Не коснется лишь дважды

— С днём рождения, матурым. Лия широко улыбается, с секунду нерешительно переступает с ноги на ногу, а затем кидается на шею Марку, едва успевшему отодвинуть в сторону букет, который стоящий рядом Назар тут же подхватывает. Подруга крепко обнимает его, повизгивает, когда Марк отрывает ее от земли, и заливисто хохочет, приземляясь обратно. На лице у нее абсолютное счастье, будто это короткое поздравление — лучшее событие за сегодняшний день. — Спасибо, — девушка смотрит с нескрываемой радостью, поворачивается к Назару и тянет руки уже к нему, — Я так рада, что вы приехали. Парень смущенно улыбается, отвечает на не менее крепкие объятия и отстраняется, отдавая имениннице цветы. Та тут же принимается выражать восхищение, поправляет сморщившиеся от мороза бутоны и, опомнившись, утягивает гостей в двор, чтобы, наконец, зайти внутрь. Тот дом, который они снимали на Новый Год, безумно понравился Лие, потому она решила отметить в нем ещё и свой день рождения. Хоть площадь и была внушительной, народа, по ее словам, собиралось не так много. Девушка не особо жаловала большие компании, а подобные праздники и вовсе предпочитала проводить в узком кругу близких людей, ценя комфортность подобных посиделок. На крыльце новоприбывшие гости сталкиваются с Мироном и Порчи, вылезшими на перекур, которые, едва поздоровавшись, тут же утягивают Марка поговорить о чем-то, и Назару не остаётся ничего, кроме как последовать внутрь за Лией, пригрозившей друзьям расправой на тот случай, если они не вернутся в течение десяти минут. В коридоре их встречает Ваня, от которого за версту пасет вискарем, он помогает девушке с очередным букетом, здоровается с Назаром, спрашивая, где они потеряли Марка, и услышав о том, что парень отошёл побазарить с Мироном, невесело присвистывает, предрекая долгую беседу. Людей в самом деле оказывается немного, не считая застрявших на улице парней, в общем зале оказываются только Дима, помогающий со страдальческим выражением лица раскладывать Маше приборы на столе, Идан, судя по всему, отвечающий этим вечером на музыку, Леха Храмов и Мамай, умоляющий убавить хоть немного звук. На появление Назара они реагируют спокойно, по очереди здороваются, спрашивая, какого хрена они с Марком опоздали, но он увиливает от ответа, спихивая все на пробки. Объяснять, что перед выходом им приспичило потрахаться, так как здесь возможности уединиться не будет, Назар точно не готов. — А Анька не приедет что ли? — Ваня подходит к Лие, взявшейся вслед за Димой помочь Маше с сервировкой, опускает ей руку на талию, на что девушка сначала пытается одернуть его, но все же останавливает себя, не отвлекаясь от занятия, — И Алмас чё? Он же хотел вроде. — Нюта не сможет, она заболела, — именинница грустно вздыхает и поворачивается к Рудбою лицом, — А Алмас в Уфе у родителей. Но зато он прислал поздравление на башкирском. — А наше на обычном русском тебе не понравилось? — Порчи с трудом связал два слова, а Мирон опять на своем непонятном языке начал заливать. Ну ничего, может, хоть Маркас будет красноречивее. Девушка улыбается, позволяя Ване утянуть себя в объятия, прячет лицо в сгибе его шеи и шепчет что-то еще, что Назар услышать не может. До него только сейчас доходит, что, похоже, ребята встречаются. Во всяком случае это объясняет, почему Рудбой решил забрать ее от Марка в тот день, когда ей стало плохо. От их счастливого вида у Назара по-странному теплеет в груди. С рэпером Охрой он особо не был знаком, испытывал к нему нейтральные чувства, но с Лией они успели неплохо сдружиться, и за девушку он был искренне рад. После рассказов Марка о ее прошлом Назару казалось, что она боится кого-то к себе подпустить, и ошибаться в подобных предположениях было действительно приятно. — А вот и мы, — Мирон заходит в зал, стягивая с себя куртку, бросает взгляд на обнимающихся Лию и Ваню и расплывается в довольной улыбке, — О, наши актеры сняли маски, finally! — Мир, отвали от них, а, — следом за ним появляется Марк, он проходит мимо стоящих ребят и здоровается с Иданом и Димой, болтающими в стороне, — Порадуйся молча. — Какой ты дерзкий стал, — Федоров все же прекращает донимать друзей и переключается