Не коснется лишь дважды

— Блять… Это последнее, что успевает сказать Назар, в следующую секунду оргазм прокатывается по всему телу, резко бьёт по паху и окончательно вышибает мозги. Он хрипло стонет, кончая себе на живот, жмурится и прикрывает глаза сгибом локтя, пытаясь восстановить дыхание. Марк ещё пару раз лениво проводит пальцами по члену, наблюдая за подергиваниями напряженного пресса, убирает, наконец, руку и лезет целоваться. Беспорядочно, хаотично — проявление ласки после того, как оттрахал до сорванного голоса. Назар тычется носом ему в скулу, ластится, приходя в себя, прижимается ближе. Теперь он твердо убежден — хороший секс должен заканчиваться обжиманиями и бессвязным трепом, иначе зачем вообще ебаться, если никакой тактильной коммуникации после. Марк его, к счастью, поддерживает в стремлении полапать друг друга, гладит по спине, оставляя невесомые поцелуи на шее и ключицах, и что-то шепчет, не прекращая водить губами по коже. — Не перегнул? — спрашивает Марк в который раз, проводит теплой ладонью по бокам, рассылая по телу приятную дрожь. — Не, заебись все, — Назар не позволяет ему снова начать переживать, трётся щекой об его грудь, давая понять, что все в порядке, — Если б мне не заходило, я б сказал сразу. — Хорошо, — Марк наклоняется, целует в лоб и укладывается на спину, — Не молчи, если чё не так. Сил у Назара хватает только на то, чтобы кивнуть. Рубит беспощадно, после секса так тем более, последние трое суток он убивался на съёмках, пытаясь успеть закончить работу до отъезда, и спал по минимуму. От Марка не скрылось его состояние, пришлось признаться, что он там такого мутит. Парень сначала возмущался, какого хуя Назар не рассказал, но быстро остыл и напросился глянуть краем глаза на процесс. Отказать не вышло, особенно после охуенного отсоса, потому сегодня Марк имел возможность лицезреть Назара, раскидывающего в стороны бумажки, а затем без особых сопротивлений сразу забрать к себе, чтобы накормить, напоить и хорошенько выебать. Расклад Назару понравился, после тяжелого дня это было именно то, что нужно. Для полного удовлетворения оставалось только сходить в душ, но подняться с кровати казалось подвигом. А уж с кровати, в которой Марк стискивал его в объятиях, целовал и гладил, так тем более. — Я пойду сполоснусь, — Марк озвучивает его мысли, мягко отстраняясь и усаживаясь на постели, — Свет выключить? Ты щас уснешь, мне кажется. — Оставь, — бормочет Назар, подтягивая одеяло, — Я покемарю немного, потом тоже помыться схожу. — Может, первый пойдешь? — Нет, пиздуй. Передохнуть надо. Марк пожимает плечами, подбирает с пола свои вещи и выходит из спальни, прикрыв за собой дверь. Комната погружается в тишину, нарушаемую только звуками с улицы из приоткрытого окна, Назар зарывается лицом в подушку, глубоко вдыхает запах шампуня Марка и закрывает глаза, чувствуя, как дремота медленно накатывает, вымывая из головы все мысли. Просыпается он, к сожалению, быстро, по квартире разносится громкий звонок, оповещающий о приходе нежданных гостей. Назар ворочается, хочет проигнорировать, но, понимая, что Марк все ещё в душе, раз не спешит встретить кого-то там, встаёт, попутно натягивая на себя шмотки. Стирает с живота сперму валяющейся футболкой Марка, кидает беглый взгляд на отражение в зеркале — вроде ничего подозрительного, и плетется в коридор. Назар заглядывает в глазок, присвистывает, проворачивает замок, распахивая дверь, и пропускает внутрь не менее удивлённого Диму. — Здарова, — Баранов тянет руку для приветствия, осматривая его с ног до головы, — А где Марк? — В душ пошел, — Назар отвечает на рукопожатие, закрывает за гостем и кидает через плечо, — Ща позову его. Пока Дима стаскивает с себя куртку, Назар уходит по коридору, по пути размышляя, зачем тот вообще приехал, и без стука входит в ванную. Марк уже успел вылезти из кабинки, стоит у раковины, высушивая голову полотенцем и поворачивает голову в сторону нарушителя водных процедур. — Ты чего? — осторожно спрашивает Марк, делая шаг навстречу. — Там Димон приехал, ждёт тебя. У вас случилось чё? — Димон? — переспрашивает он. Хмурит брови, пытаясь понять, чем оправдан визит друга, а затем принимает растерянное выражение лица и виновато бормочет, — А, бля. Я забыл, он же сегодня позвал в бар дёрнуть, отвиснуть немного. — Пиздец ты, — разочарованно вздыхает Назар. Видимо, их приятный вечер в компании друг друга подошёл к концу, — Ладно, езжай. Я тогда домой двину, завтра, может, встретимся. — Зачем домой? Поехали с нами. Хочется отказаться. Он устал, ему бы пожрать ещё разок, помыться и лечь спать желательно не одному, но в голове всплывает разговор с Федей и понимание настоящей причины стремления слиться. Назара все ещё дёргает от мысли оказаться с Марком