Не коснется лишь дважды

Города сменяют друг друга один за другим — Назар даже не пытается понять, где и в какой момент он оказывается. Стабильно, будто на заевшей пластинке повторяет одни и те же действия: самолёт, отель, саунд-чек, концерт, сборка аппаратуры, клуб, бухло, отель. Цикл повторяется из раза в раз, сменяются только часовые пояса и климатические условия, все остальное прежнее — улететь, заехать, отыграть, нахуяриться и уснуть. Ебучий день сурка, в котором Назар застрял по собственной глупости, слабости и трусости. Только сил на то, чтобы хоть что-то изменить, не находится. Впрочем, возможности переиначить все не предоставляется тоже, потому он уверенно, с каким-то нездоровым смирением проигрывает одну и ту же кассету, лишь время от времени вырываясь из этого порочного круга, чтобы отчитаться перед Федей и позвонить маме. В последнюю неделю Назар стал делать это чаще — голоса близких немного отрезвляли, приводили в чувство. Когда Миша за завтраком в какой-то забегаловке в центре Петрозаводска говорит о том, что Букинг анонсировал фестиваль в августе и приглашает его выступить, Назар неосознанно дёргается и чуть не давится безвкусным тостом, но успевает взять себя в руки и отодвинуть тарелку. Засветиться там на самом деле неплохая идея, кэш наверняка будет хорошим да и организация на уровне, но Назар четко понимает, что не посмеет сунуться. Это концерт лейбла Марка, сам он точно будет присутствовать, а неловкие ситуации создавать не хотелось. Даже не столько ради себя — Назар был бы не прочь увидеть его хотя бы на сцене, но сбивать Марку настрой казалось непростительным. — Нет, Миш, я уже дал согласие на Маятник Фуко, — Назар отводит взгляд в сторону, отпивая из кружки кофе, — Они с разрывом в сутки, я заебусь из самолёта на чек лететь. К тому же это фест их концертного агентства, я туда точно не впишусь. — Учитывая то, что ты готов был из Сургута хуярить в Краснодар — я очень сомневаюсь, что ты не переживешь перелет из Москвы в Питер, — насмешливо подмечает Миша, — А насчёт не впишешься… Там не только подписанты будут. Серёга ATL и Бонс, например. К тому же у тебя материал подходящий есть. И с Алмасом фит, и с Марком много совместных треков. Глупо отказываться от хорошего предложения. — Бонс — это сильно, — тянет Назар. Да, предложение и правда ниче такое, и масштаб мероприятия достойный, вот только… Он не сможет. Он просто не сможет ни настроиться, ни отыграть нормально, если окажется рядом с Марком. Тот наверняка тоже залажает, не справится с волнением, а присутствие Назара сделает только хуже. Ни к чему это все, им лучше держать дистанцию хотя бы какое-то время. — Но я все равно не дам согласие. У меня ВК-фест в июле, надо ещё над альбомом посидеть. Не вижу смысла растрачивать себя на сборные концерты, лучше по сольнику в столицах провести. — Назар, ты в том году шесть раз на чужие концерты залетал, умудряясь при этом писаться и снимать клипы, — напоминает Миша. Ответом он явно недоволен, пытается ещё гнуть свою линию, не понимая причин отказа. — А тут три фестиваля по одному дню, даже от работы не отвлекут толком. Чё ты ломаешься, как телка в клубе? Сам же говорил, что все лето пахать собираешься, а тут вариант годный предлагают. — Я не поеду, — отрезает Назар, не намереваясь более объясняться. Допивает в два глотка кофе, стучит чашкой и вытирает рот. Миша на такое упрямство закатывает глаза и собирается сказать что-то ещё, но Назар уверенно прерывает его. — Разговор окончен. Проверь лучше, что там по Украине с площадками, а то будет, как в Прибалтике. Прежде чем с летними концертами ебаться, надо сначала тур докатать нормально. — Нормально все. Я связывался с организаторами, все в силе, клубы те же, — недовольно бормочет Паньшин, вертя в руках вилку, — Короче, хуй с тобой. Захочешь залететь, до конца мая ещё можно будет дать согласие. Я поговорю с Ильёй, если решишь что-то в итоге. — Не утруждайся, не захочу. Давай, поднимайся, надо в отель смотнуться и на чек ехать. Славу щас наберу, чтобы он тоже выдвигался. Назар подзывает официантку, расплачивается и размашисто черкает ей автограф в блокноте, после чего выходит на улицу, по пути вызывая такси. По-хорошему надо бы хоть раз нормально отоспаться, последняя неделя прошла в каком-то бешеном темпе, из-за чего сил не было от слова совсем. Тело постоянно болело и ломило, голова все чаще кружилась, бывало даже на сцене прихватывало, но чувство ответственности заставляло продолжать, несмотря на невзгоды организма. Скорее всего причиной тому было почти полное отсутствие адекватного сна и непозволительно большое количество вливаемого в себя алкоголя, что для Назара было несвойственно в любой другой ситуации кроме этой. Сейчас же полный эмоциональный раздрай выбивал из колеи, единственным способом хоть как-то заглушить внутреннюю боль стали бухло и жёсткие отходняки на утро. Назар, наверное, именно сейчас понимает, что