не могу, хули ты грузишься так? Осознал, насколько пидор, и испугался? — Да иди ты нахуй, — говорит Назар беззлобно, но руку с себя скидывает, — Я себя чувствую школьником, блять. Вот какого хуя сейчас? — Такой ты дебил, я не могу. Уехал парень твой, вот и ебнуло тебя. Не знаешь как будто, что на расстоянии чувства обостряются. Это же простая хуйня — когда скучаешь, начинаешь понимать, насколько человек тебе дорог. Ну или когда ссышь потерять его, а с твоей, скажем так, нетрадиционностью все усугубляется. Башкой подумай, ты ж сам сказал, что переживаешь из-за всего этого. Вот и кроет тебя, как пиздюка. — А мне то чё с этим делать? — смысл сказанных другом слов медленно оседает во все ещё плохо функционирующих из-за похмелья извилинах. Объяснение было простым, но ответа на собственный вопрос в нем не было. — Делать вид, что все ровно? — Заебешься, — крайне лаконично подмечает Федя, — Ты реально как пиздюк. Побазарь об этом с Марком, выясни, чё у вас как. Я так понимаю, не все ровно? — Да нет, в том-то и дело, что нормально вроде. Я рассказывал, мы посрались недавно из-за того, что он меня засосал на Новый Год, а это парни заметили, но вроде утрясли. В остальном тоже порядок. — Я не про это. У вас в целом чё происходит? Вы встречаетесь, или что? — А, бля, — Назар трет пальцами переносицу, — Типа того. А к чему вопрос? — Убедиться хотел, что он добропорядочный человек, — Стед ухмыляется на испепеляющий взгляд и примирительно поднимает руки, — Не пыли. Я думал, что ты на нервах, потому что у вас какие-то непонятки. Но если ты говоришь, что все ровно… — Я ссусь, — Назар поджимает губы, подбирая слова для объяснения, — Ссусь постоянно, что кто-то запалит и что для него это не настолько серьезно. Он мне даже повода не давал, а я все равно переживаю. Что он меня кинет, типо знаешь… Ну ему прикольно, но чувств у него таких нет. — Вот это ты загнул, конечно. Типо, ладно, я его не настолько хорошо знаю, но, бля, Марк же нормальный пацан. Он тебе сколько раз предлагал рассказать все его друзьям, это ли не показатель серьезности? Да и стал бы он настолько париться из-за того твита, если бы не чувствовал к тебе ничего? — Так мы же его прикрывали. — Баран, — Стед не выдерживает и отвешивает ему лёгкую оплеуху, — Если бы он свою жопу пытался прикрыть, не разрешил бы писать тебе все, чё захочешь. Марк тебе хотел жизнь упростить, чтобы ты не загонялся из-за этой хуйни. Все на себя скинул, лишь бы люди про тебя поменьше пиздели. — Думаешь? — Назар задумчиво прикусывает губу. Федя так-то прав, Марк же реально о себе не особо парился, постоянно извинялся ещё, что так вышло. Не было ему похуй, как не посмотри. — Знаю, — уверенно отвечает Стед, — Поэтому давай, язык из жопы достань и спроси прямо, чё у него к тебе. Хотя мне кажется, что все итак понятно, а ты себя загоняешь просто так. — Нет, тупая затея. Не буду я, как неуверенная в себе девчонка, спрашивать ничего. — А, ну сидеть и накручивать себя лучше, конечно. Ладно, дело твое, но я твою рожу загруженную видеть больше не могу. Либо поговори, либо сам как-то уложи все в голове. Личный психолог Федор Логвинов к твоим услугам, если что. — Ладно, — Назар, наконец, выдыхает, даже позволяет себе улыбнуться и потрепать друга по голове, — Федор Логвинов, пора повысить вашу оплату. За разбор со всеми моими загонами я выписываю вам чек на бутылку вискаря. Получите, распишитесь. — Какой ты дурак иногда, не могу с тебя, — Стед мотает головой и шутливо пихает его в бок, — Все, жопу свою поднимай, убрать здесь все надо. Побалуемся с обновкой? — А чё б не побаловаться. У меня такой биточек завалялся как раз… Назар поднимается на ноги, тянет руку Феде, помогая тому встать. Они принимаются за уборку, время от времени перебрасываясь каким-то незначительными фразами, и он ощущает, как странная тяжесть медленно исчезает. В воду глядел, когда ехал сюда, действительно отпустило после разговора. Теперь можно не дергаться из-за этой хуйни, расставить все в голове и дождаться Марка. Он скоро приедет. Осталось не так много.

