Не коснется лишь дважды

Трек Марка залетает — новостные паблики разносят его, прикрепляя собственные комментарии, Мирон репостит к себе на страницы во всех соц.сетях, а Букинг не скупится на нормальную рекламу. Назар предпочитает не отставать от остальных и заливает без какой-либо подписи сниппет к себе в сторис, просто в знак поддержки. Марк отписывается почти сразу лаконичным эмоджи в виде рукопожатия и желает хорошо отыграть концерт. Перелет из Иркутска в Липецк оказывается пиздецовым, из чего Назар делает неутешительный вывод — Марк оказался прав. Долгая дорога, даже если она и проходит преимущественно при помощи быстрых способов перемещения, изматывает и на восстановление требует больше того времени, что у них есть в запасе. Утешает лишь то, что дальнейшие передвижения в первой части тура менее продолжительные и меньше, чем через неделю, они вернутся в Питер, где можно будет немного перевести дух. Концерты проходят на должном уровне — нигде, кроме Курска, не происходит задержек, звук настроен хорошо, и от слушателей исходит искреннее обожание. Уезжая из клуба в Смоленске, Назар даже немного расстраивается двухнедельному перерыву, но тут же утешает себя мыслями о том, что в Питере предстоят съёмки клипа, какой-никакой отдых и встречи с ребятами. Больше остального радует возможность побыть с Марком, пока они оба окончательно не разъедутся. В северной столице на удивление тепло, хоть и прилетают они глубокой ночью. Парни сразу же разъезжаются по домам, и Назар следует их примеру, чувствуя себя пиздецки уставшим и вымотанным. В квартире он оказывается лишь в половине третьего ночи, быстро отписывает Марку, что он доехал и, не дожидаясь ответа, заваливается спать, не удосужившись даже сходить в душ и расправить нормально постель. Из сна в десять утра его выдергивает телефонный звонок от Эльдара Гараева, спрашивающего у ничего не вдупляющего Назара, приедет ли тот сегодня утрясти детали по клипу. Приходится отогнать дремоту и пообещать обязательно подскочить после обеда, Эльдар понимающе хмыкает на очередной зевок в трубку и даёт слово, что надолго не задержит, на что Назар выражает готовность сидеть хоть до упора, лишь бы все было четко. Уснуть обратно не выходит, тело даёт странный сбой, и Назар, превозмогая головную боль, тащится в ванную. Быстро моется, чистит зубы, бегло рассматривает собственное отражение. Под глазами мешки, рожа немного опухшая, кожа бледная. Увиденное Назара нисколько не удовлетворяет, но, понимая, что подобный внешний вид будет у него до конца мая, вздыхает и прется на кухню, по пути заказывая завтрак в Теремке. Он бы и приготовил сам, только холодильник фактически пустой, а идти в такую рань в магазин желания нет. Дабы скрасить время ожидания Назар залипает в телефоне, листает отметки в инсте и твиттере, читает восторженные комментарии фанатов и преследующий его ещё с первого концерта вопрос от людей «Где, блять, Стед?». Хмыкнув себе под нос, он делает скрин и скидывает Феде в телеге, вопрошая, какого хуя он разочаровывает его аудиторию. Ответа не поступает, Назар листает диалоги, замечая, что Марк прочитал его сообщение, но нихуя не написал. В сети он был в последний раз три часа назад, из чего Назар делает вывод, что парень опять сидел над альбомом и сейчас наверняка отсыпается. Беспокоить его в лишний раз он не рискует, потому убирает телефон и заваривает кофе, чтобы хоть как-то взбодриться. День пролетает незаметно: подбор образа, каста, локации, затем незапланированная поездка на фотостудию и плодотворная беседа с оператором касательно формата клипа. Эльдар подкидывает идеи, обрисовывает возможные кадры, предлагает те или иные сцены и не сдерживает обещания не задерживать надолго от слова совсем, но Назар не особо то и жалуется. Хорошая работа требует много времени и сил, это он уяснил ещё в детстве, потому сейчас не скупится на все имеющиеся у него ресурсы, лишь бы результат был стоящим. Расходятся они только к вечеру, приняв решение приступить к съёмкам с завтрашнего дня. В такси Назар собирается позвонить Марку, чтобы спросить, смогут ли они сегодня встретиться, но тот опережает его и задаёт тот же самый вопрос, отчего на лице непроизвольно возникает довольная улыбка. — Мне завтра в час по делам надо будет, — Назар не уточняет по каким именно, не желая раньше времени палить затею снять клип, — А так я свободен уже. — Я могу тебя подкинуть, у меня днём ничего нет, — на фоне у Марка чей-то смех и сдавленный мат, он замолкает, судя по звукам, уходит куда-то, чтобы спокойно продолжить разговор, — Если через часик завалюсь, нормально будет? — Да, давай, — вспоминая про пустой холодильник и полное отсутствие какой-либо еды дома, Назар спрашивает, — Сможешь заехать в магазин? — Зачем? — голос Марка неожиданно становится насмешливым, — Шампанского и презервативов взять? — Нахуй иди, — парень улыбается в трубку, кидая беглый взгляд на водителя, не обращающего внимания ни на что кроме дороги, — Продукты мне нужны, лень самому пиздовать. А ты все равно на тачке, по пути бы заскочил, выручил бы очень. — Кинь список, заеду. Готовой еды взять? — Я поужинал уже, себе если только. — Я не голоден. Ладно, до встречи. Попрощаться Назар не успевает, Марк резко кладет трубку, обрывая диалог. Он задумчиво пялится в погасший экран несколько секунд и убирает телефон обратно в куртку. За окном мелькает дом Феди, Назар вспоминает о том, что тот ему так нихуя и не ответил, но снова писать не берется. Похуй, возможно, у