Не коснется лишь дважды

— Опять скрипит потертое седло и ветер холодит былую рану. Куда вас, сударь, к черту занесло, неужто вам покой не по карману! Мирон поет громко, специально фальшивит, наслаждаясь антуражем этого старья. Лия, сложив ноги на коленях у Вани, вторит строчкам, попадает точно в ноты, но сбивается, когда Порчи неумело принимается изображать мушкетёра, скачущего на лошади. Смеётся, пряча лицо в шее Рудбоя, Мирон замолкает вслед за ней и пытается как-то подправить Дарио, чтобы тот лучше вжился в свою роль. Марк прячет улыбку в стакане с бурбоном и незаметно для остальных записывает короткое видео на память. Вряд ли использовать его так скоро получится, дни рождения парней уже прошли, но запечатлеть момент все же стоит — в особенно хреновые времена подобное по-настоящему греет душу. Сбор произошел спонтанно — Лия позвонила Марку и велела привезти свою задницу к ней домой, где они с парнями решили немного посидеть перед началом тура. До отъезда им оставалось буквально трое суток, вечером двадцать восьмого они выезжали в Москву, а уже оттуда по городам необъятной России-матушки. Расписание у них было крайне коротким, между городами предвиделись большие перерывы, но это имело свои причины: во-первых, Мирон с Женей всегда выстраивали все так, чтобы им и команде было комфортно, а, во-вторых, в этот раз они собирали целые стадионы, на которых выложиться нужно на полную, а, значит, и отдыха понадобится больше, чтобы никто не сдох от усталости. Подход был рациональным и более, чем правильным. — Как же я люблю «Трёх мушкетёров»! — Лия восторженно тараторит, перебирая в пальцах выкрашенные вновь в непонятный цвет волосы Рудбоя, — У меня ещё в Лондоне такая глупая ассоциация появилась, что вот Портос — это точно Дарио, такой же сильный, ещё и поесть любит. Мирон у нас Атос, жить не может без наставничества, а Арамис — Марик. Самый молодой, самый скрытный. Я в таком шоке находилась, когда поняла, насколько вам это подходит. — А я в этой команде в качестве кого? — Ваня привлекает ее внимание, беззастенчиво проводя рукой от голени до колена, за что чуть не получает по голове, но успевает увернуться, — д’Артаньяна? — Если Лия у нас Констанция, это ещё не значит, что ты д’Артаньян, — дразнит друга Мирон. Ему, похоже, аналогия подруги заходит, не зря же на баттле говорил об этом. — Хотя ты такой же в жопу ужаленный. — Главное, ни с какой Миледи не связывайся, — встревает в разговор Марк, — Иначе узнаешь, что такое берцами по почкам. На лице Вани на секунду мелькает возмущение, перетекающее в самодовольную улыбку. — Ты тоже поаккуратнее, Марик, — тянет он елейным тоном, — Знаем мы, как Арамис от дамы к даме бегал. А Наз… — Ванечка, — голос Лии угрожающе ласковый, пальцами она оттягивает мочку его уха, явно намекая заткнуться, — Ещё слово, и ты у нас точно как Миледи закончишь. Или я напишу Жене, и она все номера перетасует, будешь спать в отелях один. Либо с Порчи, и тогда ты будешь не спать, а лишь пытаться, учитывая то, как он храпит. — Я понял, золотого мальчика обижать нельзя, — Рудбой игнорирует недовольный восклик португальца, берет руку девушки в свою и оставляет на ней мимолётный поцелуй, — Сжальтесь, Констанция, ночи нынче холодные. К тому же вы покинете меня с первыми днями последнего месяца весны, давайте не будем падать до никчемной ругани. Лия смеётся, оценив литературный жест Вани, отпивает из своей любимой оранжевой кружки и кидает на Марка беглый взгляд. Он читает в нем что-то вроде «не переживай, я не дам никому трепаться о вас с Назаром» и в очередной раз понимает — она самая лучшая подруга на свете. Даже парня собственного готова бросить в туре, чтобы поехать с ним, Марком. В самом деле золото. — Ладно, мушкетёры и прекрасные дамы, давайте ещё накатим. Мирон нетерпеливо распечатывает вторую бутылку, разливает всем ещё алкоголя, заставляя сильнее втянуться в их импровизированную тусовку. Он вообще действительно сильно любил зависать с друзьями, хоть и времени на это находил с трудом, а в таком составе, прошедшем с ним путь от самого начала, так тем более. Люди вокруг сменяют друг друга с огромной скоростью, половина из них даже не запоминается, другая пытается подговнить, а присутствующие здесь и сейчас — костяк, основа. Семья. Они чокаются, наперебой желая друг другу откатать тур как можно успешнее и веселее, Порчи принимается умолять Лию, чтобы та не вставляла в дневники всякие непотребства с ним, дабы не портить его образ перед Эддой. Девушка обещает подумать взамен на новый ноут, Дарио возмущается ее меркантильности и приходит к тому, что переживет, даже если она снова снимет его пьяным, полуголым, танцующим, укутавшись в штору в номере. Марк к его просьбе присоединяется — он, конечно, держать себя в руках умел, но порой накрывало, и они с Димоном начинали творить всякую смешную хуйню, которую показывать большой аудитории не хотелось бы. Лия улыбается одними хмельными глазами, игриво пожимает плечами и сообщает, что решит, что попросить с него за это. Время они проводят действительно хорошо, даже когда Мирон с Ваней начинают спорить, куда полетят летом в отпуск, до которого ещё пахать и пахать. Рудбой по какой-то непонятной причине настаивает на Испании, Мирон в свою очередь предлагает Индокитай, аргументируя тем, что там куда интереснее и живописнее, чем в Европе. Пару раз Порчи пытается перетянуть одеяло на себя и зазвать всех в Лиссабон, но остаётся проигнорированным, потому с удвоенной силой прикладывается к бутылке. Лия с Марком молчат, оба понимают — не поедут они ни на Майорку, ни в Янгон, а, вероятнее всего, засядут в Питере из-за работы, фестивалей и съёмок. В разгар спора девушка ловит его взгляд, наклоняет голову в сторону кухни, и Марк понимает ее без слов, поднимаясь со своего места и объявляя о том, что хочет перекурить. На него никто не обращает внимания, и, уходя из гостиной, он успевает