***

На юге острова в это время было тепло и сухо, а прохлада, опускающаяся к вечеру на прогретую землю, делала без того приятный климат ещё более комфортным. Съёмки шли уже вторую неделю, вся команда изрядно вымоталась и устала, но, к счастью, запал сохранить сумела, и работа продолжалась каждый божий день с утра до вечера с небольшими перерывами. Расклад на самом деле был крайне удобным — так как Марка с Алмасом снимали параллельно, время от времени то у одного, то у другого выпадал условный выходной, во время которого можно было насладиться окружающей обстановкой и от души накупаться в теплом океане или съездить посмотреть что-нибудь из природных памятников. Единственное, что смущало Марка, это то, что большинство времени и Лия, и Илья были задействованы на площадке, и вытащить их для совместной прогулки было почти нереально. Правда в один день Мамай все же сжалился и отпустил Лию с Марком в Санта-Крус, взяв с обоих обещание отвечать на звонки и вернуться к вечеру, ведь на следующий день они оба должны быть с самого утра на локации. За этот долгий день они успели съездить на пляж, где провели довольно много времени, прогуляться по старым улочкам и осмотреть местные достопримечательности. Лия то и дело останавливалась, чтобы сфотографировать очередную церковь или храм, затем переключалась на Марка и, в конце концов, нащелкивала селфи, которые тут же с довольным видом отправляла кому-то в телеге. У парня было одно единственное подозрение, для кого делались все эти снимки, но свое предположение он не озвучивал, в надежде поговорить с подругой на эту тему вечером. После плотного ужина морепродуктами в каком-то прибрежном ресторанчике ребята решили пешком дойти до отеля, или хотя бы какую-то часть пути, чтобы немного растрясти еду в желудках и насладиться местной природой. — Смотри, — Лия тянет фотоаппарат, показывая снимки, которые успела сделать для Алмаса, — Такая локация красивая, прямо загляденье. Мне кажется, клип взорвет. — Ты умница, — Марк улыбается, разглядывая фотографию, сделанную в арендованном авто, поднимает взгляд на подругу и уверенно добавляет, — Это очень круто. — Брось, — она моментально смущается, смотря куда-то в сторону. Убирает технику обратно в сумку и глубоко вдыхает вечерний прохладный воздух, запрокинув голову назад, — Тут невозможно сделать некрасиво. Я как представлю, что нужно будет вернуться в Питер, мне так грустно становится. Домой, конечно, хочется, но там холод, грязь, снег… — А ещё работа, неугомонный Мирон и пробки, — продолжает Марк. Да, в России сейчас во всю бушевала зима, пока здесь, рядом с океаном, царило вечное лето. В серость города на Неве возвращаться действительно было немного печально, но он, напротив, ждал всем сердцем обратного рейса. Конечно, климат и обстановка острова подкупали, но Марк безумно хотел, наконец, просто полежать в своей кровати, нормально отоспаться и позависать спокойно на студии. А ещё увидеться с Назаром. Этого хотелось даже больше, чем всего перечисленного ранее. — Но дома не так плохо. Я когда в Лондоне был, тоже думал, как хорошо было бы остаться подольше, а потом с диким счастьем двадцать шестого ехал в Хитроу. — Ну у тебя есть весомая причина рваться обратно, — Лия говорит лукаво, немного насмешливо, но все равно как-то тепло, даже мягко, — Назар там соскучиться ещё не