Не коснется лишь дважды

Разбудить Марка — то ещё испытание, он что-то недовольно бормочет, пихается, ерзает и накрывается одеялом с головой, всем видом показывая неготовность идти на встречу новому дню. Назар пробует ещё раз, тормошит, окликает по имени, но, получив в ответ едва различимое «отстань, я спать хочу», сдается и прекращает сие бесполезное мероприятия. Шлепнув Марка напоследок по заднице, он поднимается с кровати, и, не потрудившись натянуть что-либо из одежды, уходит в ванную. Быстрый прохладный душ прибавляет бодрости, Назар наспех вытирается, оборачивается полотенцем и возвращается в спальню. Марк даже позу не поменял, все так же лежит, завернувшись в одеяло, и сопит, приоткрыв рот. Понимая, что ему надо отоспаться, Назар выуживает из шкафа первые попавшиеся шмотки, натягивает их на себя и тихо выходит, прикрыв поплотнее дверь. Часы на кухне сообщают о том, что время далеко не столь раннее, более того близится к обеду. Желудок скручивает болезненным спазмом, Назар проводит ревизию содержимого холодильника и невесело присваивает, обнаружив пару бутылок пива и заплесневелый кусок сыра. Что у Марка с режимом питания, Назару думать не хочется, он прихватывает ключи, оставшиеся лежать на столе вместе с его телефоном, обувается и выходит из квартиры, по пути вспоминая, где тут ближайший магазин. О своем внешнем виде он так же старается не задумываться, одежда с чужого плеча ему великовата и плохо скрывает следы на теле, но подобные мелочи нынче беспокоят мало. Голод гонит его в правильном направлении, и через два квартала на глаза попадается супермаркет со своей пекарней. Не особо парясь, Назар закидывает в корзину продукты, не нуждающиеся в долгой термической обработке, и готовую выпечку. Быстро расплачивается, мысленно радуясь малому количеству людей в это время дня, и идёт обратно, волоча за собой увесистый пакет. Исходя из случившегося вчера ночью, наверное, можно сделать вывод, что они с Марком… Помирились? И не то чтобы срались, но нехило так замахнулись на два с половиной месяца порознь. И, как ни странно, Назар не жалеет об этом периоде, потому как он помог расставить все в башке, прийти, наконец, к разумному решению. Его самого забавляет теперь тот факт, что рассказ его занял от силы час, а вот на то, чтобы вывалить его, ушло больше полугода. Вел себя, как параноик, чего только стремался, спрашивается. Правда все равно нужно прояснить все с Марком, потому что его вчерашнее «не ебу, что дальше» все ещё немного напрягает и дестабилизирует. Если он скажет, что это был просто секс, Назар вряд ли вылезет из всей этой истории без эмоциональных потерь, особенно после своего признания. Ему нахуй не всралось ответное, ему нужна предельная ясность в происходящем между ними. И, если уж быть совсем откровенным, ему нужен шанс на попытку восстановления отношений. Он уже попробовал без Марка, ему нихуя не понравилось и вряд ли понравится в дальнейшем. Подниматься по лестнице Назару лень, потому он вызывает лифт и едет до нужного этажа. Старается не сильно шуметь, открывая дверь, осторожно входит в коридор, опуская свою ношу на пол, но понимает, что в этом нет нужды, когда из кухни выходит чем-то встревоженный Марк. — Блять, — выпаливает он, подходя ближе, — Я думал, что ты съебался. Звонил несколько раз, хули ты трубку не берешь? — Да я в магазин ходил… Назар демонстрирует пакет на полу, поднимает взгляд на Марка, а в следующую секунду оказывается стиснутым в объятия. Понимание приходит в ту же минуту — обсуждать тут нечего, у них, если не все по-прежнему, то во всяком случае точно есть вторая попытка. Пряча улыбку в сгибе чужого плеча, Назар расслабленно прикрывает глаза, чувствуя, наконец, как его отпускает. Никаких больше ебаных неопределенностей, они пришли к исходной точке. К той, откуда и будут снова существовать «они». — А мы завтракать собираемся или как? — интересуется Назар, проводя ладонью по голой спине Марка. — Скорее обедать, — отзывается Марк, выпуская его из кольца рук, — Ещё раз съебешь без предупреждения — на цепь посажу. — Я тебе не псина. — Воспитанные собаки и не убегают без разрешения. Назар кидает на Марка испепеляющий взгляд, пока он веселится с собственной шутки, и, высказав вслух позицию о том, что для профилактики иногда стоит пропадать с радаров, уходит на кухню, желая разобраться в первую очередь с биологическими потребностями. Оставленный с вечера бардак устраняется быстро, Назар выкидывает пустую бутылку, ополаскивает стаканы и с опаской заглядывает под крышку сковородки. По консистенции трудно определить, что Марк намеревался приготовить, и, дабы не мучать себя теориями, Назар без зазрения совести вываливает подгоревшее нечто в мусорку, моет посуду и наспех жарит яичницу, не желая особо заморачиваться с готовкой. Пока он застывает у плиты с телефоном в руках, просматривая набежавшие уведомления, Марк успевает вылезти из ванной и незаметно подкрасться сзади. Его присутствие Назар замечает лишь тогда, когда чужие руки опускаются ему на талию и тянут развернуться лицом. — Есть планы на сегодня? — первым спрашивает Назар, укладывая ладонь на шее Марка. — Вроде нет. А есть предложения? — Никуда не идти. Устроит? Лицо Марка освещается мягкой улыбкой, он проводит пальцами по щеке, задевает септум и наклоняется ближе. Проводит носом по скуле, выдалбливая из Назара остатки сознания этим жестом, мажет губами по углу рта. Назар не выдерживает концентрации нежности, целует сам, прижимаясь грудью к груди Марка. Он бы с удовольствием застрял в происходящем на несколько вечностей, потому что впервые за долгое время чувствовал покой, абсолютное равновесие без сомнений и мыслей о том, все ли он делает правильно. Потому что вот так — правильно, все остальные вариации ложны, блеклы, безвкусны. — У тебя там сейчас все сгорит, — бормочет Марк, прерывая поцелуй. — Похуй. И Назару действительно все равно, он, не прерывая тактильной коммуникации, выключает плиту и возвращается к губам Марка. Это ведь тоже голод, просто другого характера. Поесть они всегда успеют, а вот этот момент, он куда важнее, его следует растянуть и сохранить, отпечатать в памяти. Существует эффект края, гласящий о том, что люди чаще всего запоминают только то, что было в самом начале и в самом конце. Назар готов поспорить — вот это он точно не забудет, несмотря на то, что это далеко не завершение. На последнее ему, во всяком случае, очень хочется надеяться. Поцелуи медленно трансформируются из чувственных в более настойчивые, Марк кусается, проникает языком в рот, сминая в пальцах ткань футболки. Незаметно для себя Назар тоже заводится, тянется ближе, сжимая в руках чужие ребра, едва слышно стонет, когда Марк проводит коленом по паху. До спальни, надо добраться до спальни, маячит на периферии мыслей, но нет никаких сил идти, ноги подкашиваются, не желая подчиняться. Потому их хватает только на то, чтобы доползти до гостиной и упасть на продавленный диван, опасно поскрипывающий под весом двух тел. Назар, пока позволяют не съехавшие окончательно мозги, смакует все, каждую деталь — закатанные под прикрытыми веками глаза Марка, когда он целует его в шею, ладонь, оглаживающую выступающие позвонки, собственное искажённое отражение в затуманенной возбуждением радужке. Сегодня нет вчерашнего безумия, нет расторопности и попыток как можно быстрее получить удовольствие. Оно, напротив, сейчас совсем в другом — в возможности растянуть все, прочувствовать, опробовать на все лады. Это не примитивное желание, а само понятие близости. Марк заставляет его сесть сверху, стягивает футболку, проходясь губами по шее и ключицам, ловит зубами сосок. Лижет и посасывает, маньячина хуев, метит следами поверх имеющихся, наблюдая исподлобья за реакцией. Назар не намерен обрывать ему кайф, откидывает голову назад, шумно вдыхая воздух, и слегка покачивается, создавая трение. Ему хорошо, даже когда Марк опрокидывает его на спину, ощутимо прикладывая головой о подлокотник. — Бля, прости, — шепчет сбивчиво, кидая обеспокоенный взгляд, — Сильно ударился? — Нормально все. Назар даже не чувствует боли, ему абсолютно насрать сейчас на все вокруг, кроме теплого тела, прижимающего его к дивану. Потому снова тянется, выпрашивая бо́льшего, закладывая в каждое касание «прости, что заставил сомневаться и изводиться», в каждый поцелуй «ты мне действительно нужен». От Марка исходит ответный посыл — «я знаю. и ты мне». Прерваться приходится, Марк выпутывается из плена обвивших его рук и ног и сваливает зачем-то в спальню. Впрочем, возвращается он быстро, стягивает с Назара оставшуюся одежду, и, прежде