услышать слова Вани о том, что в рот тот ебал буддийскую тему, ему просто нужны пляж, вкусная еда и все виды алкоголя. Лия возникает на балконе спустя пару минут, укутанная в старый кардиган Рудбоя, тянет Марку сигарету и достает себе из пачки. Он подмечает, что на подоконнике валяется ещё одна из-под красного Мальборо, а на полу покоится распечатанный блок. — Слушай, — осторожно спрашивает он, затягиваясь по самое не хочу, отчего голова после всего выпитого начинает немного кружиться, — Мне показалось, или Ванек медленно начал к тебе перебираться? — А? — Лия испуганно вздрагивает, но моментально расслабляется, когда натыкается на теплый взгляд друга, — Как сказать… Он перевез часть шмоток, но свою квартиру все равно продолжает снимать. У него же там все для стримов, а здесь он максимум фотографии с видосами может обработать. Но преимущественно тусит все же у меня. — Давно? — спрашивает Марк без какого-либо возмущения, то закончилось ещё на моменте, когда она призналась ему в том, что год скрывала отношения. Возможно, ещё не до конца успела перестроится, пока не может открыто говорить о переменах в жизни. — Ещё до моего дня рождения, — отвечает, виновато опустив голову вниз, вертит в длинных пальцах сигарету, — Я не хотела говорить, потому что все ещё не свыклась. Меня вообще все происходящее немного пугает. Ладно, каким-то макаром год мы провстречались, а тут вдруг съезжаться начали, и как-то всё… Поспешно что ли. — Серьезно, — поправляет ее Марк. Лия вопросительно изгибает бровь, и он поясняет, — У вас просто все серьезно. Ты же не думала, что спустя столько времени все останется по-прежнему? Очевидно, Ваня захочет когда-то бо́льшего, и первым шагом станет то, что вы будете жить вместе. Или ты не готова? — Делить с ним жилплощадь? — иронично интересуется Лия. Получив утвердительный кивок, вздыхает, отметая в сторону напускную шутливость. — Я скорее немного в шоке от того, что все как-то само собой складывается. Неидеально, конечно, но все равно как-то правильно, спокойно. Как у нормальных людей, я даже успела забыть подобное. Поэтому, наверное, дестабилизирована, отвыкла от адекватных отношений. — Привыкай заново, — на ее закатанные глаза Марк лишь едва заметно улыбается. Его по-настоящему радует, что у Лии с Ваней все хорошо, успокаивает, вселяет надежду — хоть в этот раз она будет счастлива. — Думается мне, все у вас будет в порядке. Он не врёт, даже не приукрашивает: хватило за один вечер уловить пару моментов, чтобы быть уверенным в своих словах. Рудбой вел себя, как влюбленный подросток, постоянно пытался касаться, обнимать, целовать, игнорируя ее смущённые отмашки, смотрел на Лию так, будто она ни что иное, как восьмое чудо света. Сейчас ее рассказы о том, как он стоял под окнами, кажутся вполне правдоподобными. Ваню воодушевляло одно ее присутствие, страшно представить, как он ведёт себя наедине с нею. Но это же и приносило успокоение — рэпер Охра не причинит ей никакой боли, не сможет. — Время покажет, — Лия в привычной манере не спешит соглашаться. Хуевый опыт сказывается, теперь пытается быть осторожной даже там, где стоило бы отдать все на откуп чувствам. — Как у вас с Назаром, кстати? Хорошо все? — Да, хорошо, — Марк даже прикрывает глаза, на секунду представляя лицо Назара. Внутри снова разливается знакомое тепло, в груди становится даже немного тесно, и он не сдерживает порыва, озвучивает вслух. — Кажется, я пиздецки сильно в него влюбился. — А до этого у тебя были какие-то сомнения? — недоверчиво интересуется Лия. — Нет, — он отрицательно мотает головой и повторяет, — Нет, никаких сомнений. Просто… Я не знаю, как объяснить, но все больше не кажется случайным и несерьёзным. Понял, что у меня к нему не просто симпатия, а типо… — Маркас, — девушка выкидывает докуренную сигарету в пепельницу, кладет голову ему на плечо и заканчивает вместо него, — Чувства. У тебя к нему чувства. А Назару ты сказал об этом? — Не стал торопиться, — Марк поглаживает Лию по спине, невесомо целуя в макушку, — Это все равно ничего не изменит. У нас все ровно, поэтому спешить не стоит. А ещё я эгоистично хочу, чтобы он признался первый. — Почему? — Потому что всегда до этого был первым. Первый заводил разговор об отношениях, первый шел на сближение, первый пытался замять ссору. И меня же первого бросали. Хочется побыть хоть раз вторым. — Ждёшь шага с его стороны? — Марк кивает, и Лия пожимает плечами, — Твое право. Не боишься из-за тура? — Почему должен? — он подвисает на ее словах, но вскоре в памяти всплывает разговор в январе, — А, насчёт измен. Нет, не боюсь. Боюсь, что он с таким графиком полуживым вернётся в Питер, если вообще в состоянии будет доехать. А факт того, что он залетит в чью-то койку, не беспокоит. — Настолько уверен в нем? — Заебали сомнения во всем. Пусть хоть здесь их не будет. Лия молчит, трётся носом об его плечо в знак поддержки и улыбается одними глазами. Марк снова осознает — его главное достижение в жизни не выпущенные альбомы, не заработанное бабло, не популярность. Люди рядом — самая большая гордость. — Эй, ну вы совсем оухели? Сколько можно тут торчать? Мирон оказывается на балконе с возмущенный видом, его слегка пошатывает от количества выпитого, футболка вся перекручена. Он продолжает ворчать, и ребятам не остаётся ничего, кроме как вернуться вместе с ним обратно в гостиную. Марк оглядывает друзей — раскрасневшегося Порчи, танцующего под дапстеб, Ваню, пытающегося утянуть в объятия своими длинными руками девушку, Лию, смеющуюся в ответ на все его попытки. Мирон оказывается побоку, по-дружески обнимает его за плечи и смотрит на происходящее с толикой искреннего счастья. И Марк заражается его состоянием. Они молодцы, где-то все ещё глупы, даже беспечны. Вся чертова жизнь впереди, они добегут к звёздам, займут свои места, получат новые удары судьбы. Главное — будут рядом. А все остальное вторично.