успел? — Дождешься от него, — Марк вздыхает, вспоминая их недавнюю переписку, — За альбом плотно сел, к туру готовится. Мне кажется, он даже заметить не успел толком моего отсутствия. Хотя в тот раз написал, что ждёт меня скорее. — Тяжело вам будет, конечно, — девушка пинает попавшийся под ногу камешек куда-то к обочине дороги, прячет руки в карманы широкой куртки-рубашки и задумчиво тянет, — Если разъезды не будут совпадать, постоянно так будет, что то тебя нет в городе, то его. Не представляю, как вы выдержите все это. — Не надо похоронных речей, мы ещё сами не свыклись. Придется как-то подстраиваться друг под друга. Где-то что-то сносить, где-то залетать в туре. Может, хоть отпуск летом совпадет. — Слушай, — Лия вдруг становится неожиданно серьезной, немного замедляет шаг и смотрит на него с некоторым беспокойством, — А ты уверен в нем? Не подумай, мне Назар нравится, он классный, просто… Все эти концерты, кучи фанаток, готовых на все, чтобы оказаться в его койке, и минимум встреч у вас к тому же. Ты… Не переживаешь, что он может тебе изменить? Вопрос кажется Марку вполне резонным, он сам об этом думал, если не сказать, что волновался, но в итоге пришел к выводу, что этого с ними не случится. Было неясно, откуда шла такая уверенность, но он почему-то не сомневался, что Назар будет верен, несмотря на отсутствие секса и времени друг на друга. Будто это само собой разумеющееся, какая-то константа, истина — не станет Назар идти налево. И сам Марк так тем более. Но видно, Лию это по-настоящему беспокоит, и он понимает — не из-за него. Нет, конечно, подруга переживает за все, что происходит у него в жизни и отношениях, но сейчас это было что-то своё, что-то глубоко сидящее, не дающее покоя, связанное с совсем другим парнем. Ваня катал туры с Мироном и Порчи, где случалось всякое, и утащенные в отель группи в том числе. Возможно, девушку действительно тревожит данный факт, и она боится предполагаемых измен. Вот только успокоить ее и заверить, что все будет в порядке, просто так не выйдет, особенно если они так и не обговорят вопрос ее взаимоотношений с Рудбоем. Пожалуй, сейчас она сама неосознанно предоставила ему шанс завести этот разговор. — Стараюсь не думать об этом. Знаешь, он, может, и создаёт впечатление парня, который спит со всем, что движется, но на деле совсем не такой. Я не вижу смысла не доверять Назару, нет повода. Как бы иногда не было сложно из-за того, что приходится вечно все скрывать, нам хорошо вместе. Это, конечно, больше по части Мирона, цитировать всякую ерунду, но человеку правда нужен человек. — Хотела бы я быть так же уверена, — Лия говорит тихо, вглядываясь в горизонт, за который медленно закатывается шар солнца, вздрагивает от собственных слов, будто удивляясь, что сказала это вслух, и растерянно добавляет, — В смысле, что сложности того стоят. Знаешь же, как бывает, вроде корячишься, пытаешься, а в итоге — ничего. — Лия, я не настолько дурак, чтобы не понимать некоторые вещи, — Марк вздыхает, осознавая, что все догадки только что подтвердились одной ее неосторожной фразой, — Можешь не объясняться, но конспирация ваша пошла коту под хвост. Девушка цокает языком и ничего не отвечает, продолжая идти по дороге. Мимо проезжает машина, водитель сигналит им, но ребята никак не реагируют, думая каждый о своем. Марку не хочется давить и начинать расспрашивать ее, он уже немного жалеет о сказанных словах, но Лия первая подаёт голос, нарушая затянувшееся молчание. — Как догадался? — Шон рассказал, что видел тебя в октябре с ним. Потом ещё пару фактов всплыло, сопоставил, вроде совпало все. Ты хорошо держалась. Давно? — Ты меня убьёшь. — Не переживай, — Марк щелкает ее по