Не коснется лишь дважды

— Отстань от меня. Назар снова зарывается лицом в подушку, пихая Марка в плечо, зевает, трется носом о наволочку. Спать хочется кошмарно, тело побаливает и все ещё не отошло от предыдущей ночи, сил так и вовсе нет. Но Марк протестам не внемлет, продолжает, несмотря на слабое сопротивление, целовать в шею и гладить ребра, выпрашивая бо́льшего. — Ты же хочешь, — он проводит губами за ухом, прикусывает мочку и шепчет, — Успеешь выспаться, я обещаю потом не лезть. — Я себя щас амебой чувствую. Отвали, пожалуйста, дай мне подрыхнуть. — Мне вечером к Артему, а завтра у нас с Мироном будет очередной баттл на минималках, чтобы я смог вырвать Лию в свой тур, — слова Назара Марка не вразумляют, он не прекращает оставлять поцелуи, спускаясь ниже, проводит руками по животу и пытается утянуть ближе к себе. Старается чертила, заводит потихоньку. — Ну иди сюда, Наз. — Могу поспорить, что Мирону с Рудбоем ты проебешь, — Назар все же разворачивается к нему лицом, но утянуть себя в объятия не даёт, упрямится, — Я даже не уверен, что у меня встанет, пиздец устал. — А вот тут уже поспорить могу я. Улыбается Марк лукаво, игриво, скидывает в сторону одеяло и прижимает Назара к кровати, нависая сверху. Глубоко целует и одними кончиками пальцев скользит по груди, тут же пробуждая нервные окончания, проводит языком по шее и ключицам, посасывает соски. Знает ведь, сука такая, что Назар не сдержится, но все равно продолжает всего его облизывать, не переходя к активным действиям. — Смотри-ка, — Марк отрывается от своего занятия, оставив засос на груди, опускает взгляд сначала вниз, а затем поднимает его на лицо Назара, — Я оказался прав. Назар чисто из вредности хочет отпихнуть его от себя и улечься спать дальше, но понимает — не сможет. Реально завелся и теперь перспектива погрузиться в сон не радует, а уж рядом с Марком, от которого исходит такое же очевидно желание, тем более. — Допустим, — говорит Назар лениво, будто стояк не выдает его с головой, — А дальше то чё? В заданном вопросе Марк четко улавливает своеобразное согласие и не сдерживает улыбки на эту привычку Назара порой завуалированно приглашать потрахаться, только вместо шуток и подначиваний он снова возвращается к хаотичным поцелуям. Подобное Назару нравится — Марк вообще в койке уверенный, решительный в какой-то степени. Лишнего себе не позволяет, но все равно чувствуется, как от него прёт инициативностью, хочется ему поддаться, разрешить сделать с собой все что угодно. Сам Назар далеко не лишён активности, но ему вкатывает, когда вот так — он лежит, подмахивает, постанывает, пока Марк стаскивает с него одежду, метит местами кожу следами, чуть ли не рычит, сминая теплое тело в своих руках. Было в этом что-то животное, заводящее вмиг, пьянящее. Назара разворачивают на живот, и он даже не думает сопротивляться, сам задирает задницу вверх, разводя ноги. Мычит в подушку, когда смазанные пальцы гладят вход и толкаются внутрь, просяще двигается навстречу. Растягивает Марк медленно, целует в поясницу и разводит пальцы внутри, слушая летящие снизу стоны. Он сам заведенный, но все равно не торопится. Учитывая, в каком темпе обычно ебет Назара, стоило его хорошо подготовить, чтобы потом не всплыли всякие неприятности. — Ты вставлять собираешься? — а вот Назару нерасторопность Марка явно не вкатывает, он закусывает губу, когда три пальца входят во всю длину, и недовольно шипит, — Или ты мне всю ладонь в жопу хочешь пропихнуть? — Будешь много пиздеть — кулак засуну, — руку Марк все же убирает, вход тут же сжимается, выталкивая наружу излишки смазки, стекающей по бедрам, — Сам