***

Иркутск встречает диким ночным холодом и абсолютной тишиной. Назар даже удивлённо оглядывается по сторонам, когда такси тормозит у отеля, не понимая, почему город не наполнен звуками и движением, а находится в состоянии полной индифферентности и покоя. Доходит лишь спустя пару минут — это не Питер с его вечным гомоном, а глубокая провинция с куда более размеренным темпом жизни. Из-за ограниченности выбора рейсов улететь приходится в ночь с 28 на 29 с пересадкой через Москву. Для команды расклад так себе, прозябать лишние дни в Сибири — не самая классная затея, но иных вариантов, к сожалению, не остаётся. Сам же Назар этому рад, дома он не был давно, хотелось подольше погостить в городе и увидеться с родными. Размещаются они быстро, измученные долгим перелётом, сразу же расходятся по номерам, желая как можно быстрее завалиться спать. Слава с Мишей уходят в двуспальный, Назару остаётся одиночка, оказавшись в которой, он тут же набирает Марка по видеосвязи, попросившего отзвониться, как только они окажутся в отеле. Разбудить его Назар не боится, в Питере ещё рано, разница все же в пять часов. — Привет, — Марк поднимает трубку довольно быстро, улыбается в камеру и внимательно рассматривает лицо Назара, — Выглядишь заебанным. — Я восемь часов летел до исторической родины, ещё бы блять, — он исчезает из поля видимости буквально на минуту, чтобы скинуть с себя футболку, и снова обращается к собеседнику, — Ты там чё делаешь? — Кое-как досвел трек, ща домой дерну. Может, тогда спать ляжешь? Ты устал, наверное. — Сбагрить пытаешься? — Назар снова появляется в кадре теперь уже с голым торсом, замечает, как Марк разглядывает его, и не сдерживает ухмылки, — По бабам небось поехал? — Если считать Артема бабой, то, да, ты угадал. Завтра вот к другой поеду, с бородой и ростом под метр девяносто. — Порчи же метр восемьдесят где-то? — Я про Артура. Дарио сравнивать с девушкой небезопасно, он мне обещал кое-что на альбом подкинуть, лучше его не злить. Назар не выдерживает и смеётся, запускает ладонь в волосы, пытаясь пригладить растрепавшиеся пряди. Нужды в этом, правда, нет, он не так давно коротко постригся, и проблем с укладкой теперь не было от слова совсем. Марк наблюдает за ним, блуждает взглядом по носу, спускается к губам и шее и едва слышно вздыхает. Именно сейчас Назара хочется особенно сильно, но секс по телефону кажется глупостью, хотя он уверен — как только парень уедет после перерыва дальше по городам, они прибегнут к чему-то подобному. — Ты меня долго облизывать глазами собираешься? — иронично спрашивает Назар. Не, ему приятно на самом деле, просто хочется немного подъебнуть. Он сам в том же положении, но хули остаётся то. — Нехуй ходить раздетым, — парирует Марк, — Да и я больше ничем тебя облизать не могу, как ты успел понять. Так что либо оденься, либо промолчи. — А ты хули указываешь мне? — Назар стебется уже в открытую, отодвигает телефон чуть дальше, чтобы в камере стал виден голый живот, — Мне так удобнее, не буду я одеваться. — Сука, — правила игры Марк понимает, но сделать в ответ нихуя не может. Если он начнет раздеваться прямо посреди студии, Артем, который вернётся минут через пять, точно не поймет прикола. — Я щас на голосовой просто переведу, чтобы рожу твою довольную не видеть. — А чё ты так заводишься то? — Надо было до вылета тебя у себя оставить, чтобы языком сейчас не трепал. — Я бы все равно продолжил пиздеть. — Между стонами и «блять, пожалуйста» это не так сильно бесит. Марк усмехается, обращая внимания на то, как Назар на секунду задерживает дыхание, бегло облизывая губы. Пиздец, всего лишь первый день в туре, а их обоих несёт хуй пойми куда. Реально как школьники в пубертате, стрёмно представить, чё будет, когда они встретятся. Скорее всего разъебут окончательно кровать в спальне Марка, та уже опасно поскрипывает, хотя мебель у него дома нормальная. Видать, не выдерживает нагрузки. — Ну теперь у тебя есть время успокоить нервишки, — отогнать резко прошибшее лёгкое возбуждение кажется чем-то невозможным, но Назар все равно не идёт на поводу у собственного тела, — Вспомнишь юность, каково это — дрочить на порнуху. — На нюдсы не рассчитывать, принцесса? — Марк уверен, будь Назар сейчас рядом, обязательно бы попытался ебнуть. К счастью, или все же к сожалению, их разделяет пять с половиной тысяч километров, так что нихуя они сделать друг другу не могут. — Хуй тебе, — Назар снова ухмыляется, не заостряя внимания на этом тупом обращении, — Ты же потом их продашь Мише, чтобы он выложил у себя в паблике. — Разумеется, — Марк выдерживает паузу перед следующей фразой, — Но сначала я на них передерну пару раз. Идея секса по телефону кажется все менее абсурдной. — Тогда я могу… Договорить Назар не успевает, Марк отворачивается от экрана, что-то кому-то говорит и обращается ровным тоном, сообщая о том, что ему пора. — Я наберу завтра. — Бывай. Телефон отлетает на край кровати, тянуться за зарядником максимально лень. Назар накрывает лицо руками, трет слипающиеся глаза и бессильно стонет, понимая, что у него, блять, встал от мысли, что Марк чисто гипотетически может вздрочнуть на его фотографии. Какую-нибудь девчонку подобное наверняка заводит, а он то хули возбудился? Похоже, попытка натрахаться про запас оказалась провальной. Ещё пару минут Назар бессмысленно пялится на собственный пах, размышляя над тем, что сделать: просто лечь спать или реально сбавить напряжение. Впервые за долгое время рациональность побеждает, он переворачивается на живот, поджимает ноги под себя и прикрывает глаза. Чуть больше недели и будет в Питере. Хуйня вопрос.