носу, заставляя прервать рассматривание пыльного асфальта под ногами, — Пока все не расскажешь, даже пальцем не трону. — Тогда я предпочту молчать дальше, — она все же поднимает голову, в глазах смятение, вид немного потерянный, но тон уверенный, — Буду партизанить, чтобы остаться в живых. — Мирон же все равно Ваню дожмет. — Будет повод его бросить. Лия посмеивается, достает руки из карманов и расплетает волосы, разбрасывая по плечам темные кудри. Они так и не успели высохнуть после пляжа, свисали тяжёлыми волнами, местами белым налетом осела морская соль, в закатных лучах отливающая янтарным блеском. Марк засматривается на ее манипуляции, снова задумываясь над тем, какая же она, черт побери, красивая, женственная, изящная. Даже в таком виде — огромная рубашка, кеды и широкие шорты. Все равно чувствуется что-то притягательное, манящее. Рудбоя можно было понять — устоит не каждый. — Так что там касательно моего вопроса? — Обещай не обижаться и не распускать руки, — лицо Лии выглядит умоляющим, — И ничего не предъявлять мне. — I give you my word, — Марк в довесок кладет руку себе на сердце, — Клянусь своим последним выпущенным альбомом и бутылкой рома в номере. — Только за счёт последнего верю, — улыбается Лия, — Если не брать во внимание всю непонятную ерунду, началось где-то в марте того года. — В марте?! — Не ори. Сам же сказал, я хорошо держалась. А ты думал когда? — Недавно, может, с осени, — растерянно отвечает Марк. Он умудрился почти год не замечать, что подруга под носом крутит отношения. Просто… Как? — Так, давай по порядку и с самого начала. И какого хуя ты не рассказывала? — Ты обещал не предъявлять, — Лия предостерегающе вытягивает указательный палец и тычет им ему в грудь, — Я помню про бутылку рома, имей ввиду. — У меня тоже все в порядке с памятью. Выкладывай давай. — Что ж такое то… Рассказывать особо нечего. После моего дня рождения в том году этот придурок потерял ключи от хаты. Разумеется, запасных у него не оказалось, а хозяйка уехала на три дня в Москву. Мирон укатил в Киев, если помнишь, Ванька остался съёмки проводить. А тут, здрасьте, ни компа, чтобы фотки обработать, ни переночевать негде. Моя добрая русская душа сжалилась, и я его к себе пустила, пока у него вопрос не решится. Из профессиональной солидарности типо, по себе знаю, какой пиздец, когда сроки горят, а ты ничего не можешь сделать, потому что, например, комп накрылся. Или ещё что-то неприятное случилось. Ну он у меня и остался на пару дней. Впустила, блин, лихо в дом. — А дальше? — об этих событиях Марк помнит, Рудбой правда не мог попасть в свою квартиру, о чем жаловался в инсте подписчикам. Правда парень не знал, что остался Ваня в итоге у Лии. — Переночевал один раз и настолько вписался, что не стала выгонять? — Фу, какой ты грубиян, — девушка с родительским недовольством качает головой и возвращается к рассказу, — Тогда ещё ничего не было. Потусили вместе пару дней, пообщались. Он такие зачётные оладушки готовил, ты бы знал! А потом случилась одна неприятность. Тут я тебе напоминаю не распускать руки. Ко мне начал клеиться один заказчик, которому я снимала видео к открытию кальянной. Я его отшивала пару раз, без толку. И от заказа отказаться нельзя, аванс внесён, работа почти закончена, и отставать он от меня не хотел. Противный тип короче! Ну я как-то на эмоциях пожаловалась Ваньке, а тот предложил подвезти меня на следующий день и разыграть, что он типо мой парень, чтобы этот индюк отстал. Не знаю, чем я думала, но согласилась. И все вроде хорошо вышло, мы приехали, Ваня галантно дверцу приоткрыл, помог дотащить все из машины внутрь, играл по полной в общем. Так этот типок, ну ты не поверишь, при нем