чем тот успевает что-либо понять, сползает ниже и проводит языком по стволу снизу вверх. Из груди вырывается стон и ноги непроизвольно разъезжаются в стороны, когда головка оказывается в чужом горячем рту. Марк не спешит, сосет, надрачивая у основания, насаживается неглубоко, но этого все равно достаточно, чтобы острый кайф врезался под кожу иглами. Назар рефлекторно дёргает бедрами, запуская пальцы ему в волосы, шумно сглатывает. Хуй поймёшь, в чем дело, но ему кажется, что долго он не протянет и кончит буквально через пару минут. То ли из-за двухмесячного отсутствия секса, то ли от того, что Марк делает всё слишком охуенно. И это предположение грозится стать реальностью, когда Марк отстраняется, выдавливает в ладонь принесенную из спальни смазку и размазывает ее по входу. Он возвращается к прерванному занятию, снова насаживается на ствол ртом и толкается пальцем внутрь. Назара подрывает, тело выгибается дугой. Слишком хорошо, слишком ярко и горячо, ощущений много, и все они пиздецки приятные. А Марк ещё и старается, чертила, пропихивает ещё два пальца, разводит их внутри, растягивая мышцы, трет простату. Не прекращает при этом облизывать член, слегка царапает зубами уздечку и низко стонет, запуская вибрацию. Предохранители срывает нахуй, Назар скребёт ногтями по его затылку, вскидывает бедра, чувствуя, как медленно подкрадывается оргазм. Он бы растянул удовольствие, попробовал сдержать немного, но с Марком это невозможно чисто физически, тот выбивает хрипы и стоны, доводит до исступления и дрожи. Назар из последних сил пихает его коленом в плечо, пытаясь предупредить, что он сейчас кончит, тянет за волосы, но Марк игнорирует напрочь, в довесок ещё и берет глубже и сгибает пальцы внутри. Отодвигается в самый последний момент, когда яйца опасно поджимаются, а Назар вскрикивает и пытается сняться с чужой руки. Оргазм проходится по всему телу, от кончиков пальцев на ногах до макушки, вышибает сознание на несколько долгих минут, пока Назар старается отдышаться, пряча лицо в руках. Внешние раздражители не воспринимаются от слова совсем, даже когда Марк целует его висок и в бровь, возвращая в реальность. — Все? — интересуется он хриплым голосом. — Обедать идём? Назар с трудом разлепляет глаза, смотрит замыленных взглядом, пребывая все ещё где-то не здесь, и отрицательно мотает головой. — Мы ещё с тобой не разобрались. — Да похуй, — отнекивается Марк. — Успеем ещё. Назару лень спорить, язык с трудом ворочается во рту, потому он просто утягивает Марка к себе и целует, намекая, что никуда они не пойдут, пока не закончат. Марк отвечает лениво, будто сперма не плещется в ушах, гладит по выступающим рёбрам, создавая впечатление, что нихуя он на самом деле не хочет. Но разубеждается Назар в этом быстро, едва запуская руку ему шорты и нащупывая крепкий стояк. Член куда красноречивее даёт понять, что его хозяин вполне заинтересован в продолжении. Назар стаскивает с него одежду до середины бедра, закидывает ноги на поясницу, раскрываясь целиком, полностью, только Марк снова отрицательно качает головой. — Я не буду тебя трахать, ты только кончил. Либо дрочи, либо идём есть. — Пиздец, ты как тёлочка ломаешься, — подначивает Назар. Уговоры ему порядком надоедают. — Если я прошу меня выебать, то можешь, пожалуйста, просто выебать, а не пиздеть. — Ты не успеешь перевозбудиться, — возражает Марк, — И я все ещё не знаю, где презервативы. — Я не собираюсь кончать во второй раз. Просто, блять, вставь уже, не залечу я от тебя. Вроде и приятно, что Марк переживает, но Назар не хрустальный, не сдохнет, если не кончит от члена в заднице. Ему куда важнее не физическое удовольствие, а моральное, появляющееся в ходе самого процесса. Касания, поцелуи, бессвязный трёп — собственно то, что и делает сам секс таким охуенным. Марк сдается, чертыхается себе под нос и снова тянется за смазкой. Растирает ее по головке, пристраивается и резко входит, заставляя Назара инстинктивно сжаться. Первые толчки выходят болезненными, но вскоре положение дел становится лучше, Назар расслабляется и подстраивается под заданный темп, подмахивает и вполне искренне тихо постанывает. Марк не торопится, хотя заметно, что сдерживается с трудом, двигается плавно, то и дело проверяя, все ли в порядке. В конце концов, понимает, что все заебись, и увеличивает обороты, толкаясь куда сильнее и быстрее. Сцеловывает вздохи, слетающие с губ Назара, топит в поцелуях свои собственные, дышит загнанно, готовый вот-вот отлететь за край. Кое-как удерживает себя на руках, продолжая долбиться внутрь, вздрагивает, когда Назар закусывает кожу на кадыке, и глухо стонет куда-то ему в плечо. Опыт Назар для себя считает охуенным — когда яйца не сводит от желания, можно вдоволь налюбоваться Марком и его реакцией на собственное тело. Сведёнными бровями с залегающей между ними морщинкой, тихим «блять» каждый раз, когда член входит глубже, приоткрытым влажным ртом и дрожащими ресницами. Марк пиздецки красивый, верх эстетического восторга, даже когда лицо его перекашивается от приближающейся разрядки. Назар не имеет ничего против биологических жидкостей внутри, напротив, его иррационально заводит мысль о том, что Марк кончит прямо в него, но тот выходит, рвано проводит по члену пару раз и спускает Назару на живот с глухим стоном. Остаётся сидеть между его разведенных в сторону ног, склонив голову вниз, бездумно поглаживая одной рукой бедро. Назар даёт ему времени очухаться, лежит, блуждая взглядом по потолку, а потом толкает коленом в бок, взывая к вниманию. — Тащи полотенце, иначе я все твоей футболкой вытру. — Вытирай, — спокойно отвечает Марк. Быстро целует в губы и поднимается с дивана, по пути натягивая шорты обратно, — Ее все равно в стирку закинуть надо. Назар хмыкает себе под нос, наклоняется за валяющейся на полу одеждой и стирает с себя сперму футболкой Марка. Тот уходит на кухню, вслух рассуждая о том, что сожрал бы сейчас все что угодно, Назар встаёт следом и потягивается, разминая затекшие мышцы. Голова слегка кружится, желудок подвывает, моля закинуть в себя хоть что-то, потому приходится внять доводам организма. Яичница остыла к чертям, но никого это особо не волнует, они быстро смолачивают ее, переключаются на выпечку из магазина. Марк с детским восторгом достает из пакета эклеры, пока Назар, посмеиваясь, варит им кофе. Идея никуда не идти кажется все более привлекательной, впереди ВК-фест, который займет по меньшей мере два дня, работа на студии, новый мерч. Насчет загруженности Марка можно даже и не спрашивать — у того запись альбома наверняка полным ходом и кучу сопутствующей ерунды. Только вот его вчерашнее состоянии несколько волнует, и Назар решает прощупать почву, дабы понять, в чем дело. — Слушай, — осторожно начинает он, помешивая ложкой сахар на дне чашки, — Ты как себя чувствуешь? — Чего? — Марк отрывает взгляд от экрана телефона, растерянно хлопает глазами, — Да нормально. А почему ты спрашиваешь? — Не знаю, — Назар с усердием подбирает правильные слова, что никак не найдутся, размышляет о том, как аккуратнее разузнать все, но забивает хер и решает сказать напрямую. — Ты вчера пиздец загруженным был. И бухал один. Марк оставляет выпад без ответа, прячет лицо в кружке с кофе, отвернувшись в сторону. Ситуация Назару не нравится — кажется, что-то не так, но что именно, говорить ему не собираются. — Че-то случилось? — Я просто заебался, — наконец, признается Марк. Вид его становится уставшим, даже поникшим. — Пишу альбом, нихуя не идёт почти. Два трека более менее готовы, остальное даже не записывал, постоянно ощущение, что че-то не то. Есть пару текстов, но их доработать надо, а тут ещё Мирон заявил, что нужен парт на сборный трек для Букинга в течении нескольких дней. Потом ещё к нему же клип снимать, мне помимо этого с мерчом разбираться надо. Тур запланировать то мы успели, а вот все остальное — нихуя. Без нового материала смысла ехать нет, а нового материала — тоже нет. Я загрузился всей этой хуйней, никак не могу в руки себя взять, сесть и сделать. Думал вчера, что щас Лия мне пизды даст, очнусь, наконец, и напишу хотя бы Мирону текст. А там уже и свои, может, накатаю. Хуйня какая-то короче. — Я, конечно, не Лия, но тоже могу пизды дать, — отвечает Назар, выслушав вымученную тираду Марка. Ладно, положение вещей не такое хуевое, периоды сомнений в себе бывают у всех. Нужно всего лишь вылезти из эмоционального дна, с этим Назар помочь в состоянии. — И не только пизды. Если нужен совет или ещё чё, ты говори. Только не бухай и не затворничай, такой метод нихуя не работает, хуже только будет. Я