Не коснется лишь дважды

В офисе сегодня пустовато, несмотря на будний день и послеобеденное время, все работники сидят по своим кабинетам, не высовывая в лишний раз нос в коридор, и приехавшие ребята следуют их примеру, запираясь у Мамая, решившего собрать команду для разбора полетов после съёмок. Беседуют они довольно долго — обсуждают проведенные на острове дни, пересматривают исходники и фотографии, которые успела нащелкать Лия, и обговаривают дату релиза, исходя из того, как скоро видеографы справятся с поставленной задачей. Илья не забывает несколько раз похвалить дропнутую на все площадки Атлантиду, вызывая у Марка смущенную улыбку, и намекнуть на более крупный релиз. Парень в ответ обещает сесть за работу в ближайшее время, и уже собирается уходить вслед за выбежавшей из кабинета с криком «Свободу Добби!» Лией, но Мамай просит его задержаться и обращается спокойным тоном. — Мы тут с Димой перед отъездом пообщались, — начинает Илья, присаживаясь в свое кресло, — У нас возникла мысль организовать тур на весну. Если у тебя ничего не запланировано, то можно было бы охватить городов пятнадцать-двадцать. Без зарубежки, буквально на месяц. — Тур? — удивлённо переспрашивает Марк, — А не поздновато планировать? — Если брать не самые большие клубы, то успеем продать бо́льшую часть билетов, — собеседник кидает на него беглый взгляд и продолжает, — Тем более, что старт можно сделать с апреля месяца, в этот период многие площадки готовы организовать концерты. — Слушай, — Марк растерянно трет шею, пытаясь подобрать слова. Отказывать так сразу не хочется, но и соглашаться как-то… Все снова неожиданно и поспешно. — Я не успею к апрелю выпустить альбом. Максимум пару синглов, но материала для выступлений не так много, мы осенью то кое-как поехали. — Понимаю. Но все же прошу подумать и поговорить с Димой. Раз вышло с Транзитом откататься, то и сейчас получится, у тебя целый мини-альбом вышел все же. Нельзя пропадать с радаров, пока пишешь альбом, надо как-то привлечь слушателей. — Времени на раздумья у нас не так много, верно? — Мамай согласно кивает, — Когда нужно решить? — Неделя, — Марк удивленно приподнимает брови, — И это максимум. Мы в любом случае уже сейчас начнём смотреть свободные площадки, чтобы не пролететь в случае чего. Но все равно советую поторопиться. Марк набирает воздуха в лёгкие для ответа, но ничего сказать не успевает, в дверном проеме появляется Лия с крайне недовольным видом. — Тебя долго ждать? — девушка входит в кабинет и останавливается напротив друга, — Время — деньги, Маркас. — Это точно, — Илья поднимается с места, обходит стол и встаёт рядом с ребятами, — Мы уже закончили, можешь забирать его. — Да, поехали, — Марк проверяет, не забыл ли он телефон, подбирает свою куртку и бросает Лие ключи от машины, — Прогрей пока, я сейчас спущусь. — Только быстрее, — девушка легко ловит их и предупреждающе вытягивает указательный палец в сторону друга, — Мне после Мирона ещё в семнаху надо, с Храмовым мерч отснять. Она прощается с Ильей и уходит, не дождавшись его слов. Марк смотрит ей вслед, поворачивается ко все ещё стоящему рядом Мамаю и кивает головой. — Я поговорю с Димой. Только у меня два условия. — Вот как, — собеседник улыбается, заправляет руки в карманы джинс и уточняет, — Какие же? — Первое — тур не должен длиться больше месяца. Если я выпаду из графика на дольше, то альбом к осени, как планировалось, точно не выйдет. — Допустим. А второе? — Она — Марк указывает на дверь, намекая на ушедшую только что девушку, — Едет со мной. Пусть снимает туровые дневники, делает фотографии и разбавляет нашу сугубо мужскую компанию. — Где-то я это уже слышал, — Илья усмехается, смотря на парня как-то лукаво, — Тебе придется побороться в неравной схватке с Мироном. Он тоже хотел затащить ее с собой в тур под тем же предлогом. — Его беру на себя, — доверительно сообщает Марк, — Вряд ли Мир захочет, чтобы я отказал. А без Лии я никуда не поеду. — Ладно, тут разбирайтесь без меня. Мамай жмёт ему руку на прощание и возвращается к столу, Марк ещё раз осматривает помещение и выходит, по пути размышляя о словах Ильи. Да, тур, конечно, было бы неплохо откатать, и дело не только в деньгах, но и в том, что до крупного релиза действительно необходимо как-то дать о себе знать. Вот только уезжать надолго не хотелось — работы ещё слишком много, а разъезды отнимают колоссальное количество времени и сил. Осенью Марк выжил кое-как, и без того хуевое состояние только ухудшилось, после возвращения в Питер он долго приходил в себя, параллельно убиваясь на студии над совместкой. Сейчас ему лучше, но неожиданные сюрпризы могли застать врасплох. Именно поэтому Марк эгоистично хотел, чтобы Лия поехала с ним. Хорошие фотографии и дневники лишь приятный бонус, она нужна была рядом, чтобы помочь в случае чего. Команда, конечно, не бессильна, парни вообще много сделали для него во время Транзита, но это, к сожалению, не одно и то же. Лия знала его как облупленного, могла почувствовать даже малейшее изменение в настроении, не говоря уже об общем состоянии. С нею всегда было легче, поэтому смысла отказываться от своего рода панацеи Марк не видел. Подруга, правда, может и сама не захотеть ехать с ним и выбрать Мирона. Тот же обязательно пойдет на запрещённые приемы и припишет Ваню в качестве главного аргумента. Его понять было можно — у него дохуя работы, видеться с друзьями стало роскошью, не иначе. Но Марк не собирался сдаваться просто так, он обязательно попытается перетянуть одеяло, и вырвать Лию к себе хотя бы на какой-то период. Главное, спланировать все так, чтобы тур выпал на тур Назара. Тогда для обоих время пролетит быстрее, и ни одному не придется мучительно ждать другого в Питере. А уже летом, после всевозможных фестивалей и сольников в столицах, можно будет вместе уехать куда-нибудь в отпуск, пока события снова не захватят в свой водоворот и не вытеснят совместное времяпрепровождение на периферию жизни. График у артистов дикий, то грустная правда и неоспоримый факт. Однако Марк умел расставлять приоритеты. Работа всегда была и будет на первом месте, но он не позволит ей отбирать вслед за поездками домой и встречами с друзьями ещё и личную жизнь. Уже ошибся так пару раз и остался в конечном итоге один. А хреновые сценарии проигрывать повторно Марк не собирался. С Назаром он обязательно попытается все сохранить, как бы ни было сложно. Потому что рядом с ним впервые за долгое время чувствовал себя живым. Чувствовал себя счастливым.