где-то на публике, и это очевидно ненормально, потому положение вещей стоит хоть как-то изменить. Свыкнуться с происходящим, перебороть этот глупый страх. Сделать чертов шаг на пути преодоления внутреннего барьера. — Если Дима не будет против, то можно. Но долго я сидеть не буду, иначе прям там вырублюсь. — Я сам надолго не хочу, завтра дел дохуя. Съездим и обратно вернёмся. Марк целует его в щеку, подбирает с валяющейся на стиральной машинке футболку и уходит в коридор. Назар плетется следом, наблюдает, как парень говорит вполголоса о чем-то с другом, и прокашливается, напоминая о своём присутствии. — Так, собирайтесь резвее, я Маше обещал пораньше приехать, — Дима отмирает первый, сверяется со временем на телефоне и добавляет, — Марк, если ты ужрешься, мы тебя с Назаром там и оставим. — Хули вы все злые такие? — без какого-либо негодования спрашивает Марк, расплываясь в улыбке, — То Лия грозится кастрировать, то ты кинуть обещаешь. — А это потому что ты в жопу ужаленный и любишь во всякую хуйню встревать, — отвечает Дима поучительным тоном, — Каждый раз одна и та же хуйня. Ты говоришь, что точно не будешь напиваться, а потом мы с тобой в Колпино пьяные в щи доказываем ментам, что в кошельке у тебя аспирин, а не дурь. — Димон, завались, пожалуйста, — Марк с трудом сдерживает смех на эти воспоминания и разворачивается на пятках, намереваясь последовать в спальню, — Ты моего парня так спугнешь, и тогда я ещё больше хуйни творить начну. «Моего парня» резко бьёт по ушам, Назар забывает сделать вдох, непонимающе пялится на Марка несколько долгих секунду, но все же выходит из оцепенения и немного натянуто улыбается. — Меня уже хуй спугнешь, так просто не отделаешься, — Назар поворачивается к Диме и доверительно просит, — Ты присмотри за ним в туре, чтобы совсем крышей не поехал. Я уже с Лией договорился, она обещала на охрану его верности встать. — Тогда Идану останется проследить, чтобы жрал и спал вовремя, — легко включается в игру Дима. Насмешливо смотрит на друга, лицо которого искажает возмущение, и продолжает, — А то был случай, когда мы его в Самаре забирали бухого из какой-то круглосуточной кафехи, где он… — Дим, завались, — повторяет Марк, исчезая в глубине квартиры, — Иначе я сменю менеджера нахуй. Баранов ржет, Назар присоединяется к его смеху, пока Марк продолжает что-то недовольно бурчать. Приходится оставить Димона дожидаться, пока они соберутся, и уйти в спальню переодеться. Справляется Назар быстро, натягивает брошенные на стул джинсы и худак, закидывает в сумку телефон и ключи от своей хаты на тот случай, если добраться до него будет быстрее. Марк умудряется затянуть со сборами, долго воюет с укладкой, но на шестое или седьмое «бля, чё ты как телка» прекращает борьбу с волосами и поворачивается к Назару, притягивая его ближе к себе. — Обещай… — Не распускать руки, не напиваться, не лезть к тебе за пределами туалета и не пытаться засосать на глазах у всех, — заканчивает вместо него Марк. — Даю слово. Мне с тебя брать обещание, что ты себя спокойно вести будешь? —Только если к нему будет прилагаться отсос. Марк усмехается, переводит взгляд с глаз Назара на нос, после на губы, наклоняется ближе, оставляя между лицами буквально расстояние вдоха и тихо говорит: — Тогда возьму. Целует мягко, без натиска, осторожно касается, проводя языком между приоткрытых губ. Ловит лицо в ладони, приподнимает голову Назара и довольно улыбается в поцелуй, когда чувствует чужие руки на своих плечах. — Бля, а вы быстрее може… — Дима возникает на пороге неожиданно, праведное возмущение быстро сменяется растерянностью, а затем снисходительностью, — Парни, хватит сосаться, мы такими темпами никуда не поедем. Если вам надо сбавить напряжение, то я даю ровно пятнадцать минут. Зная Марка, ему хватит и десяти. — Я все чаще задумываюсь реально тебя уволить, — Марк позволяет Назару отстраниться и поворачивается к другу, — Две минуты, вызывай такси. — Нихуя ты скорострел. Дима успевает отбежать до того, как в него летит подхваченная с полки книга, громко хохочет на всю квартиру и уже из коридора орет, что те, кто не успеет, будут идти до бара пешком. Назар ухмыляется, подбирает с тумбочки брошенную туда цепь и застёгивает ее на шее, пока Марк что-то ищет в ящике стола. Тот вскоре поворачивается к нему и протягивает ключи. — Нахуя? — Назар принимает связку и задумчиво вертит ее в руках. — Если я свои проебу, у меня таких случаев дохуя было. Я и Димкин дубликат потерял, а домой сегодня все же хочется попасть. Пожимая плечами, Назар убирает их в карман сумки. Осматривает Марка с ног до головы, в который раз отмечая, что тот реально схуднул, тяжело вздыхает и отходит к двери. Они просто посидят и выпьют. Все будет нормально. Все будет в порядке.