имел ввиду Марк ещё в ноябре, когда рассказывал про свои алкогольные трипы, и невесело подмечает, что тот оказался прав. Пресловутый вискарь не позволяет хуевым мыслям снова прийти в голову, создаёт иллюзию полной отстраненности, вот только эта крайне неумелая ложь самому себе делает легче совсем ненадолго. На утро все возвращается на свои места, а в довесок идут похмелье и гудящая башка. Сомнительный способ забыться, пора бы уже искать другой, более безопасный. И как вариант — сконцентрироваться на оставшихся концертах, а после тура плотно сесть за новый материал. Работа всегда помогает отвлечься, своеобразная панацея, редко дающая сбои. До зубного скрежета Назару хочется написать или позвонить Марку, узнать, как он там, как проходит его тур и чем удивляет Россия-матушка, но каждый чертов раз стоит взять в руки мобилу, он выкидывает ее, будто кусок раскаленного металла. Иногда позволяет себе все же секундную слабость, залезает в его аккаунт в инсте и смотрит сторис и новые отметки, временами заползает в профиль к Диме и Лие, чтобы выхватить чуть больше. Просто понаблюдать со стороны, улыбнуться при виде довольного Марка, его пьяных танцев, снятых Андреем, и полного разъеба городов. Чтобы потом обязательно с разочарованным вздохом выйти из всех социальных сетей, заблокировать экран и выбросить мобилу куда подальше. Это ебаная болезнь, какая-то мания — смотреть, осознавая, что больше не прикоснешься к этому никогда. Назар не был склонен долго страдать из-за разрывов, сказывалась привычка принимать многое, как должное, но сейчас ему было по-настоящему хуево. Потому что сам во всем виноват, потому что проебался на фоне собственной тупости и сделал больно дорогому человеку. Потому что неизбежно и только в этот момент понял — он влюбился по самое не хочу, а теперь вынужден консервировать чувства внутри и пытаться хоть как-то вытравить их, потому как никакого долго и счастливо не будет. Это заслуженно и справедливо, но от этого не легче. Впрочем, для нытья не самое время. Он наигрался в пиздострадальца, полуторонедельный запой засел темными кругами под глазами и сбоями во время выступлений, пора было заканчивать с соплями. Надо взять себя в руки, и неплохо начать с малого — взорвать сегодня к чертям Петрозаводск, а за ним обе столицы и оставшиеся города. К тому же ночью выходит клип, сейчас отклик от фанов будет как никогда кстати, поможет хоть немного встряхнуться и дальше ебашить. А эту тоску внутри он заглушит. Выхаркнет рано или поздно, вытащит из себя. Ему не пятнадцать, чтобы он не смог справиться, ему даже не двадцать, чтобы поддаваться унынию. Пора вспомнить, что возраст катится к третьему десятку, и вести себя соответствующе. Так будет правильно, так будет единственно верно. Погружаясь в такси вместе с неугомонным Мишей Назар прокручивает в голове последнюю мысль из его бесполезной рефлексии. Лишь бы Марку было не так хуево, как ему самому. Лишь бы Марк справился с этим дерьмом и не ушел под панцирь. Большего Назару и не нужно.

***

Дима что-то недовольно бормочет, когда Идан случайно задевает его во сне локтем, пихается, ерзает, но все же не вылезает из сладкой полудрёмы, утыкается носом в плечо Искандеру и меньше, чем через минуту, засыпает обратно. Марк мельком смотрит на разложившихся парней, отрывая взгляда от телефона, переводит его на окно. За стеклом беспроглядная темень, ехать им до Пензы без малого три часа, а там уже можно будет отоспаться и днём погнать в клуб на саунд-чек. Больше половины тура уже позади, остается десять дней и девять концертов, что радует и расстраивает в равной мере. Колесить по стране было тяжело, стоило признать тот факт, что Марк за полгода более менее спокойной жизни успел отвыкнуть как от такого режима непрекращающейся работы, так и от ночёвок в бронике и выступлений если не каждый день, то с разрывом в сутки. Но, с другой стороны, количество событий нехило так встряхивало, отвлекало по полной и не давало времени грузить и без того забитую башку хуевыми мыслями, и Марк сейчас был несказанно благодарен Илье, что он вообще решил организовать всю эту движуху. Впрочем, благодарности на этом не заканчивались, он словами не мог выразить, как признателен всей команде в целом и Диме с Лией в частности, которые ни на минуту не оставляли его одного, помогали разгребать свалившееся дерьмо и не позволяли прикладываться к бутылке слишком часто. Марк не любил, когда с ним нянчились или носилось как с мелким, капризным пиздюком, но в нынешних условиях поддержка самых близких людей была как никогда кстати. После того непростого разговора с Назаром, отыграв концерт, Марк нахуярился в дрова. Просто чтобы не сойти с ума от разрывающей все изнутри боли и не натворить хуйни, хотя, как правило, алкоголь нередко сподвигал на пьяные подвиги, но в Калининграде никаких приключений не произошло. Дима поначалу пытался его остановить, но после того, как Лия мягко