***

Погода в Питере за неделю успела измениться трижды: от дикого пронзительного ветра с температурой -15 до неожиданно выглянувшего солнца, греющего слабыми лучами измученных зимой людей. Назар всю неделю пытался подстроиться под сюрпризы северной столицы и одеться соответствующе, но так ни разу и не попал, потому либо мерз в слишком тонкой куртке, либо ходил в расстегнутом теплом пуховике. Под конец недели решил забить — проще умереть от пневмонии, нежели предугадать, чем сегодня наградит город на Неве. Впрочем, Вселенная была зла — он действительно заболел после съёмок клипа на улице в толстовке и весенней куртке и на три дня слег с высокой температурой, страдать от ломоты в суставах и безделья. Проклиная свою беспечность, Назар заперся в квартире лечиться и попросил никого не приезжать, опасаясь, что может случайно заразить, только вот Марка подобный расклад вещей не устроил, и на второй день вынужденного заточения Назара он оказался на пороге его квартиры с традиционными набором спасателя: пакет апельсинов, банка меда и аптечная провизия. И если изначально игра в доктора и пациента казалась чем-то веселым, то через пару дней Назар убедился, что болеть одному было бы куда тоскливее, но очевидно спокойнее. — Померь ещё раз, — Марк встряхивает градусник и тянет его насильно уложенному на кровать Назару в пятый раз за день, — Чай тебе сделать, может? — Не надо, — нехотя Назар принимает из рук градусник и подсовывает под руку, прижимая к телу. Он уверен на двести процентов — температуры у него нет, но пока Марк собственными глазами не убедиться в этом, будет продолжать носиться вокруг, как курица с яйцом. Забота была безусловно приятна, но сколько бы Назар не убеждал его, что чувствует себя превосходно, тот ему не верил, напоминая, как всего пару дней назад Вотякова знобило ночью так, что он трясся и стучал зубами. — Меня от чая этого уже тошнит, блять. Со мной все нормально, я не умираю, если ты не заметил. Раз хочешь поиграть в медсестру, то давай в другом ключе, а не вот так. — Да, для умирающего у тебя больно длинный язык, — Марк отвлекается от телефона, садится рядом и запускает руку под отросшую челку, ощупывая кожу на лбу, — Не горячий вроде. Есть не хочешь? — Все, чего я хочу, чтобы ты перестал подтирать мне сопли, — ладонь исчезает с его головы, и Назар подспудно чувствует вину за резкость, потому куда спокойнее добавляет, — Спасибо, что приехал, мне тут правда хреново было эти три дня. Я болеть вообще не люблю, потому что без дела валяться приходится, а одному так вообще с ума сойти можно. Но у меня пиздец крепкий иммунитет, я в Иркутске жил всю жизнь, а там климат ещё суровее. Поэтому, пожалуйста, просто поверь — все заебись, ничего уже не болит. — Ладно, — соглашается Марк как-то слишком просто, прячет взгляд и немного смущенно говорит, — Просто я обычно пластом неделю минимум валяюсь и, как правило, не долечиваюсь нормально, хреново себя чувствую себя потом. Проецирую на тебя невольно как-то, извини, если перегибаю. — Да нормально все, не парься, — Назар шутливо бодает его головой в плечо, — Тебе б самому щас не заболеть, надышался моими бациллами, сляжешь ещё. И будем мы с Лией и Димой по очереди тебе апельсины таскать. — Тебя я жду только в костюме медсестры, — попытка пихнуть Марка проваливается, он уворачивается и растягивает губы в широкой улыбке, — Можно даже без апельсинов тогда. — Специально антибиотики в уколах тебе возьму, — Назар бурчит себе под нос, обратно принимая в ровное положение, — Чтобы на жопе живого места не осталось. — Продолжишь ворчать, на твоей жопе живого места не будет, — Марк тянется ближе, целует в скулу, укладывая руку на шее. Слегка давит на нее, заставляя Назара приподнять голову и выдыхает в губы, — Градусник доставай, медсестра. Приходится сдержать разочарованный вздох и отдать довольному собой парню прибор. Марк осматривает в тусклом освещении спальни ртутный столбец, поднимает взгляд и демонстрирует Назару уверенные 36,7, на что тот только ухмыляется. — Здоров и полон сил, как и говорил. — Больным ты язвил поменьше, — Марк откладывает на тумбочку градусник и будто невзначай проводит ладонью по внешней стороне бедра все еще полусидящего Назара, — Чем займёмся? — Есть у меня одна идея. Утянуть Марка на кровать оказывается просто — тот даже не сопротивляется, лишь улыбается в поцелуй, нависая сверху. Пока Назар был вынужден значительно снизить активность из-за хренового состояния, они даже толком потрахаться нормально не могли. Кайфа от секса, в котором один из участников напоминает овоща, мало, поэтому приходилось сдерживаться до выздоровления. Сейчас же Назару хотелось восполнить упущенное хотя бы немного — находиться в одной квартире с постоянно разгуливающим в полуголом виде парнем было тем ещё испытанием для выдержки. Футболка слетает с Назара почти сразу, Марк целует чуть ли не во все участки голой кожи, до которых может дотянуться, концентрируется на кадыке, проводя по нему языком, и одной рукой блуждает по ребрам. Назар вздрагивает, когда Марк цепляет зубами сосок, и приглашающе раздвигает ноги, оглаживая его спину ладонями. После первого полноценного раза он выкупил фишку и теперь был абсолютно не против члена в заднице, потому как это оказалось вполне приятно, а с таким партнёром и вовсе охуенно. Марк тем временем успевает стащить с них оставшуюся одежду, проводит губами по животу Назара, поглаживая его член. Действует нарочито медленно, будто пытается довести до