могу домой съебаться, если тебе писать надо, чтобы не отвлекать. — Нет, не надо уезжать, — Марк чуть ли на стуле не подскакивает, настолько ему не по душе предложение. Ни следа от вчерашнего «не ебу, что дальше» не осталось. — Ты мне не мешаешь. Я в перерывах посижу, накидаю что-нибудь. После феста уже со своими текстами буду разбираться. — Ладно, — скрыть улыбку выходит с трудом, Назар опускает голову вниз, чтобы не светить самодовольством, и на всякий случай уточняет. — У нас же все ровно? — Криво, — неловко отшучивается Марк и спустя паузу добавляет, — Думаю, да. Только давай на берегу обсудим, что к чему. Мне второе такое мозгоебство не нужно, я уже понял, что проебался местами, повторять не хотелось бы. —Да нигде ты не проебался, хорош уже, — устало вздыхает Назар. — У меня будет пару просьб. Ты тоже можешь выставить встречные условия. — Каких? — Я понимаю, что надо как-то свыкаться со всем этим, поэтому хочу попробовать начать появляться на публике почаще. Если ты на ВК-фест в итоге залетишь, то можем вместе дёрнуть. И зачитать что-нибудь из совместок заодно. Хотел бы попросить тебя вести себя… Сдержаннее. Я не буду дергаться, если ты меня в гримёрке полапать решишь, но хотя бы не на людях. Сам понимаешь, мне пока надо уложить все в башке. — Без проблем, — легко соглашается Марк, — Ещё что-то? — Да, — Назар поднимает глаза и неуверенно просит, — Мы можем… Попробовать отвиснуть с твоими друзьями? Если они меня за гандона не считают, конечно. — С моими друзьями? — Ну да. С Димой, Лией, Порчи там. Мне куда проще будет, если в присутствии определенных людей не придется играть в хуевы игры. Можем, конечно, с Федей, но ему придется сначала как-то рассказать все. Я пока не знаю, как, он мне пизды фееричной вставит. Но с этим можно разобраться. — Ты сейчас серьезно? — уточняет Марк. Выглядит он удивленным не на шутку. — Нет, не подумай, я только за. Сам хотел предложить, просто… Хуй знает, боялся, что тебе некомфортно будет. — Может, и будет, — пожимает плечами Назар, — Но только поначалу. Потом, если у нас все будет нормально, привыкну. Только, опять же, не лезь в лишний раз, дай мне времени немного. — Без проблем, — повторяет Марк. — Какие-то ещё условия? — Вроде нет. А у тебя? — Во-первых, не пизди мне больше. И не твори хуйню из-за сомнительных сливов, на которые никто особо внимания не обращает. И, пожалуйста, не молчи, если тебе че-то не нравится или если тебя че-то парит. Лучше посремся и разберёмся во всем, чем будем копить внутри хуйню. — Справедливо, — кивает Назар. Такое для него приемлемо, в этом вопросе держать язык за зубами оказалось действительно глупо. Здоровые отношения далеки от идеальных, ругань так или иначе будет проскальзывать. Главное, чтобы они смогли в итоге прийти к компромиссу, остальное не столь важно. — Ладно, я тебя понял. Что ещё? — Пока не знаю. Но со временем решим, пусть сейчас будет так. Назар снова кивает, допивает кофе и со стуком ставит чашку на стол. Телефон подаёт признаки жизни, он открывает телегу и ржет, читая пришедшее сообщение. Лия: Если руки и рот Марка сейчас не заняты тобой, то напомни ему, пожалуйста, что я все ещё, блять, жду, пока он мне ответит. И если он посмеет на меня обижаться за вчерашнее, то предупреди его, что я буду первее. Я тут сдерживаю Диму от порыва поехать к нему и вытащить в мир, а он мне даже написать не может, пидор. Не в обиду;) 14:58 Марк заглядывает в экран, фыркает и все же позволяет себе улыбнуться. Пытается отобрать мобильник, чтобы высказать все подруге, но Назар отворачивается и быстро настукивает ей ответ. Назар: Он неблагодарный скот, ты абсолютно права. Я обязательно проведу профилактическую беседу, спасибо за предупреждение. 15:01 Лия: Будь добр, не скупись на пиздюли. А ещё ему послезавтра в девять надо быть в офисе. Желательно с готовым текстом. Так что делай все, что посчитаешь нужным, отдаю тебе эту ношу. 15:03 Назар: Все будет. Ещё раз спасибо. 15:05 Лия: Было бы за что;) 15:06 — Лия напоминает, что послезавтра тебе нужно быть в Букинге с написанным партом, — сообщает Назар, откладывая телефон в сторону, — И что Дима там хочет в гости наведаться. Есть идеи, как будешь разбираться с этим? — Диме я просто не открою, — хмыкает Марк, — А вот текст… Сяду завтра. Думаю, один куплет за вечер накидаю. — Тогда я завтра домой дерну. Я обещал Лие, что ты все сделаешь. — Тебе зачем-то домой надо? — спрашивает Марк. Получив отрицательный ответ, уверенно заявляет. — Тогда оставайся, ты мне не мешаешь. Потом опять по разъездам, хуй нормально вместе побудем. — У меня шмотья тут нет, — вспоминает Назар. Поразмыслив, добавляет. — Да нихуя по сути тут нет. — Ну привози вещи и оставайся, чё. — Надолго что ли? — Хоть насовсем. Назар открывает рот, закрывает снова, пытаясь справиться с удивлением. Не то чтобы предложение было каким-то плохим, просто… Неожиданным как минимум. Он ни разу всерьез не задумывался о том, чтобы съехаться, его вполне устраивало раздельное проживание. Личное пространство и возможность на передышку, прочие немаловажные аспекты. Жить вместе он пока не готов, а, учитывая тот факт, что они вчера только нормально обговорили все, просто-напросто боится. Марк, кажется, замечает его смятение и спешит успокоить. — Хей, я не настаиваю. Если не хочешь, то не надо, просто предложил. Можешь на пару дней остаться, можешь до феста. Если нужно, хоть завтра домой езжай. Мне не принципиально. — Я подумаю, — лепечет Назар, унимая мечущиеся в голове мысли, — Пока на пару дней, потом посмотрим. Не хочу отвлекать и отвлекаться от работы. Марк пожимает плечами, выражая согласие, относит грязную посуду в раковину. Назару искренне хочется надеяться, что он не обидел его своим отказом, но решает пока не поднимать эту тему снова. Разгребать нужно постепенно, нет необходимости разом поднимать все вопросы. У них теперь есть на это время, незачем его подгонять. Пока Марк добросовестно выполняет свои обязанности хозяина квартиры и моет посуду, Назар молча пристраивается сзади и обнимает его за живот. Целует в голое плечо, упирается лбом о спину, в очередной раз ловя себя на мысли, что ему, наконец-то, спокойно. Лишь бы это состояние продлилось как можно дольше. А уж что нужно будет сделать, чтобы воплотить это в жизнь, ему неважно. Теперь уже нет невыполнимых задач и нерешаемых проблем. Рядом с Марком так точно.

***

От шума закладывает уши, ощущение, что вибрация отдается между позвонками, перемалывая их в костную крошку. Толпа лютует у сцены, ожидая появления исполнителя, скандирует его имя раз за разом, наэлектризовывая воздух до предела. Марк нервно оглядывает людей, скользя взглядом месиву из тел, делает глубокий вдох. До выхода пару минут. — Ну чё, готов? Назар появляется на бэкстейдже неожиданно, хлопает по плечу, глупо жалея, что не может поцеловать прямо здесь — слишком много внимательных глаз, ни к чему новые сплетни. Улыбается, склонив голову вбок, прослеживает за взглядом Марка и ухмыляется. — Ты их в щепки разъебешь, — заявляет уверенно, нисколько не сомневаясь в своем утверждении, — Смотри, чтобы сцену не снесли. — На билет выйдешь ко мне? — получив согласный кивок, Марк расслабляется и растягивает губы в непрочной улыбке, — Тогда разъебем вместе. Назар открывает рот для ответа, но подошедший сзади Дима не даёт ничего сказать и сообщает о минутной готовности. Он отходит, кинув напоследок насмешливый взгляд, и направляется к пульту. Марк растерянно смотрит ему вслед, поворачивается обратно к Назару и выдыхает. — Я пошел. — Давай. Меньше нервов, больше дела. Ещё разок хлопнув его по плечу, Назар подталкивает его к сцене. Шепчет напоследок в самое ухо, из которого торчит настроенный наушник. — Хорошо выступишь — дам трахнуть себя прямо в гримерной. Марк оставляет его слова без ответа, лишь скалится и вываливается на сцену, по пути приветствуя всех, кто пришел сегодня на фест. Говорит недолго, Дима врубает «Блюз», погружая Парк 300-летия в дикий рейв. Лия ойкает, зацепив плечом какого-то парня-организатора, щелкает издалека Марка — сегодня она не на работе, скорее по привычке делает снимки. Подходит к Назару, пересматривая результат, щурится от яркого солнца и интересуется. — Вы совместку читать собираетесь? — Разумеется, — отвечает Назар, поворачиваясь к ней лицом, — Но пусть сначала насладится своей минутой славы. — Зажжёт, — тянет Лия, прислушиваясь к воплям толпы. Усмехается довольно, качая многострадальной головой, когда Марк проскакивает в опасной близости от них. — Разъебет, — поправляет ее Назар. И улыбается снова — никаких сомнений, Марк воистину сделает красиво.