на Марка, не обращающего внимания на глупый выпад в свою сторону, — А, помнится, сам хмурый ходил, из-за того что… Договорить о причине недовольства Мирону не даёт Порчи, явившийся последним в зал с бутылкой портвейна и возмущением касательно того, какого хрена все ещё трезвые. Лия подрывается с места, рассаживает людей за столом, пытаясь распихать их так, чтобы всем было комфортно. Назар ожидаемо оказывается рядом с Марком, которому было поручено разлить всем алкоголя. Народ медленно втягивается в начало празднования, вслух летят предположения о том, кто уйдет в отключку первым, и Назар расслабленно выдыхает, настраиваясь на приятный вечер. Время летит быстро — они накатывают одну за одной, о чем-то громко спорят и ржут над шутками Идана, упражняющегося в остроумии. Вскоре начинают лететь поздравления, адекватным из которых назвать можно было только Машино с Димой, потому как Порчи к моменту чествования именинницы достигает той степени опьянения, в которой на русском изъясняться не может, и пытается выразить всю свою любовь на смеси португальского и английского. Мирон от него не отстаёт и даже забирается на стул подобно ребенку, рассказывающему стих перед Дедом Морозом, театрально раскланивается и чуть не падает на пол, но Дарио успевает подхватить его и усадить на место. Когда очередь доходит до Вани, он весь краснеет, путается в словах, но не без труда и не без помощи Храмова заканчивает свою сбивчивую речь и вдовесок мимолётно целует Лию. Мамай с Иданом отделываются лаконичным поздравлением, последний припоминает ту историю с фейерверком и желает прокачать скилл организации свиданий, на что Лия с Марком обмениваются лукавыми взглядами и взрываются хохотом. Последними остаются Назар с Марком, на долю которых выпадает непростая задача переплюнуть всех ораторов. Марк поднимается с места, привлекая к себе внимание гостей и, прокашлявшись, начинает говорить, обращаясь к улыбающейся подруге на другом конце стола. — Большое счастье, что мое поздравление точно не будет худшим, — он кидает взгляд на лежащих друг на друге пьяных Мирона и Порчи и с лёгкой полуулыбкой добавляет, — Я, конечно, красивых слов не заготовил, но, мне кажется, они нахуй не нужны, поэтому говорить буду непонятно, но от всего сердца. В общем, Лия, огромное тебе спасибо, что ты существуешь в моей жизни. Думаю, бессмысленно перечислять все, ты сама знаешь, как много для меня сделала, да и для парней тоже. Мы все тебе безумно благодарны за спокойствие… — Терпение, — встревает очнувшийся Порчи. — И сдержанность, — Мирон улыбается одними глазами, глядя на смутившуюся девушку, — Я бы нас давно прибил на твоём месте. — Тебя прибью я, если будешь перебивать, — Марк возвращает вниманием к себе и продолжает, — Короче, за все мы тебе благодарны, и я особенно. Наверное, не будь тебя, хуй бы я сидел щас здесь и имел все то, что у меня есть. Ты вообще самая классная… — Талантливая и красивая! — Мирон, я тебе реально вьебу. Да, талантливая и красивая, умная и лучшая девушка на планете. Маша, — парень разворачивается к жене друга, — Ты, конечно тоже. Но тебе я это скажу в твой день рождения, а пока этот долбаеб снова меня не перебил, я продолжу. От всей души, которая у меня ещё осталась, желаю тебе успехов в твоём непростом деле, любви, процветания и больше поводов для улыбки. Умоляю тебя выбрать мой тур, а не эту развеселую компашку. С днём рождения, солнце. Назар присоединяется к его словам, добавляет что-то от себя лично и толкает Марка в плечо, намекая отдать подарок. Тот начинает хлопать себя по карманам, матерится и уходит в коридор за рюкзаком, возвращается и сразу подходит к Лие. Девушка непонимающе пялится несколько секунд на коробочку в его руках, переводит ошарашенный взгляд на Назара и с замешательством принимает ее из рук Марка, опасливо приподнимая крышку. — Боже, — Лия осматривает подвеску в виде змеи, достает ее вместе с цепочкой и вертит в пальцах, — Она же была из ограниченной коллекции, ты где ее достал? — Назар прошаренный просто, — Марк улыбается, довольный реакцией подруги, — Это от нас с ним. Носи с удовольствием. — Охуеть, — других слов, судя по всему, у именинницы не находится, она поворачивается к