Не коснется лишь дважды

Круговорот событий захватывает с головой, Назар не успевает спать и иногда кажется, что даже дышать, но подобным раскладом он более, чем доволен. Яникс затаскивает его на сольники и в Питере, и в Москве, Назар охотно соглашается и выкладывается на сцене так, будто стоит на ней в последний раз. На студии Слава не прекращает повторять, что им неплохо было бы иногда делать перерывы, и Назар милосердно позволяет Рэдволлу передохнуть, сам в это время убиваясь на корте или засиживаясь на домашке до поздней ночи. В голове неожиданно возникает сотня с лишним идей, он хватается за реализацию всего и вся, пытаясь не намешивать кучу. Тексты шлифуются один за другим, мячи забиваются один за другим, самолёты приземляются один за другим, и в один момент Назар бессильно падает на кровать, понимая, что либо он пару дней посидит дома, либо окончательно издохнет в том режиме, что сам для себя и выбрал. Федя настоятельно рекомендует проспаться и переключиться на какую-нибудь ерунду, и Назар впервые прислушивается, закрывается в квартире и отключает почти все уведомления на телефоне, давая себе время на не самый увлекательный, но необходимый отдых. Отвлечься на бытовые мелочи оказывается полезно, после месяца непрекращающейся работы Назар впервые после возвращения из тура берется за уборку. Скидывает все шторы в стирку, героически моет полы, вытирает пыль и перемывает посуду. Впрочем, надолго его не хватает, тряпки и швабры быстро надоедают, поэтому он не без удовольствия заканчивает полирование всего и вся и с чувством выполненного долга заваливается на кровать, перелистывая каналы на Ютубе. Разгрузить мозги сейчас будет кстати, завтра он планировал съездить в центр за подарком маме, у той скоро день рождения. Куда лучше было бы приехать в Иркутск самому и поздравить ее, но пока времени на это не было, а без внимания оставлять ее не хотелось. Рекомендации подкидывают пару записей с соревнований по теннису, недавний дроп Джимбо и клип Марка. Последний Назар засмотрел до дыр, хоть и особого сюжета в нем не было, но картинка была красивой. Когда он узнал, что снимала его Лия, крайне удивился и с трудом сдержал порыв выразить ей респект за проделанную работу. Он не был в курсе, как она теперь относится к нему, а проверять несколько опасался. Лия была адекватной и вряд ли бы стала гнать в его сторону, но не стоило забывать, что он, вроде как, сделал ее лучшему другу больно. Назар судил по себе и пришел к выводу, что если бы кто-то поступил так с Федей или Славой, не раздумывая послал бы человека нахуй. Проигрывать подобный сценарий на себе особого желания не было. Он продолжает бесцельно листать каналы в поисках хоть чего-то увлекательного и натыкается на запись недавнего стрима Рудбоя. Пару секунд медлит, раздумывая, включить или ну его нахуй, сдается и запускает видео, ожидая его загрузки. На экране возникает неоновая вывеска, два микрофона и Ваня в своей привычной шапке, что-то доверительно рассказывающий зрителям. Назар прибавляет звук, устраивается поудобнее и не сдерживает улыбки, когда на соседнее кресло возле Рудбоя опускается Лия с чашкой в руках, завернутая в домашний плед. — У меня в последнее время странное время экспериментов, — вещает Ваня, поправляя микрофон, — Недавно волосы осветлил и пошел на курсы баристы. А теперь ещё стрим решил провести с неожиданным гостем. Но, будем честны, зрители сами просили позвать тебя, поэтому тебе придется очень постараться, потому что люди ждали этот эфир. — А если не буду стараться? — ухмыляется Лия, забираясь на кресло с ногами, — Какие будут методы воздействия? — Об этом тебе расскажет Мирон. Они продолжают перебрасываться колкостями, не скупясь на шутки, Ваня смеётся, когда Лия обещает отбить у него Юрца и Храмова взамен на украденного у нее Окси, и предлагает пойти на перемирие хотя бы на время стрима. — Мы сегодня будем слушать рассказы Лии про съёмки клипов для Маркула и в перерывах альбом Макса Многознал «Гостиница Космос», который вышел ещё в начале года, — Ваня поправляет волосы, заглядывая в камеру, и обращается к Лие, — Давай начнем с поездки на Тенерифе. Как так вышло, что ты оказалась на Канарах? — Невольно и