попытался начать ко мне опять клеиться! Он то ли не понял, что Рудбой вроде как мой молодой человек, то ли проигнорировал, но Вано не растерялся, втиснулся между нами и без какого-либо предупреждения просто взял и поцеловал меня. Так сказать, отчетливо дал понять, что дама занята. — Ты хоть по лицу ему за это дала? — Марка откровенно забавят ее слова. А ещё говорит, что рассказывать нечего. Тут же целый сюжет для мелодрамы. — Разумеется, нет. В смысле прям там не стала, офигела немного все же, да и перед чуваком этим сцены разыгрывать не хотела. Ваня уехал, я за сьемочку взялась. А потом он опять приехал, но уже забрать меня, и вот в тачке я на нем оторвалась. Он едва успевал уворачиваться, видел бы ты его лицо. — Действительно жаль, что не мог лицезреть. А что потом было? — А потом началась какая-то фигня, — Лия вздыхает, достает из рюкзака пачку сигарет и кладет одну в рот. Предлагает Марку, он принимает угощение, прикуривает от своей зажигалки и тянет девушке огонек. Она тут же затягивается, слегка щурясь от дыма и, помолчав, продолжает. — Мы с ним это замяли. Он признал, что просто креативил, я извинилась, что вспылила. И как-то потом все понеслось непонятно куда. Мы постоянно вместе зависали, то по работе, то просто куда-то гоняли. Ты там с головой в свой альбом ушел, Порчи с Мироном ко второй части тура активно готовились, ну нам как-то не оставалось ничего, кроме как вдвоем тусить. И поехали как-то втроём в Арку с Храмовым, а я там перебрала. Вот прямо очень перебрала, едва на ногах стояла, хрен знает, что со мной было бы, если бы не Ваня. Он Леху кинул в баре и повез меня к себе, потому что до него ближе было. Умыл, заставил переодеться и уложил спать. Утром я проснулась в чужой хате, одежда на мне тоже не моя, голова трещит. Нихуя не поняла, вышла на кухню, а Ванька там завтрак готовит. И я как-то резко откат словила, ещё не осознала ничего, не помню половины, какие-то странные выводы для себя сделать успела и начала на него гнать. Подумала, что он моей нетрезвостью воспользовался, хоть и причин так считать не было. Не знаю, что на меня нашло, но истерику я устроила жёсткую. Ваня все пытался меня успокоить, говорил, что не было ничего, а я уже завелась, испугалась, реветь как дура начала. Он ничего лучше, чем сказать, что я ему нравлюсь и он бы так со мной не поступил, не придумал, но эффект вышел не очень, и я уехала к себе. Мы после этого неделю, наверное, не общались, он все пытался писать, просил поговорить, но я совсем под панцирь ушла. Она снова замолкает, наклоняется, чтобы потушить сигарету об асфальт и закидывает окурок обратно в пачку. Ненавидела Лия сорить где попало, всегда старалась убирать за собой. Причем не только в окружающем мире — она даже в людях после себя пыталась оставить чистоту. Если наешься однажды грязи, по-другому потом не сможешь. — Ты испугалась, что он мог тобой воспользоваться? — девушка в ответ кивает, — Почему мне не сказала ничего? — Ты был не в лучшей форме, чтобы тебя грузить ещё и этим, — Марк досадливо дёргается, но она тут же берется его успокоить, — И все было не так плохо. Неделя молчания кончилась весело. Ванька пьяный приехал и стоял у меня под окнами час, наверное, не меньше. Извинялся за то, что испугал, обещал, что лезть не будет, хоть и раньше тоже не лез. Такой смешной он был, потерянный весь, плаката только не хватало «прости, что не трахнул». Ну я его впустила, чтобы соседей не пугал, да и не доехал бы он до дома. А он вцепился в меня, чуть не умолял не прогонять, обещал устроить лучшее свидание и в каждом туровом городе со сцены признаваться в любви. Господи, вот ты представляешь себе, рэпер Охра, вот эта мрачная тень Мирона, стоял