***

Назару стоило давно понять — Марк редко сдерживает свои обещания, когда дело касается того, что он не будет лезть при других, творить хуйни и напиваться. Себя Назар не считал праведником и спокойно относился к перспективе бухнуть, но только в тех случаях, если происходило это нечасто и без последствий, но Марк очевидно имел другую точку зрения на этот счёт. Буквально через двадцать минут после того как они приехали в бар на Некрасово, он с завидным энтузиазмом начал заливать в себя шот за шотом, отвлекаясь лишь на перекуры и побеги в туалет. Дима поначалу неодобрительно качал головой, но затем присоединился к другу хоть и с меньшим рвением, потому единственным относительно трезвым человеком в этой компании остался Назар, устало наблюдающий за попытками парней ни то перепить друг друга, ни то совместно ужраться в дрова. — Вот ещё. Стоят короче на Ричмондском мосту в Лондоне два чувака и спорят, один говорит другому: «Билл, если ты такой охуенный оратор, как пиздишь, то сможешь уговорить любого человека прыгнуть вниз, к примеру, вот этого». Второй ему отвечает мол: «да, Джон, базару нет, смотри», подходит к типу и начинает ему заливать: «Я вижу ты англичанин. У меня для тебя хуевая новость, на Англию напали ирландцы, захватили в плен королевскую семью и диктуют свои условия». Англичанин заорал: «Ну пиздец! Мне незачем жить!» и прыгнул с моста. Джон посмотрел и опять говорит: «Не, хуйня, это случайность. Вон того заставь прыгнуть». Билл подошёл к другому челу и сказал: «Я вижу, ты француз. Соболезную, мужик, у меня для тебя хуевая новость — жена твоя съебалась с твоим другом на вашей тачке и спиздила твою кредитку». Этот тоже со словами: «Пиздец! Мне не на что жить» ебнулся с моста. Джон не унимается, снова говорит: «Вот если этого хмыря заставишь прыгнуть, точно поверю, что не пиздишь». Билл подошёл к ещё одному и говорит: «Я вижу, ты русский. А знаешь, что в Англии запрещено прыгать в Темзу, особенно с Ричмондского моста?» Дима выжидающе смотрит на парней после своего, как ему кажется, охуенного анекдота, ожидая реакции. Со стороны Марка она поступает почти сразу, он накрывает лицо руками и сдавленно ржет, вызывая на лице у друга широкую улыбку. Назар пропускает смешок, снова отпивая из своего стакана джин, и устало качает головой. Шутка не такая смешная, но хули этим двоим угашенным, много что ли нужно. Марк с трудом успокаивается, залпом осушает шот, морщится от горького привкуса и говорит довольному собой Диме. — Ты стареешь, брат, уже начал анекдоты травить. Ещё немного и на байки всякие переключишься. — Ты так говоришь, как будто только что сам не ржал, — парирует Дима, смотрит насмешливо и добавляет, — Я щас начну рассказывать, как ты на Серпентайне чуть лодку нам нахуй не перевернул, когда мы тебе дохуя романтичный клип снимали. — Романтичный клип? — переспрашивает Назар, оживляясь, — Так, бля, хочу услышать эту историю. — Я даже могу попробовать найти те кадры. Ты бы видел его в этой пижонской рубашечке с розочкой в руках, точно бы от смеха сдох. — Блять, — Марк снова смеётся, пинает друга ногой под столом, — Не смей нахуй. Мне за некоторые темы, которые мы тогда мутили, щас пиздец стыдно. И ведь ни один, сука, человек, не сказал, что это говно затея. Все поддержали, поехали эту хуйню снимать, ещё хвалить умудрялись. Слава Богу, что мы не выложили это никуда. — Когда-нибудь, когда мне нужен будет рычаг давления на тебя, я обязательно использую это в качестве аргумента, — мечтательно тянет Дима, игнорируя испепеляющий взгляд друга, — Как же прекрасно будет, что ты не сможешь в таком случае меня нахуй послать. — Я все больше убеждаюсь, что проще будет тебя убить, чем заткнуть. — И правильно. А, да, Назар, про тот клип… Дима в красках начинает рассказывать про позднюю весну тринадцатого года, про невыпущенный трек о скитаниях лирического героя в поисках своей любви и про неожиданное решение снять клип. Теплая майская ночь, все, включая оператора, накатили перед съёмками у Димы и поехали в Гайд-парк, где договорились с охранником за бутылку шнапса недолго потусить на озере. Снимали на зеркалку, сюжета как такового не было, лишь неисчерпаемая энергия и бешеный энтузиазм. И все бы ничего, только Марк решил для красивого кадра встать на краю лодки и задумчиво, как герой-любовник, посмотреть вдаль, чем чуть не перевернул ее вместе с моментально протрезвевшим Димой и вцепившимся в камеру оператором. Кончилось все тем, что Марк полетел за борт со своей несчастной розой и любовью к приключениям, кое-как доплыл до берега и зарекся ещё хоть раз поддаться на уговоры друга. Эта история, в отличии от тупого адекдота, кажется Назару смешной, и он искренне хохочет, представляя себе лицо Марка, сидящего ночью мокрого насквозь после незапланированного купания, ворчащего на друзей и абсолютно растерянного из-за произошедшего. В какой-то степени Назару жаль его, по молодости и не в такие глупости встреваешь порой, но все же вся ситуация действительно забавляет. — Мы столько всего в утиль отправили, ты бы знал, — говорит Дима, — Тот же «Мулен Руж». Бабок заняли, ни копейки ещё не получили с музла, отсняли клип в каком-то подобии борделя, а потом просто