исступления, опаляет дыханием головку и снова улыбается, улавливая шумный вздох. Поднимает взгляд на Назара, скользя пальцами по стволу, подпитывается его эмоциями и реакцией, и хочет уже продолжить, но по квартире раздается трель домофона, отрывающая их от любопытного занятия. — Ты кого-то ждёшь? — Марк отодвигается, усаживаясь на кровати, смотрит вопросительно. — Вроде нет, — Назар поднимается с места, быстро натягивает валяющуюся на полу одежду, не разбирая, его она или нет, и целует парня в губы, — Подожди немного, гляну, кого там принесло. Он исчезает за дверью, оставив Марка сидеть одного в спальне. Нежданный гость звонит настойчиво, будто попасть внутрь для него вопрос жизни и смерти, Назар недовольно ворчит, идя к входной двери, поднимает трубку, спрашивая, кто там, и знатно охуевает, когда слышит голос Стеда. — Гандон такой, ты телефон из жопы когда достанешь? Я тебе тыщу раз уже позвонил, ты чё там, сдох что ли? — Федя? Ты хули припёрся? — Вот те здрасьте. Я тебе вчера, дебилу такому, писал, что заеду демки отдать вечером. Ты мне сам сказал, что нормально себя чувствуешь и ждёшь в гости с коньяком. — Чего? — Назар морщит лоб, пытаясь вспомнить, когда он такое предлагал, — Ты ничего не путаешь? — Блять, ты меня впускать собираешься или нет? Тут не май месяц, друг мой, если ты не поторопишься, я тебя на принесённую бутылку посажу. — Не ори, щас впущу. Дверь приходится открыть — в голову, наконец, вернулось воспоминание о том, как он позвал друга к себе. Это было уже за полночь, он лежал разморенный и уставший, и когда Федор написал с вопросом о самочувствии, Назар сам пригласил его приехать вечером. Правда расчет был на то, что Марк уедет домой, но он остался «долечивать» парня, и теперь сидел в спальне, не подозревая о том, что у них гости. Назар проворачивает замок и собирается вернуться в спальню, чтобы предупредить Марка, но сделать этого не успевает — на пороге появляется бурчащий что-то себе под нос Федя с рюкзаком в руках. Увидев перед собой друга, он хочет опять начать ворчать, но замечает его растерянное выражение лица и вместо того, чтобы дать ему обещанной пизды, спрашивает. — Ты чё сам не свой? Случилось чё? — Да нет, нормально все — Назар мнется, жуя нижнюю губу, подходит ближе, чтобы поздороваться, и неуверенно добавляет, — Марк у меня просто, я забыл, бля, что мы с тобой встретиться договорились. — А, — до Феди, наконец, доходит. В глаза бросается чужая футболка, надетая задом наперед, немного растрепанный вид и красный след чуть выше ключицы. Не вовремя он заявился. — Бля, прости, я ж не знал. Ты ещё и трубу не брал, подумал уже, что уснул или ещё чё. Я могу съебаться, если нуж… — Да не надо съебывать, я не кусаюсь, вроде, — Марк выходит в коридор, заправив руки в карманы шорт, улыбается, глядя на застывших парней, — Чё встали, будто привидение увидели? — Здарова, — Стед первый выходит из секундного оцепенения и тянет ладонь для приветствия, — Не помешаю? Я б просто так не припёрся, просто этот забыл, что сам позвал. — Нет, не помешаешь, — Марк пожимает плечами, здоровается с пришедшим за руку и поворачивается к хозяину квартиры, продолжающему молчать, — Наз, нормально все? — Что? — Назар моргает, ловит на себе внимательные взгляды двух пар глаз и кивает, — Да, завис просто чё-то. Федь, ты проходи пока, я ща. Он уходит на кухню, оставив парней стоять в коридоре, прикрывает дверь и опирается о столешницу, стараясь унять странную тревогу внутри. Да, Федор знал о них с Марком, но одно дело просто трепаться об этом, а другое дело столкнуться лицом к лицу. И вроде ничего такого, ну встретились они втроем, не впервой уж, а волнение все равно разлилось в груди, отвлекая от всего остального. — Ты чего? — Марк незаметно оказывается сзади, обнимает руками за талию, проводя носом по макушке, — Что-то не так? — Не, не, все так, — усилием воли Назар не скидывает чужие ладони со своего тела, разворачивается и немного наигранно улыбается, — Просто растерялся чутка. Не ожидал, что вы встретитесь. — Ты поэтому паришься? — Марк иронично вскидывает брови, получая неуверенный кивок, щелкает собеседника по носу, на что чуть не остаётся без пальца, — Забей, ты ж сам сказал, что Федя нормально отнесся. Посидим, пообщаемся без хуйни. Обещаю не приставать. — Да твои обещания нихуя не стоят, — говорить Назар пытается недовольно, чтобы выразить свою позицию касательно несвоевременных попыток полапать его, — Ты ж все равно полезешь как всегда. — А ты потом нажалуешься ещё, — Федя возникает на кухне с двумя бутылками коньяка, на обнимающихся парней смотрит малость насмешливо, но тепло, и растягивает губы в широкой улыбке, — И придётся рэперу Обладает повысить ставку своему личному психологу. — Личный психолог? — Марк переводит взгляд с Феди на Назара, — У тебя есть психолог? — Ага. Только абсолютно некомпетентный. Постоянно издевается надо мной и стебется. — Протестую! — Стед стучит бутылками по столу и поворачивается лицом к своему обвинителю, — Он таким образом просто пытается разбавить обстановку. Это подход такой, чтобы не было напряжения лишнего. Так сказать, профессиональная разработка. — С такими разработками понятно, чё ты по специальности не работаешь, — Назар усмехается и, наконец, выпутывается из объятий, отходя к холодильнику, — Ладно, кто-нибудь есть хочет? Ужинать соглашаются все, и на столе оказывается почти все нехитрое содержимое холодильника. Федя увлеченно наворачивает курицу с овощами, рассказывает про планируемый на осень