друга свои дела, как освободится, даст о себе знать. Оказавшись у себя в квартире, Назар быстро переодевается и падает на диван в гостиной, не в силах сделать что-либо ещё. Выспаться после перелета не вышло, ещё и пришлось поскакать по городу, разбираясь с мелочами по поводу съемок. Нормальный отдых был бы кстати, но впереди дохуя работы, которую нет возможности отложить или снести. Погружаясь в мысли касательно предстоящих событий, Назар сам не замечает, как начинает дремать. Сон накатывает приятной волной, голова становится пустой и лёгкой, а неудобное положение нисколько не беспокоит, но звонок в дверь заставляет вернуться в реальность и испуганно вскочить с кровати, оглядываясь по сторонам. Звонить продолжают все более настойчиво, и Назар, выругнувшись себе под нос, шлёпает босыми ступнями впустить гостя внутрь. — Мне иногда кажется, что ты забываешь о том, что сам же меня и позвал к себе, — вместо приветствия говорит Марк. Он переступает порог, протягивая пакет из магазина, захлопывает за собой дверь. — Я уснул, — честно признается Назар, принимая из его рук покупки, — Заебался че-то, сам не заметил, как вырубился. Проходи пока, я ща. Он пытается уйти на кухню, чтобы разложить продукты, но Марк перехватывет его за запястье, тянет к себе. Пакет падает на пол, Назар сам подаётся навстречу и целует его, забывая о своем намерении. В такие моменты он осознает, что нихуя это не тяга к экспериментам и затянувшаяся передружба. Отрицать и торговаться с самим собой можно сколько угодно, но когда от одного поцелуя тебе сносит башню и ты готов стоять так целую вечность, вопросов касательно происходящего не остаётся — ты влип по полной программе. Губы у Марка прохладные, как и ладони, оглаживающие выступающие ребра. От него пахнет сигаретами, немного терпким, приятным одеколоном и чем-то совсем знакомым, помесью мартовской фальши и питерского ветра. Назар буквально плавится, ловя ебаные разряды, как от удара током, прижимается ближе и гладит пальцами скулы. Он не скучал, неделя, блять, прошла, они созванивались чуть ли не каждый день, но он хотел. Хотел снова почувствовать этот зарождающийся в грудной кальдере тайфун, когда чужие ладони сжимают талию, а язык сплетается с языком. Марк целуется так, будто не виделись они вечность — жадно, голодно, с присущим ему умением, но все же прерывается, напоследок мазнув губами по носу. — Выглядишь не очень, — подмечает он, не выпуская Назара из кольца рук, — Все же убедился, что график у вас пиздецовый? — Хуйня, я просто не выспался. Начинать спорить Назар не хочет, хватило прошлого раза, выпутывается из объятий, подбирает брошенный на пол пакет и молча уходит на кухню, дабы разложить все по местам. Слышится звук закрываемой двери ванной, а затем бегущей воды. Буквально через пару минут Марк оказывается на пороге, в руках у него телефон, вид задумчивый. — Чай будешь? — Назар отвлекает его от залипания в экран, подходя ближе, — Чё ты там делаешь? — А? — Марк поднимает непонимающий взгляд, зависает на пару секунд и, наконец, отвечает, — Да, давай, в горле как раз пересохло. Извини, тут насчёт обложки вопрос возник, надо просмотреть варианты. Назар пожимает плечами, указывает на стул позади себя и включает чайник. К чужой работе он относился с уважением, потому решает дать время Марку разобраться и не лезть пока что с ненужными вопросами. Впрочем, тот быстро все утрясает, откладывает смарт в сторону и трет пальцами веки. Выглядит он не лучше Назара, немного осунулся, на лице очевидные признаки бессонных ночей и вылазок в бар. — Я Лию попросил скинуть варианты для обложки на «Корабли», она там выслал хуеву тучу фотографий, — Марк говорит устало, блуждая глазами по столу. Отмирает, когда Назар ставит перед ним кружку с чаем, и с благодарностью кивает, — Спасибо. Че-то последние дни загруженные были, сначала с «Блюзом» ебался, щас ещё с этим дропом. — Помочь с выбором? — Это терпит. У тебя то чё как? — Да нормально все, — Назар опускается на соседний стул, ставя перед собой кружку и пододвигая ближе к Марку пачку с печеньем, — Отыграл концерты, дома солдаут был. К маме с бабушкой заезжал, с пацанами виделся. Ещё к тренеру бывшему забегал, он все уговаривал на корте зависнуть, но я отказался. Че-то как-то не хотелось мастер-классы устраивать его команде. — Продуть боялся? — беззлобно подначивает Марк, отпивая чая. Улыбается, когда Назар закатывает глаза, и спрашивает, — А он знает, что ты из спорта ушел? — Ясен хуй, моя рожа с первого тура на всех афишах висела. Я уж так, чисто в гости заглянул, посмотреть, чё там как сейчас. Думал, кого из старичков увижу, но весь состав обновился. Пару ребят из старой команды только осталось да Диана все у того же тренера. — Диана? — Да, — Назар с трудом подавляет внутри разочарованный вздох. Он не хотел говорить о встрече с ней, но случайно сболтнул лишнего, теперь надо как-то пояснить, — Девчонка одна, мы с ней в одном клубе занимались, пока я не переехал. Случайно встретились, когда я прогуляться вышел. — А что за девчонка то? — интересуется Марк, — Старая подруга? — Ей двадцать четыре, какая она старая, — Назар пытается неловко отшутиться, но понимает всю нелепость и нехотя добавляет, — Бывшая девушка. Мы с ней в тринадцатом году где-то полгода встречались, потом разбежались, когда я к другому тренеру перешёл. Не общались с того момента, вот только дома пересеклись у корта, и все на этом. Заверили друг друга, что у нас все хорошо, и разошлись. — А, понятно, — на