***

Дома ничего не изменилось от слова совсем, но Назар все равно чувствует себя так, будто оказался здесь впервые. Выпутавшись из долгих крепких объятий мамы, он обходит комнаты и осматривается, подмечая про себя, что хоть и ремонт был сделан совсем недавно, есть что освежить и поменять. Надолго задерживается в своей комнате, вспоминая, как в школьные годы приходил сюда после третьей за день тренировки, падал без сил на кровать и даже не ел, чуть ли не сразу засыпал. В голове проскальзывает мысль о том, что спустя столько лет почти ничего не изменилось, только причины усталости теперь совсем другие, и Назар невесело усмехается ей. Проделанный путь того стоил, то бесспорно, но времени на родных и близких стало намного меньше. Когда он переодевается в футболку и заходит на кухню, мама не прекращает причитать о том, насколько он похудел и смотреть на него просто страшно, выпытывает, сколько раз в сутки Назар ест и, получив молчание в ответ, возмущенно грозит пожаловаться бабушке, после чего усаживает за стол, несмотря на слабые протесты. Накладывает запеченую рыбу с овощами, наливает чай и садится рядом, подперев ладонью щеку, наблюдая за тем, как сын ест. — Очень вкусно, мам, — Назар не прекращает хвалить, уплетая с завидным аппетитом брокколи, — Я скучал по твоей стряпне. — Да ешь ради Бога, — говорит мама с нескрываемой радостью, машет рукой, — Для тебя готовила, кощея такого. Ты ж в своем Питере не пойми чем питаешься, наверное. Хоть дома нормально покушаешь. — У меня все нормально, — в который раз пытается успокоить ее Назар, — Если хочешь проследить за моим здоровьем, то давай переберешься ко мне. Будет у тебя постоянный контроль. — Все, слышать больше ничего не хочу, — она забавно качает головой, будто открещиваясь от предложения сына, — Не поеду я никуда, мне в Иркутске хорошо. Да и бабушку я тут одну не оставлю. — Ну так давайте вдвоем переберетесь, в чем проблема? — не бросает попыток Назар, — Я сейчас с тура вернусь, смогу сразу купить вам квартиру в Питере. — Ты хочешь, чтобы я с ней там сошла с ума? — смотрит мама с неподдельным возмущением, — Сынок, я сказала — нет. Нам хорошо дома, никуда мы не поедем. Говорит она безапелляционно, потому Назару приходится сдать позиции. В последнее время это была главная тема для споров, он лишь с годами понял, насколько ему дороги родные, и захотел перевезти маму и бабушку поближе к себе. Но что одна, что вторая упирались, говорили, что делать им в северной столице нечего и вообще Назар мог бы сам почаще приезжать к ним. Обычно все заканчивалось одинаково — мама наведывалась погостить на неделю, а потом, когда сын успокаивался, возвращалась обратно, и так по кругу. Прийти к компромиссу было невозможно, оба были слишком упрямы. Приходилось мириться с положением вещей. — Феденька приезжал на Новый Год, — мама сворачивает со скользкой темы, переходя на более спокойную, — Они с Никой заезжали, передали подарки от тебя нам с бабушкой. Не женятся ещё? — Пока нет, — Назар с трудом сдерживает улыбку на это ее трогательное «Феденька». Она очень любила Стеда, считала его одним из немногих близких друзей сына, доверяла безоговорочно. Ника ей тоже нравилась, мама все переживала, когда же Федор позовет ее замуж. — Но им и не нужно. Оба работают много, Федя из туров не вылезает, Ника там со своей студией возится. Но как решатся, обязательно скажу. — Очень жду их свадьбы. Они красивые такие, молодые. Чего тянут, не понимаю? — Мам, они взрослые люди, сами решат, — мягко осекает ее Назар, — Главное, у них все хорошо, а уж до ЗАГСа сходить всегда успеют. — Это да, — соглашается она легко, в момент становясь почему-то немного грустной, — А у тебя то как? Не появилась невеста? Внутри все холодеет, Назар чуть не роняет вилку, но быстро берет себя в руки. Он не может сказать ей о том, что встречается с парнем, проще сразу застрелиться. Мама религиозна и воспитана иначе, сына гея принять не сможет, возможно, ядом плеваться и не станет, но общаться меньше — точно. Назару не нужны подобные проблемы, хватает нервов по другим поводам, пусть хоть в отношениях с родными все будет в порядке. — Не появилась, — под ее очередной вздох Назар приободряюще добавляет, — Я пока и не ищу никого. Работы очень много, пока идёт, надо делать. Сейчас лето впереди, там самый сезон, потом осенью материал новый готовить. На свидания времени особо нет. — Ты мне честно скажи, внуков когда ждать? — смотрит мама в упор, не позволяя избежать зрительного контакта, — Ждать вообще? Бабушка переживает, что до свадьбы твоей не доживёт. — Мам, ну какие внуки, если я сам ещё как ребенок? И вообще, с чего бабушка там умирать раньше времени собралась? Опять врачи ей наговорили всякого? — Да какие там врачи, — губы ее расплываются в неуверенной улыбке, — Мы уже с ней просто не надеемся, что ты женишься. Тебе двадцать шесть лет, сынок, а все ещё не торопишься. Возьми хоть пример с Феди, он вон с Никой как хорошо живет. Плохо разве человека своего иметь? Нас же тоже когда-то не станет, а семья всегда нужна. — Разумеется, хорошо, — Назар чувствует собственное бессилие, но сделать ничего с этим не может. Он бы не стал врать маме, но разве есть у него другие варианты. Нельзя рассказывать о том, куда его занесло, просто нельзя. — Но сейчас пока что не время. Сама сказала, мне двадцать шесть, а не сорок. Все ещё впереди. — Бог с тобой, — она прекращает доносить до сына очевидные, казалось бы, вещи, понимая бесполезность своей затеи, — Сам разберёшься. Как у тебя вообще дела? Назар облегчённо выдыхает и утягивает маму в разговор о работе. Старается не грузить непонятными вещами, максимально фильтрует, чтобы она не переживала, показывает клип на Кенни. Семья не особо следила за его творчеством по его же просьбе, но этот трек вполне безобиден, в нем даже мата нет. Мама смотрит заинтересованно, поправляя на носу то и дело сползающие очки, качает головой и смешно морщится, глядя на сцены, где Назар перепачкан кровью или курит с парнями. К счастью, ничего не говорит на появление полуголой актрисы, лишь причитающе цокает языком. Чтобы как-то отвлечь ее внимание, Назар притаскивает на кухню свежий мерч на оценку. Забавно, но так он делал всегда, мама отлично разбиралась во всем, что касалось одежды, была профессионалом своего дела. Она скрупулезно проверяет швы и качество ткани, ощупывает