***

— Эй, ну-ка убери руки от моей камеры, я тебе сейчас по зубам дам! Рудбой ржет, уворачиваясь от разъяренный Лии, ойкает, когда в лицо ему прилетает бейдж, но фотик не отдает — поднимает руки повыше и торопливо отбегает в сторону, по пути пролистывая результат съёмок на фесте Букинга. Лия мчится следом за ним, продолжая кидаться ругательствами и угрозами и молит Господа Бога избавить ее от мучений. Роль Творца на себя берет изрядно выпивший Мирон — тычет Рудбоя в беззащитно голый живот и, когда предмет споров снова оказывается на уровне, доступном людям ниже 170 ростом, возвращает его Лие. Та с улыбкой благодарит Мирона и обещает выставить все вещи Вани на лестничную клетку. «Даже твою кофемашину несчастную, и без нее жила хорошо» — добавляет полусерьезно-полушутливо. В следующую минуту оказывается стиснута в объятиях Рудбоя, и сопротивляется не особо сильно. Тусня в честь хорошо отыгранного феста намутилась сразу после того, как был зачитан «Конструкт». Мирон скоорденировал людей, несмотря на приличную степень опьянения, рассовал всех по такси и направил в семнаху. Народу в ней сегодня не было — Москвин с Саней Рестором милосердно предоставили бар для попойки Букинга, попросив ничего не разнести, а если и разнести, то возместить ущерб. Разносить, впрочем, никто ничего не собирался — у ребят лишь поначалу от ажиотажа из ушей чуть пар не валил, оказавшись в прохладном баре, все подуспокоились, налакались вдоль и разбились на кучки, бессвязно обсуждая все подряд. У одного Рудбоя из глаз сыпали искры — он ещё на чеке начал разгоняться, сейчас уже открылось второе дыхание — остальные же едва сохраняли вертикальное положение. Совокупность алкоголя и дикой усталости делала свое дело, к тому же время давно перевалило за полночь, сил не было от слова совсем. Правда Марку на все эти тонкости откровенно наплевать — он, вон, методично ужирается с Порчи, что с трудом стоит на ногах, затирает про что-то с таким увлечённым видом, что бедолага Дарио даже слиться не может. Назар хмыкает себе под нос, отпивая из стакана вискарь, заботливо принесённый Иданом, и утыкается в экран телефона. Назар: Прекрати доебывать Порчи, он уже не в состоянии тебя слушать. Найди другую жертву, дай ему уже вырубиться за барной. 01:34 Марк игнорирует пришедшие сообщения, продолжая что-то объяснять заебанному португальцу, машет руками. Тянется к своему стакану, с досадой замечая, что он пуст, и все же реагирует на подаваемые мобильником сигналы. Марк: Как ты завуалированно зовёшь к себе Перепих к гримерной? 01:39 Назар вскидывает взгляд, подмечает издевательскую ухмылочку на лице у Марка и настукивает ответ. Назар: Там уже занято, Храмов с какой-то девчонкой ушел. Могу предложить перепих дома, но сомневаюсь, что у тебя встанет. 01:42 Марк: Готов доказать обратное 01:44 От дальнейшего обмена любезностями Назара отвлекает бухой Давид, предлагающий двинуть покорять питерские улицы. Поддерживает его Дима Твет, к уфимскому дуэту присоединяется третий участник — Алмас высказывает бодрое согласие. Для красоты кадра не хватает Лии, тогда воссоединение башкирской братии было бы ещё более забавным. Та, впрочем, оказывается поблизости, просит всех скучковаться для общего фото, а потом хоть по улицам шататься, хоть сразу в Неву с головой. Помочь ей пытаются Женя с Машей, гонят пьяных людей к свободной стенке, попутно отбирая у них бутылки, стаканы и возможность отказаться. Назар лениво поднимается с места, следует в указанном направлении, старается идти ровной походкой, несмотря на подкашивающую слабость, и заметно расслабляется, когда Марк осторожно обхватывает его за плечи. — Похоже, не встанет сегодня не у меня, — шепчет он, наклонившись ближе. Назар вздрагивает от горячего дыхания, опалившего ушную раковину, бегло оглядывается — народ слишком увлечен попытками влезть в кадр — и так же тихо отвечает. — Проверить хочешь? Улыбку Марка он не видит, но точно знает, что она сейчас сияет на его самодовольной роже. — Было бы неплохо. — Если не вырубишься прямо здесь — разрешу. Назар знает, после такого не вырубится точно. После такого в принципе накидываться перестанет, лишь бы добраться до дома и нормально потрахаться. В последнее время с этим было все сложнее — то один куда-то дернет, то второй съебет из города. Назар даже не успел очухаться после Маятника Фуко, в тот же день вернулся обратно в Питер, чтобы успеть на фестиваль Букинга. Не в качестве артиста, Марк сделал ему проходку, и Назар решил явиться. Знал почти наверняка, сейчас его поддержка будет в кассу. А больше просто хотел увидеться, лето неумолимо приближалось к концу, предрекая скорую осень, на которую у Марка запланирован двухмесячный тур. Думать об этом все ещё тоскливо. Лия бегает с камерой, подбирая ракурс, смотрит на них и беззвучно говорит: «руки». Назар считывает по губам, опускает взгляд — ладони Марка действительно покоились на талии, сжимая взмокшую ткань футболки. Марк, будто ошпаренный, вздрагивает и отскакивает на полшага назад, Назар с этого тихо посмеивается. Вот вроде это он сейчас должен дергаться, а выходит все наоборот. Потому что улеглось, пусть не до конца, пусть не полностью, но стало проще. А уж с Марком, который безотказно потакал просьбам, причин для напрягов с каждым разом становилось все меньше. Прогресс был ощутим. Когда несчастный фотограф прекращает свою экзекуцию и отправляет всех прожигать время дальше, Назар устало потягивается на месте и широко зевает, прикрыв рукой рот. Он толком то и не отдохнул после поездки в Москву, а через пару дней ещё и в Иркутск лететь с Федей. Темп жизни становится все более диким, это и радует с одной стороны, а с другой хочется хоть минуты покоя, что только снится, если ещё находится время поспать. Впрочем, вторая середина сентября должна стать отдушиной — Марк ориентировочно к тому времени планирует закончить альбом и отдать его на сведение, график Назара тоже к тому моменту устаканится и будет свободнее. Может, даже получится куда-то сгонять вдвоём, то было бы очень кстати, потом Назар намерен сесть за свой релиз основательно. — Устал? — участливо интересуется Марк, кидая обеспокоенный взгляд, — Домой, может? — Один я не поеду, — отрицательно качает головой Назар, — А тебе уезжать наказуемо, Мирон потом повесит за то, что ты съебал. — Я смогу его убедить, что у меня была важная причина. — Какая? Трахнуть парня? — Звучит очень весомо. Назар снова смеётся, пряча лицо в руках, трет слипающиеся веки. Он правда хочет домой, алкоголь уже не лезет, да и душ и теплая кровать так и манят к себе, но выдергивать Марка с тусовки кажется ему несправедливым. В конце концов, он может и потерпеть, отбирать у парня возможность хорошенько отвиснуть с друзьями после крупного концерта идея не из лучших. Потом обязательно отоспятся, перезагрузятся, побудут вдвоем. Сейчас стоит оттянуться как следует. — Нормально все, — заверяет Назар, придавая тону показушной бодрости, — Потусим ещё и поедем. Время то ещё детское. — Ты на ходу вырубаешься, — скептически выгнув бровь, подмечает Марк, — Давай поедем все же. — Мне нормально. Смотри сам не отключись, я потом тебя хуй дотащу. — Нет, Наз, ты реально спишь уже. Давай я таксу закажу. — Пожалуйста, вернись к Порчи. Когда ты заебывал его, было лучше. Назар прекрасно понимает всю бессмысленность этого спора. Если Марк решил, что они съебут, то они реально съебут, не внимая недовольству ребят, желающих продолжения вечеринки в полном составе. Вопрос лишь в том, когда это произойдет, а здесь Назар уже может хоть как-то повлиять. Не хотелось бы, чтобы из-за его персоны остальные остались без компании Марка, не каждый день у Букинга такой повод для попойки. — Давай поедем, — повторяет Марк куда более ласково, пытаясь убедить, — Хуй с этой пьянкой, мало что ли их было. — Таких — мало, — уверенно сообщает Назар, оглядываясь по сторонам, — Пошли прогуляемся. — Куда? — До туалета. Боюсь один. Марк забавно подвисает на пару секунд, смотрит, прищурившись, а затем, наконец, допирает до всей непристойности предложения. Губы его разъезжаются в самодовольной улыбке, голова склоняется в бок. Вид у него изучающий, Назар проводит в голове глупую аналогию с хищником и жертвой, смеётся про себя — кто ж из них сейчас более уязвим? Марк, готовый откинуть свои уговоры ради поцелуев и пьяной дрочки в толчке, или он сам, решивший пойти на такой вот маневр? — Йоу, парни, вы чё отцепились от праздника жизни? Негоже так делать. — Мирон возникает рядом неожиданно, тараторит, блуждая лихорадочным взглядом от одного к другому. Выглядит он ужратым в ноль, но ноги его все ещё уверенно держат, а язык каким-то чудом выдает связные предложения. — Пойдёмте накатим за Букинг, за выключенные микро, за охуенный фест! И тащит за собой Марка, сгибает бедолагу пополам, теребя по голове, бормочет что-то «вымыхал, скот, а помню тебя совсем пиздюком», глазами одними указывая Назару следовать за ними. Он не противится, лишь усмехается, слыша недовольные реплики Марка, намеренного уже устроить обжимания в туалете и так резко обломавшегося. Когда Мирон, наконец, даёт ему выпрямиться, отвлекаясь на смешивание в стакане колы и виски, Марк тихо говорит Назару, что как только господин Оксимирон поубавит пыл, они обязательно отойдут. Конечно, поговорить и подышать, какие ещё тут могут быть варианты? — Смотри, чтобы Миронова бурда тебя быстрее не унесла, — предупреждает Назар, предвидя такой вполне очевидный исход, — Иначе я тебя тут оставлю отсыпаться. — Не унесет, — Марк верит в это меньше, чем хотелось бы, слышно по голосу — сомнения есть, они не безосновательны, — Если что попроси Диму помочь, он уже профи в этом. — Поздно опомнился, твой менеджер споил Идана и явно будет следующим. — У меня всегда есть Лия. Не смотри на ее хрупкие плечи, она раньше отлично справлялась. — Перекладываешь ответственность на друзей? Мирон прерывает их перешептывания, двигает к ним стаканы и жестом призывает приступить к их опустошению. Они чокаются, разливая бухло по стойке, вливают в себя остаток, и только тогда Мирон вспоминает о том, что так и не сказал тост. Принимается исправлять оплошность сначала перед Назаром и Марком, затем машет рукой и взывает к вниманию всех остальных. Не хватает только забраться на стул, как на дне рождении Лии, но заметно, что и к такому он готов. Пока Мирон повествует о долгой, кропотливой работе и высказывает благодарности всем причастным, Назар прикрывает глаза, слушая его в половину уха. День выдался долгим и тяжёлым и все никак не закончится. — Скоро поедем, — снова убеждает Марк, — И даже на начинай про то, что нам надо остаться. Ребята не сдохнут без нас. Назар сдается и согласно кивает. Натиску Марка все равно сопротивляться почти невозможно.