лице Марка на секунду проскальзывает тень растерянности, которую он тут же отгоняет, — Вы расстались, потому что ты поменял тренера? — Не совсем, — говорить Назару об этом совсем не хочется, он прячет взгляд в чашке, обдумывая, как бы свернуть с этой темы. Свои прошлые отношения вспоминать было неприятно, а события, повлекшие разрыв, так тем более, и рассказывать об этом нет никакого желания. — Там много чё скопилось, это так, побочное. Давно короче было, сейчас уже неважно. — Бывает, — Марк милосердно предоставляет возможность прекратить разговор о бывшей девушке, будто улавливая прущую от Назара неохоту обсуждать это, — Ты какого уезжаешь? — Двадцатого едем во Владимир, — облегчение накрывает с головой, хреновые воспоминания снова отходят на второй план, — А у тебя какого числа старт? Двадцать пятого? — Двадцать четвертого, — поправляет его Марк, — Сначала в Питере, оттуда в Калининград и Москву. Первого апреля концерт в Иркутске, кстати. — Да? — Назар тут же оживляется, — А где конкретно? — Heart bar вроде. — Соболезную. — Это схуяли? — Сцена у них говно, со звуком иногда накладки бывают. Сам поймёшь, когда увидишь. — Да похуй, — Марк машет рукой, выражая свое безразличие, — Я в таких дерьмовых клубах выступал, что срать вообще. Если там гримёрка не в подвале, уже заебись. — Я сомневаюсь, что она вообще появилась там, — ржет в ответ Назар. Эту площадку он знал, в свой первый тур залетал туда с Федей. С установкой аппаратуры они ебались тогда знатно, только звук все равно немного подвёл. А в качестве гримёрки им и вовсе выдали какое-то подсобное помещение, заставленное всяким хламом. Тогда на все эти тонкости было откровенно похуй, это сейчас Назар старается выбирать комфортные клубы, а в то время самым главным было в принципе хоть как-то выступить. — Ну ничего, поймёшь всю суровость сибирских городков. — Хуже концерта в Лондоне в тринадцатом со мной уже точно ничего не будет, — ухмыляется Марк. За свою недолгую карьеру он столкнулся с таким количеством всякой хуйни, что удивить или испугать его было действительно трудно. — Уж как-нибудь провинциальные приколы переживу. — «Провинциальные приколы»? — Назар забавно морщит нос на такую формулировку, — А, ну да, ты же у нас обживаешь исключительно столицы. Рига была, Лондон, ща Питер. А дальше чё? Москва? — Ты забываешь, что я в Хабаровске рос, — в подтверждение своих слов Марк тычет на татуировку на руке в виде указателя, — Так что доеб с нихуя. — Кстати, а че за формула? — резко переключается Назар. Ему этот вопрос в голову пришел недавно, когда он утром до отъезда разглядывал спящего Марка. Насчёт названий городов и мальчика он как-то не задумывался, было ясно, что они означают, но вот странные цифры и буквы оставались непонятными. — Показатель бедности, — взгляд собеседника становится вопросительным, и Марк, тяжело вздохнув, объясняет, — В семнадцать лет в голову ударило, захотел набить. Я всю юность провел чуть ли не в гетто, уровень достатка у моей семьи был намного ниже среднего. Из-за этого во всякую хуйню встревал, барыжить даже начал, чтобы бабки мутить. Это как напоминание, с чего я вообще начинал. Целью музла никогда не был кэш, но бесполезно отрицать, что мне нужно было признание публики. — Не боишься проебать все? — спрашивает Назар неожиданно тихо, чувствуя странный отклик внутри на все слова Марка. У него самого история другая, он не толкал дурь, чтобы поднять бабла, но тоже крутился, как мог. Детство трудно было назвать бедным, мама не зря столько пахала, но и достаточно обеспеченным вряд ли. Он в спорт то ушел, чтобы начать на нем зарабатывать, а творчество было просто фоновым увлечением, вышедшим в конечном итоге на первый план. Но даже тут себя Назар не обманывал, если бы музыка не могла его обеспечить, он бы ее наверняка забросил, как забросил карьеру теннисиста. Потому что помнил, насколько хуево было раньше, не мог допустить подобного снова. — Иногда да, переживаю, что ничего не выйдет, — Марк в отличии от него не обеспокоен, отвечает ровным тоном, не замечая поникшее состояние Назара, — Но теоретическими предположениями стараюсь себя не заебывать. Пока все идет ровно, дальше посмотрим. Если перегорю, что-нибудь придумаю, жизнь научила. — Есть у меня предложение, — Назар растягивает губы в довольной улыбке, — Даже два. — Да? Какие же? — Ты всегда можешь стать блоггером, у тебя как раз дружочков много, снимающих видосы в Ютуб. — Да ты заебал, — Марк, несмотря на недовольство в голосе, дарит ответную улыбку, — То, что я общаюсь с чуваками из блоггерской тусовки, не означает, что я подамся в эту сферу. Ты все никак не успокоишься из-за той стычки с Эльдаром? — Просто имей ввиду, что это как вариант, — Назар игнорирует последний вопрос, не желая снова возвращаться к тому конфликту. Замяли же вроде, а внутри все равно осадочек. — С голоду не помрёшь. — Блять, ладно. А второй какой? — Порно. Назар ухмыляется, замечая иронично вскинутые брови. На самом деле это не больше, чем ответка на давнее предложение Марка сниматься в фильмах для взрослых, если с творчеством все пойдет не по плану. Хотя, если так подумать… Ебется Марк отменно, с должным умением и вкусом, знает, как сделать приятно. Да и тело у него красивое, картинка бы была зачётной. На такое бы Назар, возможно, даже передёрнул. — Сочту за комплимент, — Марк внезапно поднимается с места, делает шаг навстречу и нависает сверху, притягивая Назара к себе за шею, — И не откажусь продемонстрировать навыки.