намекнула, что сейчас лучше не лезть, позволил дойти до той кондиции, в которой забываешь собственное имя, и увез в отель в состоянии амёбы. В Москве проигрался схожий сценарий, но стоило оказаться в Владивостоке, друзья четко дали понять, что дальше подобное не допустят, и Марк смиренно согласился, предрекая, что окончательно сдаст позиции без возможности отвлечься на бухло. К счастью, предположение себя не оправдало, команда оказывала нехилую поддержку, и хоть хуево было все ещё, но рядом с ребятами становилось чуточку легче. И это, пожалуй, было очередным подтверждением тому, что главная гордость Марка — его люди. Лия под боком ворочается, по-детски причмокивает губами и трет ладонью щеку, переворачиваясь со спины на живот. На самом деле идея затащить ее в свой тур казалась Марку охуенной ровно до прилета на Дальний Восток. Он как-то упустил тот момент, что, начиная с Владика, перемещаться они будут не на самолётах и поездах, а на бронике. Пыльном, грязном, пропахшем грязными носками и алкогольными парами. И если парней перечисленное нисколько не смущало, как и не смущало порой вести себя непотребно, то Лие наверняка было дико находиться в такой обстановке. Когда Марк высказал ей об этом вслух и предложил вернуться в Питер, он очень удивился, ведь подруга в ответ наградила его насмешливым взглядом и напоминаем о том, что она откатала с Мироном два тура и напугать ее подобными мелочами за гранью возможного. И, что удивительно, это оказалось далеко не пиздежом — Лия легко влилась во всю движуху и даже смогла внести свою лепту, потому в фургоне на протяжении всех разъездов было более менее чисто и нормально пахло. Идан на такой поворот мечтательно протянул, что нужно будет брать её с собой абсолютно во все туры, но Лия с праведным ужасом зареклась ещё хоть раз позволить втянуть себя в подобную авантюру. Ей не было сложно, ее не напрягали долгая дорога и минимум сна, но роль мамы явно приелась, потому она поклялась в следующий раз терпеливо ждать всех дома и не вестись больше на подобную удочку. Она снова копошится на своем месте, перекатывается на бок и широко зевает, прикрыв рот рукой. Потирает слипшиеся глаза, пару секунд пялится в одну точку, пока, наконец, не отмирает и не поднимает заспанный взгляд на устроившего под боком, полусидящего Марка. — Маркас, — тихо зовёт Лия, стараясь не разбудить остальных, и присаживается рядом, подтягивая под себя ноги, — Ты чего не спишь? — Не хочу, — честно признается Марк. Сон действительно не идёт, несмотря на усталость. — Зря я столько кофе выпил, щас вообще уснуть не получается. — А я говорила, — поучительно тянет она, подтягивая одеяло. Прижимается к его плечу и накрывает их обоих, отчего у Марка теплеет в груди. Обыкновенный жест по сути вещей, но на деле в нем заложено куда больше, чем кажется. — Приедем, я тебе снотворного капну. Тебе отдохнуть надо, ещё катать и катать. А то загнешься не дай Бог, нас потом Мирон с Ильёй похоронят. — Не переживай, я напишу в предсмертной записке, что это была моя воля, — передразнивает ее Марк, удобнее устраиваясь под одеялом, — Да и не думаю, что Мирон после своего тура будет в состоянии кому-то что-то сделать. Он скорее сам копыта откинет, чем кого-то убьет. — Твоя правда, — соглашается Лия. Снова зевает, трётся носом о его плечо и заглядывает в экран так и незаблокированного смарта. — А что ты делаешь? Марк тяжело вздыхает, запоздало откладывая телефон с наушниками в сторону. По правде говоря ничего постыдного он и не делал. Изначально просто зашел в инсту, чтобы как-то убить время, а потом случайно заметил обновления в сторис Назара, не пересилил себя и залез посмотреть. Он не накладывал табу на мониторинг его социальных сетей, в туре Назар много активничал на своих аккаунтах, но все же пытался себя ограничивать, чувствуя странную тяжесть в груди каждый раз, стоило увидеть парня на свежих фотографиях или видео. Только в этот раз не сдержался, быть честнее, не задумался и на автомате глянул, что выложил Назар. Оказалось, что сегодня ночью на Ютуб залили клип на Wrong, и Марк, повинуясь странному порыву, решил заценить проделанную работу. По старой привычке, убеждал он себя, а не потому что хотел позалипать на Назара. И это подобно изощрённой пытке — прокручивать несколько раз на репите, жадно всматриваясь в каждую сцену, в каждый образ, бормоча себе под нос каждую строчку, заученную до дыр. Позорно и глупо, но Марк не мог остановиться и без шуток прогнал клип по меньшей мере раз пять. Ему было одновременно хуево и хорошо, потому что Назар выглядел просто охуенно, но в голове всплывали те его слова после случая в клубе и в глотке затягивался тугой ком. Пока ещё больно, пока ещё тяжело, отрицать это глупо. Они были вместе не так долго, но Марк успел встрять по самые помидоры, утонуть целиком в другом человеке, а теперь был выброшен на берег подобно хлопающей ртом рыбе. И варианта оставалось два: либо новая волна унесет его обратно в спасительную стихию и он с горем пополам оклемается, либо так и сдохнет на суше и изведет себя мыслями о том, что снова оказался отбракован. Больше всего хотелось проиграть первый сценарий, но жизнь бывает жестока. Марк пока не знает точно, как долго будет хреново, но искренне надеется, что вскоре попустит. На носу ещё куча событий, и ему не в кассу сейчас раскисать и страдать. — У Назара клип вышел, решил чекнуть, — ровным тоном отвечает Марк, прерывая затянувшееся молчание, — Классно снято, кстати. Не хочешь глянуть? — Зачем? — Лия удивленно сводит брови, игнорируя последний вопрос, заданный явно для того, чтобы как-то отойти от темы. — Что зачем? — Зачем ты решил чекнуть его клип? Марк закусывает губу, подбирая правильные слова, но Лия явно не ждёт какого-то логического объяснения и устало потирает переносицу пальцами. — Не подумай, что я лезу туда, куда не нужно, — осторожно начинает она, силясь сформулировать мысль как можно правильнее, — Но тебе не кажется, что пока что стоит немного абстрагироваться? Взять немного времени, чтобы прийти в себя. — Кажется, — Марк согласно кивает головой, прижимая колени к груди, — Но я как-то неосознанно полез. Честно, без задних мыслей глянул его сторис, а потом захотел посмотреть. Просто для него этот клип важен был очень, он… — Марк, — мягко перебивает его Лия, накрывая ладонью его ладонь, — Я понимаю, что ты сейчас пока ещё отходишь, но давай возьмёшь тайм-аут, окей? Вы, конечно, все ещё коллеги по цеху, но если начистоту, тебе не будет лучше, если ты будешь постоянно мониторить его соц.сети. К чему эти лишние напоминания? — Ты права, — Марк тяжело вздыхает, теребя пальцами второй руки шнурок толстовки, — Но я подсознательно готовлю себя к тому, что нас ещё не один раз столкнет, поэтому пытаюсь не игнорировать его существование. Мы взрослые люди, оба понимаем, что избегать друг друга не выйдет. И не знаю, как Назар, а я бы хотел быть готовым к этой неловкой встрече. — Да, вряд ли у вас получится обходить друг друга стороной, но давай не торопить события. Сейчас тебе стоит немного отвлечься, а потом уже будем разбираться со всем остальным. Марк невольно улыбается на это ее «будем разбираться». Не «ты разберёшься», а именно «будем». Вместе, хоть и ситуация не требует никакого ее вмешательства, а все равно заложен код — она не оставит его одного. — Договорились. Но я все же хочу засаппортить и залить к себе. — Зачем? — повторяет Лия, непонимающе хмурясь. — Потому что это логично, — пожимает плечами Марк. Поворачивается к ней лицом и поясняет. — Странно будет, что вот я каждый релиз добавлял к себе, а тут проигнорю. Лучше делать вид, что все ровно. — Перед кем делать вид? — Хотя бы перед аудиторией. Лия смотрит с нескрываемым скепсисом, Марк не без труда выдерживает ее взгляд, и подруга, в конце концов, сдается. — Делай, как считаешь нужным, я не буду лезть. Если тебе так проще, то вперёд. На языке крутится, что так проще не ему, а Назару, но Марк вовремя затыкается. Лия, конечно, в привычной манере не стала осуждать парня и поливать его дерьмом, вообще слова плохого не сказала, но все же признаваться ей в том, что Марк все ещё иррационально испытывает беспокойство за него, казалось лишним. Ему было откровенно похуй на аудиторию и ее мнение касательно именно этого вопроса, но он знал, что Назару далеко не все равно и он вероятно ссыт, что со стороны людей снова пойдут сплетни и разного рода пиздеж. А это почти наверняка неминуемо, если Марк никак не отреагирует на новый дроп. Он повторял себе, что все это больше не его забота, не его головная боль. И каждый раз ловил себя на том, что не может так просто забить хуй. Да, отношения с Назаром кончились хуево, но это не значит, что чувства себя разом исчерпали. И пока они есть, Марк осознанно и неосознанно будет делать все, чтобы у Назара все было в порядке. Потом, когда отгорит, получится меньше циклится, а пока ещё рано, нужно пережить этот инкубационный период. — Давай поспим, — Марк вытягивает ноги, сползая ниже, и без лишних сопротивлений тащит Лию за собой, заставляя улечься обратно, — Нам ещё ехать часа три, хоть передохнем. Подруга что-то мычит в ответ, укладывается поудобнее и утыкается головой о его плечо, обхватывая рукой за живот. Марк гладит ее по волосам, вслушиваясь, как постепенно дыхание становится все более глубоким, и кидает взгляд на окно. Беспроглядная темень, такая же, как внутри. Но, как говорила Роулинг, нужно просто не забывать обращаться к свету. И его свет в лице самых верных друзей сейчас лежал под боком, сопел и каждой клеточкой тела пытался помочь хоть как-то пережить болезненный жизненный этап. И Марку явно не остаётся ничего иного, кроме как действительно пережить. Можно сколько угодно мучаться и изводить себя, но в этом нет нужды и нет никакого смысла. Ведь после любого самого сильного шторма наступает самый тихий штиль.