***

Трель звонка разносится по всей квартире, заставляя Назара оторваться от губ Марка с разочарованным стоном. Ебаное дежавю, не иначе. — Есть подозрения, кто там? — спрашивает Марк, ослабляя крепкую хватку. — Одно точно, — отвечает Назар, выскальзывая из кровати, — Подожди минуту, может, получится выгнать. Он выходит из спальни, по пути натягивая футболку, чертыхается под нос, догадываясь, кого принесла нелёгкая. Даже заглядывать в глазок Назар не считает нужным, обречённо проворачивает замок и распахивает дверь. Над головой тут же разрывается хлопушка, осыпая с ног до головы конфетти, за бликующими осколками красочных кусков глянца проглядывается довольное лицо Феди, позади — веселая Ника с включенной на телефоне камерой. Зачем, спрашивается, просил не устраивать шоу? — С днём рождения, с приближением к пенсии и облысению, — декламирует Федор, протягивая через порог увесистый пакет, — И нам все равно, что ты нас не звал, мы люди самостоятельные. — И бессовестные, — добавляет Назар, принимая из его рук, должно быть, подарок, — Ника, к тебе вопросов нет, а вот товарищ личный психолог сейчас переквалифицируется в дворника и уберет весь бардак на лестничной клетке. — Понятно, сюрпризы на старости лет лучше не устраивать, — Федя отзывается язвительно, явно не обрадованный такой реакцией, но маску скидывает быстро и вновь оживляется, — Ты посмотри, что в пакетике, зря старались что ли. — Боюсь представить, че там может быть. Понимая, что Федя не отстанет, Назар нерешительно заглядывает внутрь, но отвлекается, когда Ника издает удивлённый возглас, тут же прекращая съёмку, а Логвинов растерянно улыбается, заглядывая куда-то ему за спину. Впрочем, Назар и тут знает, в чем дело. — Мои нерадивые друзья проигнорировали просьбу не приезжать в полночь, — говорит он, повернувшись к подошедшему Марку лицом, — Поэтому мы сейчас будем отмечать, как бы я не не хотел этого. — Мы помешали? — Ника интересуется виновато, выглядит она смущённой. Черт, ей же до сих пор так никто и не рассказал, что Назар вляпался в гей-роман. — Все отлично, — успокаивает ее Марк, — Вы зайдёте? — А, да, проходите — Назар отмирает, отступает на пару шагов назад, пропуская ребят внутрь. Разворачивается спиной, направляясь в сторону кухни, и кидает через плечо, — Ник, ты только в обморок не падай, это Марк, и мы встречаемся. В ответ ему летит ещё один удивленный возглас и смех Феди. Когда с формальностями покончено и вся небольшая компания размещается за столом, поедая остатки пиццы и привезенный ребятами торт под бутылку красного полусухого, Назар снова предпринимает попытку произвести анпакинг. В этот раз она оказывается успешной, и на столе оказываются поочередно наручники (благо, без уебанского розового меха, обычные, хоть и ненастоящие), мазь для суставов, пояс из собачьей шерсти, бутылка виски, фотография в рамке, где они с Федей и Никой втроем спят на полу (кажется, то был 2015 год, такой же день рождения общего друга, празднуемый в коттедже на отшибе Иркутска) и под конец компенсация за все подъебки — карточка с адресом магазина. — Позволь уточнить, Федь, — Назар трет переносицу, пока все, исключая его одного, ржут над этим набором на любые случаи жизни, — Я где-то крупно проебался? — Да, — подтверждает Логвинов, отщипывая себе кусочек торта ложкой и с трудом успокаивая смех, — Когда на голову мою упал. — Федя, — Ника предупреждающе толкает его в бок и примирительно обращается к имениннику, — Его невозможно было остановить, извини. Надеюсь, последнее хоть немного скрасит впечатление. — А что там, кстати? — интересуется Марк, крутя в руках белую картонку, не говорящую ни о чем абсолютно. — Заказ какой-то? — Да ничего особенного, — пренебрежительно машет рукой Федя, — Новый Мак. Все во имя хорошего музла. Идея отпить вина Назару в момент кажется неудачной, тринадцатиградусное пойло застревает в горле и вынуждает поперхнуться. Кое-как откашлявшись, он поднимает удивленный взгляд на Федю, переводит его на застенчиво улыбающуюся Нику, а затем на не менее охуевшего Марка. — Ребят, это слишком, — Назар с трудом подбирает слова, — Я впечатлён, но не стоило… — Завались, — перебивает его Федя, — Мы захотели сделать нормальный подгон, мы его сделали. Скажи спасибо и не начинай эту шарманку, пожалуйста. — Федя, — повторяет Ника, взывая парня прекратить позорить ее, — Ты можешь как-то повежливее? — Да все нормально, — перетягивает на себя внимание Назар, — Спасибо, ребят. Я в ахуе, но я доволен. С меня причитается. Федя расплывается в улыбке, Ника вторит ему и лезет обниматься. Сопротивляться Назар не в состоянии, ему слишком хорошо, у него слишком охуенные друзья, и это импровизированное застолье тоже слишком крутое. Торт вперемешку с вином идёт хорошо, Марк беззастенчиво, но все же незаметно гладит голое колено под столом, внутри разливается приятное тепло. Отмечать свой день рождения Назар все ещё не любит, но вот такую альтернативу принимает и даже радуется ей. Незамысловатая вечеринка для квартета вскоре подходит к концу, Федя выходит финально перекурить, Марк идёт следом за ним. Ника героически помогает Назару убрать со стола посуду и выкинуть бутылки, причитает, что утром гарантированно будет сушняк, никак не выдавая своего смятения касательно… Всего, наверное. Назар решает аккуратно прояснить вопрос. — Ник, слушай, — он опирается о столешницу, вертя в руках бокал с недопитым вином, наблюдает за отливами бордовой жидкости, — Как-то неловко вышло, ты извини. Я просто не нашел подходящего момента, чтобы рассказать, а сейчас глупо было бы врать. — Что? — Ника поворачивается к нему лицом, отвлекаясь от стряхивания со стола крошек. Непонимающе пялится, затем расслабляется и пропускает нервный смешок. — А, Боже. Назар, если тебя беспокоит мое мнение, то, поверь, я ничего не имею против. Кто я вообще такая, чтобы лезть в твою жизнь? Рада, что у тебя появились отношения, пусть и… С парнем, да. Главное, чтобы у вас все было хорошо. Ты мог и не рассказывать мне, я бы не стала задавать лишних вопросов. — Было бы странно. Ну вот что ночью в моей квартире без намека на алкоголь делает парень? — Назар иронично приподнимает брови, Ника снова усмехается. — Не знаю. Пижамная вечеринка? — Ага. Спа-процедуры и сериал на Нетфликс фоном. Ника смеётся, прикрыв ладошкой рот, Назар тоже не сдерживает смеха. Абсурдно, но зато вся неловкость исчезает мигом. Он кидает взгляд на балконную дверь — парни не торопятся возвращаться обратно, сквозь стекло видно, как Федя что-то затирает Марку. — Раз уж ты такой разговорчивый, — Ника снова подает голос, присаживаясь обратно на стул. — Могу просто спросить, как давно? — С ноября. Глаза ее вполне могут вылететь из глазниц, если она не перестанет их так выпучивать, отстраненно думает Назар. — О как. Ладно, хорошо. — Извини. — Нет, не надо. Налей мне ещё немного, я должна как-то справиться с шоком. Назар услужливо подаёт даме вина, смотрит, как она осушает бокал в несколько глотков. Незапланированный каминг-аут вышел почти ровным, это радует. — Все, едем домой, — сообщает Федя, выходя с балкона. Хлопает себя по карманам, обнаруживает ключи от квартиры и телефон и жестом показывает девушке собираться, — Завтра надо с Андреем пересечься и чемоданы собрать. — Иногда мне кажется, что ты встречаешься с Андреем, а не со мной, — бурчит Ника, плетясь в коридор. Федя предпочитает сделать вид, что он ничего не слышал. Ребята общими усилиями натягивают куртки и обувь, пока Назар с Марком топчутся рядом, как хорошие хозяева провожая гостей. Ника оказывается быстрее, обнимает на прощание именника, медлит пару секунд и все же тянет руки к Марку. Тот спокойно отвечает на объятия и просит отписать, как они доберутся до дома, после чего девушка исчезает на лестничной клетке, желая поскорее оказаться на свежем воздухе. Федя кричит ей, чтобы та не выходила на улицу одна, и поворачивается к Назару. — Напоминаю, у нас самолёт домой послезавтра. Если не успеешь собрать чемоданы, поедешь налегке. — Угроза на угрозе, — закатывает глаза Назар. Хлопает друга по плечу и толкает к выходу. — Вали уже, пока Нику никто не украл. — Вылет в десять, не смей опаздывать! Дверь захлопывается прямо перед его носом, Назар самодовольно вслушивается в его ворчание ещё с минуту и возвращается за Марком на кухню. Тот с каким-то странным блеском в глазах вертит в руках наручники. — Я против ролевых игр, — предупреждает Назар, отступая на полшага назад. — Даже не думай. — Хочешь сказать, что ты даже не опробуешь подарок? — интересуется Марк, продолжая рассматривать причину истерического хохота Феди. — Э-э, ну как тебе сказать. Вискарь я выпью, мазь, может, и пригодится, фотку закину на полку, пояс отдам бабушке, а за Маком сгоняю завтра, — Назар вспоминает, все ли он перечислил, и указывает пальцем на наручники, — А это либо выкину, либо оставлю в качестве реквизита для какого-нибудь клипа. Есть вариант обклеить перьями и вернуть Феде на его день рождения. Круговорот аксессуаров в рэп-среде. — Брось, это может быть весело. — Вернуть товарищу личному психологу предмет его больной фантазии обратно? Согласен, ему… Дальнейший трёп прерывается поцелуем, Назар не высказывает недовольства, увлеченно целует в ответ. Марк старается (он всегда старается, чертила такой), проникает языком в рот, кусает губы, напирает с такой силой, что Назара прошибает, выкидывает куда-то за грань, и возвращает обратно, только когда он без футболки оказывается уложенным на спину на кровати. Поцелуи сползают ниже, останавливаются на уровне груди, Назар блаженно прикрывает глаза, а в следующее мгновение его руки сводят над головой. Щелк. Вот же пидор. — И как это понимать, блять? — ерзает на месте, только толку ноль: на запястьях чёртовы наручники, ключика не наблюдается, тело придавлено к матрасу. — Марк, я тебя уебу сейчас. — Не уебешь, — скалится в ответ Марк, возвращаясь к прерванному занятию. Проводит языком по соску, дует, вызывая дрожь, и заявляет. — Просто расслабься, я не сделаю с тобой ничего хуевого. — Сам факт этой хуйни на мне — уже хуево. — Ровно до момента, пока ты перестанешь выебываться. Обещаю, тебе понравится. Назар устало вздыхает, ещё раз для вида дёргает руками и делает, что ему велят: расслабляется. Марк принимает это за согласие, снова целует в губы, в шею, а потом ниже, и ниже, и ниже… Когда член Назара оказывается в чужом горячем рту, он думает, что, возможно, с выводами и правда поспешил. Такая движуха ему действительно нравится. Как и все, что так или иначе связано с Марком.