тур, то и дело закатывая глаза, когда Назар берется шутить про его тандем с Андреем, но стебаться в ответ над его союзом с «певцом» не берётся, опасаясь обидеть парней. С еды они быстро переключаются на алкоголь, и разговор идёт более непринужденно и расслабленно. Марк время от времени смеется, когда Назар со Стедом начинают над чем-то громко спорить, кидая друг другу шутливые обвинения в тупости, медленно врубаясь, почему его парень в принципе дружит с Федором. Тот был разносторонним и интересным собеседником, легко поддерживал любую тему, за всем его поведением прослеживалось что-то знакомое, если не родное. Он создавал впечатление человека, который всегда и везде «свой», встречаешь его и будто бы чувствуешь себя вернувшимся домой после долгих скитаний. Федор нравился ему и до этого, но теперь располагал к себе ещё больше, и это не могло не радовать — Марку было приятно коннектить с людьми, которые близки Назару. — Кстати, — Стед, едва отсмеявшись после рассказа про бедолагу Андрея, проснувшегося после концерта в Москве на окраине Тулы без паспорта, в одном халате и с новой татухой на плече, снова интригующим тоном принимается говорить, — Я тут вспомнил недавно ту тусовку у Гриши. Ржал, наверное, часа два, Ника на меня как на дебила смотреть даже начала. — У Гриши? — интересуется Марк, разливая всем ещё коньяка по стаканам, — Это у Ляхова что ли? — Не-е, — Федя принимает свою порцию алкоголя, отпивает немного, кидая лукавый взгляд на Назара, и, растягивая гласные, поясняет, — Это в Иркутске было, в шестнадцатом году. Один общий весёлый знакомый. — Бляяя, — Назар, все это время пытающийся пьяным рассудком понять, что несёт Федор, прячет лицо в ладонях и качает головой, — Заткнись нахуй. Нет, не смей ничего рассказывать, я даже слышать не хочу. — Так, а я теперь хочу, — Марк поворачивается к Стеду и выжидающе смотрит на него, — Рассказывай давай. — Дело было на даче у Гришани… Продолжить Феде не даёт Назар, он пытается всеми силами заткнуть друга, пихает того в плечо и даже поднимается с места, чтобы зажать ему рот рукой. Логвинов, смеясь, уворачивается, а Марк хватает парня за запястье и тянет обратно на стул. Назар протестующе дёргается, пытается снова дотянуться до Феди, но оказывается стиснутым в крепкие объятия, из которых выпутаться возможности не предоставляется, поэтому кое-как успокаивается, утыкаясь носом в шею Марка, не прекращая причитать, что его друг чертов предатель. — Короче, как было то все, — Стед ерзает на месте, усаживаясь поудобнее, и продолжает свой прерванный перепалкой рассказ, — Значит, поехали мы к общему знакомому на дачу под Иркутском в июле, оттянуться там, выпить, шашлыки пожарить. А Гришка такой человек общительный, вокруг него столько народа разного крутится, что компания всегда разношерстная и половина друг друга вообще не знает. Ему это не особо мешает, он со всеми легко коннект ловит и умудряется людей как-то скучковывать, чтобы они нормально отвисали вместе. И вот мы с Назаром как-то тоже залетели к чувакам, правда приехали позже всех, уже под самый вечер, потому что этот черт на своем корте застрял и вылезать не хотел. — Я, блять, к соревнованиям готовился, — Назар опять тянется дать другу по голове, но Марк прижимает его спиной к своей груди и осторожно гладит по плечу, взывая к спокойствию, — Мне до бухича этого дела то не было, к старту надо было в форму прийти. — Да поняли мы, что ты ракеткой там тряс не в себя, — на слова Назара Федор только машет рукой, будто пояснение это не имеет никакого значения, — Но в итоге то мы поехали. И короче хуй знает почему, сразу начали накидываться. Не в сопли, конечно, но ощутимо так, даже пожрать и разогнаться нормально не успели, к бутылке присосались и, понятное дело, захмелели быстро. И если я ещё более менее был, все же вес у меня побольше и закусывал где-то, то Назар у нас через час уже совсем веселеньким стал и начал искать себе даму на вечер. — Погоди, — Марк прерывает рассказчика и обращается к парню, сидящему под боком, — Ты разве в то время не с Лерой встречался? — Уже нет, — Назар осушает свой стакан в пару глотков и кладет его обратно на стол, — Мы расстались как раз тогда. Она обратно в Иркутск уехала, я работать в Питере остался. На лето только домой приехал, чтобы со своими увидеться. — Ага, а в итоге виделись мы с тобой за пределами студии раз пять, наверное, — Стед снова привлекает к себе внимание, стараясь отвлечь парней от не самой приятной для друга темы, — И вот один из них как раз на даче той. Ну Назар пустился на поиски, пока я с пацанами знакомыми отвисал. Издалека так присматривал, чтобы хуйни не натворил, но особо то и не лез, самому хорошо уже было. И чё в итоге, через часик где-то захожу в дом, а он большой такой, два этажа и комнат дохуя на обоих, ищу этого горе-любовника. Видел, что тот с какой-то девчонкой пиздел на улице, дай, думаю, гляну, куда он делся. А она еще такая странная была, типо вот вроде симпатичная, но какие-то грубоватые черты лица, и фигура тоже непонятная. Прохладно было, все одеты потеплее, она тоже в широком худаке была и в джинсах свободных. Короче, впечатление смазанное было. Ну вот захожу я, значит, начинаю по комнатам искать Назара, чтобы проверить, нормально он там, нет, и только успеваю подняться на второй этаж, а этот дурак вылетает в коридор. Лицо охуевшее, потерянный весь какой-то, мимо пробежал к лестнице, ниче не сказал даже. Я в ступоре, нихуя не понимаю, чё делать: то ли за ним бежать, то ли