***

До спальни добираются они с трудом, по пути скидывая одежду и путаясь в ногах и руках, торопятся, будто не у них вся ночь впереди. Марк постоянно останавливается, чтобы затянуть Назара в очередной поцелуй, блуждает руками по телу, тихо стонет в губы. Тому остаётся только отвечать, подставляться под касания и нетерпеливо толкать в сторону комнаты для более комфортного продолжения. Как они доходят до кровати, Назар упускает, как и упускает момент, когда оказывается без одежды на коленях у Марка. Тот по непонятной причине остаётся в штанах и принимается растягивать его в таком положении, пристально наблюдая за каждой реакцией. Несколько раз Назар порывается нормально улечься на постель, но Марк крепче прижимает его к себе, постепенно добавляя пальцы и вырывая из Назара тихие стоны. Скалится, целует в шею, оставляет засосы на ключицах, заполняя собой все пространство вокруг, отключая без того плохо функционирующие мозги окончательно. Назар не замечает, как прекращает сопротивляться, и сам насаживается на пальцы, зарываясь ладонями ему в волосы, как начинает загнанно дышать еще на этапе прелюдии и кусать чужие теплые губы. В его возрасте неделя без секса — это ни о чем, но его все равно накрывает дикой волной желания, мучительной тягой к бо́льшему. Он ерзает, пытается то ли сняться с чужой руки, то ли насадиться сильнее, постанывает, зарываясь лицом в шею Марка и невербально умоляя его прекратить с подготовкой. Тот игнорирует напрочь, не позволяет слезть с себя, разводит пальцы внутри, крепче сжимая второй ладонью за талию. — Блять, хватит, — шепчет Назар, сил говорить громче просто нет, — Марк, сука, пожалуйста. — Что ты хочешь? — Въебать те… Договорить не даёт крупная дрожь по всему телу, Назар застывает с распахнутым ртом, царапает плечо Марка, давая осознать, чего он хочет. У него нет желания озвучивать вслух, все ведь и так предельно понятно, он уже весь плавится, секунда и точно отключится из-за ощущений. До Марка, к счастью, доходит, он ещё совсем недолго дразнит, вынимая пальцы полностью, гладит промежность и спихивает Назара с себя, чтобы снять оставшуюся одежду. Тот не теряется, сам расстегивает молнию на его джинсах, тянет вниз вместе с бельем и отбрасывает на пол. Не даёт себе времени на раздумья, наклоняется и берет в рот крепко стоящий член. Проводит рукой по стволу, поднимая взгляд на Марка, тот затуманено смотрит в ответ, облизывает пересохшие губы и откидывает голову назад, когда Назар посасывает влажную головку. Движения смазанные, неточные, от возбуждения немного потряхивает и поймать нужный ритм никак не выходит. Правда нужды в этом нет, Марк прерывает его, тянет за плечо и обратно усаживает к себе на колени. — Хочешь, чтобы я побыл сверху? — охрипшим голосом уточняет Назар. Перехватывает из рук Марка презерватив и сам раскатывает его по члену дрожащими руками. — Да. Иди сюда. Назар не противится, устраивается поудобнее и сам приподнимается, позволяя Марку войти до основания. По спальне разносится громкий стон, к нему прибавляются шумные шлепки, когда Марк начинает двигаться навстречу, сжимая в ладонях задницу Назара. Ощущений становится больше — член мерно скользит внутри, чужие зубы прикусывают соски, а горячее дыхание опаляет грудь. Мир осколками взрывается сотню раз, вновь собирается в кучу, пляшет перед глазами яркими вспышками. Назар не контролирует происходящее, разрешая Марку делать все, что ему захочется, лишь всецело отдается, открывается, доверяется. Загнанно дышит и прижимается ближе, будто боится — отпустит, и все закончится, исчезнет, рассыпется. Но Марк не позволяет отвлечься, насаживает его на себя, ловя губами стоны и вздохи, выходит почти полностью и снова толкается до упора. Даёт прочувствовать всего себя целиком, каждый сантиметр, каждый толчок. Что-то шепчет, бормочет, водит руками по спине и целует везде, куда может дотянуться. Назар игнорирует усталость и боль в мышцах, скачет сверху, намекая ускорить темп. Низ живота тянет, член тяжело липнет к животу и тело реагирует на все прикосновения, особенно остро откликаясь на поцелуи по шее. Ноги без того затекают, но Марк, внимая невысказанным просьбам, ускоряет ритм, держит его в своих руках, контролируя каждое движение, трахает Назара именно так, как ему хочется — быстро, горячо, самую малость грубо, но пиздецки ярко. Легкие разрывает от недостатка кислорода, Назар прерывисто вдыхает, по телу снова бежит предательская дрожь. Марк тянет его подбородок к себе, проникает языком в рот и оглаживает им небо. Назара снова кроет теперь уже от окончательного осознания положения вещей — его прёт, что его берут. Его прёт, что Марк превалирует, преобладает, задаёт вектор происходящему, а ему самому остаётся лишь отдаться до крупицы, позволить, раскрыться. Марк перемещается языком к темным буквам на кадыке, переносит руки на талию, крепче перехватывая Назара. Опускает ладонь на его член, рвано проводит по всей длине, надавливая пальцем на головку. Назар от этого сжимается сильнее, упирается лбом в его плечо и судорожно вздыхает. Двигаться самому становится труднее, но Марк продолжает насаживать его на себя, не давая даже малейшей передышки. Он, кажется, что-то говорит, что-то определенно охуенное, но Назар не слышит, не может услышать. Он в состоянии лишь худо бедно сконцентрироваться на происходящем, хрипло застонать, когда угол проникновения немного меняется, и скользнуть губами по мочке уха Марка. Тот увеличивает обороты, толкается резче, быстрее, царапает кожу на выступающей тазовой кости. Улавливает чужую предоргазменную судорогу, задерживается глубоко внутри и ещё пару раз проводит рукой по члену, пока Назар не кончает, с трудом удерживая вертикальное положение. Марк помогает прийти в себя, ласково, даже нежно трется носом о плечо, мимолётно целует в сгиб шеи. Назара распирает теперь ещё и от эмоций, он наклоняется вперёд, накрывает губы Марка своими и плавно опускается и поднимается, желая как можно быстрее дать