***

— Наз, ну правда, я не могу никак уехать из Питера на этой неделе. Мне нужно доделать кое-что, обещаю, потом обязательно сгоняем куда-нибудь. Честно, сам не ожидал, что… Марк говорит что-то ещё, Назар слушает в половину уха, блуждая взглядом по потолку. Внутри зреет знакомое раздражение, смешивающееся с незнакомой тоской и желанием просто накрыться одеялом и никуда нахуй не идти. Вторую неделю Марк сносит так и не проведенный совместный отпуск. Вторую неделю Назар глотает все едкие комментарии и терпеливо ждёт. Но терпелка имеет свойство кончаться. — Слушай, — звучит чуть резче, чем хотелось, но давать попятную поздно, — Я понимаю, что у тебя дохуя работы, но, камон, сколько мы собираемся вылезти из Питера хоть куда-то? Месяц? Мне не жмёт, я могу подождать, но у тебя ебучий тур через четыре недели до зимы. Ты говорил, что вы хотите хотя бы неделю порепетировать, потом дописать что-то, а теперь ещё какая-то движуха у тебя там. Что в итоге? Есть место в твоём плотном расписании на то, чтобы провести время вместе? — Наз, извини — голос у Марка усталый, Назара на секунду окатывает виной, и он уже было тоже хочет извиниться и сказать, что все в норме, но следует продолжение, — Но работа — это, блять, работа. Я уже пообещал, закончу на этой неделе и съездим куда-нибудь. Сейчас только середина сентября, успеем. Пожалуйста, не еби мозги, мне хватает Димы. — Вот и ебись с Димой и своей работой, — бросает Назар в трубку и завершает вызов. Импульсивно, конечно. Но хули ему ещё делать, если в последнее время все их встречи сводились к нечастым ночевкам друг у друга и сумбурным перепихам. Расклад — говно откровенное, поначалу Назар пытался не высказывать и не разводить истерик, он же не телка, но сейчас уже просто доебало. Впереди два ебучих месяца тура, сейчас же можно найти возможность побыть вдвоем. Марк безусловно заебался, готовя релиз и готовясь к концертам, но… Блять, Назару стыдно, но он банально скучает, находясь с ним в одном, сука, городе. Это ненормально, шепчет рациональная часть естества. Это тяжело, подсказывает подсознание. Телефон летит на беззвуке в сторону, Назар поднимается с кровати и трясет головой, будто пытаясь выкинуть из нее все мысли. Предаваться рефлексии не хочется, как и думать о происходящем в целом. Похуй, щас успокоится, напишет Марку и вытащит Яниса в какой-нибудь клуб. Тот как раз встрял в Питере, давно звал оттянуться, пора бы воспользоваться предложением. Душ помогает смыть все недовольство, прочищает башку, приятно обжигая кожу. Назар стоит, подставляя спину под горячие струи, трет шею. Тело непривычно не_болит, потому что Марк не приезжал уже несколько дней. Мутит он что-то, делает что-то стоящее. И злиться на него сил никаких нет, работа действительно есть работа и занимает лидирующую позицию. Назару это первенство не выиграть, да он и пытаться не станет, просто… Блять, нахуй опять думать об этом. Вылезает из ванной, не трудясь надеть что-то на себя, обвязывает полотенцем бедра. На кухне тыкает кнопки кофемашины, кидает беглый взгляд на часы, стрелка которых ползет к десяти вечера. Янис в это время только просыпается, впервые его образ жизни радует Назара, так можно не переживать, что Бадуров сольётся. Тусить почти не хочется, но все лучше, чем сидеть одному. Даже, блять, Федя дал по съебам и присылал фотки из солнечной Италии, подначивая вот этим своим «тебе надо чаще отдыхать и реже грузиться, бро». Реже грузиться, как же. Кофе немного горчит, но сахар Назар не добавляет, вливает в себя крепкую бурду и ополаскивает чашку. Надо бы нормальные зерна купить, что-то этот сорт совсем хреновый, Порчи тот ещё советчик, блять. Из череды бестолковых размышлений вырывает звук проворачиваемого в двери ключа. Назар поднимает голову, прислушивается — кто-то зашёл в коридор. Вариантов мало, а, учитывая, что один дубликат был у Феди, находящегося сейчас пределами страны, второй валялся где-то на студии, а третий хранился у Марка, оставался единственный. С тяжёлым вздохом Назар идёт встретить неожиданно долгожданного гостя. — Привет, — как ни в чем не бывало здоровается Марк, снимая кроссовки. Кидает ключи от хаты и от машины на столик, выпрямляется. — Не похерил планы на вечер? С языка стремиться сорваться «похерил, съебывай нахуй», но Назар вовремя себя останавливает. Марк приехал, бросив свои охуенно важные дела, и это явно прогресс, так к чему сейчас обмен колкостями? — Да нет, я пока не решил, ехать куда-то или нет, — отвечает Назар, лениво перекатывая звуки во рту. Скотская натура остаётся скотской натурой, даже если ей идут навстречу. — А ты чего сорвался? Я думал, ты встрял по полной. — Это подождёт. И подходит ближе, без реверансов утягивая в поцелуй. Назар в его руках дёргается, но на поцелуй отвечает слишком рьяно, прижимается ближе, укладывая руки на его плечах. Ему же не так много, блять, надо, всего-то один более менее спокойный вечер вдвоем, так можно же воплотить это незамысловатое желание в жизнь. — Извини, — Марк бормочет прямо в губы, отстраняясь на расстояние вдоха, — Извини, что постоянно пропадаю с радаров. Я обещаю, как только… — Хватит, — прерывает его Назар, — Все, не пизди, я уже слышал это. Лучше скажи, сильно Дима орал, когда ты свалить решил? — Покричит и успокоится. Может, обидится, но он отходчивый. — Не сомневаюсь. И снова топят бессмысленный треп в поцелуях. Назар бы без зазрения совести утащил его прямо в спальню, но голод не ограничивается койкой, Марк вон наверняка не ел ничего целый день, никто особо не следил за его питанием, одна Лия, да и та уехала на малую родину в Уфу. Потому Назар ведёт его на кухню, усаживает и колдует над полуготовой лазаньей из морозилки, что вполне может обеспечить язву, но выбирать не приходится. На еду Марк реагирует бодро и уплетает за обе щеки, точно нихуя не ел. — Мы снимаем клип, — заявляет неожиданно, отправляя кусок теста в рот и запивая его водой, — Режиссирует Рохо. Целыми днями убиваюсь там, потом на студии у Порчи. Поэтому выпадаю иногда из реальности. — Сученыш, — беззлобно отзывается Назар, отпивая из кружки чай. К кофе он не готов снова притрагиваться. — А чё сразу то не сказал? — Не знаю. Не хотел палить тему. — На какой трек хоть? — Я дам послушать, только… Позже, окей? Назар пожимает плечами — позже так позже. Ему на самом деле вся эта скрытность не особо вкатывает, но предъявлять ещё и за это он не собирается. Как только Марк закончит, обязательно даст и послушать, и посмотреть. В конце концов, Назар сам предпочитает показывать финальный вариант, обходясь без демонстрации демо-версий, может понять чужое стремление довести все сначала до ума. — Чай будешь? — интересуется он, — Там в холодосе чизкейк был, могу достать. — Не, лучше дай полотенце, сполоснусь. Марк встаёт с места, относя грязную посуду в раковину, поворачивается к Назару, ждёт. Тот тянет уголки рта вверх, ебанутый прикол бьёт в голову, он стаскивает с себя так