не выложили ни на одну площадку, потому что выглядело все это дешево, сердито, в духе стремных фильмов для женщин за сорок. — А ещё тот клип на «Мало добра», — подхватывает Марк, забывая про свою недавнюю обиду на друга за то, что тот снова пустился в рассказы о его фейлах, — Ебать он кустарный был, как мы вообще до такого додумались? — Как и всегда: сели пьяные на кухне и решили сделать пушку, а вышла в итоге полная хуйня. Хорошо хоть ума хватило не дропать. Дима с Марком снова смеются, Назар подхватывает их смех, лишь частично понимая позицию парней. Ему самому в этом плане было куда проще, музыку он начал делать позже и общался с людьми, которые так или иначе подкидывали годные идеи и помогали с их воплощением. Не все свои работы ему нравятся безоговорочно, косяки, конечно, есть, но не такие, чтобы сливать сделанное или стремиться снести с площадок. У Марка история другая — он с командой сам прощупывал почву, искал свой стиль, хватался за разные задумки, и результат не всегда радовал. Но такой опыт, возможно, ценнее, потому как заработан он методом проб и ошибок. Въедливее. — Федя бы вас точно поддержал, он столько своих работ слил, хотя сидел над ними по несколько недель, — подает голос Назар, — Просто в один момент в башке у него щелкало, что все говно и нужно по новой, а по новой не выходило. — Не думал, что Стед такой перфекционист, — вставляет Дима, подливая себе виски. — Ты сейчас говоришь про человека, который всем занимается сам: от битов до мастеринга. Там не перфекционизм, там уже клиника. Дима усмехается, кидая взгляд на Марка, предпочитающего делать вид, что к нему это никак не относится. Назар давит улыбку, понимая правоту Баранова, и устало трет лицо руками. Время уже перевалило за полночь, спать хочется кошмарно, а завтра последний съёмочный день. Марк, кажется, замечает его состояние, окликает по имени и вопросительно изгибает бровь. — Заебался? — Заебался, — соглашается Назар, поднимает на него взгляд и тихо спрашивает, — Может, поедем? — Ща я перекурить смотнусь, и дернем, — Марк поднимается с места, потягивается и обращается к Диме, — Мы скоро домой. Ты с нами собираешься? — Я ща уже все, — Баранов машет телефоном в руке, второй выискивая свою сумку, брошенную на диван, — Машка писала, сказала, чтобы я возвращался. — Каблук. — Иди нахуй. Марк беззлобно пихает друга, подбирает свою куртку и идёт к выходу из бара. Назар остаётся сидеть за столом, ища такси до дома, прощается с Димой, когда тот собирается уходить, и искренне благодарит за хорошо проведенное время. Дима понимающе улыбается, хлопает его по плечу и скрывается вслед за Марком в глубине бара. Назар откидывает голову на спинку дивана, широко зевает, прикрывая глаза. Завтра нужно будет добить работу, а дальше останется пару дней на то, чтобы перевести дух и подготовиться к отъезду. Впереди бешеный график: весь май уйдет на остаток тура, включающий зарубежку, в июне ВК фест, в августе, кажется, Маятник Фуко, а между всем этим нужно сесть за запись альбома и хоть немного отдохнуть. От такого образа жизни легко устать и выгореть, но Назар умел вовремя брать паузу, потому не особо переживал, что не вывезет всех событий. Главное, чтобы все шло четко и без сбоев, тогда получится воплотить все задуманное и даже больше. Спустя десять минут ожидания Назар оглядывается вокруг, выиская Марка глазами, но того по-прежнему нет. Проклиная про себя все на свете, Назар поднимается с места и, натягивая по пути куртку, выходит из бара, дабы найти запропостившегося куда-то парня и съебаться, наконец, домой. На входе он несколько раз набирает Марка, но ответа так и не поступает. Назар начинает нервничать, не понимая, что происходит, отходит в сторону, продолжая прижимать трубку к уху и замирает на месте, когда за углом здания замечает свою пропажу. Марк сидит на земле, уткнувшись лицом в сложенные на коленях руки, ощутимо трясётся и едва слышно что-то бормочет себе под нос. На осознание Назару требуется пару секунд, после чего он отмирает, несколько раз растерянно моргает и, наконец, на негнущихся ногах подходит к Марку. — Эй, Марк, — Назар пробует окликнуть его по имени, не особо рассчитывая на какой-либо ответ, присаживается на корточки рядом и пытается приподнять его опущенную вниз голову мягким, но достаточно уверенным движением, — Марк, ты меня слышишь? Реакции ожидаемо не следует, Назара накрывает ебаное чувство дежавю, пока он не самым трезвым и подготовленным к подобному рассудком ищет варианты оказания помощи. Таковых оказывается всего два: либо дождаться, пока Марка попустит, либо постараться сделать хоть что-то. Вместо всего хочется завыть от собственного бессилия в совокупности с тревогой, разливающейся в груди, но Назар давит в себе слабость и предпринимает ещё одну попытку растормошить Марка. — Слушай меня внимательно, — говорит тихо, но четко, — Сейчас тебе станет легче. Попытайся вслушаться в мой голос. Ты не один, я тут, рядом с тобой. Попробуй сделать глубокий вдох. Пожалуйста, Марк, послушай меня. Марк игнорирует, не слышит его слов, просто не может. Назар гладит его по плечу, озираясь по сторонам, мысленно отсчитывает от одного до десяти, чтобы самому не впасть