другу спиной, отдавая ему коробку, чтобы он застегнул украшение на шее. С непростой задачей парень справляется лишь с третьей попытки. — Спасибо большое. Она очень классная. Девушка обнимает Марка, продолжая благодарить за подарок, подходит к вставшему навстречу Назару и качает головой, причитая о том, что стоило все это дело, наверное, целое состояние, но он не даёт ей циклиться на этом и сам утягивает ее в объятия. Лия улыбается, ворошит его за волосы и, напоследок пообещав не менее зачётный сюрприз, возвращается на свое место. Происходящее дальше Назар помнит смутно. В своем стремлении догнать по состоянию Мирона с Порчи он преуспевает и в какой-то степени умудряется их превзойти, потому как каждые полчаса максимально незаметно утаскивает Марка в другую комнату, чтобы вдоволь пососаться и попиздеть о чем-нибудь без лишних глаз. Свое странное поведение он оправдывает самой заезженной из возможных причиной — алкоголь. Но, к счастью, объясняться приходится только перед собой, Марка подобные тонкости не особо беспокоят. Он целуется охотно, пьяно, гуляет руками под мерчовой футболкой. Пытается начать приставать в открытую, тянется к ширинке, но Назар каждый раз его обрывает, хоть и сам хочет бо́льшего. Видимо, секс перед выходом нихуя не помог сбавить напряжение. — Да бля, — Марк по-прежнему не бросает попыток, трётся пахом о пах парня, шепчет сбивчиво, — Дай хоть отдрочу. Всё равно там все ужратые, никто ничего не заметит даже. — Да потерпи ты хотя бы до ночи, — сдержать просящий стон кажется непосильной задачей, Назар полностью противоречит своим словам, откидывая голову для поцелуев по шее, — Спать улягутся люди, там посмотрим. — Они и до утра сидеть могут, — провоцирует, проводит языком за ухом, прижимаясь ближе, — Ну ты же сам хочешь, Наз. Пожалуйста. Взгляд у Марка затуманенный, в нем отчётливо читается так и не утоленный дневной близостью голод. Ему нужно ещё, и похуй на ребят за дверью, половина из них уже в курсе о его отношениях, а несведущие в таком состоянии нихуя не поймут. Только Назар не поддается — хули они как подростки, потерпеть что ли не могут? Отодвигает Марка от себя, на что тот недовольно вздыхает, но все же предоставляет пространство и делает шаг назад. — Пошли обратно, пока ты во влажные фантазии не улетел, — улыбается Назар пьяно, его забавит поведение Марка и неспособность сдержать член в штанах, как только в его организм попадает алкоголь, — Дома нормально потрахаемся, мы сюда не за этим приехали. — Блять, ну какой ты… — Марк неопределенно машет рукой в воздухе, пытаясь выразить свое негодование, но бросает гиблую затею, и добавляет, — Хуй с тобой короче. Сам себе подрочу. — Ведёшь себя, как школьник, — если он ожидал, что этот вброс заставит Назара согласиться, то зашёл явно не с той стороны. — Делай чё хочешь короче, я обратно пошел. Он в самом деле отходит к двери, но выйти на успевает, она распахивается прямо перед его лицом, и на пороге возникает Ваня. За спиной у него топчется заскрасневшаяся от духоты Лия, заметив Назара, она тут же пытается увести своего спутника, но Рудбой остаётся на месте и непонимающе пялится на парня, застывшего напротив. — А ты чё тут? — Да я… — О, Вано, — Марк подходит сзади, улыбается непринужденно, будто все происходящее ни в коем разе не неловкое, — Лия, и ты тут? У нас сбор любовников что ли? — И тебе привет, — девушка переводит растерянный взгляд на Назара, в момент напрягшегося от неожиданной откровенности Марка. Перед нею то стрёмно не было, она то все знала, но вот Ваня в курсе все ещё не был. — Перекурить не хочешь? — Любовников? — до Рудбоя, кажется, медленно доходит смысл сказанных слов, он приподнимает брови и искривляет губы в ухмылке, — Это чё получается, вы с На… — Мы с Марком идём курить, — Лия входит в комнату, протиснувшись между Назаром и Ваней, хватает друга за руку и тащит за собой, — А ты идёшь к Храмову, он там очень сильно хотел что-то тебе сказать. — Чё? — Евстигнеев очевидно тупит, не врубаясь в намек девушки, — Чё Лехе опять надо? — Узнаешь, — весемо отвечает она. Кидает на него говорящий взгляд, которым чуть ли не сверлит дырку в башке, — Пошли. Без лишних сопротивлений ей удается увести