достигнуть разрядки. Лениво сжимает мышцы, гладит лицо Марка, пока тот возвращается к прежнему темпу. Вскоре он присоединяется к Назару, надломленно стонет и вздрагивает. Оргазм смывает мощной волной, Марк стискивает бедра Назара и ещё несколько минут сидит, не меняя положения, стараясь отогнать пелену перед глазами. Назар отмирает первый, слезает с колен, чувствуя неожиданную незаполненность, и укладывается на бок, наблюдая за тем, как Марк возится с использованным презервативом, а затем поворачивается к нему. Смотрит внимательно, сыто, и Назар не выдерживает, утягивает его к себе, укладывая подбородок на груди. Довольно улыбается, чувствуя теплые ладони на своей спине, откровенно кайфует от момента. — Ногам утром пизда, — Назар зевает, трётся лбом о чужое плечо, желая получить как можно больше тактильного контакта, — Хуй я ещё раз сверху соглашусь быть. — Согласишься, — Марк в своей правоте уверен, не сомневается ни секунды. Назар всегда поначалу ворчит, а потом, когда возбуждение окатывает с головы до ног, идёт на поводу у Марка и собственных желаний. Есть в этом что-то острое, что-то дикое, скручивающее внутри все в тугой узел. — Даже сам предложишь. — Хуй с тобой, — сдается Назар, переползает чуть выше, целует в висок, в лоб, гладит шею, — Есть не хочешь? — Можно, но сначала в душ. — С тобой сходить? Марк удивленно приподнимает брови, переводит вопросительный взгляд на Назара и, заметив закушенную губу и непрочную полуулыбку, кивает. — Я только за. До ванной они добираются лишь спустя полчаса, измотанные тела требуют времени на перезарядку. Просто лежат, обсуждая какие-то глупости, сосутся, ржут и говорят о планах на лето. Сходятся на очевидном и немного грустном — отпуск им светит, дай Боже, недолгий и скомканный, в пределах Питера и, возможно, Лондона. В ду́ше Назар поначалу ломается, отказывается трахаться в жопу, аргументируя тем, что завтра он такими темпами вообще с кровати не встанет, но все же сдается и позволяет прижать себя к прохладному кафелю, выстанывая имя Марка сквозь шум воды. В этот раз выходит дольше, секс в спальне сбавил напряжение и предоставил возможность растянуть удовольствие. Марк кончает с рваным стоном, сжимая в руках талию Назара, ещё несколько минут стоит, пока по спине стекает горячая вода, а сердцебиение приходит в норму, и лишь затем позволяет утащить себя на кухню, чтобы разобраться с остальными биологическими потребностями. Назар шумит сковородкой, вываливая на нее замороженную овощную смесь, рассказывает про очередной отказ мамы переезжать в Питер, когда оставленный без внимания телефон Марка начинает звонить. Он поднимает смарт со стола, хочет сбросить или ответить позднее, но на экране высвечивается солнечная фотография Лии с Финского залива, и ему приходится принять видеозвонок. — Привет, матурым, — глаза у девушки блестят, лицо слегка покрасневшее, по нему скачут странные цветные пятна, на фоне играет музыка, — Не отвлекаю? — Привет, — Марк улыбается подруге, подмечая ее хорошее настроение, качает головой, — Ты никогда не отвлекаешь. Как концерт? — О, это что-то с чем-то. Ты представляешь, Порчи чуть со сцены не свалился, когда Мирон начал зачитывать Неваляшку… Лия пускается в рассказ о выходках парней, то и дело прерываясь на то, чтобы отпить что-то из стакана, машет руками и возмущенно трясет телефоном, когда речь заходит о том, как Ваня пьяный чуть не выпал из окна их общего номера. Словесный поток прерывает возникший из ниоткуда Рудбой, он пытается утянуть девушку за собой, чтобы «показать что-то охуенное, тебе понравится, ну пойдем, солнце», но Лия только смеётся и отпихивает его от себя, зарекаясь снова повестись на эту уловку. — В прошлый раз он позвал меня гладить кота, которого нашел у входа в бар, — на бурчание недовольного Вани за кадром Лия вновь растягивает губы в широкой улыбке, — Тянет его к сородичам, что поделать. — Хорошо хоть не с гопниками пиздиться, — Марк приглаживает мокрые волосы ладонью, откидываясь на спинке стула, — Наслаждайся, пока можешь, в моем туре такого не будет. — В твоём хотя бы один человек разумный помимо меня будет, на Диму я возлагаю большие надежды, — подруга смешно морщит нос, когда Рудбой быстро чмокает ее в щеку и исчезает из поля видимости, — Кстати, а где это ты шляешься, я понять не могу? На твою квартиру это мало похоже. — Я в гостях. — В каких ещё гостях? — непонимающе хмурится Лия. Голос становится строгим, лицо серьезным. — Маркас, ты там не охуел часом? Ты какого черта в такое время у кого-то сидишь? У тебя, блять, Назар должен приехать, а ты хуй знает где тусишь. — Да я как раз… — Погоди-ка, — она не даёт ему договорить, пристально всматривается в изображение, — Это чё, засос? Марк, блять, ты совсем ебнулся? — Солнце, спокойнее, — Марк едва сдерживается, чтобы не засмеяться в ответ на ее гневную тираду, ловит насмешливый взгляд Назара и добавляет, — Не по чьим койкам я не шляюсь, у Наза сижу. — Да? — Лия сводит брови, взвешивая слова друга на правдивость, — Если ты мне сейчас пиздишь, я же тебе яйца оторву, как в Калининграде встретимся. — Лия, ты — чудо, — Назар подходит к Марку со спины, машет девушке лопаткой для помешивании овощей и улыбается, — С таким контролем мне не придется волноваться, что он свой член в штанах не придержит. Но пока можешь не переживать, он реально у меня. — Привет, привет, — ее нисколько не смущает ситуация, она сразу же расслабляется, салютуя стаканом, — Рада тебя видеть. Обещаю стоять на охране его верности и здравомыслия. — Будто там нужно что-то охранять. — Спасибо, я в тебе не сомневаюсь, — Назар игнорирует выпад Марка, продолжая говорить с Лией, — Если вдруг не усмотришь, дай знать. Присоединюсь к экзекуции, если ты не против. — Так, а вы не охуели? — Разумеется, в чем вопрос? — подруга вслед за парнем не обращает внимания на слова Марка и важно сообщает, — Довезу виновника домой и отдам тебе в руки. Разрешаю использовать любые методы наказания. — Вот и решили, — едва