принт и довольно кивает. Для Назара это высшая похвала, знак, что все четко, потому он не сдерживает улыбки и искренне благодарит маму за одобрение. Никогда в нем особо не нуждался со стороны многих людей, но от нее всегда ждал. Мнение близких было важно ему, как бы там ни было. Мама утаскивает его в гостиную, хвастается в ответ новым заказом — платье в пол для жены какой-то шишки из городского управления. Назар удивленно присвистывает, рассматривая изделие, восхищается в который раз ее навыками, на что получает смущенные отмашки. Это казалось странным, вроде столько лет в деле, а мама все равно продолжала принижать свои достоинства. Что удивительно, в какой-то степени в этом они тоже были схожи. Он остаётся дома до вечера, отписывая парням, что, возможно, переночует здесь, умоляет их много не пить, но от Славы летят бессвязные сообщения, из чего Назар делает неутешительный вывод, что он опоздал с просьбой. Впрочем, это особо не напрягает, концерт только послезавтра, отойти успеют. Мама тащит его поесть в третий раз за день, и Назар всерьез задумывается над тем, чтобы встретиться с бабушкой не у нее на квартире, а где-нибудь в городе, опасаясь за эти два дня набрать пару лишних килограммов. Две главные женщины в его жизни постоянно преследовали одну и ту же цель — откормить его до такой степени, что он встать не сможет. И не то чтобы он сильно сопротивлялся, против них вообще никакие методы борьбы не работали, но впереди было много нагрузки, форму стоило держать прежнюю. — Сама то будешь ужинать? — Назар недовольно хмурится, когда мама отрицательно качает головой, — Ну, эй, я один не буду есть. — Точно ребенок, — вздыхает она. Все же накладывает себе порцию, намного меньше той, что выдала сыну, и опускается рядом с ним на стул, — В детстве с тобой таких проблем не было. Всегда сам кушал. — Это потому что мы с тобой в одно время дома появлялись не слишком то и часто, — поясняет Назар, — Ты на работе, я в школе, потом на тренировках. Если бы ждал тебя, точно бы кощеем стал. — Я знаю, — она снова тяжело вздыхает, и Назар тут же чувствует вину за свои слова. Обидеть ее он не хотел, это просто был факт. Самую малость неприятный, но тогда у них не выходило иначе, — Мало времени я с тобой проводила, работала постоянно. А ты рос сам по себе. — Эй, мам, — он накрывает ее ладонь своей, привлекая внимание, — Ну ты чего расстроилась? Нормально я рос, всего хватало. Ты впахивала за двоих, чтобы меня поднять, так что грех мне жаловаться. Зато самостоятельным стал, сам много чему научился. Сейчас мне это только помогает с моим то образом жизни. Да и во всякую херню я не вляпывался, с твоей стороны никаких упущений не было. — Я все равно жалею, что достаточно тебе внимания не уделяла, — женщина ласково гладит его по щеке, смотря с присущей только матерям нежностью, — А теперь ещё и переживаю за тебя. Что вот женишься ты, детей заведешь, а из-за разъездов своих даже не увидишь, как они растут. А время же оно такое, быстро пролетает, на заметишь, как повзрослеют и уедут от тебя. И что останется то в итоге? Нет, сынок, я тебя во всем поддержу, но если семья появится, ты мне пообещаешь ее на первое место поставить и моих ошибок не повторять. — Хорошо, — Назар соглашается, вновь подавляя внутреннюю тревогу. Мама хочет, чтобы он обзавелся серьезными отношениями, и это вполне обыкновенное желание, но с поправкой на то, что они должны быть с девушкой. А Марк, несмотря на свою миловидную внешность, мало смахивал на представительницу прекрасного пола. От этих мыслей становится несколько тоскливо, поэтому Назар спешит отогнать их и говорит, — Все будет отлично, вот увидишь. Пока я дозрею, график точно станет не таким напряжённым. Даже приезжать почаще буду. — Обещаешь только, — мама вполне оправданно не верит его словам и принимается за ужин, — Я не обижаюсь, а вот бабушка — да. Говорит, что внук совсем ее забыл, не навещает даже. — Я завтра к ней заехать собирался. У меня концерт тридцать первого, потом ещё один четвертого. Постараюсь подольше с вами побыть. — С кем-то ещё хочешь встретиться? — интересуется она. Смотрит внимательно, считывая его реакцию. — Да с парнями только если, — пожимает плечами Назар. Встреч как таковых запланировано не было, пару-тройку старых друзей да родные. — Если успею, на корт к Константину Санычу забегу, поздороваюсь хотя бы. Тыщу лет его не видел, слышал только, что у него последняя команда хорошо выступила на Кубке России. — А с Дианой не собираешься? Вопрос Назара дестабилизирует — какого, спрашивается, хрена он должен хотеть встретиться с бывшей, с которой расстались они на не самой приятной ноте? Маме девушка нравилась, но знала она о ней и об их разрыве не всю правду. В ее глазах все ещё все было так, будто Назар бросил бедняжку, хотя косяков хватало с обеих сторон. И Диана облажалась куда больше, чем он. — Мы не общаемся. — Я видела ее недавно, — неожиданно вставляет мама, — Спрашивала про тебя, как ты там в Питере. Обрадовалась, что у тебя все хорошо. Милая девочка, умная такая. Не пойму никак, чего вы разбежались. — Мам, — Назар кидает на нее предупреждающий взгляд, — Мы это обсуждать не будем. Прошло и слава Богу. Надеюсь, у нее тоже все в порядке, но больше о ней я слышать не хочу. — Не сердись, — женщина миролюбиво гладит его по голове, отвлекаясь от еды, — Не стану я о ней больше ничего говорить. Ты, конечно, мать за глупую держишь, но я то вижу, что не просто так тебя это задевает. — В каком смысле? — Появился у тебя все же кто-то. Проницательность матери — мощнейшая штука. Назар вроде отлично держал себя в руках, даже на наличие засосов все проверил, те остались только на груди, которую скрывала широкая футболка. А мама все равно как-то просекла, почуяла, хоть он даже малейшего повода думать, что у него кто-то есть, не дал. Но даже при таком раскладе рассказывать нельзя. Отпираться бессмысленно, она ему не поверит, хоть и сделает вид, будто говорит он правду. Значит, придется выкручиваться по-другому. — С чего ты взяла? — Назар осторожно закидывает удочку, чтобы понять, в какую степь заводить этот разговор. — От вопросов бегаешь. А ты так делаешь, когда врешь или скрываешь что-то. — Где ж я от вопросов бегал? Ты спросила, я ответил, как есть. — Сынок, — мама смотрит с долей насмешливости, — Ну я тебя не знаю что ли? Ну взрослый