парней, оставив Назара одного в комнате. Он так и продолжает стоять на месте, чувствуя знакомые тревогу и раздражение, зудящие под кожей. Вот какого, спрашивается, хуя, Марк опять начал пиздеть? Ладно, если бы ребята застали их врасплох, тут отпираться смысла не было бы. А так Назар вполне мог сказать, что они просто отошли поговорить наедине, и это бы точно не вызвало лишних вопросов. Но Марк, блять, как всегда не прикусил свой чертов пьяный язык, и теперь ещё и Рудбой знает о том, что они встречаются. Если он сделал это в качестве мести за отказ перепихнуться, то его ждёт огромное разочарование — трахать теперь будет не он Назара, а Назар ему мозги за эту выходку. И похуй, что сам утащил сосаться, на признания Ване он его не подбивал. Дверь открывается повторно, в комнату, слегка пошатываясь, входит Мирон. Он оглядывает Назара с ног до головы, несмотря на опьянение, подмечает его растерянный вид и спрашивает максимально спокойно, все ли в порядке. — Все нормально, — Назар даже пытается выдавить из себя улыбку, но не справляется, и поджимает губы. Делиться с Мироном своими переживаниями желания нет, но тот продолжает цепляться внимательным взглядом за его лицо, и парень, повинуясь странному порыву и алкогольной завесе в голове, признается. — Марк опять спалил нас к хуям. — Перед кем на этот раз? — Мирон проходит мимо, садится на подоконник и открывает окно. Вытаскивает пачку сигарет из кармана, тянет Назару, но, вспомнив, что тот не курит, достает только себе и шумно щелкает зажигалкой, глубоко затягиваясь, — Идан? — Рудбой, — Назар садится на кровать напротив, опускает голову, рассматривая свои ноги. Раздражение все ещё не отпускает, отчего хочется наорать на Марка или накидаться ещё сильнее. — Тогда забей, — собеседник стряхивает пепел, поворачивается к парню и уверенно добавляет, — Ванька никому пиздеть точно не станет, он в этом плане могила. Тем более Лия ему все мозги выест, если он хоть слово скажет. Она у нас боевая мадам, в обиду Марика никогда не даст, любого заткнет. Даже меня, а это куда сложнее, чем кажется. — Не сомневаюсь, — неожиданная разговорчивость Мирона подталкивает к новому откровению, — Меня просто парит, что он так легко всем говорит об этом. Можно же, блять, хоть иногда смолчать. Не понимаю я короче его стремления пиздеть направо-налево. — А вот тут ты не прав, — Федоров продолжает курить, покачивая ногой, не достающей до пола, — Марк люто ненавидит скрывать что-то от близких. Сожрал собаку когда-то на своем молчании, вот теперь и не может врать друзьям. Он не станет рассказывать левым, ему оно тоже нахуй не нужно, но с людьми, которые сейчас здесь, точно поделится. Ты его не переделаешь, попробуй лучше понять. — А меня он понять не хочет? — иронично вздёрнув брови спрашивает Назар. Он ведь и не пытался переделать Марка, всего лишь просто прийти к компромиссу. — Я вроде как тоже имею свое мнение, с ним было бы неплохо иногда считаться. — Если бы он не считался с твоим мнением, мы бы узнали все ещё раньше, — Мирон насмешливо улыбается, выкидывая окурок, закрывает окно и подходит к кровати, опускаясь рядом, — А так терпеливо ждал. Да ведь даже не пиздел никому, случайно спалился. Назар, ты умный парень, сам понимаешь, что ваши отношения напоказ выставлять — хуевая затея. Но если скрывать вообще от всех, то от ебаного давления черепушка лопнет, вы начнёте срываться друг на друге и разосретесь. А нахуй такой исход, если можно как нормальные люди рассказать друзьям и не стрематься перед ними? — Не знаю, — Назар пожимает плечами, обдумывая слова собеседника. В них была своя доля правды, отрицать глупо, но от этого легче не становится. — Я не собираюсь скрываться от всех, это реально тупо. Но все равно не хочу, чтобы Марк распускал язык. Ну вот спокойнее мне, когда знают только самые близкие, а других нахуй в такое посвящать. — Ваня ему не чужой человек, — задумчиво тянет Мирон. Ему в какой-то степени жаль парня, к терзаниям по поводу ориентации прибавляется ещё и известность, которая усложняет ситуацию. И вот вроде помочь как-то хочется, а, с другой стороны, чем тут помочь то. Либо сам допрет, либо так и будет на взводе постоянно. — Он встречается с его лучшей