успевая увернуться от тычка под ребра отвечает Назар, ухмыляется, — Вдвоем мы точно объясним ему, как правильно себя вести. — Нашли, что объяснять, — Марк ворчит, но никакого возмущения не испытывает, тянет Назара к себе. Тот противится, пытается выдернуть запястье, но проебывает, приземляется худощавой задницей на колени и шипит, не прекращая попыток вывернуться. Марк усмехается, перехватывает телефон в другую руку и крепче прижимает сопротивляющегося Назара, — Сядь спокойно. — Я тебе не баба, блять… — О-о-о, все, я отключаюсь, — Лия напоминает о своем присутствии, пьяно улыбается и делает вид, что закрывает глаза пальцами, продолжая все же наблюдать за их возней с явным удовольствием, — Брачные игры начались, а мне хватает каждый вечер слушать, как Дарио с Эддой щебечет по телефону. — Порчи романтик, ты же знаешь, — защищает друга Марк. Не скрывает самодовольства, когда Назар, наконец, перестает ерзать и гладит его по спине, рассылая по телу изнеженный сверхток, — Вы в клубе отвисаете? — Скоро в отель уже двинемся, завтра вечером выезжать. Кстати, тебе большой привет от парней из Краса, Серёга чуть слюнями не захлебнулся, когда про Блюз говорить начал… Она ещё недолго повествует о респектах от ребят, отвлекается на бухого Мирона, предлагающего поехать в какой-то бар на крыше. Лия устало вздыхает, спешно прощается с парнями и, перед тем как отключиться, именует их котами и посылает воздушный поцелуй. Марк откидывает телефон, переводит взгляд на Назара, обхватывая его талию руками. Тот все ещё выглядит недовольным, малость возмущенным, смотрит с нескрываемым негодованием. Вопросительно изгибает бровь, ожидая каких-то объяснений, и стучит пальцем по спинке стула. — Только не еби мозги, я ничего такого не сделал. — Ещё раз при других будешь вести себя со мной, как с телкой — в табло получишь. — То, что я хочу тебя обнять, не означает, что я воспринимаю тебя за девушку, — поясняет Марк. Смотрит прямиком в глаза и чуть наклоняется вперёд. — Считай это своеобразным проявлением чувств. — Обязательно при ком-то лезть? — Назар сам понимает, что ощутимо сдает позиции. На секунду задерживает дыхание, когда лицо Марка оказывается в опасной близости, замирает, будто ожидая чего-то ещё. — Вот чё ты себя сдержать хоть немного не можешь? — Не вижу в этом необходимости. Прилюдно лапать я тебя никогда не стану, мне хватает мозгов держать дистанцию. Но при близких людях могу себе позволить. — Зачем? Марк не отвечает. У него есть слова, которые будут звучать весомо, которые с одного тейка расставят все по местам, но он не станет их говорить вслух. Дело не в сомнении и далеко не в страхе, вопрос в их готовности к такому повороту и совсем немного в желании Марка услышать это первым. Хотя бы раз. Он целует Назара в угол рта, мажет носом по скуле, перемещается к губам, осторожно раздвигая их языком. Без страсти и обожания, просто вместо неозвученного, несказанного. Назар подвисает всего на пару секунд, обхватывает ладонями его лицо, улавливая чёткий посыл. Это обычно был его метод сбежать от ответа, отмолчаться, выразить все через касания, сейчас же его использовал Марк, но Назар и не был против. Так порою правда проще — объяснить все невербально, так понятнее, куда легче. — Пусти, — Назар мягко остраняется, вновь начиная ерзать на чужих коленях, — Там все сгорит сейчас к хуям, надо плиту вырубить. Марк отпускает, позволяя слезть с себя, рассматривает спину, обтянутую тканью синей футболки, чистые, незабитые татухами руки, помешивающие содержимое сковородки, ёжик темных волос. Ему вдруг неожиданно хочется сделать снимок, просто на память, оставить этот момент в галерее и в голове, где-то глубоко внутри. Запомнить до мелочей каждую деталь: неяркое освещение кухни, подрагивающие от дующего из окна ветра шторы, пар, валящий над плитой. И Назара. Во всей этой бытовой истории расслабленного, спокойного, вписывающегося идеально в обстановку. Как и во всю жизнь Марка.

***

— Владимир, Иваново и Ярославль. Дальше сам, хуй я в Сургут полечу. Федя говорит уверенно, безапелляционно, и Назар понимает — спорить бесполезно. Они встретились лишь спустя пару дней после возвращения Назара в Питер, Федор ебался с ремонтом на студии у Ники, сводил и мастерил альбом Андрея, по полной встрял в работе. На четвертые сутки все же смог выбраться из запары и сам предложил пересечься у него, чтобы обсудить его гостевое участие в концертах. Спорили они довольно долго, Назар пытался затащить друга в тур хотя бы до начала мая, но тот был непреклонен и отказывался от долгих, изматывающих перелетов, согласившись всего на три города, аргументируя тем, что у самого дохуя дел и он тоже как бы все еще артист и музыкант. — Ладно, чертила, спасибо и на этом, — соглашается Назар нехотя, отпивает пива из бутылки, — Тогда сет накидаем и двинемся. Опьянение накрывает медленно, но верно, с непривычки невысокий градус тут же бьёт в голову. Начатые съёмки съедали все свободное время, возможности отдохнуть или банально выспаться не было от слова совсем. Между всеми делами приходилось ещё как-то выкраивать встречи с Марком, до возобновления концертов оставалась без малого неделя, потратить которую хотелось с пользой. Несмотря на это, Назар все же приехал зависнуть к Феде как в старые добрые, чтобы окончательно не потеряться в ворохе событий. Хорошо знал — любая работа может подождать, а вот посиделки с друзьями откладывать не стоит. Близкие люди всегда должны быть на первом месте. — Какого вылет? — Федя отодвигает от себя пустую бутылку, вытаскивает из коробки кусок пиццы, принимаясь за незамысловатый ужин, — Мне трек Владу надо успеть досвести, сроки горят. С этим ремонтом все дедлайны так проебу, а ты ещё мне че-то про Краснодар пиздишь тут. — Не заводись, — Назар пихает друга в плечо, ловит раздраженный взгляд и примирительно добавляет, — Двадцатого поедем. Успеешь все раскидать, не ссы. — Тогда нормально. Рассказывай давай, чё дома. Как мама? Назар