в панику, и зажмуривается, наклоняясь ближе. — Я знаю, что ты всеми силами сейчас пытаешься вылезти из этого состояния, и я очень хочу тебе помочь. Пожалуйста, попытайся ухватиться за реальность… — Эй, пацаны, чё у вас там? У Назара внутри все холодеет, он сглатывает, выпрямляется и поворачивается лицом в сторону звука незнакомого голоса, чувствуя, как самообладание и хлипкое спокойствие медленно покидают его, оставляя место волнению. В трёх метрах стоят двое парней, судя по легкому пошатыванию, не совсем трезвые, но на первый взгляд не агрессивные. Тот, что находится ближе, делает пару шагов навстречу и снова задаёт вопрос. — Вы чё тут сидите? — спрашивает, шмыгнув носом, сплевывает себе под ноги. Назару хочется поморщиться, но он сдерживает себя, понимая, что этим можно усугубить пока ещё не самую хреновую ситуацию. — Случилось че? — Все ровно, парни, — отвечает Назар с максимальной сдержанностью, заправляя руки в карманы штанов и неосознанно прикрывая Марка собой, — Друг перепил слегка, штырит. Ща отойдет немного, домой его подкину. — Нахуярился что ли? — зачем-то уточняет незнакомец и заглядывает за плечо Назара, пытаясь рассмотреть Марка, — Помочь, может? — Не, спасибо. Пусть подышит немного, чтобы полегчало. — Костян, блять, пошли уже! — второй парень орет со своего места, явно не понимая, нахуя они здесь стоят, — Чё пристал, сказали же, что нормально все! — Отъебись, а! — окликнутый Костян даже не поворачивает головы в сторону своего спутника, продолжая рассматривать Назара. На лице не мелькает тени узнаваемости, это с одной стороны радует, вопросов будет меньше, но с другой немного досаждает. Если б признал, кто стоит перед ним, вряд ли бы стал доебывать, наверняка попросил бы фотку и свалил. — А это чё за пидорская хуйня? Сердце пропускает удар, Назар застывает, пытаясь понять причину доеба. То ли дело в том, что сидел он к Марку неоднозначно близко, то ли в сережке в носу, которую он не снял, потому как в Питере никто никогда с этой темой не приставал. По правде говоря, разницы никакой, от собеседника едва ощутимо начинает веять хмельной агрессией, которую Назар моментально улавливает, наученный годами жизни в провинции. Положение медленно становится опасным, подсказывает чутье, Назар напрягается, едва заметно сжимая кулаки в карманах штанов. Если словесная баталия перейдет в драку, ему придется как-то отбиться сразу от двоих, Марк вряд ли в таком состоянии сможет помочь. Блять, серьезные травмы то сейчас допускать нельзя, впереди концерты, а сносить тур не вариант. Надо выкручиваться. — Ты о чем? — интересуется Назар, оставаясь невозмутимым. Первое правило в общении с бухими долбаебами — никогда не показывай ответную агрессию, иначе поездка в травмпункт будет неизбежна. — А я в целом, — парень снова сплевывает, смотрит с вызовом, чуть задрав подбородок, — Цацки, как у пидора, сидите тут ещё че-то. Дружок твой тоже на голубка смахивает. Хули делаете тут, а? — Говорю же, хуево ему стало, — Назар глубоко вдыхает, осознавая, что конфликта, кажется, не избежать. Толерантное общество столиц, как же. — А цацки, как цацки, просто прокол. — Не по-пацански, — заключает Костян, опасно приближаясь на полшага, — За такое и в табло получить можно. — Чувак, давай без хуйни. Это просто серьги, нихуя они не значат, хули мы тут кулаками махаться будем. — А че ты ссышь то? Пояснить не можешь? — А че пояснять то? — Назар едва заметно отступает, выкраивая для себя дистанцию. Если этот хмырь щас попытается ударить, надо быстро сориентироваться и не дать ему попасть по роже. Синяки не страшны, а вот нос нужно оставить целым. — Иди, блять, куда шел. Если ты человека пидором считаешь из-за сережки в носу, то у тебя явно с башкой беды. Это фатальная ошибка, понимает Назар, когда парень меняется в лице и замахивается для удара. К счастью, промазывает, наклоняется вперёд и чуть не теряет равновесие. Назар пихает его в плечо, чтобы он отшатнулся назад и не задел случайно Марка, подходит вплотную. На удивление второй не лезет, стоит на своем месте, наблюдая за ними. — Мужик, давай без этого, ладно? — шипит Назар, подхватывая оппонента за воротник ветровки, — Разойдемся спокойно, блять. Парень смотрит в глаза ровно пару секунд, пьяно ухмыляется и бьёт лбом в лоб. Ладно, сотряс не так страшно, как сломанное ребро. Назар дезориентируется, голова начинает гудеть, но быстро берет себя в руки и заезжает кулаком в челюсть. Кисть обдает болью, в носу начинает хлюпать, видать, пошла кровь. Парень покачивается, чуть не теряет равновесие, но все же удерживает вертикальное положение и снова лезет в драку. Второй удар не позволяет остаться на ногах, он падает навзничь, пока Назар зажимает нос ладонью. На плечо неожиданно опускается чья-то рука, а затем хриплый голос Марка заставляет обернуться. — Бля, Наз… Сказать он больше не успевает ничего, второй парень, имени которого Назар так и не узнал, подлетает к ним, пытается поднять своего друга, кидая косые взгляды. Назар дёргается, ожидая продолжения, но тот лишь сквозь зубы цедит: — Харе, он уже не встанет. Давайте расход. Условия приемлемые, Назар проходит мимо, возвращаясь обратно к бару и утирает нос рукавом куртки. Марк