потом ныть же будешь, что все болит. — Да когда я ныл, что… Договорить Назар не успевает, Марк придавливает его одной рукой за шею к кровати, второй оттягивает ягодицу и резко входит, начиная двигаться почти сразу довольно быстро, где-то между «блять, помедленнее» и «сука, не останавливайся». Впрочем, озвучивать ни одну из этих мыслей Назар не собирается, подмахивает в ответ и глушит стоны в подушке, пытаясь хоть как-то нормализовать сбившееся дыхание. Попытка оказывается провальной, Марк ускоряется, делая темп фактически невыносимым, но пиздецки точным. Толчки резкие, немного грубые, выбивают хрипы и доводят до дрожи, заставляя расставить ноги ещё шире. Назар только в первые минуты пробует удержать себя на руках, но, понимая бесполезность своих действий, упирается лбом о матрас, позволяя втрахивать себя в кровать. Жопе все же немного больно — зря он не дал до конца растянуть себя, знал же, что ебать будут жёстко. Но приятные ощущения все же вымывают болезненность, когда Марк меняет угол и скользит головкой члена по простате, Назар сильнее подаётся назад, невербально умоляя войти глубже, хотя глубже, кажется, некуда. Марк выходит под его разочарованный вздох, тянет за плечо, заставляя улечься на спину, целует — жадно, горячо — и снова вдалбливается в разогретые мышцы. Назар принимается водить губами по его шее и ключицам, то и дело отвлекаясь от своего занятия, стонет, прогибается в пояснице. Блядски хорошо, даже когда Марк кусает в плечо и крепко сжимает пальцами бедро, где потом наверняка останется след, пропускает хриплый стон и толкается сильнее. Назар тянется к собственному члену — хочется сбавить напряжение, стояк неприятно болезненный, но Марк перехватывает его руку, отодвигая ее в сторону. — Спорим, сможешь кончить так? — как у него хватает дыхалки говорить при таком темпе, Назар не знает, сам он может только стонать и загнанно дышать, — Без рук. — Сука, — все, на что его хватает, потому как член снова задевает простату и по телу бежит дрожь. В принципе, он где-то на одном из тех ебанутых форумов читал, что такое реально, но проверять не приходилось ни разу. Любопытно, конечно, получится ли, но Назар не был бы собой, если бы не попытался возразить. — Проебешь же. — Так спорим? Марк терпеливо ждёт ответа, глаза у него лихорадочно блестят, в них читается азарт, заводящий ещё сильнее. Назар облизывает пересохшие губы, тянется за поцелуем, но Марк уворачивается, наклоняется к уху и сдавленным шепотом повторяет свой вопрос. Приходится согласиться — иначе Марк просто-напросто не даст ему кончить, что без помощи, что с ней. Апогеем игры становятся сведённые над головой руки, перехваченные за запястья. Назар инстинктивно дёргается, пробует ослабить хватку — бесполезно — Марк только сильнее сжимает их пальцами, потому приходится расслабиться и позволить себя удержать. Лежать фактически обездвиженным немного хреново, появляется ощущение подневольности, но это же иррационально подстёгивает ещё больше. Марк скалится, улыбкой это точно не назвать, упирается второй рукой о кровать и снова резко толкается внутрь, на удивление внимательно при таком уровне возбуждения наблюдая за Назаром. А он в свою очередь зрительный контакт поддерживать не пытается, как и хоть какую-то связь с мозгом. Стонет, прижимается грудью к груди Марка, двигается навстречу, сбивая под задницей простынь. От собственного подобия плена становится даже охуенно, хоть и мышцы затекают, зато член безжалостно и до одури приятно скользит внутри, заставляя отдаваться без остатка, до крупицы, до последнего цента. Марк наклоняется, продолжая драть его, что-то