***

Миша все же не проебался — в Киеве и Харькове площадки оказываются готовы на все сто, организаторы четко выполняют свою работу, а толпа люто разносится, чудом не снося стены клуба. Назар отдается всецело — просто с головы до кончиков пальцев, читает без передышек, скачет по сцене и выворачивает всего себя, заряжаясь дикой энергетикой зала. Чертов наркотик, самая чистая дурь на свете, он уверен, что ни одни спиды не подсаживают так, как происходящее на концертах. Пару раз он все же сбивается, но толпа подхватывает строчки вместо него, помогает влететь обратно в бит, и Назар на бешеном адреналине, гуляющем в крови, продолжает свое выступление. Концерты в Украине проходят охуенно, команда довольна, как никогда, и Слава, выложившийся не меньше самого Назара, пытается утянуть всех отмечать в какой-то бар. Миша бодро соглашается, вылет в Минск только послезавтра, предлагает закинуть все вещи в отель и двинуть покорять харьковские кабаки, но Назар отнекивается и заявляет, что слишком устал. Парни возмущаются, переходят с уговоров на шантаж и, в конце концов, поняв всю бесполезность своих действий, ворчат, но все же оставляют Назара, уезжая в ночное безумие, пообещав напоследок прислать в отместку кучу всратых фотографий. В номере Назар стаскивает с себя всю мокрую одежду, кидает ее в отдельную сумку и быстро принимает душ. Сейчас не помешало бы поесть и сразу лечь спать, но аппетита нет, как и сонливости, несмотря на слабость в теле. Он бесцельно листает ленту твиттера, когда на экране всплывает звонок от Феди по фейстайму. — Брат, спасай, — без приветствий выпаливает Логвинов, блуждая взглядом по монитору компа и устроив телефон на расстоянии вытянутой руки, — Меня косоебит третьи сутки, я не могу вспомнить, как работает ебучий компинг. Смотри, тут дубли на одной дороге, как их, блять… — Карандашик на B нажми, — перебивает Назар, сходу въезжая, о чём идёт речь, — Тебе же из цикла вытащить надо? — Точно! — на вопрос Федя не отвечает, но необходимости в этом и нет, по лицу видно, что Назар попал в цель. Стед снова копошится, что-то прокручивает, нахмурившись. Жуёт задумчиво губу, щелкает мышью, покачивая головой, и Назар не рискует его отвлекать. В моменты, когда Федя с головой погружался в работу, его стоило обходить за версту, чтобы не дай Бог не сбить настрой и не огрести потом за это. Что-то стоящее рождается в поиске, и если свести Федю с этого пути, то можно навсегда остаться без языка, рук, ног и вообще всего, до чего разъяренный Логвинов сможет дотянуться. — Спасибо, брат, — он, наконец, отвлекается от программы, поворачивается к камере и довольно улыбается, — Вот вроде это я всей хуйней от и до занимаюсь, а помнишь все почему-то ты. — Вот потому что ты со всем сам ебешься, ты нихуя и не помнишь, — посмеивается Назар, рассматривая уставшее лицо друга, — Для себя пишешь что-то? — Не, мы тут с Андреем хуйней страдаем. — Так у него же недавно альбом вышел. — Ну да, — подтверждает Федя, пожимая плечами, — Это и не на альбом. Не могу я, блять, без дела сидеть, надо чем-то руки занять. Иначе с ума сойду просто. — Ты кукухой скоро поедешь, если отдыхать не будешь, — беззлобно подначивает друга Назар, — Бери Нику, езжай куда-нибудь. Иначе так и сдохнешь у мониторов, обнявшись с колонкой. — Отъебись, — отмахивается Федя, — Это не я трип по городам устроил в режиме нон-стоп, так что не тебе квакать за передышки. — А мог бы и со мной… — Так, все, заткнись. Лучше рассказывай, как концерты, пока я не сбросил. — Ты мне сам же и позвонил, дебил. — А ты на шаг ближе к тому, чтобы я отключился. Назар тяжело вздыхает: перспектива прервать разговор не особо радужная, потому он послушно пускается в рассказ об украинских площадках. Говорить об отгремевших выступлениях приятно, те вышли четенькими, не подвели ни звук, ни свет, ни толпа людей. Даже организаторы, что чаще вызывали у Назара раздражение своей возней, не мешались, напротив, оказывались поблизости вовремя и резво выполняли любые просьбы. — Мы потом клип запустили на экране, и пиздец — люди там чуть не разнесли все, я думал, что клубу хана, — заканчивает Назар, потирая глаза пальцами, — Надеюсь, в Минске будет такое же мясо. — Ну под такой клип грех не разъебаться, — кивает Федя. Услышанному он явно рад, аж глаза блестят. Сука, ну вот чего он такой упрямый, могли же вместе кайфануть на сцене. — Он вообще хорошо зашёл, даже ATL респектнул. — Да, видел. Назар растерянно смотрит перед собой, вспоминая о дне дропа. Он залил клип на Ютуб без задних мыслей, решил даже до утра не чекать уведомления, чтобы не расстроиться и не обрадоваться раньше времени. Саппорт пришел со стороны старых знакомых, Миша опубликовал у себе в паблике, и все бы ничего, но Марк тоже среагировал. Кинул ссылку себе в сторис и отметил Назара. И вроде ничего удивительного в этом не было, но он все равно охренел от такого поворота, ему даже в первую секунду подумалось, что мерещится. Поддержка Марка была приятна, это факт, но все равно неожиданна. Назар долго вдуплял в экран, не зная, что ему написать, в конце концов, отправил короткое «спасибо», а через пару минут