без права выбора, — хохочет девушка, крепче перехватывая чашку в руках, — Но я помню, что ты угрожал не помогать мне больше с обработкой, поэтому лучше скажу серьезнее. В конце декабря Марк приехал в Букинг с двумя демками… Она пускается в рассказ о решении Мамая снять клип сначала Алмасу, а затем ещё и Марку, о том, как они чуть не опоздали в Пулково в день вылета, потому что Илья («только не показывай ему запись, он меня убьет») проспал и приехал позже остальных. Активно жестикулируя, Лия повествует о красоте острова и о локациях, о таланте Маши Маковской, о профессионализме всей команды. На вопрос Рудбоя, чем конкретно там занималась она, девушка с ухмылкой отвечает «действовала всем на нервы», но, поймав неодобрительный взгляд Вани, спешно добавляет, что ее задачей было снять обложки для Марка и Алмаса и в целом выполнять свою роль штатного фотографа. Говорит она интересно, привлекает внимание своим богатым лексиконом, в котором на удивление не проскальзывает ни одного бранного слова, с расстановкой объясняет, что и как конкретно было отснято. Назар сам не замечает, как погружается в просмотр, лишь время от времени отвлекаясь на приходящие от Миши сообщения. Про себя он отмечает, что Ваня ведет себя так, будто за стримом не наблюдает широкая аудитория, смотрит на Лию полюбовно, слишком тепло и незаметно приглаживает ее растрепавшиеся волосы. На такое довольно трудно не обратить внимания, сразу возникает мысль, что связывают их далеко не дружеские отношения, и Назар задумывается, как они с Марком выглядели со стороны. Все так же было очевидно, или все же нет? Из динамика начинает играть «Гостиница Космос», ребята, отключив микрофоны, о чем-то тихо переговариваются. Назар не особо вслушивается в трек, он успел заценить его ещё зимой и лично респектнул Максу. Они не общались и общего у них было разве что сфера деятельности, но релиз был правда крутым. Лазин ответил почти сразу, поблагодарил за поддержку альбома и похвалил совместку с Марком. Он вообще был немного чудаковатым, но крайне любопытным персонажем, и творчество у него такое же — немного странное, но гипнотическое, завораживающее. — Теперь перейдем к более интересной теме, — Ваня выключает музыку и разворачивается к Лие лицом, — Клип на «Блюз». Ты полностью его режиссировала и, настолько я знаю, это был для тебя первый опыт. Расскажи, как это было вообще. — Как и всегда бывает с Мариком — ему ударило в голову, а разгребала я, — отзывается девушка, сильнее укутываясь в плед, — После тура он предложил мне снять ему клип. То есть не предложил, а сказал, что это даже не обсуждается. Вот ты представь, мы с ним пересматриваем фотографии с концертов, и он заявляет мне, что я буду отвечать за съёмки, а до этого написал Мирон, что фестиваль в августе тоже весь на мне. И я сижу в шоке, не знаю, что делать — смеяться или плакать. Потому что это довольно серьезная тема, одно дело просто щёлкать фотки и мутить туровые дневники, а другое — крупная работа на важный релиз. Но мне, разумеется, не дали ни времени на раздумья, ни возможности отказаться, поэтому пришлось в сжатые сроки писать сценарий и искать локации. А с моим перфекционизмом это было ой как непросто, учитывая ещё тот факт, что Марку бывает трудно угодить… Назар прибавляет громкость, жадно ловит каждое ее слово. Ему не столько интересно знать, как проходили съёмки, сколько услышать что-то про Марка. Про то, что он закладывал в клип, про эмоции, передаваемые каждым кадром, про общий посыл. Это ебаные крупицы важной для него информации, хоть какой-то осведомленности. Потому что Назар не может сам написать и спросить, не может поинтересоваться и узнать все у Марка, он собственнолично лишил себя всего этого. И теперь остаётся вот так — через сводки новостей, интервью и чужие слова. — Что вы хотели передать через вот эти исчезающие черные фантомы? — задаёт вопрос Ваня, откинувшись на спинке кресла. — Это лучше спросить у самого Марка на самом деле. Но если слушать трек внимательно, то можно понять, что речь идёт о каком-то внутреннем надрыве, а вот эти образы — его воплощение. И то, что они исчезают, говорит нам, что лирического героя отпускает, но он пока ещё не нашел