неразборчиво шепчет, проходится зубами по шее. Узко, пиздецки узко, горячо, смазанно, но нужно терпеть, не дать себе кончить первым. Он въезжает по самые яйца, Назар рвано выдыхает и сжимается, вздрагивает. Открывает рот, хватая воздух, Марк ловит его нижнюю губу и оттягивает ее назад. Руки приходится отпустить, удерживать себя становится труднее, Назар тут же складывает ладони на его плечах, цепляясь за них так, будто боится упасть. Царапает кожу ногтями, прикрывает глаза, делает прерывистый вздох. Марк даже не замечает, чувствует — Назар на пределе, ещё немного, и отъедет за грань восприятия реальности. — Ты охуеть, какой горячий, — шепчет Марк, проводит языком под ухом. Эту фишку он просек не так давно — Назару нравится, когда во время секса ему что-то говорят, прёт его нехило. Даже сейчас, вроде уже никакую информацию обработать не в состоянии, а все равно замирает, когда улавливает слова Марка, тянется ближе, чтобы точно услышать. — Пиздец красивый. Кончишь для меня? Попадание стопроцентное, Назар хрипит и закатывает глаза под прикрытыми веками. Кадык на его шее дёргается, Марк тут же припадает к нему губами, посасывает кожу. Перехватывает ногу Назара под коленом, немного приподнимает, меняя угол, на что тот в ответ стискивает челюсть, пытаясь сдержать стремящийся вырваться стон, сминает чужие плечи пальцами. Хватает пары-тройки глубоких толчков, Назар вскрикивает, откинув голову назад, сжимается и спускает себе на живот. Марк наблюдает, как оргазм волной проходится по его телу, поглаживает одной рукой бедро, давая времени прийти в себя. Он сам на пределе, ему не так много нужно, но все равно ждёт, пока Назар оклемается. Тот не без труда отгоняет пелену перед глазами, подмахивает бедрами в знак того, что можно продолжить, и тянет Марка к себе за ленивым поцелуем. Удивленно выдыхает, когда парень возвращается к прежнему темпу, жмурится, тихо постанывает, запуская ладонь ему в волосы на затылке, прижимает ближе к себе. Марка надолго не хватает — такой Назар, весь открытый, распахнутый, податливый заводит ещё больше, оттянуть разрядку не выходит, и он кончает с хриплым стоном, уткнувшись лицом ему в ключицу. Лежит, успокаивая скачущее в груди сердце, слабо реагирует на чужие руки, поглаживающие его по спине и выныривает из морока лишь когда слышит, что ему что-то говорят. — Вытащи из меня свой член, — Назар осторожно пихает его коленом в бок, — Давай, блять, я в душ хочу. — А продолжения не хочешь? — в ответ Марк ухмыляется, не торопясь покинуть чужое тело. Поднимает голову и смотрит насмешливо, но без издёвки. — Или не понравилось? — Да ты заебал, сам же сказал, что лезть потом не будешь. Дай мне помыться, я вспотел весь. — Попроси хорошо. — Я тебе сейчас въебу. Угрозы в голосе нет, но слова звучат уверенно, приходится исполнить просьбу. Марк отодвигается назад, стаскивает резинку и выкидывает ее на пол, в последний момент успевает схватить пытающегося встать с кровати Назара и утягивает его обратно, заключая в объятия. — Марк, ты реально по ебалу получить хочешь? — Назар не брыкается, но все равно ерзает, не позволяя нормально себя обнять, — Я щас всю постель испачкаю. — Похуй, — сопротивления Марк пресекает, плотнее прижимает его к себе и зарывается носом в макушку, — Полежи спокойно, пожалуйста. Потом пойдешь в душ. Назар ещё немного ворочается, не прекращая недовольно бормотать, но все же расслабляется и укладывает голову на подушку. Ступни приятно греет полоска солнечного света, проникающая в спальню из-под щели незадернутых до конца штор, голова абсолютно пустая и лёгкая. И, главное, внутри так же — до безумия тепло.