и не снятое полотенце и протягивает, ожидая какой угодно реакции, но Марк херит гениальный план, забирает его из рук, клюет в щеку и выходит из кухни. Разочарованный вздох летит ему в спину. Одеваться Назар на берется, бредёт в спальню и опускается на кровать, утыкаясь лицом в подушку. День потрачен впустую, на домашке так ничего и не написалось, один текст осел где-то в заметках, но требует редакции однозначно. А завтра ещё Марк наверняка вскочит не свет не заря и снова убежит на съёмки, и придется встать вместе с ним, проводить, закрыть дверь, остаться досыпать, чтобы к полудню, наконец, очнутся и поехать со Славой на студию. Странное было состояние в последнее время — ни то выгорел после дикого летнего режима, ни то разленился от отсутствия движа. И как устранять его тоже неясно: то ли перезагрузиться подальше от северной столицы, то ли, наоборот, не давать себе поблажек и ебашить. Кто б знал… — Так хочу тебя, пиздец. Марк приземляется сверху, разворачивает к себе лицом и трется влажной кожей о Назара, впечатывая в матрас поцелуями. Бродит руками по телу беспорядочно, пытается потрогать везде, и Назар подаётся навстречу, забывая вовремя делать вдохи и выдохи, заводится вмиг. Они выглядят наверняка сейчас как наркоманы в ломке, дорвавшиеся до вожделенной дозы, трясет обоих, отшибает к черту, перемалывает конкретно. И вроде никакой дистанции, даже намека на нее, а Назару все равно мало. А когда будет достаточно? Лишь бы не скоро. Смазка обнаруживается заброшенной под кровать вместе с упаковкой презерватива, терпения на нормальную прелюдию не хватает никому, но растягивает Марк неспешно, сладко, тягуче. Укладывается Назара на спину, добавляет пальцы, целует в живот, облизывает, прикусывает кожу. Что-то говорит, определенно что-то говорит, но Назару кристаллически похуй, слишком хорошо от ласкающей руки и языка, проходящегося по выступающей тазовой кости. Он несдержанно стонет, тянет Марка за волосы, прося заканчивать и вставлять, боится кончить от одних, блять, пальцев. Марк послушно отводит руку, рвет фольгу, бликующую алюминием в приглушенном освещении, с трудом раскатывает резинку по члену. Приставляет головку, медлит пару секунд, целует в губы и толкается внутрь. Момент растяжения — особый кайф, острый и яркий. Первые толчки на грани болезненности, последующие — глубокие и заставляющие метаться по постели. Назар подмахивает, резво подстраивается под быстрый темп, пытаясь не терять нити наблюдения за Марком, но задачу свою проваливает с треском, отвлекаясь на гуляющий под кожей кадык. Накрывает его губами, посасывает, чувствуя, как тормоза срывает окончательно, когда Марк глухо стонет в ухо и закидывает его ногу себе за спину. Измененный угол проникновения не позволяет продолжить оставлять метки, Назар захлёбывается стоном, растворяясь в происходящем безвозвратно. Сам кое-как отпихивает Марка от себя, разворачивается на живот. Так куда лучше, так глубже и резче, определенно приятнее. Марк снова придавливает всем весом к кровати, утыкается носом в загривок. Понимает невысказанную вслух просьбу, входит и трахает грубее, до сорванного голоса. Запускает ладони под Назара, массирует соски, напряжённый живот, но к члену не притрагивается. Назар намек улавливает — кончать он будет без рук, и это подстёгивает сильнее, чем могло бы. Калейдоскоп звуков, запахов, цветов, среди всего Назар с трудом различает сдавленное Марково «блять, какой же ты…», а вот какой именно не слышит, заглушая слова Марка громким стоном. Головка упирается ровно в простату, не растечься по постели — минимум подвиг. Марк двигается снова и снова, сжимая в руках талию, проходится зубами по выступающим позвонкам. Он очевидно на пределе, сказывается усталость, но сдерживается, оттягивает оргазм всеми силами и продолжает наращивать темп. Назару требуется невероятная сила воли, чтобы постыдно не заскулить, потому что слишком охуенно. Все тело дрожит, пальцы на ногах поджимаются, да он весь сжимается под натиском Марка. И так блядски хорошо, что единственная мысль — только бы не заканчивалось, только бы растянуть момент, застрять в нем как можно дольше. Но с Марком провернуть подобное нереально, извращенец этот умеет вышибать сознание, на очередном толчке едва ощутимо потирает яйца, и Назар не выдерживает. Выгибается дугой, кончает на простынь и бессильно падает обратно. Все последующее его интересует мало, даже когда Марк снова начинает двигаться внутри. Впрочем, его надолго тоже не хватает, он замирает, наваливается всем весом на спину и глушит стон в шее Назара, спуская в презерватив, так и не выйдя из его тела. На то, чтобы вернуться в реальность, требуется время. Дыхание постепенно приходит в норму, Марк выкидывает на пол использованную резинку и устало откидывается на подушку. Назар прижимается сбоку, укладывает голову на его груди, вслушиваясь в частое сердцебиение, гладит по животу. Для второго захода рано, оба слишком измотаны, но тисканья никто не отменял. И это даже в какой-то степени лучше, чем сам секс. Марк целует, водит губами по коже, шепчет что-то, вымывая весь чертов мир этой нежностью. Назару остаётся подставляться под каждое касание, предположение, что он реально скучал, становится утверждением, ему не хватает этой близости, ему ее просто-напросто мало. Привык к ее доступности за месяц, не мог никак смириться с ее резко наступившей редкостью. — Я боюсь представить, что будет после тура, — говорит Марк тихо, продолжая прижимать его к груди, — Заебу тебя до смерти. — Ради Бога, — Назар даже не врёт. Если смерть настигнет его во время секса, то он определенно сдохнет счастливым. С хуем в жопе, ну и черт с ним. — Только трахаться не разучись. — Не надейся. Назар посмеивается, трётся носом о ключицу. Надышаться Марком невозможно, и это отчасти пугает. Когда он стал настолько зависим? Когда чуть не проебал все? Или когда все стало хорошо? Имеет ли это значение? — Ты завтра на съёмки? — спрашивает, давя зевок. Спать он не ляжет ни за что, не так быстро. — В два часа надо быть на Космодроме, — Марк снова целует, проходится языком по небу, отстраняется. — Тебе куда-то надо? Могу подкинуть. — Когда ты заканчиваешь? — Назар игнорирует и вопрос, и предложение. Его беспокоит совсем другое. — Дня через три. Потом я весь твой. — Помнишь про желание? — в ответ кивок, — Я хочу в Лондон, виза у меня сделана. Смотнемся на недельку? — В Лондон? — удивлённо переспрашивает Марк. — Нихуя себе. Ладно, без проблем. Я гляну билеты завтра. — Давай лучше я, — предлагает Назар, проводя кончиками пальцев по его щеке, — Ты забудешь опять. — Ладно. Желание твое, поэтому будет по-твоему. И остаток разговора снова в топку, успеют ещё, ночь длинная. Назар вырывается из кольца рук, опускается ниже, очерчивая языком линии между родинкам на теле Марка, проводит по стволу вверх-вниз и берет в рот. Ему определенно мало. И достаточно будет не нескоро. Достаточно не будет в принципе.