выход. Потому что он пока ещё в джунглях потерянный Симба. — Но он все же высвобождается из оков? — Это мы узнаем, когда выйдет весь альбом. Лия хитро улыбается, Ваня вторит ее улыбке и включает «Z-PAM». Назар чувствует, что чёртовы оковы стягиваются вокруг него, а не героя Марка. Он так и не смог, черт возьми, так и не смог. У него не отошло, его не отпустило. Он бегал по горящему кольцу событий, но это помогало ровно до момента, пока он не оказался один. И снова злоебучий ком в груди, мешающий функционировать, как надо, сомнения касательно правильности принятого решения, тупая и плоская боль. Уже не такая острая и саднящая, но ощутимая, тянущая. Невыносимо, блять, выматывающе. Руки сами тянутся к телефону, Назар нихуя не контролирует свои действия и приходит в себя только когда сообщение уже отправлено. Назар: Привет. Прости, если отвлекаю, но мы можем встретиться? 18:48 Понимание сделанного подобно ушату ледяной воды, он застывает, пялится в экран собственного мобильника и собирается удалить, но уже поздно. Месседж прочитан, собеседник печатает. Лия: Привет, не отвлекаешь. Что-то случилось? 18:50 Пробормотав ругательства под нос, Назар быстро настукивает ответ, не давая себе возможности передумать. Назар: Нет, все в порядке. Я просто хотел поговорить. 18:52 Лия: Я через час буду на Фонтанке возле Молодежного театра. Подскакивай. 18:54 Назар: Окей. Спасибо. 18:55 Назар откидывает телефон, вырубает стрим и лезет в шкаф в поисках более менее неприметной одежды. На Фонтанке в это время много людей, а он бы хотел перетереть без лишних глаз и ушей. Зачем ему это нужно, он не признает даже себе. Плевать, если единственный способ узнать что-то про Марка, это связаться с Лией — он готов. Даже так, через другого человека, что сейчас намного ближе к нему, чем сам Назар. Потому что иначе он сойдёт с ума. Иначе он просто не выдержит и не скинет с себя эти оковы.

***

Питерское лето больше напоминает иркутскую весну, нежели самую жаркую пору. Конечно, погоду трудно назвать плохой, и временами выглядывающее солнце поправляет ситуацию, но разгар июля не сильно балует жителей города, заставляя продолжать носить по вечерам ветровки и худаки, дабы не промерзнуть от ветра, что беснуется в северной столице в любое время года. Назар за четыре года жизни успел привыкнуть, но все равно не был доволен климатом. То ли дело лето в Сибири — тридцать градусов и воздух без намека на влажность. На Фонтанке народу и правда много, толпы туристов, приехавших поглазеть на город, студенты и возвращающиеся с работы люди. Назар озирается по сторонам, поглядывая на время. Он приехал чуть раньше, не смог усидеть в четырех стенах, а теперь терпеливо ждал Лию, отрапортовавшую в телеге, что она скоро будет. И, несмотря на всю свою взвинченность, проморгал момент, когда она подошла со спины и ущипнула его за бок, привлекая к себе внимание. — Привет, — Назар растерянно улыбается, поворачиваясь к ней лицом, топчется на месте. Его будто флэшбекнуло в декабрь, когда он не знал, каким образом с ней лучше поздороваться. — Спасибо, что приехала. — Давай без формальностей, ладно? — она сама делает шаг навстречу, будто тоже вспомнив тот случай на фотостудии, и утягивает его в объятия. — Я считаю тебя тем ещё засранцем, и тебе придется очень постараться, чтобы мое мнение изменилось. — Я очень постараюсь. Лия растягивает губы в улыбке, оглядывается через плечо на снующих мимо людей. — Давай заскочим за кофе и спустимся к воде, — предлагает она, явно понимая, что нужно найти место потише, — Там, конечно, прохладнее, но поспокойнее. — Давай, — Назар кивает, Лия уже собирается уходить, но он останавливает ее, хватая за плечо, — Погоди секунду. Он стаскивает через голову худак, поправляет задравшуюся футболку и протягивает его девушке. Та непонимающе пялится несколько секунд, а затем неуверенно принимает вещь из его рук. — Зачем? — У воды холодно, — просто поясняет Назар, — А ты в одной рубашке, промерзнешь быстро. Лия пристально оглядывает его, мнется, явно хочет начать спорить, но пересиливает себя и послушно натягивает одежду. — Спасибо. Назар пожимает плечами, позволяя утащить себя в сторону какой-то кофейни. Они перебрасываются