парень же вроде, чего стесняешься рассказать то? Я ж только рада буду. — Не стесняюсь, — отвечает Назар максимально ровным тоном, зрительный контакт не прерывает, чтобы не дать усомниться в своих словах, — И я знаю, что ты будешь рада. Просто все пока что непонятно. — Красивая хоть? — вопросительно изгибает бровь женщина. — Очень, — сдержать широкую улыбку Назару стоит огромных усилий. Да, принцесса у него что надо — рост метр восемьдесят, широкие плечи, забитый рукав. Невеста на выданье, блять. — Но фотографию я тебе не покажу, чтобы потом, если не сложится, не слышать от тебя «какая красивая девочка, чего ж у вас не вышло ничего». — Ты мать совсем не любишь, — она делает обиженный вид и, кидая недовольный взгляд исподлобья, спрашивает, — Зовут то хоть как? — Мара. Мама кивает, будто это имя ей что-то дало, и больше вопросов не задаёт. Они довольно быстро закачивают с ужином, обсуждая менее щекотливые темы, после чего Назар уходит в свою комнату, все ещё чувствуя жуткую усталость. Он долго валяется на собственной кровати, рассматривая то потолок, то стенку с медалями, залипает в телефоне и неожиданно решает написать Марку, чтобы поделиться с ним непростым разговором. Назар: Привет. Прикол хочешь? Я знаю, что хочешь. Мы с мамой недавно сидели, и она каким-то образом поняла, что у меня появились отношения, хотя я не палился вроде. Кое-как отсидел ужин, думал, что прям там под землю провалюсь. 20:47 Ответа не поступает какое-то время, Назар перечитывает и подумывает удалить к черту все сообщения из-за того, что выглядит все это так, будто он стремается того, что есть между ними, но останавливает себя. Ему нужно с кем-то поговорить и желательно, чтобы этим кем-то был Марк. Так проще, так всегда становится спокойнее, легче. Телефон подаёт признаки жизни лишь через полчаса, Назар сразу же лезет проверить уведомления, но это оказывается отметка в инсте от Миши. Пока он просматривает всратую фотографию из самолёта, в телегу прилетает сообщение, которое он тут же открывает. Марк: Она спалила, что у тебя отношения с парнем? Или я не так понял? 21:24 Назар: Нет, что у меня в принципе отношения. Сидела, допытывалась, как зовут избранницу. Я сам не понял, как она просекла вообще. 21:26 Марк: И что ты ей сказал? 21:28 Назар: Ты теперь Мара, хули. 21:30 Марк: О как. Ладно, я в снэпчате фотку обработаю, покажешь маме, чтобы успокоилась. Либо Лию пришлю, она умеет мамам нравиться. Только тут с Ваней придется долго договариваться, и не факт, что получится. 21:35 Назар: А когда она внуков потребует, мне тоже Лию попросить родить их для меня? 21:37 Марк: Ты без лица отстаться хочешь? Имей ввиду, Ваня бывает довольно агрессивным. 21:40 Назар: Тогда обойдусь. Похуй, скажу потом, что просто не сложилось. 21:43 Марк: Сказать правду вообще не вариант? 21:45 Назар: Точно нет. Меня на порог потом не пустят. 21:48 Марк молчит, хотя по-прежнему в сети, Назар нервно закусывает губу. К этому вопросу они ни разу не подходили, не было нужды, но сейчас становится действительно волнительно. Если у них все затянется надолго, то как-то придется объяснить родителям отсутствие невесты и детей. Назару не нужно было знакомство с семьёй Марка от слова совсем, как и одобрения своей персоны, потому как его мама в жизни не примет эти отношения. Ему нужно было не больше, не меньше понимание — смогут ли они вот так, скрываясь от близких, продержаться вместе. Не похерить все к чертям. Марк: Тогда я готов побыть таинственной Марой. Только за принцессу все равно ты. 21:56 Назар: Не парит, что семье никак не рассказать? 21:57 Марк: Если ты про мою, то не особо. С мамой я могу поделиться, вряд ли она сильно обрадуется, но сцены закатывать не будет. Отцу не скажу, брату тоже. Но мне не жмёт, это моя жизнь. Я не обязан перед ними отчитываться и оправдываться. 22:01 Назар: А если они сами спросят когда-то? 22:03 Марк: Спросят — скажу. Но сейчас себе мозги ебать этим не собираюсь. Или тебя волнует это? 22:06 Назар: Не, мне нормально. Я своим тоже говорить не стану, нахуй оно нужно. 22:08 Это ведь не совсем правда, понимает Назар. Конечно, делиться с семьёй новостью о том, что он трахается с парнем, он не намерен, но это не значит, что вся ситуация его не парит, что его не беспокоит тот факт, что приходится играть в молчанку, пиздеть и изворачиваться. Но грузить этим Марка Назар не станет, сам осознанно шел на эти отношения, нехуй теперь ныть. Его вполне устраивало все остальное, а с этим вопросом как-нибудь разберутся. Марк: Ладно. Ты занят щас? 22:10 Назар: Не особо, а че? 22:11 Марк: Заценишь ещё одну демку? 22:13 Назар: Кидай 22:14 Он кое-как наклоняется до рюкзака на полу, достает наушники и подключает их к телефону. Файл, подписанный как «хд» приходит лишь спустя пару минут, Назар гадает, что означает странная аббревиатура, и включает трек на среднюю громкость. Блять, бэнгер. По привычке слушает дважды, но уже с самого начала не выдерживает и тихо смеётся на первой же строчке. Биты классные, мотив заедает, слышна работа Клауда. Текст… Немного попсовый, но в нем дохуя отсылок как к «Последнему билету», так и к ещё невыпущенному «Блюзу». Оставшись довольным от прослушивания, Назар отписывает свою реакцию немногословным: Назар: Четко. 22:27 Марк: И все? Принцесса, ты меня обижаешь. 22:29 Назар: Приятно осознавать, что ты посвящаешь мне песни, но на взаимность не рассчитывай. А если серьезно, то круто. Это может даже в топ залететь. 22:33 Марк: Спасибо. Мне достаточно того, что тебе понравилось. 22:35 Назар на секунду теряется: он как-то упустил тот момент, когда Марку стало настолько важно его мнение. Как и проебал тот, что ему самому всегда хочется поддержать его, приободрить. Даже не в работе, просто в жизни — сделать ужин к его приходу, убавить громкость на ноуте, чтобы не разбудить, заставить накинуть куртку, когда выходит на перекур. Это все лишь кажется мелочью, но в совокупности имеет большое значение. Возможно, даже больше того, что Назар готов принять. Назар: Я спать пойду, устал пиздецки. Завтра наберу. 22:40 Марк: Спокойной ночи 22:42 Телефон он все же не убирает, скачивает файл и врубает трек по новой. Прикрывает глаза, погружаясь в звучание музыки, и едва заметно улыбается. Куда бы их не понесло, гореть им точно вместе. А, значит, что-то у них и выгорит. И очень хочется, чтобы что-то хорошее.