ещё чё. Решил в итоге пойти в комнату, откуда он вышел, захожу, там на диване девчонка эта сидит, вроде спокойно все. Только один маленький нюансик — нихуя это не девчонка оказалась, а, блять, парень. — Сука, — Назар снова накрывает лицо руками и трясется всем телом, сдерживая ни то смех, ни то истерику, — Это такой стыд был, пиздец. Я ж там так накидался, что нихуя не понимал уже. Ну познакомился с парнем этим на улице и ошибочно за девушку принял. Не, типо я не настолько в дрова был, просто у него волосы длинные, по лопатки аж, и голос такой женский, ещё и фигуру не видно. И звали, блять, Женя. А мне то чё пьяному, выглядит, вроде, как баба, ржет, заигрывает. Потащил в комнату, думал, перепадёт чего, а там только охуеть получилось, а не потрахаться. — Самый прикол, что он, блять понял, что это парень, только когда они до спальни дошли, — а вот Федя себя в проявлении эмоций не сдерживает — чуть не задыхается от смеха, обхватив руками живот, — Я когда спросил у тебя, как, блять, ты сразу не вдуплил то, ты мне чё сказал? Что до тебя в принципе дошло, только когда Женя этот, после того как вы пососались, руку твою себе на член положил! Стед сгибается, прислоняясь лбом к столу в новом приступе хохота, Назар бессильно стонет, и Марк не замечает сам, как начинает смеяться вместе с ними. Да, Наза ему было в какой-то степени жаль, но больше забавляло понимание, что спустя полтора года он на полном серьёзе ввязался в отношения с парнем. Причем вполне добровольно и если не охотно, то с определенным энтузиазмом. — Вот откуда ноги растут у моего пидорства, — Назар потирает уголки глаз, собирая пальцами выступившие слезы, — Видать, в подсознании подсело с того раза, а сейчас всплыло. — Ну ты явно прогрессировал за это время, — рукой Марк поглаживает его по спине, коротко целуя в плечо. Господи, до чего же охуенно не прятаться и не притворяться, спокойно позволять себе касаться, не боясь напороться на осуждение и косые взгляды. Роскошь, доступная им лишь в узком кругу людей. — Больше не сбегаешь, когда тебя пытается поцеловать парень. — Тут то я изначально знал, что ты парень, — алкоголь настолько кружит голову, что Назара абсолютно не парит, что рядом сидит Федор и наблюдает за тем, как они обжимаются подобно подросткам. Ему сейчас до безумия хорошо, была б ещё возможность остаться наедине — и стало бы ещё лучше. — Никаких подвохов и сюрпризов не ждало. — А вот про сюрпризы, кстати, — пододвигаясь ближе к парням говорит Федя, — Мне нужна помощь, причем срочно. У Ники день рождения через два месяца, я в душе не ебу, что ей дарить. Может, есть идеи? Назар непонимающе хлопает глазами с минуту, а затем снова начинает смеяться. Стед смотрит вопросительно сначала на него, потом на улыбающегося Марка, и тот берется ему пояснить, в чем дело. — У Лии тоже скоро день рождения, и я попросил Назара помочь. С подарком ей вообще трудно угадать, но, может, этот модник-огородник что-нибудь придумает. — После модника-огородника сам думать будешь, — качает головой Назар, — А ты, товарищ личный психолог, можешь рассчитывать на помощь. Надо же как-то с тобой расплачиваться. — Заебись, — Федор, потягиваясь, довольно откидывается на спинке стула, но резко возвращается в прежнее положение, когда телефон на столе начинает звонить. Смотрит на экран, поднимает голову и обращается к парням с тяжёлым вздохом. — Это Ника и это надолго. Я отойду, ладно? Назар кивает ему, говоря, что он может не торопиться, сам поднимается с места и уходит в ванную. Марк остаётся один, осматривает заставленный стол и, цепляя с холодильника пачку сигарет, выходит на балкон. Стоять без куртки с открытым настежь окном не лучшая затея, но идти одеваться лень, поэтому он просто прикуривает и затягивается до лёгкого головокружения. После всего выпитого и без того расслабленное тело от одной сигареты становится совсем ватным, Марк опирается об оконную раму предплечьями, пытаясь удержать равновесие, и всматривается в ночную улицу, все ещё кишащую жизнью. Назар подходит тихо, так, что Марк даже не слышит звука открываемой двери и вздрагивает, когда чужие руки обхватывают его за живот, а губы коротко целуют в обтянутую футболкой спину. Он бросает окурок вниз, наблюдая за его недолгим полетом, разворачивается к нарушителю своего спокойствия и утягивает его в объятия, зарываясь носом в шею. От Назара пахнет коньяком, гелем для душа и совсем немного чем-то хвойным, Марк втягивает полные лёгкие его запаха, оставляя невесомый поцелуй чуть выше ключицы, и ему кажется, что пьянеет он даже сильнее, чем от алкоголя. Назар весь открытый, распахнутый — не отталкивает, не изворачивается, только прижимается ближе, обхватив пальцами шею, и шумно дышит, позволяя губами мазать по коже. — Мне кажется, Феде пора домой, — шепчет Назар полузадушенно, едва различимо, — Он как раз говорил, что завтра ему рано вставать. — Ты выгонишь своего друга? — Марк от своего занятия не отвлекается, провоцируя Назара хотя бы на тихий стон, но тот упорно сдерживается, блуждая взглядом по потолку, — Над гостеприимством твоим стоит поработать. — Сам уйдет, — все же смотрит в глаза, в которых отчётливо читается желание, закусывает губу, — Пошли внутрь, хватит жопы морозить. И разворачивается на пятках, возвращаясь обратно на кухню. Марк смотрит ему вслед, прокручивая в голове недавно пришедшую мысль о том, что ради Назара попытается сохранить все то, что у них есть, и, в последний раз глянув в окно, идёт за ним. Обязательно попытается.