расплывается в довольной улыбке, подпирает щеку рукой и неспешно повествует о поездке в Иркутск. Наверное, Федю он любил больше остальных друзей именно за это — он всегда расспрашивал не только о том, как дела у самого Назара, но и интересовался про семью, других ребят, Марка. Уточнял, внимательно слушал, местами причитающе цокал, подбадривал, если новости были не очень, подкидывал идеи разрешения проблем и часто сам брался помогать даже там, где как таковой необходимости в этом не было. Федя был охуенным слушателем, и то ли дело было в профессиональной деформации, то ли в характере, но он всегда понимал с полуслова, улавливал недосказанность, четко понимал рамки, за которые лезть не стоит. При этом никогда не сливался и оставался рядом в любой момент готовый поддержать, подхватить, подстраховать. Охуенный товарищ, о большем Назару просить и не стоит. — Перед вторым концертом решил прогуляться, осмотреться немного и у корта встретил Диану. — Погодь, — Федя прекращает срывать этикетку с пива и поднимает на него вопросительный взгляд, — Это бывшая твоя которая? — Да, Демидова, — Назар вздыхает, укладывая голову на стол, — Мы с ней нормально попиздели и разошлись. Она замуж, кажись, вышла. Говорить о Диане все ещё не хочется, но сейчас значительно проще. Федор знал о ней, знал о том, какая у них была история и обо всех событиях того периода тоже был в курсе. Назар сам ему все растрепал, не смог смолчать, а выслушать было толком некому. Федя тогда его поддержал, не дал распустить сопли и вытащил из панциря, заставил взять себя в руки. Хуй знает, что было бы, если бы он не оказался тогда рядом, вряд ли бы все кончилось хуево, но с определенными потерями точно. А так все как-то пришло на круги своя, Назара попустило, он смог забить хер, как казалось ему. Но внутри все ещё сидел неприятный отголосок, избавиться от которого так до конца и не вышло. Злости не осталось, как не осталось обиды, но странная настороженность, червь сомнения все ещё никуда не делись. И Назар был уверен — они не исчезнут, как бы это ни было глупо и странно. — Нихуево, — тянет Федор. Задумчиво чешет затылок, крутит в руках бутылку и убирает ее на пол, — Чё говорит вообще? — Да все то же. Извинялась за ту хуйню, заливала, что если бы я не съебал, то меня бы обратно подтянули. Когда я ушел, Макса того капитаном сделали и у них все по пизде пошло, через год состав сменился, народ его приколов не выдержал, разбежался кто куда. А потом и тренера сменили, взяли Корнилова на место главного. Диана все убеждала, что если б я остался, попал бы в сборную. — А тебе оно нужно было? — Не знаю, — признается Назар, — Я бы вряд ли согласился, даже если бы в Иркутске остался. Мне это место нужно было, базару нет, но они меня сами же слили. После такого нахуй надо возвращаться? Даже если в сборную, то ничего нормально бы не вышло, команда хуево ко мне относилась, а терпеть ради карьеры не было смысла. — Все еще не понимаю этих дебилов, — Федя недовольно бурчит, на лице смесь негодования и брезгливости, — Реально как ебанаты себя повели, ещё и тренер долбаебом оказался. Хорошо, что его убрали. — Да брось, — слова друга пробуждают неприятные эмоции, Назар морщится. Да, ситуация та хреновая, но хули теперь нытье разводить и поливать грязью всех участников? — Я как-то даже расстроился, что все так вышло. Как бы хуево со мной не поступили, никогда не желал им зла, наоборот, хотел, чтобы нормально все было. Команда сильная была, ребята талантливые. Даже Шкорин этот, каким бы идиотом не был, хорошие показатели имел. Жаль мне их короче. — А мне — нет, — отрезает Федя. Смотрит упор и уверенно заявляет, — Карма, хули. Они к тебе хуево отнеслись, и им аукнулось, так что сами виноваты. Своей башкой иногда надо думать, а не как толпа баранов одного недоумка слушать. — Не причисляй меня к лику святых, бро, — Назар улыбается, в очередной раз ловя себя на мысли, что друг у него, что надо, — Я тоже в какой-то степени виноват. Не начал бы выебываться так сразу, не херил бы отношения с Дианой, все бы по-другому было. Так что и я свою лепту внёс. — Насчёт первого соглашусь, ты тот ещё дурак иногда, — Федор дарит ответную улыбку, — Но насчёт Дианы… Чё бы там у вас в отношениях не произошло, она не должна была тебе говнить из-за этого. Расстались и расстались, зачем палки в колеса пихать, я не понимаю. И оправдывать это не собираюсь. — Да на эмоциях уж. Чё ей там было то двадцать лет, мозгов не особо, и я не лучше. Сейчас бы точно без проблем все решили, но поздно уже, ничего не поделаешь. Я то в любом случае с этого больше получил, в Питер дёрнул, а тут куда лучше дела пошли. Так что все заебись. — Леху жаль, — неожиданно говорит Федя. Блуждает взглядом по столу, трет шею. — Досталось ему за нихуя считай. — Мне тоже, — соглашается Назар, кивая головой, — Гасить решили меня, а отыгрались на нем. Я его кстати щас в полной мере начал понимать. Питер, конечно, не Иркутск, но хуйня та же. Это нам с ним тогда ещё повезло одной дракой отделаться, сейчас, например, меня за это же просто сожрут. Только тогда это было безосновательно, а щас уже имеет подоплеку. — Есть такое. А ты Марку не рассказывал? — О чем? — Ну про всю эту хуйню, — Федор неопределенно машет рукой в воздухе, пытаясь объяснить суть вопроса, — Про Леху, Диану, про команду свою. — Нет, — отвечает Назар резко, выпрямляясь на стуле, — И не собираюсь. — Почему? Думаешь… — Думаю, что нахуй надо рассказывать о том, что было много лет назад, — прерывает друга Назар, — История не из интересных, зачем мозги ему забивать? Да и не хочу я говорить об этом. — Знаешь, тут я с тобой нихуя не согласен. — Это почему? — Потому, — Федя ерзает на месте, на минуту замолкает, подбирая правильные слова. Закусывает щеку изнутри, вздыхает и снова подаёт голос. — Я понимаю, что ты не зашоренный, но все равно видно, как тебя это всё ещё ебет. Отношения с парнем в смысле. И понятно, что с непривычки, я сам не знаю, как бы вел себя, если бы