тенью следует за ним, ничего не говоря, догоняет лишь у входа, несколько раз зовёт и, не получив никакого отклика, осторожно хватает за плечо, разворачивая к себе лицом. Назар раздражённо скидывает руку, однако все же поворачивается, задирая голову, дабы остановить кровь. — Блять, Наз, прости, — Марк виновато тараторит, будто хоть какая-то ответственность за произошедшее лежит на нем, — Пиздец, у тебя фонтан. Убери руку, я посмотрю. — Нормально, — в рту металлический привкус, голова немного кружится, но Назар стоически продолжает делать вид, что все в порядке, зажимая нос, — Вызови таксу, дома промою все. Марк не возражает, достает свой телефон и залезает в приложение. К счастью, машина находится быстро, не зря в Центре виснут, подъезжает буквально через пару минут ожидания и глухо тормозит в паре метров от бара. Назар меняет руку, шмыгает и идёт к тачке, мысленно надеясь, что водитель ничего не скажет. В такси Марк пытается заговорить, но едва открывает рот, тут же захлопывает его обратно, не понимая, какие слова окажутся правильными. Вместо этого аккуратно накрывает ладонью окровавленные пальцы Назара и слегка сжимает их, сам до конца не осознавая, что хочет вложить в этот жест. Назар едва ощутимо вздрагивает, но руку не одергивает, продолжая залипать в окно. Тишина кажется гнетущей, но начинать что-либо обсуждать сейчас бессмысленно, глупо и в какой-то степени небезопасно, потому они продолжают молчать до окончания поездки. Оказавшись в квартире, Назар сразу же уходит в ванную, включает холодную воду и промывает нос. Хорошо хоть, что нет причин бояться, что он сломан, поездка в больничку сейчас совсем некстати. Кровь прекращает капать на белый кафель, Назар поднимает голову к зеркалу, чтобы осмотреть состояние лица, и дёргается на месте, когда замечает в отражении Марка. — Наз, — он подходит ближе, оставляя дистанцию в два шага, растерянно переступает с ноги на ногу, — Блять, прости, пожалуйста. Я сам не заметил, как меня накрыло, нихуя сделать не успел, а потом ещё эти мудаки прикопались. Опять, блять, накосячил, но я правда этого не хотел. — Так, — Назар отбрасывает на пол испачканное слабыми кровавыми разводами полотенце, поворачивается к Марку и, смотря в глаза, уверенно заявляет, — Слушай меня внимательно и не перебивай, я скажу всего раз. Мне твои извинения нахуй не нужны, потому что извиняться тебе не за что. Уясни, наконец, одну простую вещь — если тебе плохо, то ты в этом не виноват. Как и в том, что из-за этого случаются иногда неприятные истории. Мне теперь на тебя обижаться из-за того, что тебя накрыло? Я чё, совсем конченный что ли? А насчёт этих гопарей — мы все ещё в России хули, тут за один намек на пидорство башку снесут. Я в принципе не сильно удивлен, думал правда, что нет причин до нас доебываться, а вот септум и прокол в ухе подвели. Но, как видишь, отделались мы с тобой легко, за тяжкие телесные не приняли и ладно. Давай не будем мусолить эту хуйню и просто забьем, я пиздецки устал, хочу помыться и лечь спать, наконец. — Спасибо, — неожиданно говорит Марк, сокращая оставшееся между ними расстояние. Назар непонимающе хлопает глазами и хочет было спросить, за что, но Марк не даёт ему ничего сказать, сгребает в объятия и повторяет, — Спасибо, что был рядом, мне с тобой становится легче. У Назара в груди предательски екает, он судорожно вздыхает и прячет лицо в сгибе чужой шеи, обвивая плечи Марка руками. Перед ним он старался держать марку, не показывать, что пересрался, что дико стрессанул, силясь остаться собранным, дохуя уверенным. Не было больно, всего один удар по голове, но было хуево внутри, тревожно, беспокойно. Причин тому сотня и ещё парочку, копаться в них бессмысленно. Хочется просто хоть как-то прийти в себя, пока не случился ебаный откат и всплеск не самых приятных эмоций. Марк чувствует, улавливает эту опасную грань и целует. Без прежнего обожания, без страсти, напора или желания, абсолютно нежно, мягко, гладит по спине и успокаивает своей близостью. Шепчет что-то, мажет губами по коже, позволяя расслабиться, развязать этот ком в горле, очистить башку от хреновых мыслей. Назар прижимается ближе, не особо вслушиваясь в слова, дышит как можно глубже, ощущая, как исчезает тяжесть, засевшая в груди. Это чёртово лекарство, ебаная панацея — рядом с Марком ему тоже становится легче. Не проще, но легче, и это действительно важно, это будто бы верно, правильно. — Я пойду Диме отпишусь, — Марк в последний раз целует в висок и явно нехотя отстраняется, — Ты пока мойся, постель там расстелена. Назар позволяет ему уйти, закрывает дверь и пару минут бессмысленно пялится в собственное отражение, оперевшись руками о раковину. Это все хуйня, просто тупое стечение обстоятельств, алкоголь и идиотизм некоторых людей. Такое дерьмо не стоит нервов, все обошлось, они вылезли без потерь. Рано или поздно пришлось бы столкнуться с подобным, и хорошо, что все вышло так. Потому что сегодняшний случай явно не будет последним, но они с Марком хотя бы будут готовы к дальнейшему. Они справятся. Обязательно справятся. С гомофобией, сплетнями, пиздежом в свою сторону и прочей поебенью. Справятся вместе. И это, пожалуй, самое главное.