и как подросток просил дать шанс. Я его кое-как спать уложила, он ещё во сне бредил тем, что обязательно понравится моей тете. Думала, утром даже не вспомнит, а он меня разбудил и сказал, что хочет выполнить обещание со свиданием. Не знаю почему, но я согласилась. Свидание вышло зачётным, мы чуть не подрались с какими-то гопниками, а потом ещё Ваня чуть в фонтан не свалился. Понравилось мне короче. — Странное у тебя представление о лучшем свидании, — смеется Марк искренне, представляя себе эту забавную картину. Да, Рудбой раньше явно был искуснее в обольщении дам. Видать, нехило его крыло, раз настолько не мог собраться. — Очаровали речи о признаниях на всю страну? — Боже упаси, — Лия чуть не крестится, настолько ей не по душе такое предположение, — Мне вообще не хотелось, чтобы кто-то знал. Мы как более менее разобрались, что у нас творится, сразу решили, что никому пока говорить не станем. Не то чтобы это распространялось на вас, но изначально смолчали и затем как-то не нашли подходящего момента рассказать. Это из разряда сокрытой правды, перетекающей в ложь. И пиздеть не было желания, но и открывать все карты было поздно. Ваня уехал в тур с Мироном, не знаю, как он там выдержал, Мир же внимательный скот, наверняка что-то заметил. Я осталась в Питере, работала, с тобой мы много висли. И как-то продержались вот до сегодняшнего дня. Если бы не придурок Шон, так бы и продолжили скрывать, как школьники. — Я все ещё не понимаю, почему вы так упорно молчали. Думаешь, мы бы плохо к этому отнеслись? — Не знаю, — девушка пожимает плечами, — Как-то сложно было предугадать реакцию. — Брось, — Марк иронично дёргает бровями, ловя ее растерянный взгляд, — Это же Ваня, Мирон бы самый первый благословение дал и велел назвать дочь Оксаной. И уж мы с Порчи точно бы ничего плохого не сказали, Рудбой нормальный парень. — Ну теперь то ты знаешь. Хотя вернее говорить вы, уверена, ты все доложишь Миру. — Он уже в курсе, — лицо Лии удивленно вытягивается, — В смысле, не вот эти все подробности, но сам факт — да. Я ему про разговор с Шоном рассказал, а он вспомнил, что Ваня в Шотландию осенью гонял. Ну мы как-то два плюс два сложили и поняли, что к чему. — Митчелл, блин! — она замахивается в воздухе, явно представляя себе лицо давнего знакомого, Марк не сдерживает хохота и тянет ее к себе. Отвечает девушка на объятия чуть неловко, скатывается в сторону, но все же виснет на плечах и восторженно повизгивает, когда он кружит ее вокруг себя. Снова едет машина, мигающая им фарами, они отходят к обочине и продолжают смеяться, бредя вперёд. Марк обнимает девушку за плечи, целует ее невесомо в висок, а та в ответ тепло улыбается, глядя на него снизу вверх. — Прости, что молчала, — виновато бормочет Лия, — Я просто правда не знала, как рассказать. — Забыли, — Марк даже машет рукой в подтверждение своих слов. Обиды он не чувствовал, а вот облегчение — вполне. Теперь хотя бы все было более менее ясно. — Только надо Порчи и Мирону рассказать. Сама понимаешь, нехорошо продолжать от них все скрывать. — Да расскажу я им, как приеду, куда деваться то теперь. Хватит с Вани этих страданий, Мирон его уже который месяц доебывает, совсем загнал беднягу. — Кстати, — неожиданно вспоминается, с чего они вообще начали этот разговор, и Марк осторожно спрашивает, — Ты когда насчёт туров спрашивала… Переживаешь, что Рудбой в чью-то койку залетит? — Не то чтобы переживаю, — Лия трет шею, блуждая взглядом по сторонам, — Просто отрицать тоже же бессмысленно. Люди годами вместе живут и все равно умудряются изменять. А в тех условиях, в которых находимся мы, вероятность становится больше. Я не подозреваю ни в чем Ваню, он не давал повода