***

Первый концерт в Иркутске собирает солдаут. Не сказать, что Назар сильно удивлен, но в регионах полные залы для него были явлением нечастым, поэтому радушность слушателей родного дома действительно радует. Качество звука охуенное, толпа живая и подвижная, воет, разрывается, просит больше и больше. Приходится выйти на бис трижды — люди требуют повторить треки с последнего альбома, и Назар не находит сил им отказать. Сцена заставляет немного осмелеть, и он без какого-либо либо труда убеждает зал зачитать «Последний билет» в качестве поздравления для Марка. Миша соглашается записать видео для инсты, после выступления Назар отмечает на нем парня и выкладывает в сторис, на что получает в ответ короткое: «Спасибо. Цветы тоже ничего». Назар ржет, спрашивая, а какого хуя Марк не выложил их в сторис, на что тот просто посылает его. Идея пришла к нему спонтанно, он ехал к своему бывшему тренеру и по пути наткнулся на цветочный. Вспомнились их вечные шутки, и вот уже Дима, знатно просмеявшись, согласился забежать за букетом и завести их другу. Реакцию Марка он, к сожалению, заснять не смог, но с его слов эту опешевшую рожу нужно было видеть. Потом, конечно, Дима отдал имениннику нормальный подарок — худак из ограниченной коллекции, перевязанный все же уебанской розовой лентой, но орхидеи впечатлили всех куда больше. Правда Лия все же смогла его переплюнуть, на концерте у Мирона визуальное сопровождение во время выступления состояло из нелепых видосов и фотографий Марка. Этот жест был куда шире, но Назар своему неумышленному проебу нисколько не расстроился — все они поздравили именинника самым тупым образом, настолько глупым, что даже охуенно. Ненадолго созвониться вышло только в отеле, Марк был уже не совсем трезв и явно не один, Назар в свою очередь пиздецки заебан. После очередного потока наилучших пожеланий он посоветовал много не бухать и завалился спать, предвидя пиздецки тяжёлый день впереди. Новосибирск встречает хорошо, несмотря на хуевый номер с продувающим окном и задержкой концерта на полчаса. Отдача от людей максимальная, энергетика мощная и сбивает с ног, но при этом заставляет продолжать. В этот раз по окончанию Слава тянет всех в клуб, не желая бессмысленно прозябать в гостинице, команда упивается вусмерть и, в конечном итоге, с трудом добирается до ночлега. Даже несмотря на это Назар отписывается Марку, кидает ему пару кружочков в телеге и с десяток бессвязных сообщений. Тот в ответ лишь ржет и дублирует просьбу Назара не напиваться слишком сильно, которую парень умело игнорирует, отчего на утро голова кажется чугунной. Возвращение в Иркутск радует сразу нескольким новостями: изначально выбранную площадку в Таллине удается арендовать для концерта в мае, Стед высылает сведенный и отмастеренный трек, не прекращая повторять, что это мясо, к тому же Эльдар Гараев даёт согласие на съёмки клипа, обещая уложиться в те самые две недели перерыва тура. Настроение у Назара стремительно улучшается, как и погода на улице, потому он решается прогуляться по району пешком, забив хер на вездесущих фанатов и почти полное отсутствие свободного времени. Солнце слепит глаза, по дорогам бегут лужи вслед за спешащими людьми, не обращающими на него никакого внимания. Всего пару раз останавливают для фото, кидают респекты, но с лишними вопросами не лезут. Назар оставляет несколько кривых автографов, улыбается в камеру и продолжает свой бесцельный путь по городу, пытаясь за короткий период надышаться его атмосферой. Хоть Питер и нравится ему больше наличием постоянного движа, Иркутск все же не перестал быть родным и близким. Возвращаться сюда насовсем не было никакого желания, но воскресить в памяти разные воспоминания действительно хотелось. Он проходится до своей спортивной школы, пару раз раздумывает заглянуть в универ, чтобы поздороваться с преподами, но отбрасывает эту затею и идёт к заброшке недалеко от теннисного корта, которую на его удивление все ещё не снесли. Когда-то она была его частой локацией, здесь он отвисал с пацанами, встречал девчонок перед свиданками, прятался от дождя по осени, если не успевал уехать раньше, чем он начинался. Впервые тут же он попробовал закурить, но, к счастью, не подсел. Назвать это местом силы можно было с трудом, но все же здесь хранилась странная, знакомая, если не сказать родная энергетика. События того времени давно канули в лету, многое сейчас кажется глупым, но безумно искренним. Назар озирается по сторонам, подмечая отсутствие людей, достает телефон из кармана и делает пару снимков на память. Он так увлеченно рассматривает результат, что даже не слышит шагов сзади и оборачивается, лишь когда его окликают по имени. — Я не ожидала тебя здесь увидеть. Диана переступает с ноги на ногу, сжимая в руках спортивную сумку, растерянно улыбается. Назар без особого интереса оглядывает ее с ног до головы, подмечая про себя, что девушка в отличной форме и, похоже, все еще тренируется, раздумывает над тем, чтобы просто проигнорировать ее и уйти, но подавляет в себе ребяческое поведение и спокойным тоном здоровается в ответ. — Привет. Я ненадолго приехал, у меня тур начался. Ты с корта? — Да, — Диана оживляется, делает шаг навстречу, застывая буквально на расстоянии метра, — Я по-прежнему тренируюсь. Взяли в сборную. — Круто, — Назар кивает, пряча руки в карманах, чувствует он себя страшно неловко. Встречались они не так долго, буквально полгода, может, чуть больше, и расстались крайне некрасиво. Он понимал, что и его вина в этом была, но на спусковой крючок нажала все же Диана. Она наворотила делов, и Назар остался один разбираться с последствиями. С того момента они не общались, а вскоре он и вовсе уехал в Питер, навсегда, как казалось ему, оборвав любую связь между ними. — У того же тренера? — Да, у Михалыча, — опустив взгляд отвечает девушка. Ковыряет носком кроссовка землю и тихо говорит, — Слушай, я знаю, что уже поздно, но… Мне правда жаль, что я тогда столько ерунды натворила. Глупо поступила на эмоциях, а потом прощения просить было уже поздно. Не то чтобы сейчас подходящий момент, но раз уж мы встретились… Извини в общем, мне действительно стыдно за свое поведение. — Бывает, — ее сбивчивые извинения не трогают абсолютно ничего, но это лишь потому что Назар перегорел. Будь они озвучены тогда, несколько лет назад, он бы наверняка отреагировал иначе, а сейчас ему действительно все равно. Что было уже не вернуть, да и обиды он давно не чувствует. Прошло. — Мне, честно говоря, похуй уже. Сама видишь, жизнь круто поменялась, поэтому можешь не распинаться, я не держу зла. — Да, изменилось много, — Диана снова растягивает губы в непрочной улыбке и приглаживает