***

— А с чего такой перерыв в апреле? — Марк прекращает изучение расписания тура и удивленно добавляет, — Это же почти две недели впустую, туда можно было впихнуть что-нибудь. — Так вышло просто, — ставя перед собой чашку с кофе отвечает Назар. Вот почему каждый, кто узнавал об этом, сразу принимался причитать о том, что нужно было сделать по-другому, не разбираясь в причинах? — В это время нормальных площадок нет в следующих городах, а арендовать всякое говно — так себе идея. Я лучше на эти две недели в Питер вернусь, запишу что-нибудь, чем буду выступать в хуевых клубах. — А нахуя вы после Ярославля Сургут поставили? — не унимается Марк. Расстановка городов, мягко говоря, ему кажется странной, хоть и перерывы были по два-три дня, но такое количество переездов пиздецки изматывает. — А потом ещё и Краснодар. Да ты же заебешься кататься, в таком темпе сдохнуть можно. — Я уже жалею, что дал тебе посмотреть, — Назар бормочет недовольно, отбирает из его рук свой телефон и кладет его экраном вниз на стол, — Такая у нас логика, что ты приебался? Миша исходил из качества свободных площадок, попытался сделать максимально ровно все. Как вышло, так вышло, менять все равно поздно. — Да тупая какая-то логика, — замечая раздражение, промелькнувшее на лице Назара, Марк миролюбиво добавляет, — Просто это правда выглядит неудобно. Там всего два дня разницы, а между городами по паре тысяч километров расстояние. Вы в пути устанете больше, чем на выступлениях. — Нормально все будет, я привык к такому графику. Назар помешивает ложкой кофе, растворяя сахар, упрямо прячет взгляд. Он сам понимает, что расписание не самое удачное, но других оптимальных вариантов особо не было, пришлось оставить, как есть. Только признавать свою неправоту не хочется, пусть Марк думает, что все идёт по плану. Разумеется, Назару приятно от его заботы, но он сам разберётся со всем. Не хватало только сраться сейчас, до отъезда без малого неделя осталась. — Придется после тура тебя реанимировать потом, — Марк сам понимает — не время для ругани, и пытается сменить тему, — Мы с тобой как раз параллельно заканчиваем, я чуть раньше тебя вернусь. — Видел, — кивает Назар, отпивает немного кофе, морщась от горечи. Блять, и как только Марк пьет этот сорт, он же вообще кошмарный. Надо бы ему подарить нормальные зерна. А, насчёт подарить… — Ты, кстати, что на день рождения делать собираешься? Отмечаешь? — Не собирался, — вздыхает Марк тяжело, на лице возникает тень растерянности, — Никого в Питере то не останется кроме Димы. Мирон с Ваней и Порчи в тур укатят, Лия с ними, она в Калининграде только ко мне присоединится. Ты тоже уезжаешь. — Хреново, — не лучшая, конечно, поддержка, но сказать Назару особо больше нечего. Расклад реально не очень, но работа есть работа, а весна — выгодный период, никто его упускать не хочет. — Может, потом как-нибудь соберёшь всех. — Вряд ли. Я сам как вернусь, за альбом сяду опять, летом фестивалей дохуище, дальше ещё что-нибудь всплывет. Да и похуй в принципе, лишний повод для пьянки. Посидим с Димой, вспомним юность. Даника подтянем, съездим куда-нибудь, может. Говорит Марк спокойно, расстроенным тоже не выглядит. Обидно, конечно, что все складывается вот так, но хули трагедию то разводить? Как все вернутся в Питер, может, реально что-то замутят, но на этом бессмысленно циклиться. Он же сам себе сказал — работа важнее всего остального. Сконцентрироваться сейчас нужно на важном. — Ладно, как приеду, можем вдвоем отметить, — Назар поднимается с места, потягивается. Относит кружку в раковину, ополаскивает ее и через плечо спрашивает, — Тебе что дарить то? — Чего? — голос у Марка удивлённый. — Чё дарить тебе на юбилей твой? — повторяет Назар. Поворачивается лицом, обхватив столешницу пальцами, смотрит в упор. — Есть пожелания или мне импровизировать придется? — Да мне ничего не нужно, — пожимает плечами Марк. Он ненавидел такие моменты, когда его спрашивают насчёт подарков. Сам не гнушался выпытывать у