***

Назар любил зависать с людьми из рэп-тусовки, преимущественно с теми, чье творчество ему импонировало, но временами оказывался в компании тех исполнителей, музыка которых ему не особо вкатывала, но они были интересны ему как личности. Дискомфорта он при этом никогда особо не испытывал, легко расслаблялся и находил темы для разговора, даже когда казалось, что никаких точек соприкосновения с собеседниками нет в помине. Однако, когда Марк позвал его на день рождения Мирона, Назар моментально попытался соскочить и отказаться от приглашения, сославшись на работу и нежелание мешать парню тусоваться с друзьями. Истинная причина отказа была где-то между озвученных двух. Ему действительно нужно было дозаписать трек с грядущего альбома, который планировалось дропнуть синглом весной, и к тому же Назар хотел, чтобы Марк мог спокойно оттянуться в своей компании, не беспокоясь о том, что парню некомфортно или скучно. Прибавлялось ещё дикое смущение перед ребятами, которые теперь знали о том, что они встречаются, и ощущение, что он на этом празднике будет лишним. Хоть Мирон и относился к нему нормально, особого желания являться к нему на день рождения не было. К счастью, убедить Марка пойти одного оказалось не так сложно, и он отправился к своей веселой братии в сопровождении Лии, которая приехала к Назру забирать друга, по обыкновению опаздывающего к не самому раннему сбору. Девушка, стоя в коридоре, по меньшей мере раз двадцать закатила глаза, пока Марк воевал с укладкой в ванной, и выражала сочувствие Назару, вынужденного терпеть «этого невыносимого дурня». Через пару-тройку колких комментариев Марк все же смог закончить борьбу с непослушными волосами и, пообещав вернуться не так поздно, уехал, по пути причитая, насколько у него нетерпеливая подруга. В понимании Назара «не так поздно» означало ночь или начало утра, потому он сначала попытался дождаться Марка, понимая, что вернётся тот в далеко не трезвом состоянии, но к шести утра сам не заметил, как вырубился с телефоном в руках. Очнулся он в десятом часу, когда рядом на кровать упало несоображающее тело Марка в уличной одежде. Снять её с него задачей было фактически невыполнимой, но Назар все же заставил его переодеться и лишь затем позволил лечь спать, посмеиваясь над состоянием Марка, пытающегося жаловаться на то, что Лия с Димой споили его и обдурили в игре на желания, потому ему пришлось танцевать стриптиз для именинника, который в свою очередь пообещал преподать ему уроки употребления алкоголя, чтобы подобный позор переживать больше не пришлось. Следующие две недели пролетели незаметно, у обоих скопилась куча дел, отложенная из-за праздников. Марк тусовался в офисе, планируя тур, на который все же дал согласие, и зависал на студии, пытаясь уже, наконец, плотно сесть за альбом. Назар тоже не терял время зря — его собственный релиз нужно было начинать хоть как-то готовить, к тому же нарисовались интервью и съёмка в Москве, запланированные ещё до Нового Года, и ко всему прочему прибавился мерч, который тоже было необходимо подготовить к туру. В калейдоскопе событий их встречи стали значительно реже, что, безусловно, расстраивало, но иных вариантов не было. Назар пытался между очередными забегами по городу приезжать к Марку, чтобы провести время вместе, но тот сам чаще находился где-то за пределами квартиры, в которую приходил только поспать. К середине февраля дела приходится отложить из-за неминуемо приближающегося дня рождения Лии, на который она приглашает парней, предупредив, что отказ не примет. Только в этот момент Марк вспоминает, что так и не приготовил ей подарок, поэтому уезжает со студии в ближайший торговый центр, молясь, что сумеет найти там что-то стоящее. По пути решает набрать Назара, чтобы тот хотя бы дистанционно помог ему с этой непростой задачей. Звонок парень не принимает довольно долго, Марк собирается уже сбросит вызов, но неожиданно слышит сонный голос из динамика, интересующийся, какого черта он звонит так рано. — Ты время видел? — Марк кидает беглый взгляд на часы на запястье, стрелка которых уверенно ползет к двеннадцати дня, — Это по-твоему рано? — Да бля, — Назар зевает в трубку и шуршит одеялом, укутываясь им сильнее, — Я лег часа четыре назад, всю ночь писал. Ещё к Славе сегодня ехать, Гена биты мясные предложил, надо опробовать. — А, тогда извини. Мне просто очень сильно нужна твоя помощь прямо сейчас. — О как, — тон становится заинтересованным, собеседник явно оживляется, несмотря на сонливость, — Чё такое? — Если ты помнишь, я тебе в конце января писал насчёт подарка Лие, — сзади сигналит машина, напоминая, что светофор уже горит зелёным, он чертыхается и давит на газ, — Осталось пару дней как бы, а подарка так и нет. У тебя там идей не появилось случайно? — Точно, — Назар окончательно просыпается, на заднем фоне слышится какая-то возня, сопровождаемая звуком включаемого ноута, — Я же заказал ей подвеску неделю назад. Ща гляну, наверное, уже забрать можно. Ты тогда просто смотнешься за ней. — Подвеску? — уточняет Марк. Подруга в принципе не отличалась большой любовью к ювелирным изделиям, кое-что она носила, но обновляла редко. В этом вопросе придерживалась мнения, что лучше что-то стоящее в небольшом количестве, чем куча всякой хуйни. — Ты уверен, что ей зайдет? — Она хотела её, — отвечает Назар с задержкой, выискивая информацию о статусе заказа, — Мы на Новый Год пиздели с ней, пока ты с Иданом ужирался. Лия сказала, что ей она дико понравилась, но взять не успела, коллекция ограниченная была, а ценник кусачий. Я потом уже вспомнил и глянул, а она в наличии оказалась, поэтому сразу взял. Забыл че-то предупредить, из головы вылетело. — Фотку кинешь? Хоть посмотрю, что там такое, раз она ее даже захотела. — Да лучше в живую увидишь. Тебе до Уральской далеко? — Погоди, гляну, — Марк переводит звонок на громкую связь, лезет в навигатор и вбивает в него названную улицу, — По картам показывает, что полчаса где-то. Оттуда забрать? — Ага. Ща скину, куда точно ехать, они до восьми работают. — Окей, — долго ждать не приходится, в телегу приходит новое сообщение с адресом и названием компании, — Мози? Серьезно? — Ну да, — говорит Назар довольно, даже не видя его лица, Марк уверен, что парень улыбается, — У твоей подруги отличный вкус. Мне самому ее выбор понравился, выглядит круто. — Поздравляю, вы нашли друг друга, — сам он тоже не сдерживает улыбки. Что ж, разобраться с этим вопросом оказалось проще, чем предполагалось изначально. Кто ж мог подумать, что Назар так легко справиться с поставленной задачей. — Спасибо большое. Реально, я бы сам в жизни ей ничего не нашел нормального. Там сколько заплатить надо? — Да нисколько, я уже оплатил. — Тогда сколько скинуть тебе? — Нисколько. — Наз, — Марк устало вздыхает, не имея ни малейшего желания вступать в полемику, — Просто сколько. Это день рождения моей подруги, дай мне оплатить подарок ей. — Пускай будет от нас двоих, — Назар продолжает упираться, не озвучивая цену, — А если так хочешь заплатить за что-то, то можешь за мои услуги. — И какой прайс? — В часов девять приезжай, узнаешь. Предложение заманчивое, они итак толком не виделись в последние дни, а впереди столько работы, что хуй знает, сколько ещё не смогут нормально провести время вместе. Назар ещё и говорит таким многообещающим тоном, что не согласиться будет просто преступлением. — Ладно, тогда жди вечером. Купить что-нибудь? — Да, — за коротким согласием следует пауза, а затем Назар насмешливым тоном добавляет, — Цветы и конфеты. Без них на порог не пущу. — Будут, — Марк снова улыбается, — Только тогда с тебя ужин и десерт уже в спальне, принцесса. — Договорились, — парень даже ничего не говорит на это глупое обращение, — Давай короче, жду. Назар кладет трубку и выбрасывает телефон на стол, возвращается к кровати и бессильно опускается на подушку. Уснуть вряд ли выйдет, но попытаться стоит. Раз Марк приедет вечером, надо сделать все, чтобы не вырубиться слишком рано. А ещё прибраться, приготовить или заказать что-нибудь, сходить в душ… За чередой перетекающих из одной в другую мыслей Назар сам не замечает, как снова проваливается в сон, по-детски обнимая соседнюю подушку и надеясь, что хоть сегодня он будет засыпать не один.