на мужика запал, но тут дело не только в этом. У тебя внутри все ещё барьер из-за того случая, ты поэтому ссышь и дёргаешься постоянно. Сам посуди, один раз огреб, последствия хреновые были, а теперь это на подкорке осталось, и ты не можешь отпустить до конца. Назар снова убеждается — Федя знает его слишком хорошо, настолько, что озвучивает то, что сам он не в силах признать себе. Логвинов прав почти от и до, прав настолько, что хочется бессильно застонать. События того времени оставили отпечаток, это трудно назвать каким-то жёстким травмирующим событием, но опыт был правда нерадужным. Назар пытался не циклиться на том, пробовал забить хер, затолкнуть поглубже сомнения и страхи, но не справлялся. Рядом с Марком все отступало на задний план, не волновало и не напоминало о себе, но стоило остаться одному, стоило проявить чувства при других, его снова откатывало к тревоге. Беспокойство сковывало сознание, вынуждало защищаться, даже если не было в этом нужды. Потому что один раз он чуть не проебал все, не хотелось повторять тот же сценарий. К тому же теперь все стало куда серьезнее, Назар больше не паренёк, мечтавший попасть в сборную и так жестко обломавшийся, он артист, известная в широких кругах личность. И потери в этот раз будут куда серьезнее, чем в прошлый. И дело не только в слушателях, бабках и признании со стороны аудитории, дело в самих отношениях с Марком. Их сохранить хотелось действительно сильно, но лёд слишком тонкий. Отступиться просто, с этим ничего не поделать, такова жизнь. — Наверное, ты прав, — заниматься отрицанием Назару кажется глупым, Федя все равно поймет, что попал в цель, — Но я все равно нихуя сделать не могу, не избавлюсь так просто от этого. Думаю, со временем нервяк попустит и будет легче. — Это так не работает, — Стед поднимает взгляд и поправляется, — Вернее, это не так работает. Ты один не вывезешь. Тебе это не даёт покоя, но сам ты не справляешься. И в таком случае логичнее всего поговорить с Марком, рассказать ему, как есть, чтобы он тоже понимал, чё тебя парит. Вдвоем с любой хуйней проще разобраться, если она влияет на вас обоих в конечном итоге. — Федь, это все хуйня, — устало отвечает Назар. Доля правды в словах друга была, но положение вещей не настолько бедственное. — Сам сказал, я не настолько зашоренный. Да, меня немного все ещё напрягает происходящее, потому что я не хочу, чтобы о нас узнал кто-то лишний, нам итак хватает нервов по другим поводам. Но нахуя я буду рассказывать об этом? Что он сделает, ты мне скажи? — Как минимум поймет, почему ты бегаешь ко мне, когда он палит вас перед друзьями, — Назар хмурится, это не скрывается от Феди, и он спокойнее продолжает, — Брат, не подумай, я всегда готов с тобой перетереть и оказать услуги личного психолога, мне не западло попиздеть и помочь разобраться. Но не забывай, что у Марка тоже свои переживания могут быть, его тоже парит все это, хоть и по-другому. И твое поведение наверняка тоже. — Давно в семейного психолога переквалифицировался? — Назар пробует отшутиться, свернуть как-то с темы, но зная настойчивость Стеда, возвращается к не самому приятному, но честному разговору, — Я вдупляю, чё ты донести пытаешься, но нихуя тебе сказать не могу. Марку я пока тоже ничего рассказывать не хочу, просто не вижу смысла. Может, как-нибудь и поделюсь с ним, но пока все ровно, ниче не буду делать. — Хочешь дождаться, пока все не станет хуево? — резонно подмечает Федя. Он встаёт с места, проходится до холодильника и достает ещё пива. Ставит перед Назаром бутылку, открывают свою и выжидающе смотрит на собеседника. — Ну и чё ты молчишь? — Хуево не станет, — наконец, отвечает Назар. В словах нет стопроцентной уверенности, но веры — вагон. — Все у нас будет нормально, это не такая большая проблема. Это вообще не проблема. Я уже более менее свыкся с с мыслью, что встречаюсь с парнем, прогресс ощутимый. Ща немного все подуспокоится, и меня тоже попустит окончательно. А там уже вообще заебись все станет. — Я иногда задумываюсь, ты реально дебик такой или притворяешься, — ворчит Федор. Но по лицу заметно: не хочет больше спорить и убеждать, бессмысленное мероприятие. — Ладно, делай, как знаешь. Я предупредил тебя. — Спасибо, Федь, — благодарит Назар искренне, чувствуя неподдельное переживание друга. Вряд ли бы кто-то другой так волновался из-за происходящего у него на личном, а этот вон как впаривается, пытается донести. — Давай о чем-нибудь более приятном попиздим. — О, хочешь тречок заценить? — Федор оживляется, отвлекаясь от алкоголя, — У Андрея завтра ночью альбом выходит, я там залетел на фиток. Годно вроде вышло, мне даже самому зашло. — Бля, я в последнее время себя музыкальным критиком чувствую, — на непонимание во взгляде собеседника Назар с улыбкой добавляет, — Марк свои демки кидает постоянно, тоже альбом пишет. Не то чтобы на мое скромное мнение сильно ориентируется, но комментарии ждёт. — А, то есть на мое музло у тебя их не осталось? Сладкое пение твоего мужика отняло все желание послушать творчество друга? — Завались и врубай, чё ты там сделал, пока я тебе не въебал, — Назар не прекращает улыбаться, несмотря на подъебку Феди, — Твое музло я всегда готов слушать. Даже если это фит с Андреем. — Охуевший ты, дядь, — недовольно тянет Стед, все же доставая из кармана телефон, чтобы найти нужный файл, — Я, блять, целых шесть треков сводил и мастерил вам с Марком, слова не сказал. Шесть! А тут один. — И хорошо. Ты посмотри, к чему нас эта совместка привела. Не хватало, чтобы ты ещё в пидоры заделался после общения и работы с Андреем. Федя ржет, пихает его в бок, обещая когда-то точно отпиздить за такие предположения. Назар сам расслабляется, довольно посмеивается и прикрывает глаза. Все же решение записать альбом оказалось действительно правильным. И срать на все сложности, на все заебы, нервы и переживания. Все складывается отлично, и в этот момент он действительно счастлив. И так обязательно будет ещё долгое время.