подругой. Я поспорить могу, что никто лишний не узнает точно. Не станет Марк чужим рассказывать, достаточно его знаю. Уж поверь мне, за восемь лет дружбы трудно было не понять его. — Он же не всегда таким был? — на вопрос во взгляде Назар поясняет, — Не всегда так спокойно все друзьям рассказывал? — Неа, хуйни всякой хватало, Марик много о чем молчал. Те же проблемы с наркотой или свои первые отношения с парнем. Но, говорю же, помотало его нормально, допер вовремя, что сычить хуево. И для близких, и для самого себя. Он как-то с завязки сорвался, но никому не сказал, словил передоз и чуть не откинулся. Если бы Лия не заметила, что его нет долго, там бы в туалете бара и помер. Ладно хоть откачать успели. — Пиздец, — что удивляет Назара больше, неожиданная откровенность Мирона или его слова, он не знает, но чувствует теперь иррациональное беспокойство за Марка. Да, он говорил, что торчал, но никогда не делился вот такими подробностями. Хорошо хоть, что завязал, иначе проблем было бы в разы больше. — Но я тебя понял. Придется идти на уступки тогда. — Не гнушайся помыкать им иногда, — Мирон отходит от болезненной темы, снова улыбается, — Марка полезно иногда на место ставить. Уж в тебе то я не сомневаюсь, что ты его осадить своевременно сможешь. — Так, ладно, советы от деда по отношениям мне не нужны, — Назар смеётся, когда его пытаются толкнуть в бок, моментально расслабляется и даже отпускает тревожные мысли. Странно, но никакой неловкости от разговора с Мироном он не испытывает, напротив, спокойнее стало. Может, виной тому алкоголь, может, они неожиданным способом нашли точку соприкосновения в общении, но, какой бы ни была причина, следующие свои слова Назар говорит вполне серьезно. — Но все равно спасибо. Сам иногда не замечаю, как из-за всякой хуйни начинаю загоняться. Глупо, но ничего поделать с собой не могу. — Не говори, — Мирон машет рукой и согласно кивает, — Тоже порой в ебучих загонах хожу, как пиздюк. И вроде за тридцатник перевалило, а все равно одна и та же хуйня. Вообще все чаще думаю, что одна только Лия у нас с мозгами на месте, а мы все те ещё дебилы. — Она классная, — от осознания, что Окси такой же обычный человек, как и остальные, становится ещё легче. Нормальный он чувак, можно с ним адекватно побазарить, оказывается. Со стороны всегда одно кажется, а на деле — совсем иначе же все. — Рудбой у вас джек-пот сорвал. — Ванек в принципе удачливый тип. Сам посуди, девушка у него мало того, что красивая и умная, ещё и в той же движухе варится. Завидую я ему даже. — Я лучше промолчу, мне мои зубы ещё нужны. — Не переживай, Марк сам так считает. — А, то есть моя персона его уже мало устраивает? Они оба смеются, Мирон накрывает лицо руками и трет глаза. Усталость медленно накатывает, но ложиться ещё рано, степень опьянения приятная, но недостаточная, поэтому он зовёт Назара накатить ещё, на что парень охотно соглашается, следуя за Федоровым в общий зал. Мирон очевидно прав, скрывать от близких людей отношения глупо. Никто не просит кричать о них, но доверять друзьям стоило, хотя бы потому что иногда нужен был совет или вот такой трёп, помогающий уложить все по полкам. А, значит, в этот раз Назар приложит максимум усилий, чтобы не начать опять сраться и принять позицию Марка. К чему вся эта ругань, если причина того не стоит? Им достаточно нервотрёпки по другим поводам. Не за чем все усложнять — нынче время простого восприятия вещей.

***

— Ещё воды будешь? Лицо у Димы обеспокоенное, в глазах плещется плохо скрываемая тревога, выдаваемая ещё и нервно подрагивающими руками, сжимающими бутылку с водой. Марк прислушивается к собственному организму, пытаясь уловить его желания, и кивает, понимая, что жажда все ещё мучает и горло неприятно саднит от сухости. — Все нормально, — Марк делает несколько жадных глотков, завинчивает крышку и отбрасывает бутылку в сторону, — Я отошёл, не ссы. — Выглядишь хуево, — подмечает Дима, но все же выдыхает, осознавая, что парень в относительном порядке, — Опять накрывать начало? — Не переставало, — селить новые тревоги в друге Марку не хочется, но пиздеть особого смысла нет, он итак все сам видел, — Но ща уже пореже, раз в неделю бывает торкнет