***

Ночные прогулки по Питеру Назару нравятся меньшим количеством людей на улицах и отсутствием дневной суматохи. В свое время он осознанно переехал сюда ради движа и энергии, которой кишит вечно не спящий город, но порой ему не хватает этой неотъемлемой черты провинции — покоя и неторопливости. Уловить ее в северной столице выходит только ночью, потому Назар наспех собирает рюкзак, закидывая туда толстовку на случай, если замёрзнет, ключи от хаты и паспорт. В планах немного проветрить голову и отключиться от всех переживаний, пойти можно и налегке. На Арсенальной непривычная тишина, мимо в столь поздний час изредка снуют малочисленные прохожие, машин тоже не особо много. Неприятный ветер заползает под ворот куртки, заставляет моментально пожалеть о вылазке, но Назар упорно игнорирует погодные невзгоды и неторопливо бредёт вперёд, осматриваясь по сторонам. Прохладный воздух отрезвляет, остывающий в стаканчике кофе немного бодрит, отгоняя заторможенность. Вылет завтра только в обед, отоспаться он всегда успеет, а вот немного пройтись лишним точно не будет. Марк уехал через день после не самого удачного завершения вылазки в бар. Он как и всегда забыл обо всех запланированных делах и встречах, но Дима не дал ему отключиться от работы, заявился с утра и объявил о том, что у них Сапсан через полтора часа и пора бы уже двигать, если они не хотят опоздать. Его приход заставил почувствовать досаду — Назар очень хотел провести крайние дни вместе, но пришлось смириться и отпустить Марка в Москву на какое-то интервью и прилагающуюся к нему съёмку. В конце концов, двое суток погоды бы им не сделали, а на всю эту движуху забивать было нельзя. Новый порыв ветра срывает с головы капюшон, Назар упрямо натягивает его обратно и останавливается возле мусорки, чтобы выкинуть опустевший стаканчик. Под кожей все ещё зудит беспокойство, и он не может сказать точно, чем оно вызвано, но безумно желает избавиться от него любыми способами. Телефон в руках беспрестанно пиликает, уведомляя о новых сообщениях, Назар пролистывает диалоги вниз, находя, наконец, нужный и пару секунд нерешительно зависает над ним, не зная, что писать и стоит ли делать это вообще. В конце концов, сдается, быстро печатает и, не давая себе лишнего времени на раздумья, отправляет. Назар: Привет. Если не отвлекаю, можем поговорить? 01:33 На быстрый ответ он не особо надеется, блокирует мобильник, ставя его на звучный режим, и отправляет в карман. Спускается к воде, несмотря на идущий от нее холод, бредет вперёд. В голове снова начинают скапливаться разные мысли, собирающиеся в огромный, нескончаемый поток, подобно снежному кому, не все из них, к сожалению, приятные. Рефлексия заставляет без того уставшие мозги сбоить ещё сильнее, Назар отключается от внешних раздражителей и выныривает из своих раздумий, когда телефон начинает звонить. На экране высвечивается имя человека, которому он писал, как ему казалось, буквально пару минут назад, Назар тут же принимает вызов и подносит динамик к уху, надеясь, что из-за шума ветра его не будет плохо слышно. — Привет, — голос у Лии слегка запыхавшийся, будто она бежала куда-то, хотя, возможно, это просто помехи, — Ты не отвечал в телеге, я решила позвонить. Не спишь ещё? — Нет, не сплю. Извини, я прогуляться вылез, видать не заметил, что ты писала. Я тебя не отвлекаю? — Только если от попыток успокоить пьяного Порчи, — девушка прыскает в трубку, Назар едва заметно улыбается ее словам, удобнее перехватывая смарт, — Ты что-то хотел? — Да, слушай, — он замолкает на пару секунд, выстраивая следующую фразу, тяжело вздыхает и говорит, — У меня просьба будет. Касательно Марка. — Обещаю не дать ему залететь в чужую кой… — Нет, я не об этом, — мягко осекает ее Назар, — Я бы хотел попросить, чтобы ты присмотрела за ним. Не в том смысле, чтобы Марк налево не пошел, я за это не переживаю. Просто… Его пару дней назад накрыло, когда мы в баре с Димой зависали. Меня немного напрягает его состояние, как бы хуже не стало в туре. Короче… — Я тебя поняла, — тихо отвечает Лия, прерывая затянувшееся после слов Назара молчание, — Если честно, я, наверное, по большей части из-за этого и еду с ним. Не могу обещать, что все точно будет в порядке, но заверяю тебя, я буду рядом. В случае чего обязательно постараюсь помочь. — Спасибо, — облегчённо выдыхает Назар, — Правда, для меня это почему-то важно, но я не знаю, к кому ещё могу обратиться. Не хочу переживать в лишний раз за него. — Я рада помочь. Могу задать вопрос? — Да, конечно. — У вас все в порядке? Назар подвисает, плотнее сжимая в руках мобильник. У них все ровно, это факт, они не ссорились в последние дни, на то не было никаких причин. Но этот случай… Назар не может сказать, что все плохо, это совсем не так, но, блять, все равно внутри сидит какая-то назойливая хуйня, недающая покоя, иррационально выбивающая из строя. Незаметная, но тем сложнее, не выходит понять, что не так. — Все хорошо, — наконец, отвечает Назар. Прикрывает глаза и уверенно добавляет, — Если ты спросила из-за моей просьбы, то не переживай. Это просто настороженность, она не бывает