постыдное «как ты?». Марк прочитал, но ничего не ответил. Это дестабилизировало, Назар не понимал, что ему делать и что теперь говорить, но все же смог себя пересилить и не удалить сообщения. Зачем кривить душой — ему хотелось знать, как там Марк. И даже если тот ему не ответит, желание никуда не пропадет. Это так не работает, как сказал однажды Федя. Вернее, не так работает. — Там Марк к себе добавил ещё, — будто читая его мысли, роняет вслух Логвинов, — Вы общаетесь? — Нет. Федя вопросительно изгибает бровь, смотрит насупившись и ждёт каких-то объяснений. Вот только у Назара их нет, он сам не особо въезжает в происходящее, потому в очередной раз вздыхает и, пряча взгляд, поясняет. — Он просто оставил ссылку в сторис, на этом все. Я писал, спросил, как он, но Марк проигнорил. — Понятно, — по Феде видно, что нихуя ему непонятно, но с новыми расспросами лезть он явно не намерен. — А ты там как? Огурцом? Помидором, блять. Даже себе признаваться стыдно, но ему хуево, и штормит все ещё нехило. Понимание, что он сам во всем виноват, нихуя не помогает, только делает хуже. Вина сжирает все изнутри, примешиваясь к болезненности вдохов, окольцевавшую глотку. Перед другими Назар старательно держал лицо, после недельного пьянства даже смог взять себя в руки и теперь реже прикладывался к бутылке, но по ночам накатывала дикая тоска, от которой хотелось выть. На задний план ушло все, даже заебы по поводу сплетен вокруг них с Марком, из-за которых и произошла вся эта хуйня. Оставалось только безграничное сожаление и мысленный отсчёт до возвращения в Питер. Там Назар сядет за работу вплотную, отгородится от мира и с башкой уйдет во что угодно, лишь бы отвлечься. Лишь бы не думать о том, какой он мудак и как тупо все проебал. — Нормально, — заверяет друга Назар, прекрасно понимая, что тот ему нихуя не поверит, поэтому уверенно добавляет, — Я не говорю, что все заебись, но мне уже легче. Приеду в Питер, будет ещё лучше. — Пизди побольше, — Федя бурчит недовольно, но обеспокоенности на его лице не проглядывается, и это успокаивает. Назару сейчас не всрались разговоры по душам и совместное пиздострадание, его устраивает молчаливое понимание вещей. — Ладно, хуй с тобой. Давай, докатывай свой тур и возвращайся. Ника хочет поехать на Финку с сестрой, а мне в этой женской компании одному тусить как-то не въебалось. Поэтому ты с нами погонишь. — А меня спросить ты не собирался? — уточняет Назара. Получив утвердительный кивок, ухмыляется. — Я ж могу и соскочить, у меня там все лето по минутам расписано. Не до поездок щас. — Деловой какой, блять. Меня не ебет, найдешь для меня два дня и съездишь с нами. Тебе тоже полезно будет, мозги проветришь хоть немного. Говорит Федя уверенно, с проскальзывающим в голосе возмущением, и у Назара нет никакого желания отпираться. Друг прав, от двух дней нихуя не изменится, а небольшая встряска не помешает. Да и компания, что надо — Ника классная и нравится ему, сестра у нее тоже прикольная девчонка, общаться с ней приятно. Сейчас не хотелось толпы людей, моря бухла и лютых рейвов. Все это отдает каким-то старческим настроением, но Назару откровенно все равно. Ему нужна хоть какая-то камерность, нужен островок покоя. С Федей и его близкими людьми провернуть подобное было запросто, отказываться глупо. — Если девчонки не будут против, то съездим, — обещает Назар, — Только по датам согласуем, у меня там фесты, ещё к Яниксу обещал на сольник залететь. — Разберемся, — Федя расплывается в улыбке, собирается спросить что-то ещё, но дверь в его домашнюю студию открывается, и внутрь заглядывает Ника, отвлекая их от разговора. Девушка подходит ближе, говорит что-то про то, что завтра рано вставать, треплет Федю по голове, а потом обращает внимание на притихшего Назара и пускается расспрашивать его обо всем и ни о чем одновременно. Время от времени причитает, что выглядит он, мягко говоря, не очень, и что его мама убьет их всех: Нику за то, что не присмотрела, Федю — за поддержку подобного образа жизни, а самого Назара — за такое отношение к собственному здоровью. На очередной широкий зевок она неодобрительно качает головой и гонит его отсыпаться, не внимая слабым протестам парней. Назар сдается первый, тепло прощается с ребятами и сбрасывает звонок, ставя телефон на зарядку. Бегло просматривает уведомления, ржет с фотографии бухого Славы, развалившегося на подоконнике бара, пишет Мише, чтобы они двигали обратно, и откидывает мобильник. Одеяло нынче абсолютно бесполезно, за окном жара, даже открытое окно и работающий кондёр не спасают. Назар зарывается лицом в подушку, укладывается поудобнее и с грустью думает о том, что система дала явный сбой. Он прогрузил все до сотни, принял отношения с Марком, отдался им всецело, а экран с программой все равно завис и снес все к чертям, подобно законченному треку, который так и не сохранился. И если работу можно переделать, матеря все на свете, то здесь уже ничего не вернуть. Это нынче реальность, какое-то время так и придется соответствовать написанным когда-то строкам. Мертвым внутри, но с чувствующимся пульсом. С грузом вины. Потому что должен.