незначительными фразами, почти светски интересуются друг у друга, как обстоят дела, огибая любые опасные и щекотливые темы, приберегая их на потом. Лия заказывает большой латте с карамелью, поворачивается к Назару и, замечая его отстраненность, просит продублировать. Забрав заказ, она, уверенно лавируя между толпы людей, пробирается вниз по улице и останавливается лишь у кромки воды, кутаясь в огромный для нее худак. Назар встаёт рядом, опираясь об ограждение, не спешит начать разговор и цедит приторный на его взгляд кофе, обжигая язык. — Через час меня заберёт Ваня, — первая подает голос Лия, — В твоих интересах уложиться в это время, он не шибко терпеливый молодой человек. — Я смотрел ваш стрим, — неожиданно говорит Назар, — Было интересно послушать про съёмки. Сначала просто фоном врубил, а потом перемкнуло, и я написал тебе. Не знаю, чего хотел этим добиться, но подумал уже после того, как позвал тебя встретиться. — Можешь врать самому себе, но мне не нужно, — морщится в ответ она. Явно понимает больше, чем ей пытаются донести. — Я, возможно, создаю впечатление дуры, но далеко не глупая. — Ты не создаёшь такое впечатление, — возражает Назар. Отпивает ещё немного, смачивая горло, и со вздохом продолжает. — И ты правда далеко не глупая. Наверняка уже поняла, зачем я тебя вытащил. — Будь добр — словами через рот. Я пока ещё не прокачала скилл читать мысли, но когда это произойдет, обязательно дам знать. А пока, пожалуйста, говори, как есть. — Не церемониться? — уточняет Назар. Лия кивает, он хмыкает себе под нос. — Как там Марк? — Как человек, который два месяца назад расстался с другим человеком, — без приукрас отвечает девушка, — Я скажу так: ему хреново, но он отлично держится и много работает. Расставляет приоритеты, но иногда мне кажется, что не совсем правильно. — То есть? — Так не пойдет, — качает головой Лия. Новый порыв ветра стремится сорвать капюшон, она хватает его одной рукой, второй продолжая зажимать бумажный стакан. — Я задам тебе пару вопросов, и ты ответишь мне максимально честно. Можешь, конечно, соврать, я вряд ли об этом узнаю, но все же подумай дважды. Ты даёшь мне ответы, я даю ответы тебе, исходя из твоих. Мы сэкономим время и нервы. Идёт? — Валяй, — легко соглашается Назар. Терять ему все равно нечего, а узнать для себя он ещё что-то может. — Во-первых, объясни мне, как человеку несведущему, почему ты ничего не говорил Марку? — В каком смысле ничего не говорил? — Почему ты не говорил с ним о том, что тебя напрягает, — поясняет Лия, — Почему все это вскрылось, только когда вы разругались в пух и прах? — Потому что я привык разбираться со своими заебами сам, — Назар отвечает лишь спустя пару минут молчания, — Я не хотел вешать на него свои загоны и пытался справиться в одиночку. Иногда базарил с Федей, он мозги хорошо на место ставит, но это все равно не всегда помогало. Хотя все же было лучше, чем ничего. — Почему ты был готов поговорить с Федей, но не был готов поговорить с Марком? Где тут логика? — Я не говорил, что это логично. Но для себя я это объяснял тем, что Федя смотрит на ситуацию с независимой точки зрения, и может объективно оценить положение вещей. На самом деле если бы не он, я б давно крышей поехал. А с Марком так не выходило, и дело было не в степени доверия. Я не хотел его грузить, потому что у него хватает своих нервяков. Мне не нравится быть отягчающим фактором, а с людьми, у которых есть свои заебы, тем более. — Ты сам понимаешь, что это не совсем нормально? — лицо Лии становится серьезным, взгляд — пристальным. — Что молчать, когда тебя что-то волнует, не есть хорошо? Мы вроде как всё ещё люди, и вроде как всё ещё коммуницируем за счёт слов. А ты, как человек, строящий свою жизнь на текстах и рифмах, решил этим пренебречь. — Если ты думаешь, что все так просто, то ты ошибаешься, — вздыхает Назар. Справедливы ли ее доебы? Более чем. Готов ли он это себе признать? Пожалуй, не совсем. — Я не знаю, чего ты сейчас хочешь добиться, но я сказал, как есть. Мне не всралось вешать на Марка свои переживания, когда у него было дохуя своих. Я предпочитал вывозить сам. — Но не вывез, — подмечает девушка. У Назара в голове странный