разбросанные на ветру светлые волосы. Назар наблюдает за ней, осознавая вдруг, что когда-то ведь был действительно сильно влюблен в нее, в ее стайку веснушек на щеках, в блеклые, почти прозрачные светло-голубые глаза, гусиную шею и бледную кожу. Сейчас же вообще ничего, ни одной бушующей эмоции. Удивительно. — Ты молодец. Я очень удивилась, когда ты начал делать музыку, но твой успех оправдан. Ты всегда умел впахивать. — Спорт другому и не научит, — Назар все же дарит ей мимолетную ответную улыбку и спрашивает, — А ты как? Мастера получила? — Два года назад на турнире в Швейцарии. После этого звали в Москву, но я осталась здесь. — Серьезно? — удивляется Назар, — Почему? В Москве же больше шансов пробиться, там и саппорт получше. Тебя бы давно протолкнули повыше. — Я понимаю, просто не решилась как-то, — Диана неожиданно смущается, трет рукой шею и парню на глаза бросается возможная причина ее отказа от переезда. На безымянном пальце красуется тонкое обручальное кольцо. — Да и дом оставлять не хотелось, я и здесь неплохо справляюсь. — Твое право, — Назар не берется ее расспрашивать. Они все же бывшие партнёры, он с некоторым уважением продолжал относиться к их истории, какой бы она не была, потому не собирался ставить ее в неудобное положение. — В любом случае рад за тебя. Я свое упустил, круто, что хоть ты смогла. — Спасибо. Знаешь, я иногда думаю, если бы тогда все это не произошло… — Ничего бы не изменилось, — он резко прерывает Диану на полуслове, ощущая иррациональное беспокойство. Отгорело, да, но все ещё временами было неприятно. — Я бы все равно уехал, а так это только подстегнуло. Мне нечего здесь было ловить, Питер дал больше возможностей. Да и потом я уже сам осознанно ушел из спорта, музло вышло на первый план, так что я даже рад в какой-то степени, что все так и вышло. — Ты прав, — Диана кивает, обдумывая его слова, — Тебе здесь всегда было тесно. Наверное, все же хорошо, что ты уехал, потом начала твориться всякая муть, аж смотреть тошно. — А что случилось? — Капитаном сборной взяли Шкорина, — Назар невесело присвистывает, и девушка поджимает губы, выражая согласие с его точкой зрения, — Он в команде устроил вакханалию, за тобой ушли Эрик и Костя, а после Чемпионата ещё и Ромка. Состав сильно поменялся, на следующем старте результаты были дерьмовые. — А Софьин какого хрена ничего не сделал с этим? — пусть новости и не самые свежие, но все равно не радуют. Каким бы образом он не покинул команду, Назар желал ей исключительно процветания, а не подобного, — Он же видел, что все идёт хуево, чё смолчал то? — А поздно было что-то делать, сильные ребята не стали ждать перемен к лучшему и начали перебираться кто куда. Шкорин по показателям хорошо шел, а потом сам уехал в Красноярск, и Софьина убрали с поста главного тренера, потому что результативность упала. — И кого на его место взяли? — Михалыча. Назар не сдерживается, тихо усмехается себе под нос, опустив голову. Вот ведь как выходит: сегодня ты на вершине Олимпа, тренер с лучшим составом, делаешь отбор в сборную, вершишь справедливо и не очень судьбы игроков, а потом одна небольшая ошибка, маленький, казалось бы, промах — все идёт крахом. Плата за самоуверенность. — Ну Корнилов всегда на его место метил, — говорит он спустя паузу, — С ним же дела лучше пошли? — Намного, — бодро соглашается Диана. Сияет вся, оживляется. Даниил Михайлович был ее тренером много лет, ей очевидно его назначение принесло много и радости, и пользы. — За год смог поднять на прежний уровень, состав обновил, кого-то из старичков обратно вернул. Если бы ты был в Иркутске, тебя бы тоже попытался заманить. — Я бы не согласился, — Назар ухмыляется, полностью уверенный в своих словах. Какие бы лавры ему не пообещали, он бы больше не сунулся в этот гадюшник, то была не команда, а ебаное змеиное логово, исключая часть людей. Хорошо, что он съебался. — После всего — точно нет. Желание отбило, даже за место в сборной бы не пошел. — Я все же думаю, что пошел бы, — неожиданно возражает Диана. Смотрит пристально, внимательно. — У тебя столько запала было, ты бы быстро взлетел, а Корнилов бы поддержал. — Мне нужна была эта поддержка, когда меня из команды вытурили, а не когда все стало плохо, и им вдруг понадобились бы мои навыки. — на ее подобие комплимента Назар не ведётся, отвечает холодно. — Михалыч то ни в чем не виноват, дело вообще не в нем. Но с теми людьми я бы в одну команду снова не пошел, а он бы не стал ради меня одного весь состав менять. — Неужели не смог бы ради результата закрыть глаза? — Я себя уважаю, Диан, такое бы игнорировать ни за что не стал. Поверь, мне куда лучше было у Саныча, хоть у него и команда послабее была, но у него и относились должным образом. Мне это время там много на что глаза открыло на самом деле, поэтому ещё я рад, что так все обернулось. — Тебе не кажется, что ты просто поплыл по течению? — Нет. Я выбрал себя. Они оба замолкают, понимая, что дальше беседа вырулит в не лучшую сторону. Диана блуждает взглядом по мокрому асфальту, выискивая какие-либо слова, Назара от созерцания кроссовок отвлекает телефонный звонок. На экране высвечивается фотография Марка, он сбрасывает и отписывает, что наберёт чуть позже. — Мне пора, — Назар прячет смарт обратно в карман и поднимает глаза на девушку, — Рад был повидаться. Удачи тебе. Надеюсь, через годик увижу в международниках. — Спасибо, — Диана тепло улыбается ему, поправляя сумку на плече, — И тебе удачи. Заглядывай иногда. Они прощаются, расходясь в разные стороны, Назар решает пройтись дворами, чтобы перезвонить Марку, и, пока идут гудки, прокручивает в голове разговор. Никакого удовлетворения от рассказанного Дианой он не получил, хотя если бы услышал все ещё четыре года назад, точно бы лопнул от самодовольства. С ним обошлись по-скотски, а дальнейшее — карма. Вот только ему было искренне жаль нормальных ребят, которые попали под раздачу, жаль было тех, кто просто пошел на поводу, да даже бывшего тренера было жаль. Назара всегда и везде считали лишним, в команде у Софьина он тоже не смог прижиться, потому его и начали гасить. И непонятно, в чем конкретно была причина, в страхе, что он перетянет внимание на себя, или в стадном чувстве, но кончилось все хреново почти для всех участников действий. Сам Назар не считал себя самой большой жертвой, он всего лишь вынес урок и сделал определенные выводы. — Привет, — голос Марка моментально расслабляет, вычищает голову от хреновых мыслей, — Как ты там? Назар определенно потерял меньше и приобрел больше других. У него появились люди, рядом с которыми он чувствовал себя нужным. У него появился человек, рядом с которым он нашел свое место.