***

В Питере Марк даёт себе передышку длиною ровно в три дня, за которые упивается в говно с приехавшими чуть раньше него самого Мироном, Порчи и Ваней, тусит с Димой и Даником в каком-то клубе и гоняет с Лией поснимать ночью мосты. После ночует у нее же, потому как Рудбой уезжает с Храмовым на съёмку в Москву, смотрит какое-то арт-хаусное дерьмо и не без удовольствия уплетает приготовленные подругой хинкали. Домашняя еда после месяца в туре кажется верхом удовольствия, потому они оба даже не решаются открыть бутылку покоящегося ещё с ноября вискаря, наедаются до отвала и разморенные спокойной обстановкой бессвязно треплются о чем-то на тесной кухне, пересматривая фотографии с концертов. — Вот это — огонь, — Марк тыкает на снимок, на котором Дима с Иданом за пультом выглядят так, будто сейчас разнесут клуб, — Чистые эмоции. — У этих двоих по-другому не бывает, — хмыкает Лия, отпивая из чашки чай, — Вот тут смотри ещё. Она щелкает мышкой несколько раз, пролистывая файлы, пока не доходит до нужного. Концерт в Петрозаводске, море фонариков, кромешная тьма из-за погасшего на сцене света и силуэт Марка во всей этой атмосфере грусти. Кажется, он, поддавшись уговорам, исполнял повторно Должен. Поначалу вообще порывался убрать из сет-листа все совместки с Назаром, но Дима четко дал понять, что идея — говно, и не нужно вести себя как ребенок. Благо, Марк понял, что друг прав, и оставил все, как есть. Но читать конкретно этот трек было пиздецки тяжело, голос срывался, а на парт Назара не было вообще никаких сил, потому что каждое ебаное слово попадало ровно в цель, било в уязвимые места. К счастью, Марка спасли слушатели и подхватили вместо него строчки Назара, дав тем самым времени на передышку. Просто чтобы успокоить екнувшее в груди сердце и подавить в себе слабость. — Красиво, — Марк улыбается подруге, ждущей его ответа, — Атмосферно что ли. — Мне тоже нравится. Лия намеренно не говорит с ним о Назаре. Она ничего не спрашивает, не лезет в душу, не пытается как-то встряхнуть, но все равно продолжает быть рядом, оставляет приоткрытую дверцу, обозначая, что в любой момент готова выслушать и поддержать. Но Марк не пользуется этим ни разу, сам себе при этом причины объяснить не может. В Калининграде боль была резкой и острой, там ему хотелось просто выпустить эмоции, потом было до невыносимого тоскливо и обидно, а к концу тура стало неожиданно пусто. Но не целительно пусто, не безмятежно, а просто холодно. Будто вокруг ебучий вакуум, все на вкус, как картон, а в голове чертов туман. И он ходил, ел, спал, шутил, выступал, а внутри при этом ни-ху-я, только ощущение полной отстраненности от происходящего. Доселе подобные чувства не были знакомы Марку, но, возможно, дело было лишь в том, что все предыдущие разрывы он переживал при помощи запоев. В этот же раз сбежать в обитель бухла и сна до обеда не было возможным, высокий градус ответственности и навалившаяся работа не позволяли пуститься во все тяжкие. Потому приходилось адаптироваться, примиряться, свыкаться. Учиться жить, как сказал когда-то Олег, убитый горем после смерти Ромы. Конечно, масштаб пиздеца был абсолютно другой, но, чего уж пиздеть самому себе, это расставание было откровенно хуевым. Настолько, что Марк несколько раз ловил себя на мысли, чтобы простить Назара и попробовать все вернуть, но вовремя себя останавливал. У них ничего не выйдет выстроить заново, Марк будет постоянно ждать подвоха, а Назар пытаться угодить во всем, лишь бы восстановить равновесие. Они оба себя за это возненавидят, оба заебутся в попытке реанимировать труп. Несмотря на всю свою внутреннюю мягкость, Марк был дохуя гордым и никому не давал вторых шансов. Впрочем, справедливости ради, он никогда и для себя их не просил. Люди имеют свойство ошибаться, люди неидеальны, но есть грани, за которые нельзя переступать. Марк мог простить обман, мог простить некоторые проебы, но измену — никогда. Себе цену он знал, и обманутое однажды доверие проявлять снова не собирался. Впрочем, долго позволять себе изводиться Марк не намеревался. Впереди