дисбаланс, он почему-то считал, что Лия до безумия мягкая, тактичная и осторожная. Сейчас она, не думая, рубила правду-матку, но делала это все же беззлобно, даже правильно. Таким в его жизни был только Федя, но тот предпочитал сходу вываливать все на голову. Лия же пыталась как-то раскрутить, чтобы помочь допереть самому. — Ладно, второй вопрос. Почему? — Что «почему»? — Почему ты настолько сильно переживал, что о вас кто-то узнает, — Назар открывает рот, чтобы выдать заученные фразы о сплетнях, фанбазе и индустрии в целом, но Лия опережает его, — Не говори мне про пиздеж за спиной, это я слышала. И я не верю, что причина только в этом. Они по-глупому мерятся взглядами, Назар смотрит на нее, иронично вздернув брови, но Лия не покупается на эту маску. Внимательно вглядывается, читает его так просто и так легко, что Назару становится не по себе. Он никогда не отличался открытостью, всегда умел закрываться, отстраняться, воздвигать стены. А с Лией не выходило, было ощущение, что она уже знает ответ и просто ждёт, пока он признается сам. Это сбивало с толку. — Есть другая причина, — наконец, подтверждает Назар. — Но я не уверен, что хочу озвучивать ее. Некоторые вещи остаются для нас самих. — По шкале от одного до десяти, если бы Марк ее услышал сразу, насколько бы хорошо у вас все было сейчас? — Мы бы ушли в ноль, — усмешка вырывается невольно, — Потому что она не настолько серьезная, это просто я дурак, который не умеет абстрагироваться. — Не будь она серьёзной, ты бы о ней не умолчал, — уверенно парирует Лия. — Я не буду допытываться, в чем дело, но все же спрошу. Сейчас бы ты ему рассказал? — Наверное, да, — Назар пожимает плечами. Он убеждён, что для него уже нет возможности все рассказать, но если бы она была, он бы попробовал. Терять уже нечего, напоминает Назар себе, терять нечего. — Но не думаю, что Марк захотел бы меня слушать. — Наверное, — повторяет за ним Лия. На секунду ему кажется, что она прячет улыбку в стаканчике с кофе, — Тогда ещё один вопрос. У тебя ведь не отболело? Назар вздрагивает. Вот это ее «не отболело» — стопроцентное попадание, удар вслепую, но прямо в цель. Без слащавости в духе «ты его все ещё любишь» или «он тебе все ещё нужен». Потому что четко и точно — не отболело. Потому что было действительно больно, и больно все ещё. Он едва заметно кивает, понимая, что вслух озвучить не в силах. Но Лие этого достаточно, она с задумчивыми видом размышляет над чем-то, а затем достает из сумки телефон и начинает в нем что-то искать. — Смотри, — девушка отрывается от экрана и серьезно обращается к Назару, — Послезавтра я обещала зависнуть Марку в центре. Сделаем так: я напишу, что не хочу никуда выбираться, и предложу ему посидеть у него. Ко мне он не поедет, там Ваня оккупировал всю территорию, вытурить его за гранью реального. Поэтому я напрошусь в гости и попробую убедить не встречать меня. Постарайся раскидать все дела, во второй раз я такую ерунду не проверну. Примерно в часов семь, может, восемь. — Стой, подожди, — Назар не успевает за потоком ее слов, бормочет растерянно, — Ты предлагаешь мне вместо тебя поехать? — Да. Или не хочешь? — Скорее не понимаю, чего ты добиваешься. — Того, чтобы вы оба включили мозги. Достанешь язык из жопы, поедешь и поговоришь с ним. Я дам тебе ключи, чтобы он раньше времени тебя за дверь не выставил. А если начнете ругаться, то иди сразу на кухню, перебьете посуду, успокоитесь. Только черную кружку не трогай, она моя… — Нет, подожди, — Назар перебивает ее, пытаясь унять шум в голове. Слишком неожиданно и резко, ему нужна минута другая, чтобы осознать все. — Я не понимаю, что нам с ним обсуждать, если мы уже все обсудили. — Назар, прекрати, пожалуйста, — устало просит Лия. Ей по-видимому надоедает объяснять все по второму кругу. — Возьми себя в руки и сделай то, что должен был сделать. Расскажи Марку все, как есть. Я уверена, он тебя услышит, и вы замнете всю эту ерунду. Мне правда осточертело смотреть на то, как он себя изводит, я хочу, блин, чтобы все было в порядке. И раз уж ты так сильно влияешь на его состояние, и у тебя самого ещё не отболело, то глупо отмахиваться от возможности все исправить. — Я смог тебя переубедить? Лия