лишней. — Я не из-за этого. Мне просто показалось, что у вас что-то случилось. Может, паранойя. — Мы сцепились с чуваком одним у бара, — признается Назар. Трепаться налево, направо об этом не хочется, но Лие можно довериться, он уверен в этом. Подруга у Марка ко всему относится с должным вниманием и пониманием, поделиться с ней не стрёмно. — Вернее, я сцепился. Марка накрыло, когда он перекурить вышел, я за ним пошел. Пока пытался как-то в чувство привести, к нам подошли двое парней, один доебывать начал, что мы как пидоры выглядим. Пришлось въебать ему, потому что он прессовать начал. В итоге разошлись, мне в табло тоже немного прилетело, но по хуйне. — Пиздец, — судя по всему, Лия не сильно удивлена, но слышно, что рассказанное ее расстроило, — Мне жаль, что так вышло. Чёртовы идиоты, вот нахуя лезут к незнакомым людям? — Не знаю, пьяные просто были, наверное. Меня самого ситуация напрягла, но чё теперь сделаешь то. — Да, уже ничего. Слушай, ты только не грузись из-за этого, пожалуйста. Марк сейчас наверняка накрутит себя до невозможного, хоть ты постарайся сохранять самообладание. — Честно говоря, я очень на тебя рассчитываю, — осторожно говорит Назар, — В плане, чтобы ты ему не дала распереживаться. Я то нормально, а вот его ебет, что все случилось якобы из-за того, что ему стало хуево. — Да, конечно, я попробую с ним поговорить, — голос у Лии оживляется, она моментально успокаивается от его слов. Знала бы, что Назар просто пытается поглубже затолкнуть свои эмоции. Но ни к чему, пусть лучше думает, что все и впрямь в порядке. — Все будет хорошо, вот увидишь. Shit happens. — Of course, — в тон ей отвечает Назар, — Думаю, ты справишься. Спасибо ещё раз. — Было бы за что. Если у тебя на этом все, то я пойду, хорошо? Мирон отправил сообщение, что, если я не вернусь через пять минут, он заберёт Ваню спать к себе. — Да, конечно. Удачи в борьбе за Рудбоя. — О, она пригодится. Доброй ночи. Лия кладет трубку, Назар блокирует экран и отправляет телефон обратно в карман. Шторм, разыгравшийся внутри, немного поутих после разговора с ней, стало чуточку легче, и это не могло не радовать. Широкий зевок намекает на то, что пора бы возвращаться домой, Назар, ёжась, разворачивается и идёт в сторону дома. Вылет в час, у него ровно восемь часов на сон, за которые стоит хотя бы попытаться восстановить силы. Дальше его ждёт по меньшей мере месяц жесткого графика, возможности передохнуть не будет от слова совсем. А потом он вернётся в Питер и увидится после месячной разлуки с Марком. Забудет про все загоны, переживания и тревоги, забудет вообще обо всем. Лишь бы время пролетело как можно быстрее.

***

— Ты уверен, что это хорошая идея? Марку хочется закатить глаза, но он сдерживает этот порыв, несмотря на то, что собеседник не может его увидеть, и в десятый, должно быть, раз повторяет. — Думаю, что да. Я просто не очень удачно уехал прямо перед его отъездом, хочу немного загладить вину. Так ты поможешь? — Ладно, уговорил, — Федя, наконец, соглашается, и Марку стоит больших усилий не начать ликовать, — Кинешь тогда минуса, я Славу предупрежу, чтобы он включил их в сет. Только в Иваново же? — Да, только в Иваново. Сможешь узнать, в каком вы отеле ночуете? — Спрошу, — Федя выдерживает паузу и насмешливо добавляет, — У нас с Назаром вроде один номер на двоих. Могу уступить, все равно с Рэдволлом полночи опять бухать будем. — Если не запарно, то давай, — стараясь не выдавать радости от поступившего предложение, отвечает Марк, — Я тогда на себя другой оформлю просто и тебе потом ключи отдам. — Добро. Ладно, я пойду, Назар хочет съездить на какую-то площадь. Отпишу потом. — Окей. Спасибо ещё раз. — Да чё уж там. До связи. Марк отбрасывает телефон в сторону и ложится на кровати, устало потирая лицо руками. Денечки выдались напряжёнными, это интервью в Москве, потом ебучая съёмка. Ещё и тысячу поездок в офис, чтобы утрясти последние детали по клипу и бесчетное количество раз прогнать финальный вариант. Результат, конечно, вышел огнище, съёмка на уровне, и картинка пиздецки красивая. Лишь бы аудитории зашло, как раз будет подгон к первому концерту. А, надо же ещё с Димой переговорить. Решить съездить к Назару Марк успел, а вот предупредить друга нет, хотя об этом стоило позаботиться в первую очередь. Тот очевидно будет ворчать и вряд ли оценит затею, но если правильно преподнести, надавить на нужные точки, пообещать, что без эксцессов… Димон сдатся, куда он денется. Поломается и сорвёт всю трубку, но отпустит. В конце концов, сам понимает, что это такое — месяцами не видеться, уже в середине прошлого тура начал гундеть о том, что скучает по Машке. Назар, конечно, охуеет, но в этом весь шарм. Марку правда немного неловко, что он так резко сорвался и толком даже попрощаться не смог. Конечно, одна встреча нихуя не изменит, но хоть немного поправит ситуацию. Будет возможность побыть вместе, пусть и на сцене. Потом же все равно поедут в отель, а уж там… К черту. Билеты на двадцать второе, у Марка ровно два дня, чтобы раскидать все дела и вернуться к прерванной работе. Нужно потратить их с пользой.