друзей, что им подогнать, но для себя ничего никогда не просил, всегда искренне радовался любым презентам, ценя внимание ребят. И неважно, что это: часы за тридцатку, которые ему как-то подарила Лия и этим самым повергла в шок, или всратый чехол на телефон от Димона. Абсолютно похуй. — Не заморачивайся, я не фанат широких жестов. — Значит, импровизация, — Назар отворачивается обратно, кивая своим мыслям, наливает себе воды в стакан. Горечь кофе хотелось как-то смыть изо рта. — Ты мне демочки обещал показать. Не передумал? — Одну демку, — поправляет его Марк. Встаёт со своего места, подходит сзади и обнимает руками за живот, прижимая худое тело к себе. Назар вообще был каким-то угловатым, костлявым даже, не потискать его нормально. Но жаловаться глупо: он подтянутый, фигура охуенная, пропорции близки к идеалу. Марк не особо обращал внимание на внешние характеристики, это всегда было чем-то вторичным, но отрицать красоту Назара бессмысленно. На этом фоне самодовольства прибавляется — красивый парень, ещё и твой. Заебись же. — В начале апреля думаю дропать, там пока ещё много чё подправить надо, докрутить. — И мастеринг? — уточняет Назар. Из объятий выпутаться не пытается, обхватывает сложенные на своем животе руки ладонями и позволяет поцеловать себя в голое плечо. — И мастеринг, — соглашается Марк. Он разворачивает Назара к себе лицом, проводит пальцами по острым скулам, теребит септум в носу, на что получает недовольный взгляд, мягко улыбается. Прошло уже пару месяцев, а ощущение, будто всего пару недель. И вроде башню кроет все так же, хочется видеться в любую свободную минуту, даже что-то сносить из планов, чтобы хотя бы ненадолго встретиться, а, с другой стороны, внутри странный покой, когда они остаются одни. Не безразличие, не скука, а именно чувство необычной умиротворенности в совокупности с разливающейся в груди нежностью. Тандем подобных эмоций Марк знал, понимал, что они означают. И стоило бы, наверное, испугаться, какого хуя все так быстро происходит, но его ничего не напрягало. Все казалось само собой разумеющимся, очевидным. Правильным. — Ты чего залип? — Назар дарит ответную улыбку, проводит рукой по его спине сквозь ткань футболки, жмурится от солнечного зайчика, проскочившего на кухню через приоткрытое окно. Выглядит пиздецки органичным, стоя в одних шортах без привычных цепей и громоздких колец, расслабленным, домашним в какой-то степени. Своим. — Мне с тобой хорошо. Это не вся правда, но для признаний бо́льшего масштаба пока действительно рановато. Им обоим нужно ещё времени, пережить все разъезды и прочие сложности. Марк не любил бросаться громкими словами, как и не любил торопиться. Но держать абсолютно все внутри не умел — с хуевыми эмоциями так порою выходило, с положительными же нет. Да и незачем было молчать, незачем было скрывать. Ему ведь действительно хорошо. Назар меняется в лице, улыбка медленно пропадает с его лица. Он растерянно хлопает глазами, открывает рот, закрывает подобно рыбе. Сказанное не повергает в шок, тем более он с этим солидарен, но выдать что-то в ответ никак не может. Очень не хотелось, чтобы Марк как-то по-своему трактовал молчание, но проговорить слова признания не получается. Не умеет он так, блять, не может. — Наз? Назар целует его сам. Без животной страсти, без натиска, вкладывая в касания неозвученное вслух. Ему тоже хорошо с Марком, правда, но показать он может это только вот так. Невербально, исподволь. Но Марку, кажется, достаточно и этого. Он отвечает на поцелуй, осторожно поглаживает выступающие ребра, расслабленно прикрывает глаза. Отстраняется, проводит губами по лицу, не обращая внимания, куда мажет. Назар посмеивается, отпихивает его от себя, когда Марк принимается его щекотать, брыкается и выскальзывает из рук, уходя в сторону студии. Марк смотрит ему вслед — ровная спина, усеянная родинками, темная кожа, уверенная походка. Острый язык, сложный характер, извечное упрямство. И, несмотря на все — ему действительно хорошо.