и отпустит. Чё мы там делали? Записывали же что-то? — А, точно, — Баранов все же отвлекается от расспросов, подрывается к монитору и останавливает запись, о которой успел благополучно забыть, пока приводил друга в норму. Смотрит нахмурившись на дорожку и говорит через плечо. — Тут хуйня вышла, переделать придется скорее всего. Щас по новой или потом? — Давай щас, — не без труда Марк поднимается с места, унимая дрожь по телу, потягивается. — Я обещал Алмасу встретиться через часа два, отвиснуть хотели в центре. — С Алмасом? — Дима переспрашивает с лёгким удивлением, продолжая копаться в программе, — С чего это так? — Просто. Он предложил ещё до Нового Года, но чёт не выходило, то я в запарах, то он домой уезжал. Посидим, выпьем, пожалуемся друг другу, какой Мирон заеба. Хочешь с нами? — Я свое начальство за спиной не обсуждаю, — Баранов все же улыбается, окончательно успокаиваясь, — Езжай, оттянись немного. Назар то не будет против? — Ты его за тёлочку принимаешь? — его слова только забавляют, хоть и спрашивает он с искренним переживанием. Дима, как настоящий друг, всегда парился, чтобы у Марка всегда все было ровно. И с музлом, и со здоровьем, и с отношениями. Нередко предлагал свою помощь, разгружал голову от всякой хуйни, но в лишний раз не лез, оставлял дистанцию. Наверное, поэтому они и смогли так долго продержаться бок о бок, было у них стопроцентное взаимопонимание, максимум коннекта. — Не будет. У нас нормально все с доверием и личным пространством, мозги не ебем друг другу особо. — Вы че-то реже стали вместе появляться. Поэтому спросил, не потому что на ревность грешу. — В каком смысле? — Да просто раньше вы где-то зависали вместе часто, — Дима отрывает взгляд от экрана и смотрит на Марка, ждущего пояснений, — Ну в клуб там, в бар мотались. А сейчас притихли, будто вообще нигде за пределами хаты не видитесь. Странно немного. — Времени не хватает, — замечание на деле справедливое, но объяснить причину будет непросто. Они с Назаром не то чтобы избегали друг друга на публике, но в самом деле не светились вместе. Марк то и не был бы против куда-нибудь выбраться хоть вдвоем, хоть в компании, но не был уверен, что Назар согласиться. Он к общим друзьям то не всегда ходил на встречи, а уж тащить его куда-то к малознакомым людям и вовсе было чем-то невыполнимым. — Хуйни всякой навалилось, мы с друг другом то не всегда успеваем встретиться. — Понимаю. Но и прятаться по квартирам тоже хуевая затея. — Кто сказал, что мы прячемся? — А разве нет? — Дима иронично приподнимает брови, в момент лишая Марка всей его бравады и напускной невозмутимости. Снова понимал больше, чем ему говорили, улавливал недосказанность. — У вас как завязалось все, вы хоть раз куда-то вместе выбирались? Не на Новый Год и день рождения Лии, а куда-нибудь на стороннюю тусовку. — Вроде нет, — Марк пожимает плечами, пряча взгляд. Они в самом деле никуда не ходили, это было странным, но ни один не пытался этого изменить. Назар по причине того, что ссался спалиться, сам Марк не хотел на него давить. Итак неосторожно раскрывал все карты перед друзьями, ставить Назара в ещё более неловкое положение не хотелось. — Я лезть не буду, но, повторюсь, тема реально так себе. Понятно, что вам обоим не стоит палиться, но куда-то вместе заваливаться надо, чтобы развеяться. Подумай на досуге. Дима снова отворачивается к экрану, настраивая программу для записи, и больше ничего не говорит. Марк тоже молчит, переваривая его слова, все больше убеждаясь в правоте друга. Они с Назаром действительно никуда не выбирались вместе, и причина была не только в работе. Будто скрывались от внешнего мира, выхватывая куски нормальности лишь в кругу близких людей. И адекватным такой расклад назвать можно было с трудом, стоило попытаться как-то изменить положение вещей. Конечно, совсем неясно, насколько долго продлятся их отношения, но пока все хорошо, надо было привыкнуть находиться в обществе в компании друг друга и учиться вести себя естественно. А иначе все действительно пойдет по пизде. А это Марк намерен предотвратить любым из возможных способов. Пойдет на любые уступки, прогнётся под многие условия — лишь бы у них с Назаром все было хорошо.