***

— На Уимблдоне прекрасное утро для мужских полуфиналов… Назар с трудом продирает глаза, щурится, несмотря на тусклое освещение, и пытается понять, что происходит. Незнакомый мужской голос продолжает откуда-то издаваться, заставляя окончательно вынырнуть из полудрёмы, он широко зевает, крутит головой по сторонам и натыкается взглядом на лежащего рядом Марка. — Проснулся? — парень ставит на паузу фильм, являющийся источником звука, и закрывает крышку ноута, перекладывая его на тумбочку, — Бля, надо было тише ставить. — Меня вырубило что ли? — получив утвердительный кивок, Назар тяжело вздыхает, потирая лицо руками, — Пиздец. Старею, походу. — Ты всего полчаса проспал, — утешающе говорит Марк. Он ерзает на кровати, разминая затекшие от неудобного положения мышцы, поворачивается к Назару и спрашивает, — Устал что ли? — Да не, — словам противоречит вырвавшийся зевок, — Набегался просто, встал ещё рано. А время сколько вообще? — Двенадцать. Спать ляжем? — Я про старость пошутил. Назар садится на кровати, разминая пальцами шею. Ситуация, конечно, глупая, сам же позвал Марка к себе, а потом уснул при просмотре фильма. Видать реально устал, ещё и не выспался нихрена, хотя днём успел подремать немного, перед тем как поехать к Славе. Режим совсем похерился в этими студийными сессиями, он теперь вел преимущественно ночной образ жизни, при этом не успевая нормально отдохнуть. Марк кладет руки ему на плечи, слегка надавливает, массируя мышцы. В ответ Назар опускает голову и пододвигается ближе, позволяя помочь себе. Ладони у Марка теплые, ласково оглаживают выпирающие позвонки и скользят по коже вверх-вниз, вызывая табун мурашек по шее. Он перемещает руки на ребра, сползает ими к талии и тянет Назара улечься обратно. — Раз уж спать ты не хочешь, то… Фразу Марк не договаривает, целует в губы, проезжаясь пахом по бедру Назара, недвусмысленно намекая на альтернативу. Того прошибает на раз-два, он отвечает на поцелуй, прижимаясь грудью к груди Марка, гладит шею и плечи, позволяя придавить себя к кровати. Нормального секса в последнее время у них не было, какие-то сумбурные перепихи между делом, а это при условии, что тур ни у одного ещё не начался. Пока Назар убирался в квартире после того, как приехал со студии, думал о том, что из-за этого, возможно, даже не даст Марку куртку снять и сразу утащит трахаться. Но сейчас вообще не торопится, напротив, растягивает момент, лениво отвечая на поцелуи. Спешить не хотелось, полноценная прелюдия всегда приятна и настраивает на нужную волну. Марк заползает ладонями под футболку, гладит соски и спускается к животу, слегка царапая короткими ногтями кожу. Назара хочется пиздецки сильно, особенно когда он подставляется под каждое касание, подаётся навстречу и рвано дышит, выражая ответное желание. — Пиздец, как я тебя хочу, — возбуждение туманит рассудок, Марк решает не сдерживать в себе порыв озвучить мысли, задирает футболку вверх и ведёт губами по прессу. Назар ничего не отвечает, коротко стонет, когда Марк прикусывает чувствительную кожу, и кое-как отпихивает его от себя, но лишь для того, чтобы снять ненужную сейчас одежду. Пытается помочь Марку раздеться, но тот запутывается и тихо посмеивается, все же стягивая с себя все, оставаясь полностью голым. Снова нависает сверху и целует уже более требовательно, сжимает одной рукой ягодицу. Назар потирается пахом о его живот, прогибается в пояснице, когда Марк проводит рукой по его члену вверх-вниз, проверяя реакцию. Возбуждение накрывает с новой силой, затея не торопиться теперь уже кажется глупой, и Назар нетерпеливо приподнимает бедра, выпрашивая перейти к более активным действиям. — Где смазка? — слава богам, Марк не артачится, скользит по стволу ещё несколько раз и отстраняется, усаживаясь на кровати. Назар разворачивается к изголовью, вытаскивает засунутый между ним и матрасом флакон с пачкой презервативов и тянет его Марку, укладываясь поудобнее. Сейчас наверняка будет неприятно, но так всегда, зато потом будет пиздецки хорошо. Марк выдавливает смазку, откладывает ее в сторону и шире разводит ноги Назара, устраиваясь между бедер. Медленно поглаживает вход, дразнит, проникая одним пальцем всего на половину фаланги, отчего парень под ним недовольно шипит, но игру прекращает быстро и осторожно толкается внутрь. Двигается неспешно, но Назар все равно жмурится, а когда добавляется второй палец, и вовсе резко выдыхает от немного болезненных ощущений, но отодвинуться не пытается, зная, что нужно просто привыкнуть. Хорошо становится, когда Марк, наконец, находит простату и надавливает на нее, награждая тело предвкушающей дрожью. Назар расслабляется, на пробу двигается сам, насаживаясь на руку, и прикусывает губу, когда Марк трет стенки изнутри и разводит пальцы, растягивая мышцы. Добавляет третий, ухмыляется, когда Назара подрывает на постели, и наклоняется ближе, не прекращая движения внутри. — А так не хотел член в жопу, — шепчет, целуя за ухом, проводит языком по мочке, — Блять, какой ты охуеный сейчас. — Хватит пиздеть, — Назар всеми силами сдерживает стон, слова парня только сильнее заводят, но признавать собственную неправоту не хочется, — Выеби уже. Просить Марка дважды не приходится, он снова отодвигается назад, вытаскивает пальцы, но продолжает поглаживать вход, раздумывая над чем-то. Назар пихает его коленом в бок, напоминая о том, что он вообще-то ждёт, ерзает, сбивая под спиной простынь, и чуть ли не скулит, желая продолжить. — Не хочешь побыть сверху? — из оцепенения Марк все же выходит, достает презерватив из валяющейся