***

— Останови вот тут. Марк послушно нажимает на кнопку, поворачивается к Назару и вопросительно смотрит, ожидая пояснений. — «Я каждый день скрываюсь от панических атак», — цитирует Назар. Он ничего не сказал при первом прослушивании, следуя своему негласному правилу, по которому сначала обрабатывал звучание, а потом уже текст. Но эта строчка зацепила сразу же. — Почему написал именно так? — Захотел, — просто отвечает Марк. Даже пожимает плечами, будто не видит в этом ничего удивительного. — Понравилось, как вписывается в общую тему. — А ты не переживаешь, что… — Назар неопределенно машет рукой, подбирая слова для объяснения, но они, увы, не находятся. Весь трек в принципе отдает чем-то очень личным, выносить такое на публики ему кажется не то чтобы странным, но очевидно смелым. Конечно, достаточно и абстрактности, но тем не менее. — Короче, тут довольно много таких моментов, но этот мне сразу ударил в уши. В смысле это не плохо, но крайне… Говоряще что ли. — Я знаю, — легко соглашается Марк. Никакого беспокойства на его лице не наблюдается. Значит, писал вполне осознанно. — Для меня музыка — возможность рассказать о том, что тревожит. Этот релиз в принципе очень важен, трек пойдет на альбом потом, но не только из-за этого имеет большое значение. Тут действительно часть моей истории в трёх минутах. Я просто захотел ее рассказать. Не полностью, ясен хуй, но какую-то определенную главу что ли. — Понял. А с чего такой порыв? — интересуется Назар искренне, ему и впрямь хочется знать. — Не могу сказать, — Марк крутится в кресле из стороны в сторону, задумчиво смотрит перед собой, — Ударило в голову желание сделать, не стал отмахиваться. Работы ещё много, нужно и обложку намутить, и досвести, и мастеринг. Но дропать точно буду, если результат понравится. — А биты чьи? — Мои. Назар смеётся — после съёмок Марк заявил, что альбом будет писать под биты Артура и Артема Шумно, может, что-то возьмёт у Порчи, а в итоге опять все под свое. Нет, звучали они хорошо, даже отлично, звук в принципе Назару дико зашёл, случалось такое не слишком часто, но в этот раз попадание точное. Только все равно забавляла эта привычка Марка — сначала решает, что посотрудничает с кем-то, а потом опять все делает сам. — Не вижу причин для смеха, — Марк всё-таки улыбается, глядя на повеселевшего Назара, — Да, блин, под мои лучше текст наложился просто! Я не стал ничего менять поэтому. — Верю, верю, — Назар приподнимает руки в знак перемирия, снова тянется к монитору, чтобы включить аудиодорожку, — Так, щас я второй раз нормально прослушаю и вынесу вердикт. Но звук хорош. — И текст хуйня, да? — иронично вскинув брови спрашивает Марк. — На комплименты напрашиваешься? — парирует Назар, не обращая внимания на закатанные глаза собеседника, — Текст тоже ничего. Но дай мне полностью прослушать и не отвлекай своей болтовнёй. Марк хочет было возмутиться, что Назар сам попросил его остановить, но не успевает, тот заново врубает запись и повторно погружается в прослушивание. Качает головой в такт, хмурится, жует губу. На каких-то моментах едва заметно дёргает уголками рта и постукивает пальцами по столу. Когда стихают последние слова, поднимает взгляд и улыбается, смотря прямо в глаза. Марк в ту же секунду все понимает и улыбается в ответ. Назару понравилось. За остальных можно было и не переживать.