***

«Образ жизни — кот наоборот. Двадцать часов в сутки работать, оставшиеся четыре — спать или ходить в загонах. Такая зеркалка не радует». Назар, невесело хмыкнув, ставит лайк на слишком жизненный твит и убирает телефон, возвращаясь к прерванному занятию. Февраль беспощадно подходит к концу, только вот приветственной песни весны нет в помине — кругом прежние холод и снег, пронизывающий до костей ветер и вечная полудрёма города, понуро окрашенного во въевшийся серый цвет. Солнце выглядывает нечасто и вовсе не греет, лишь награждает слабыми лучами и вновь скрывается за тяжёлыми облаками. Назар вслед за ним теряется в веренице дней — студии, мерч, корт, организация тура, договоры с площадками, подготовки сетов, досъем клипа на Кенни. Список длинный и постоянно пополняется новыми пунктами, вытесняющими прежние, которые в свою очередь снова всплывают и забирают все остатки энергии и времени. Подобный расклад привычен, но тем не менее несколько выбивает из колеи, отчего в иной раз хочется взвыть и бросить все хотя бы на какой-то период. Вместо этого Назар берет себя в руки и с удвоенной силой погружается с головой во все сразу — работа есть работа. Либо делай нормально, либо не делай вообще. Единственное, на что получается выбивать время в плотном графике — встречи с Марком. Назар прекрасно понимает, что чем ближе разъезды, тем меньше возможностей побыть вместе, пытается каждый раз подстроиться и примиряется со своим положением. К счастью, с Марком оно у них схожее, потому он тоже нередко сносит что-то из своих дел, чтобы увидеться. Назару не совсем понятно, как долго они продержатся в таком ритме жизни. Ясен хрен, что истерик никто устраивать не станет, если вдруг очередная снесенная трижды встреча снова накроется тазом, но предел есть у всего. Проверять, где находится их, было боязно, но Назар активно убеждал себя, что до него они не дойдут. Пересрутся, возможно, пообижаются, как девчонки, но замнут и попытаются заново. Во всяком случае, он на это надеялся. Что Марку все это в такой же степени важно, как и ему. Марк: Салют. Занят? 19:40 Вспомнившийся парень даёт о себе знать коротким сообщением в телеге. Назар сначала хочет смахнуть уведомление и ответить позже, потому что действительно занят написанием текста, но вместо этого берет мобилу снова в руки и печатает. Назар: Привет. Немного, а че? 19:42 Ответа не поступает долго, Назар успевает проверить приложение трижды и, забив хуй, возвращается к листу бумаги перед собой. Обычно он писал в заметках на телефоне, но когда стал замечать, что отвлекается на всякую хуйню вроде ленты твиттера или видосов на Ютубе, перешёл на обыкновенную писанину. Это ещё и раскрывало весь процесс в красках: если на экране ты просто стираешь неудачные строчки, забывая о них, то на бумаге приходится максимум зачеркивать, но оставлять на прежнем месте висеть пятном. Так был виден прогресс создания чего-то стоящего, поэтому Назар со временем стал чаще прибегать именно к такому подходу, несмотря на некоторые неудобства. Он погружается в работу полностью, игнорируя все внешние раздражители. Его тексты мало отличались замысловатостью или образностью, но острыми панчами или четкой рифмой — вполне. Немало внимания, конечно, уделялось и звуку, но хоть какой-то смысл в написанное он вкладывал. Хороший саунд — это заебись, только все же не самое главное при создании треков. Отвлечься все же приходится, телефон снова подаёт признаки жизни, внимая просмотреть новые сообщения. Марк: Бля, ладно. Я думал, что раньше освобожусь, но не выйдет сегодня. Не хочешь на следующей неделе в семнаху вместе сгонять? Ванек позвал, они там с Храмовым зависнуть хотели. 20:28 Назар: Нахуя? 20:33 Это все, что он может из себя выдавить в ответ на предложение. После дня рождении Лии Рудбой тоже был в курсе их отношений, но это не особо подталкивало к совместным тусам. К Ване Назар относился нейтрально, никаких негативных эмоций бэк-мс Оксимирона не вызвал и дружок его тоже, только общаться им было особо не о чем. Если постараться, конечно, можно было найти общие темы для разговора, но ни один из них этого не делал за отсутствием какой-либо необходимости. Марк: Просто. Мы же не собираемся постоянно только дома пересекаться? Давай подтянемся, раз позвали, отвлечемся хоть немного. 20:40 Назар: Ты себя то в руках сможешь держать? 