ни разу. Но что-то все равно сидит внутри… Вечное ожидание какой-то хуйни, не знаю, я себя иногда мнительной даже чувствую. Может, потому что в первый раз все вот так, более менее серьезно и долго. Страшно как-то всё проебать. — А с ним поговорить ты пробовала? — Конечно, — Марка ответ крайне удивляет. Ладно, похоже, он один такой дурак, который держит все в себе, пока не дойдет до точки кипения. Подруга в принципе куда прагматичнее подходила к подобным вопросам и обсуждала все ещё на берегу, чтобы не давать мыслям терзать и без того забитую голову. — Без предъяв, просто высказала сомнения. Он мне после этого каждый вечер в туре кидал фотку из отеля, чтобы убедить, что спать поехал, а не трахать кого-то в клубе. — Тогда почему загоняешься? Вряд ли после серенад под окнами и череды идеальных на твой взгляд свиданий Ваня побежит налево. Ты уже у нас вон какая, — он указывает рукой в ее сторону, пытаясь этим жестом высказать восхищение, — Талантливая, красивая, умная. Где он такую ещё найдёт? — А ещё вредная, со скверным характером и кучей тараканов в башке, — Лия все же улыбается на его комплимент и заразительно хохочет, когда Марк отрицательно мотает головой, не соглашаясь с ее собственной характеристикой, — Ладно, теперь хотя бы в случае чего вы с Мироном сможете отомстить ему за меня. У него будет стимул не разбивать мне сердце. — Если не захочет остаться с разбитым носом. — И без работы, — добавляет девушка, — Мы с тобой теперь в одной лодке, Маркас. Будем ждать, как офицерские жены, своих ненаглядных, пока они по России-матушке катаются. — Я вообще-то тоже пока ещё артист, — Марк пихает Лию в плечо, когда она пренебрежительно машет рукой, — Не скидывай меня со счетов. — Хорошо, хорошо, товарищ артист. Одна я буду сидеть и томно вздыхать у окна, пока вы по городам людей собираете. — Со мной поедешь. Будешь томно вздыхать не у окна, а с камерой за кулисами. Кто-то же должен мне туровые дневники снимать. — Эксплуатация. Я лучше с уфимской братией, Алмас хотя бы шутки про Башкирию понимает. — Никто тебя с ним в жизни не отпустит. Напьетесь своим кумысом и сорвете все концерты. — Ты невыносимый идиот. Не будь ты моим другом, я бы точно тебя давно уже прибила. — Это абсолютно взаимно. Они снова тихо посмеиваются, понимая весь идиотизм этой глупой перепалки. Да даже если натворят лютую хуйню — в жизни друг от друга не отрекутся, слишком много прошли вместе. У Марка вообще мало людей, которые продержались бы с ним рядом после всех событий, пальцев двух рук хватит, чтобы пересчитать. Положение Лии примерно то же — нет у нее друзей ближе, чем парни из Лондона, единственные спустя столько лет все ещё рядом. — Илья написал, что у нас с тобой ровно полчаса, — Лия показывает сообщение от Мамая, в котором все пестрит восклицательными знаками и вопросами касательно степени их опьянения, — Кто первый добежит — забирает себе ту бутылку рома. — Эй! Больше Марк ничего не успевает сказать, девушка срывается с места и уносится вперёд, оставляя его стоять на месте. Он бежит за ней следом, сыпя проклятиями и обещаниями рассказать обо всем Мирону, на что она только заливисто смеётся, но темп не сбавляет, и Марк чувствует неожиданную лёгкость, несясь за ней по прогретому асфальту. Возможно, самую малость, они все еще ведут себя как дети, несмотря на то, что им давно пошел третий десяток лет, но это ведь совсем неважно. В моменты искреннего счастья редко задумываешься о собственном возрасте и вечных тревогах, отдаешься всецело глупым чувствам, дурманящим голову. Позволить себе подобную роскошь выходит нечасто, жизнь порою слишком сложная, но если выходит — Незачем отказываться. Молодость прощает абсолютно все.