***

Назар без шуток третьи сутки не может уехать домой. Только начинает собираться, складывает шмотки в сумку, подбирает нескончаемые мелочи вроде зарядника, часов, цепочек, а потом что-то идёт не так, Марк подходит сзади, забирает из рук очередную глупую вещицу и утягивает в спальню. Или в душ, или на подоконник кухни. И Назару бы следовало проявить должную сдержанность, послать его, сказать, что ему, блять, надо домой, но вместо этого он остаётся. Подмахивает, прогибается, стонет и жадно целует, позволяя удержать себя в пределах квартиры Марка. Потом он обязательно приходит в себя, пытается сердиться или порывается снова уехать, но снова просчитывается. И, если уж быть совсем откровенным, съебывать не хочется самому. Да, нужно, работа не должна стоять, но вот эти последние дни в Питере ему действительно хочется провести вместе, потому что дальше — полуторамесячная в общей сложности разлука. А это, учитывая то, как они ведут себя, когда оказываются наедине, много, если не сказать дохуя. Седьмая провальная попытка добраться до своего дома. Вместо этого Назар оказывается прижатым лопатками к стене в коридоре со спущенными штанами. Он, кажется, минут десять назад зашёл в ванную забрать футболку с батареи, вышел, и больше, собственно, ничего сделать не успел, потому как Марк перехватил его на пути в прихожую, впечатал сначала в дверь поцелуем, после приставил к стене, стащил между делом футболку, забрался рукой под резинку трусов, а дальше мозги Назара отключились сами собой. Врубились лишь в тот момент, когда Марк опустился на колени, и то на короткий отрезок времени, чтобы успеть въехать в происходящее и снова всецело отдаться ощущениям. Действует Марк уверенно, сказывается немалый опыт. Гладит одной рукой напряжённый пресс, второй скользит у основания в такт движениям головы. Сейчас положение тел вполне удобное, хоть и мышцы на подогнутых под себя ногах затекают, ровно как и челюсть, сомкнутая вокруг чужого члена. Назар сверху стонет, зарывается ладонями в волосы, что-то бормочет, осторожно толкаясь навстречу, и Марку всего этого вполне хватает, чтобы решиться на бо́льшее. С несвойственным себе упорством он насаживается сильнее, движение за движением отвоевывая каждый сантиметр, глубоко вдыхает и сам чуть не упускает момент, когда губы касаются машонки. Назар застывает, даже прекращает стонать, смотрит с примесью шока и возбуждения на то, как Марк легко вбирает во всю длину через расслабленное горло. Того несколько напрягает воцарившаяся тишина, он вытаскивает член из рта, проводя пальцами по стволу и поднимает взгляд на Назара, чтобы убедиться, что все в порядке. — Охуеть. Говорит Назар с трудом, кое-как удерживает вертикальное положение, когда Марк, пожав плечами, возвращается к прерванному занятию. Проводит языком по головке, посасывает и снова полностью заглатывает, сжимая в кулаке напряжённые яйца. Из оцепенения Назар выходит так же быстро, как и впадает в него, пропускает хриплый стон и двигается навстречу, снова запуская дрожащие пальцы в волосы Марка. Кайф непередаваемый — горячо и узко, Назару даже на секунду кажется, что он отъехал в мир иной, настолько тяжело обрабатывается происходящее, а когда Марк глухо стонет, запуская вибрацию, и вовсе сомневается в том, существует ли что-то вокруг. Марк шумно дышит через нос, проходится пальцами по шву, максимально расслабляет горло, позволяя чужому члену входить глубже. Внутри сидит назойливое желание начать параллельно растягивать Назара, но приходится его подавить, смазка осталась в спальне, а слюна, хоть ее и много, не лучшая замена. Вместо этого он плотнее сжимает губы, массирует яйца и обводит языком выступающие вены. К его удовольствию Назар помогает поддерживать четкий темп, осторожно толкается навстречу, несдержанно стонет, гладит по голове. Марку всегда нравился не столько сам процесс, а отдача партнёра, и сейчас ее просто навалом, отчего собственное возбуждение постепенно нарастает, но сбавить напряжение он не берется, боясь не справиться с зубами. Он высовывает член почти полностью, проезжается по стволу, считывая в каждой реакции Назара приближающийся оргазм. Стоны становятся более тихими, но частыми, то и дело проскальзывает сдавленный мат вперемешку с невнятным бормотанием. Отстраниться Марк не успевает, Назара скручивает волной удовольствия, он судорожно дёргает бедрами и спускает прямо в рот. Блуждает замыленным взглядом по потолку, опускает его вниз, смотря на то, как Марк вытирает подбородок тыльной стороной ладони. — Прости, что не предупредил, — говорит Назар тихо, сил будто бы вообще не осталось, все тело ватное и язык плохо подчиняется, но ему действительно немного неловко, что он вовремя не отодвинулся. — Да похуй, — Марк отвечает спокойно, поднимается на ноги и прочищает горло. Сглатывать он особо не любил, в принципе кончать в себя позволял очень редко, но Назару было можно. Назару много что было дозволено на самом то деле. — Просто в следующий раз я тебе член откушу. — Если отсос будет таким же шикарным — пожалуйста. Назар улыбается, тянется за поцелуем, и пока Марк увлеченно целует в ответ, ловко просовывает руку ему в шорты. Никуда чертова работа не сбежит, все успеется.