20:42 В справедливости своего доеба Назар не сомневается ни на минуту. Ладно, предыдущие выходки он схавал, за последнюю даже предъявлять особо не стал после разговора с Мироном, но новые допускать не собирался. Да и одно дело, когда подобное происходит в кругу друзей, а другое — в незнакомой компании среди кучи народа. Только сплетен сейчас не хватало, а, зная тягу Марка внепланово полапать Назара, они вполне могли появиться. Марк: В этот раз без приколов обещаю. Я правда хочу съездить с тобой, клянусь не приставать. Просто посидим и пообщаемся. Хочешь, потом поедем ко мне. 20:48 Назар нерешительно зависает над диалогом, взвешивая все за и против. Немного отдохнуть действительно хотелось, пусть и в такой непривычной компании, но внутри зрело знакомое беспокойство. Ему даже кажется, что оно уже въелось куда-то в волосяные луковицы или в стенки сосудов, настолько часто преследовало. Назар прекрасно знал причины, себя он не обманывал, хотя рядом с Марком максимально фильтровал. Его заебы — это его заебы, незачем взваливать все на парня. И они вряд ли покинут просто так, если не пытаться хоть раз вылезти из кокона. Марк свои первые шаги уже сделал, дал время и во многом пошел навстречу. А отношения, как известно, бартер, дальше ход за Назаром. Назар: Ладно, если ничего не всплывёт, то поедем. Только ужираться в говнину не будем, а то точно хуйни натворим. 20:53 Марк: Без проблем, накатим немного. Ты на студии или где-то ещё? 20:55 Назар: Дома 20:57 Марк: Не хочешь демку одну заценить? 20:58 Назар: Кинь на почту 21:00 Такой разговор Назару нравится больше, действительно интересно глянуть, чё там Марк успел написать. Собственную работу он старался особо не палить, не нравилось показывать незаконченное, но послушать чужое даже на начальном этапе — вполне. А уж когда это было музло Марка, так тем более. Демка со странным названием «Сангрия» прилетает спустя десять минут ожидания, Назар тут же подключает колонки и выкручивает звук наполовину. В уши сразу бьёт знакомый голос, явно не принадлежащий Марку, а спустя несколько секунд узнаваемый вокал даёт понять, что это не сольный трек, а фит с Томасом. Звук Назару нравится не особо, сам бы точно сделал по-другому, но вот текст — зачёт. Двойной смысл слов, образ девушки, сравниваемый с алкоголем, не понимаешь конкретно, о чем идёт речь. На отсылке к «Должен» Назар довольно улыбается и, не дождавшись конца, берется писать Марку. Назар: Четко, в стиле Томаса. Я заценил про «должен отложить тебя в долгий ящик». Это на твой альбом? 20:14 Марк: Это не финальная версия. Нет, на его миник. У Алмаса тур стартует через пару дней, он каждое воскресенье хочет дропать по треку. Позвал на фит, я согласился. Вышло че-то даже. 20:17 Назар: Мне понравилось. Времени и правда все меньше и меньше. 20:19 Марк: Тебя я не готов откладывать в долгий ящик. Даже если на утро будет трясти. 20:21 Назару хочется отшутиться, свернуть с темы, сделать что угодно, только бы не заводить этот разговор. К своему стыду он не был силен в проявлении чувств через слова, это было хуево и странно, но вот таким он был и менять ничего не собирался. Он говорил через другое: через тексты треков, через касания, вопросы о том, как прошел день, приготовленный поспешно ужин. Только не напрямую, это было для него непосильно, он так не умел. Когда-то по юности, когда от чувств в совокупности с гормонами башню рвало конкретно — бывало, но с возрастом сошло на нет. Примешивались и воспоминания о некоторых событиях, которые Назар силился не воскрешать в голове, они были малоприятны, пусть и происходили давно. Просто сейчас тянули свои отголоски в настоящее, особо не мешали, пока дело не доходило до подобного. Марк: Бля, я побежал, иначе Порчи мне голову проломит скоро. Наберу позже, если свободен будешь. 20:25 Назар: Давай 20:26 К счастью, Марк прерывает все сам, предоставляя Назару возможность увильнуть. Ему, наверное, не шибко приятно поведение парня, но комментировать он не стал, на том и спасибо. Назар в очередной раз откидывает телефон, оглядывает домашнюю студию, ощущая иррациональное беспокойство. Он же не обидел Марка тем, что нихуя не ответил на его… Подкат? Как конкретно это назвать, Назар не знает, но понимает, что какая-либо реакция от него должна была последовать, только этого не произошло. И не по причине отсутствия чувств, те то как раз были и немного даже пугали своей силой, а из-за внутреннего барьера, не имеющего никакого отношения к Марку, но так или иначе оказывающего влияние. Хотя, возможно, Назар перегибает. Они ж не телки, которым нужно каждое утро говорить признания в любви, у них все проще, и нехуй себя загонять из-за ерунды. Хватает, конечно, всяких неприятных моментов, но это цена стабильности. Ни одни здоровые отношения не бывают идеальными, будто вылизанными, без каких-либо недочётов, неловких разговоров и попыток идти на компромисс. Назар на него пошел — согласился рассказать ребятам о них, а теперь ещё и зависнуть в семнахе. И остаётся надеяться, что Марк тоже на него пойдёт и не станет доебывать из-за молчаливого проявления чувств. Им вместе заебись, а уж все остальное — мелочи. И распыляться на них нет никакого смысла.