***

Начало осени в Питере — череда сюрпризов. Вчерашние шквалистый ветер и ледяной дождь сменяются неожиданно ласковым солнцем, подсушивающим мокрый асфальт. Назар бредёт по улице, греясь в лучах небесного светила, словно в нуарном фильме, несмотря на праздник цветов и оттенков: от ярко-желтого до темно-бордового, вертит головой по сторонам. Судя по картам, здесь нужно свернуть направо и пройти ещё два квартала, а потом налево, и… Завел же черт Лию в такие ебеня. Дойти до нужного дома оказывается задачей вполне выполнимой, Назар набирает на панели номер квартиры, ждёт ответа. Писк домофона раздается через несколько секунд, пропуская его в парадную. На лифте красуется табличка «не работает», он задирает голову вверх, рассматривая лестничные пролеты и мысленно воет. В сообщении от Лии Назар читает «11 этаж, 412 квартира» и начинает свой нелегкий путь наверх. Девушка встречает его у дверей, высунув голову на лестничную клетку, улыбается и обнимает, затаскивая внутрь. Все ещё пытаясь отдышаться, он стоит в коридоре, пока Лия продолжает что-то говорить. — Извини, что не предупредила насчёт лифта, я сама позавчера приехала, не знала, что он не работает, — она забирает у него куртку и жестом указывается куда-то в сторону, — Проходи пока, я сейчас. Назар благодарно кивает, плетется на кухню, попутно осматриваясь. Интерьер интересный, никаких излишеств, с упором на минимализм и сдержанность в тонах, лишь время от времени всплывают яркие пятна: зелёная футболка, розовая неоновая подсветка, жёлтая зажигалка. О принадлежности вещей он догадывался, но второго хозяина в доме не наблюдалось. — Чаю, кофе, воды? — интересуется Лия, усаживая его за стол и не внимая попыткам отказаться, — Ещё есть пиво, бутылка водки и вискарь. Ты голодный, кстати? — Погоди, — Назар тормозит ее, взывая прекратить играть роль матери-наседки, — Ничего не нужно, спасибо. Я вообще не за этим пришел. — Мое татаро-башкирское гостеприимство не позволит мне оставить тебя ненакормленным, — возражает она с улыбкой, — Поэтому выбирай. — Тогда чай. Лия довольно кивает, начинает колдовать на френч-прессом, заполняя пространство запахом трав, спустя пару минут ставит рядом с Назаром дымящуюся чашку. От нее тянет чем-то сладким и пряным, и он отпивает немного, удивляясь необычному вкусу. — Это ручной сбор, — объясняет Лия, опускаясь рядом с ним на стул, — Душица, зверобой и немного шиповника. Надеюсь, ты такое пьешь. — Ни разу не пробовал, — признается Назар. Отпивает ещё, раскатывая по корню языка интересное послевкусие. — Но мне нравится. — Не сомневалась, — она прячет улыбку в своей чашке, смотрит поверх, — Какого числа вы улетаете? — Послезавтра. Ты уверена, что остановиться у твоей тети хорошая затея? Мы можем снять номер в отеле, это же вообще не проблема. Марк что-то ещё говорил про пустую квартиру Порчи и про Дамани. — О, нет, — Лия протестующе качает головой, показывая всем своим видом, насколько эти варианты плохи. — У Порчи кошмарная транспортная развязка в районе, а у Дамани вам даже поспать не дадут, там вечный движ. Про Женю я вообще молчу, вы просыхать с ним не будете. А в квартире у моей тети все равно никого нет, сможете нормально отдохнуть, и не придется будить весь отель по ночам. — Мы были не такими шумными, — ухмыляется Назар. Лия очевидно намекает на день рождения Рудбоя, где они с Марком ночевали в одной комнате. Пьяные в щи, запертые в одной спальне, сдержаться им было сложно. Ещё сложнее вести себя тихо. — Разумеется, — она отвечает ему с ехидным огоньком в глазах и добавляет, — Но все же не хотелось бы, чтобы ваш отпуск прервался из-за жалоб соседей. В конце концов, отдых должен оставаться отдыхом, а там вам никто не будет мешать. — Убедила. Марка стоит предупредить, что мы остановимся у тебя? — К сожалению, да. В противном случае он сразу повезет тебя к Лёше, а этого лучше избежать. Назар пропускает смешок, Лия в очередной раз улыбается и достает из кармана связку из трёх ключей. — Это от подъезда, от лестничной площадки и от самой квартиры, — поясняет она, — Адрес Марк знает, но тебе я тоже на всякий случай вышлю. Единственная просьба — не перебивать там посуду, на покупку новой нет времени. — Мы ругаемся по-другому, не переживай, сервиз выживет, — смеётся Назар. Крутит в руках пустую чашку, разглядывая чаинки на дне. — Да и всего пять дней. Вряд ли за это время произойдет катастрофа. — С Марком катастрофа может произойти за сутки, о чем ты? — Лия отвлекается на вибрирующий телефон, заглядывает в экран и принимает звонок, — Легок на помине. Ало? Нет, хуем по лбу не дало. Чего? Понятия не имею, где твой парень. У меня? С чего ты взял? Мало ли что он тебе сказал, Маркас. Слышишь, как он смеётся? Прекрати столько пить, у тебя уже начались слуховые галлюцинации. Так, причем тут Ваня и чужие мужики? Я решительно не понимаю, что ты несёшь. Только попробуй, спущу тебя с лестницы. У нас тут, может, пижамная вечеринка, а ты нам мешаешь. И что, что время пять вечера? Маркас, ты невыносим. Она продолжает обмен шуточками-остротами, ещё раз угрожает не пустить на порог и, наконец, прощается. — Закончились наши с тобой задушевные разговорчики, не начавшись, едет твой принц спасать тебя от меня, — заявляет Лия, цокая языком. — Надеюсь, карма настигнет его вместе с пробками. — Если он едет с центра, как минимум полчаса на задушевные разговорчики у нас ещё есть. Девушка хмыкает под нос, встаёт со стула, собирая пустые чашки со стола. Назар непроизвольно кидает взгляд на ее руки, замечает тонкое кольцо на безымянном пальце и… Стоп, что? — Слушай, мне показалось или… — неуверенно начинает он, указывая глазами на новый аксессуар. — Это обручалка? Лия молчит, смотрит пришибленно, отворачивается. Сгребает посуду в раковину, избегая зрительного контакта, Назар же не спешит воскресить диалог. Наконец, она поворачивается к нему лицом, мнется, жуёт губу и подаёт голос. — Я пока не выхожу замуж, — сообщает Лия, — Взяла тайм-аут, но долго думать нельзя. Отсутствие ответа означает отказ. — Почему не согласилась? — уточняет Назар. Новость о предложении удивляет, но виду он не подаёт, понимая, что не стоит ставить девушку в ещё более неловкое положение. — Потому что все это пахнет горелым. Мне хорошо с Ваней, спору нет, мы живём вместе, все круто, бабочки, цветочки, только… Блять, это слишком серьезно. Кто вообще бежит в ЗАГС в таком возрасте? — Тебе двадцать пять, — не скрывая веселья, напоминает Назар, — А ему двадцать девять. Мне кажется, как минимум один из вас вполне дозрел. — После неудачного брака в двадцать четыре, — парирует Лия. Выглядит она слегка взволнованной. — Какая из нас семья? Забитых с ног до головы чокнутых фотографов, стримеров и бэк-мс Оксимирона? — Не усложняй, — искренне советует он, — Если не готова, то откажи. Если же просто забиваешь голову всякой хуйней, то поговори с Ваней и реши все с ним. Проблемы как таковой нет. — Никто и не называл это проблемой. — Тогда почему тебя это так парит? Детерминация реакции Лии несколько забавна. Всегда такая собранная, подвижная, лёгкая, она стоит сейчас грузной тучей и не находит, чем ответить. Страх, понимает Назар, страх слишком серьезного шага после череды жизненного дерьма. Знакомое чувство, пусть и через другую призму. — Меня это не парит, — Лия говорит с напускной уверенностью, но все же сдается, — Разве что совсем немного. Не хочу казаться ссыклом, но смена фамилия и статуса малость… Напрягают, да. Тут уже не соскочишь. — Если у тебя возникают мысли о «соскочить», то проще сразу отказать. В таких вопросах не бывает полутонов, либо да, либо нет. — Есть ещё вариант с «я подумаю» и «дай мне время». — И любой из них в конечном итоге сводится к да или нет. Лия качает головой, заламывая руки, оглядывается по сторонам. Что творится внутри ее черепной коробки, Назар даже близко не представляет, но желание помочь возвышается над незнанием и собственной растерянностью от сложившейся ситуации. — Тебя ведь не торопят с ответом? — мягко спрашивает он, подзывая снова присесть. Лия неуверенно кивает. — Тогда у тебя есть время все обдумать. Шаг, конечно, смелый, но если положительные аспекты перевешивают, то почему не рискнуть? — В том то и дело, — она проходится от стола до окна, не в силах стоять на месте. — Рискнуть! А ведь никто не застрахован от того, что через год развод будет оформляться в том же дворце бракосочетания. Оно мне нужно? — Жизнь вообще не предоставляет никаких гарантий, если ты не успела понять, — следя за ее метаниями, говорит Назар, — И если всегда отталкиваться только от рациональности, то можно очень много проебать. Бывают моменты, когда нужно действовать немного… Смело и безрассудно. Опираясь на эмоции что ли. Понимаешь? — И платить за это двойную цену, — Лия, наконец, устает мерить шагами кухню и садится, — Я уже слышала про то, что иногда нужно отдавать все на откуп чувствам, но это куда проще сказать, чем сделать. — Не усложняй, — повторяет Назар, — Если Рудбой окажется плохим женихом и мужем, он останется минимум без работы, максимум без зубов. В целом это не столь важно, но хотя бы не так обидно, согласись. — Скорее я окажусь несносной невестой, — она все же расслабляется, позволяя себе улыбнуться, подперев щеку рукой. — Но ты прав. Я опять перекручиваю винтики не в ту сторону. Забавно, разбираться с чужими заебами легче, чем со своими. Наверное, с этим нужно что-то делать. — Определенно. А ты кому-то рассказала уже? — Да кому бы я успела? Ваня вон в Уфе начудил со своим предложением и в Москву уехал, Мирона с Порчи я неделю уже не видела, Марика тоже. И рано бежать с такими новостями, пока я ничего не решила. — Тогда советую пока что снять кольцо, — Лия вопросительно изгибает бровь, и Назар поспешно добавляет, — Если ты не хочешь пока рассказывать другим. Его довольно просто заметить, и сложить логическую цепочку. — А, я как-то не подумала, — бормочет она, — Да, пока лучше не светить. Переждем бурю, так сказать. Лия едва успевает стащить с пальца причину своих сомнений, по квартире разносится трель. Она неторопливо следует в коридор, издевательски интересуется, кто там, сообщает, что таких тут не знают и не ждут, но, в конце концов, открывает подъездную дверь и возвращается к Назару. — Приехал твой принц, даже в пробке ни в одной не встрял. — Ему порой несказанно везёт. — Я бы даже сказала незаслуженно, — соглашается Лия. Переминается с ноги на ногу и вполголоса просит. — Можешь пока придержать наш обмен секретами? Хочу сама разобраться. — Я буду молчать, — заверяет ее Назар. Для убедительности проводит пальцами у губ, выкидывая метафорический ключ в сторону. Лия расплывается в благодарной улыбке, тянется обняться. Назар охотно сгребает ее в объятия и думает о том, что это, наверное, действительно трудно. Совместное проживание, штамп в паспорте, семья. Он никогда не проецировал подобное на себя, вся его жизнь — череда успехов и неудач, взлетов и падений, попыток быть лучше, чем вчера, непрекращающейся работы, определенных побед. И к удивлению ему и не хочется что-то менять. Его устраивает положение вещей, у него есть свой человек. Ему хорошо с ним, а послезавтра будет ещё лучше. И незачем усложнять. Нужно жить здесь и сейчас.