непонимающе хлопает глазами, хмурит брови, а затем взрывается смехом. — Нет, ты все ещё засранец, — посмеиваясь, отвечает она, — Но если сейчас ты примешь верное решение, то будешь чуть меньшим засранцем, чем до. Такое тебя устроит? — Вполне, — Назар не сдерживает глупой улыбки, — Только ключи мне не нужны, у меня есть. В конце концов, если он погонит меня в шею, хоть отдам ему его связку. — Вот и отлично. Тогда я напишу тебе послезавтра, освободи вечер заранее, — Лия раздумывает над чем-то на пару секунд и насмешливо добавляет, — И ночь на всякий случай тоже. — Какое неприличное предположение. — Я тебя предупредила. Назар расслабленно смеётся, ежится от холода и поднимает взгляд на Лию. — Спасибо, — шепчет он. Ни то благодарность за встречу, ни то за ее дохуя хитрый план. — Спасибо большое. — Пока рано, — качает головой девушка, — Скажешь мне это, когда все обсудите. Пошли, ты сейчас околеешь тут стоять. — Стой, ты обещала ответить и на мои вопросы тоже, — вспоминает Назар. — Да? — Лия наигранно удивляется, отходя в сторону, — Я сказала, что дам тебе ответы, исходя из твоих. — Я даже ничего не успел спросить. — Как и понять: не верь татарам и жидам, обставят и кинут. Возмущения Назара летят ей в спину. Лия, не оборачиваясь, уходит обратно к Молодежке, и ему остаётся последовать за ней, бормоча под нос недовольства. Но игра в обиженного сейчас не в кассу — она действительно попыталась помочь ему. И в третий раз он попробует не проебаться. Хотя бы в третий раз.

***

Назару страшно хочется написать или позвонить Феде, рассказать о том, на что он подписался, попросить совета или просто потрепаться, но он всеми силами сдерживает себя и для верности убирает телефон подальше. Друг вряд ли будет сильно доволен тем, что Назар ему спиздел, а лишняя ругань сейчас ни к чему — ее, возможно, сегодня будет очень много. Целый день Назар крутит в голове заготовленные слова, размышляя над тем, как довести дело до конца, а не бросить все на половине пути, как в прошлый раз. Поток мыслей в голове не прекращается ни на минуту, несмотря на то, что Назар скачет по городу, решая вопросы, успевшие навалиться за его недолгое отсутствие. Он включается в работу, но стоит оказаться одному или взять передышку, как башка снова забивается обрывками фраз, сомнениями и прочей ерундой, от которой избавиться или отмахнуться за гранью возможного. В конце концов, Назар сдаётся и решает, что скажет, как есть. Просто вывалит все разом, не давая Марку перебивать и вставлять комментарии. Конечно, высока была вероятность, что тот сразу выставит его, но Назар не сомневался — его для начала выслушают, а потом уже будь, что будет. К вечеру мозги начинают сбоить настолько, что Назар ошпаривает руку кипятком, слишком сильно погрузившись в проигрывание сценариев возможных исходов. Шипя от боли, он промывает обожженную кожу на предплечье холодной водой и обвязывает ее бинтами во избежании контакта с внешней средой. Понимая, что дальше он так не сможет, Назар откупоривает бутылку с коньяком и наливает себе немного в стакан, намереваясь намахнуть, чтобы хотя бы немного расслабиться и успокоиться. Напиваться нельзя, даже для храбрости, потому что бухим он натворит делов. Потому Назар уничтожает ровно две порции и включает музыку, чтобы создать хоть какое-то фоновое сопровождение в этой обстановке ожидания пиздеца. Сообщение от Лии заставляет вздрогнуть и задержать дыхание, Назар опасливо открывает диалог и с облегчением выдыхает. Лия: Он такой упрямый черт, ты бы знал. Но я упрямее. В восемь у него, постарайся подъехать немного раньше, чтобы он не выглядывал меня в окнах. 18:36 Назар: Окей. Ещё раз спасибо. 18:38 Ехать до Марка Назару меньше получаса, с учётом того, что ему велено подскочить чуть раньше, в общей сложности остается минут сорок мучительного времяпрепровождения. Бесцельно бродить из комнаты в комнату надоедает довольно быстро, в студию Назар даже не заглядывает, прекрасно понимая, что ничего путного он в таком состоянии не сделает. Взгляд в спальне падает на прикроватную тумбочку, Назар закусывает губу, кидает беглый взгляд на часы и со вздохом тянется к выдвижному ящику. Сорока минут ему должно хватить.