коробки и не без труда рвет упаковку, — Или устал слишком? — Сверху? — удивленно переспрашивает Назар, наблюдая за тем, как Марк раскатывает резинку по члену. Предложение, мягко говоря, неожиданное, в наездницу ему играть ещё не приходилось, но тем интереснее. — Ну давай, хули. Они меняются местами, Марк садится, оперевшись спиной об изголовье, добавляет ещё немного смазки, растирая ее по головке, и тянет Назара к себе. Тот послушно усаживается на его коленях и укладывает руки на плечах, стараясь не думать о том, насколько тупо все выглядит со стороны. Марк сжимает ладонями ягодицы, слегка разводя их в стороны, приподнимает Назара и резко опускает обратно, с первой попытки насаживая его на всю длину сразу. В этот раз стон сдержать не выходит, член внутри оказывается слишком быстро, поначалу Назар даже не пытается двигаться, стараясь освоиться со своим положением. Ему непривычно, но, как ни странно, не неприятно, напротив, хочется попробовать больше, поэтому Назар осторожно приподнимается и опускается, крепче сжимая руки на чужих плечах. Но Марку, судя по всему, этого мало, он дёргается бедрами навстречу, задавая более быстрый темп, и сжимает ладони на талии, не позволяя слезть с себя. Дышит шумно, подаётся ближе и целует в ключицу, а когда Назар начинает двигаться сам, сдавленно стонет куда-то в сгиб его шеи. Ритм, наконец, становится четким, головка попадает точно по простате, Назар громко стонет и весь сжимается. Марк помогает удерживать позу и сам насаживает парня на себя до основания, когда тот время от времени застывает, ловя волны накативших ощущений. Ему и самому сейчас более, чем охуенно — Назар узкий, сколько его не растягивай, открытый, податливый, миксует стоны и громкие вздохи, откинув голову назад. На шее уже проглядываются засосы, которые Марк оставил в порыве, кадык гуляет под кожей, и он не сдерживается, припадает к нему губами и осторожно посасывает. Назар в ответ на этот жест снова стонет, впивается ногтями в плечи и упирается лбом о лоб Марка. Ноги от заданного темпа устают быстро, но это мало беспокоит, низ живота охуительно тянет, а тело остро реагирует на каждое, даже мимолётное касание. Назар облизывает пересохшие губы, пытается поцеловать Марка, но мажет мимо, потому как новая волна удовольствия прошибает от кончиков пальцев до самой макушки. Он совсем не уверен, что сможет продержаться долго, но продолжает скакать сверху, поддерживаемый теперь уже руками за спину. Марк снизу тоже дышит загнанно, блуждает затуманенным взглядом по телу Назара, привыкшего, наконец, к положению. Странно, что при таком раскладе они оба ещё не кончили, но оргазм совсем близко, маячит где-то на периферии, все же не вытесняя из головы Марка желание довести Назара до разрядки первого. Поэтому он резко заваливает парня на спину, не удосужившись выйти из него, опирается на одну руку, а вторую опускает ему на член, надрачивая под головкой, и продолжает толкаться внутрь быстрее. Назар матерится, стонет, подмахивая бедрами, пытается не задохнуться от темпа. Шире разводит ноги, прогибается в пояснице и жмурится, когда пальцы задевают уздечку. Спустя пару минут его все же накрывает, он трясется всем телом, судорожно всхлипывает и спускает Марку в руку. Тот не даёт ему много времени на передышку, и меньше, чем через минуту начинает снова двигаться. Сейчас особенно хорошо — после оргазма мышцы сжимаются, внутри становится ещё у́же, что только приближает к желаемой разрядке. Хватает пары движений, Марк застывает, теряет опору и, навалившись на Назара сверху, кончает с глухим стоном. Они оба почти не шевелятся, пытаются прийти в себя и восстановить дыхание, Назар мягко гладит парня по спине, не пытаясь скинуть его с себя, и ласково целует в шею. Подняться все же приходится, Марк с трудом отодвигается и выходит из чужого тела, стягивает презерватив, завязывает и выкидывает на пол. Устало опускается рядом, сгребая Назара в охапку, покрывает ленивыми поцелуями лицо. Тот подставляется, сам тянется ближе, ластится. Раньше он не особо жаловал тисканья в койке, после секса обычно съебывал сразу в душ, но с началом отношений с Марком, напротив, стал хотеть больше тактильного контакта. Сентиментальная в какой-то степени хуйня, но нисколько не смущающая. — Пиздец, так вставать не хочется, — Назар бормочет прямо в губы напротив, трётся носом о скулу, — А завтра ещё опять к Славе гнать. — Может, не поедешь? — отпускать его снова зависать на студии нет никакого желания. Марку завтра, что удивительно, никуда не нужно, Димон сказал, разберётся с организацией тура сам, а какие вопросы возникнут, решат на трубке. — Я свободен как раз, давай дома останемся. — Ага, а работать кто будет? — От одного дня ничего не изменится, — уговоры Марк не бросает, подкрепляя слова поглаживаниями по ребрам, — Хоть немного вместе побудем, а то потом опять хуйни навалится. — Посмотрим, — подсознательно Назар понимает — сдаться. Марк прав, времени у них друг на друга не так много, а отказываться от возможности зависнуть вдвоем глупо. — Напишу ему, попробую снести на послезавтра. Марк довольно улыбается и тянется за новым поцелуем. Хуй с этими делами, потом как-нибудь разгребут. Им обоим скоро уезжать, в городах состыковок не планируется, поэтому сейчас стоит выхватить любое свободное окно в графике. Назар отвечает, закусывает нижнюю губу, а когда ловит на себе похотливый взгляд, задерживает дыхание всего на секунду, понимая, что их, похоже, ждёт второй заход. И он совершенно не против. Пусть Марк его хоть затрахает — лишь бы было всё так же охуенно, как сейчас.