много работы, альбом, фестивали, съёмки и разъезды, сконцентрироваться сейчас нужно было на важном. Собственные чувства, конечно, не перестали иметь вес, но сейчас их можно было направить в правильное русло. В моменты эмоционального упадка обычно пишутся неплохие тексты, в заметках уже было пару набросков, которые стоит довести до ума. Жизнь продолжает идти, выпадать из нее глупо. — Мирон дал ебу, — Лия с нечитаемым выражением лица залипает в телефоне, вертя в руке пачку сигарет. Они все собирались выйти на перекур, но обоим было слишком лень. — Он хочет, чтобы я полностью снимала фест в августе. Вот скажи, когда я проморгала тот факт, что он в манию ушел? — Ты слишком категорична и к себе, и к нему, — улыбается Марк, — Я поддерживаю Мирона на все сто, ты точно сделаешь все круто. Для него этот фест важен, и ему нужно быть уверенным, что все пройдет отлично. А ты знаешь сама, что в его понимании отлично, это когда за все берутся люди, в которых он сам уверен. — Вы переоцениваете мои возможности, — со вздохом отвечает Лия, отодвигая мобильник на край стола, — Вот Ванька бы вам точно сделал все круто. И Андрей тоже, и Леха. Я в любом случае буду присутствовать, но почему он возлагает на меня такую ответственность? А если проебусь? — Вот поэтому и возлагает, — Марк пододвигается ближе к ней, заправляет прядь волос за ухо и терпеливо поясняет, — Ты из тех людей, кто сдохнет, но сделает. Мирону не всралось переживать, что где-то будут накладки, а с тобой и не придется. Я не знаю, почему ты до сих пор не признаешь себе, но у тебя правда все выходит охуенно. Подписчики моей инсты по меньшей мере молятся на тебя. Подписчики Мирона, думаю, тоже. — Скажешь, конечно, — она все же расслабляется, тихо посмеивается и вертит головой, когда Марк пытается цапнуть ее за веснушчатый нос, — Ладно, посмотрим, что выйдет из этого. Опять придется весь день на седативном сидеть, чтобы не сдохнуть там от волнения. Не представляю, как вы вообще выступаете, я бы давно уже седой была. — Сама знаешь как — пересремся, ужремся и выйдем. А потом ещё сильнее нажремся. Надёжный план, ни разу не подводил. — И ни разу ничем хорошим не кончался, — резонно подмечает Лия. Марк в ответ лишь пожимает плечами, мол, бывает всякое, не отрицаю, на что она театрально закатывает глаза и нехотя соглашается. — Но ты прав, лучше, наверное, так, чем трястись от страха. Вот дёрнул вас всех черт в рэп уйти, а мучаться со съёмками мне. Так бы делала красивые портреты и лав стори, горя бы не знала. — Рэп-концерты тоже своего рода лав стори, — весело отвечает Марк, — Между музыкой, слушателем и исполнителем. — Триада? — Именно. Лицо Лии освещается мягкой улыбкой, она наклоняет голову вбок, будто обдумывая его слова, и чему-то кивает. Марку почему-то хочется действительно сильно запомнить этот момент, чтобы он отпечатался за закрытыми веками и никуда не исчезал. Рядом с ней ему всегда становилось спокойно, становилось намного легче, теплее. Лия, девчонка в два раза меньше его самого, создавала вокруг себя ощущение безопасности, полного умиротворения. Будто небо свалится, а здесь, в ее квартире все будет по-прежнему, так же тихо и хорошо. Она девочка-исцеление, маяк, путеводитель. Компас. Выведет из тьмы, не даст сбиться, сдаться демонам, забыться. Откуда в одном человеке может быть столько света? И как она вообще не растратила его, не проебала все из-за жизненного дерьма. Вряд ли Марк в принципе получит когда-то ответы на свои бессвязные вопросы, но, возможно, они и не столь важны. Важен лишь факт ее существования в его истории, в которой ей определенно точно отведена одна из главных ролей. — Давай на перекур, — Марк подталкивает подругу к балкону, сгребая со стола свою пачку, — У меня тут тоже к тебе одно предложение есть. — Да? — мигом оживляется Лия, вскакивая со своего места и семеня за ним к двери, — Это какое такое? Лучше, чем приколы Мирона? — Намного, — неопределенно тянет Марк. Он пока не уверен, что она согласится и что ей понравится, но нужно попробовать. — Даже лучше, чем ты можешь себе представить.