Не коснется лишь дважды

Рейс переносят на час, затем ещё на полтора, и Марк, заебавшийся на съёмках и студиях, засыпает на плече у Назара, несмотря на все литры выпитого кофе вперемешку с энергетиками. В зале ожидания довольно много людей, но никто особо не обращает на них внимания, потому Назар абсолютно спокойно залипает в телефоне, пока Марк сопит где-то под ухом, пытаясь расположиться поудобнее. К счастью, вскоре объявляют посадку, и, оказавшись на своих местах, они оба вырубаются, не просыпаясь вплоть до прилета. Самолёт в Хитроу приземляется далеко за полночь, Назар забирает единственный чемодан, собранный на двоих, и Марк тащит его к выходу, где непромедлительно ловит такси, называет адрес и в машине снова начинает дремать. Из радио звучит старый инди-рок, водитель увлеченно слушает, тихо подпевая, тарабанит по рулю пальцами в такт музыки, и Назар сам не замечает, как расслабляется от всей этой атмосферы странной непринужденности. Он в чужой стране, где его почти никто не знает, за окном, по сравнению с Питером, отличная погода, несмотря на лёгкий ветер и высокую влажность, а на телефоне на ближайшие шесть дней уведомления вырублены ко всем чертям. Этот мини-отпуск обещает быть если не самым лучшим в его жизни, то как минимум охуенным, вдали от шума, вечного движа и нескончаемого потока дел. Тачка тормозит у девятиэтажек на окраине Стратфорда, Назар пихает Марка в бок, вынуждая вынырнуть из полудрёмы, расплачивается сам и, поблагодарив водителя, вылезает из салона. Воздух прохладный, пахнет мокрым асфальтом и пожухлой листвой, но на удивление кажется сладким. Этакая игра мозга — от приятного предчувствия все кажется каким-то другим, и обычные вещи воспринимаются иначе. Марк выходит следом, не прекращая зевать плетется к нужному подъезду, в одной руке волоча чемодан, второй цепляясь за ладонь Назара. Он бы возмутился и попытался одернуть, но, стоит отдать должное, здесь в этом нет никакой необходимости. Дело не только в толерантности европейского общества и глубокой ночи, а в самом факте, что здесь они фактически никто. Обычные люди, часть огромной толпы, пресловутые туристы, приехавшие поглазеть на местные достопримечательности и сделать пару фото на фоне Букингемского дворца. И этот факт сильно радует, потому Назар послушно следует за Марком, переплетая их пальцы, пока тот открывает подъездную дверь, вызывает лифт и нажимает на кнопку нужного этажа. — Куда хочешь сходить завтра? — вполголоса спрашивает Марк, возясь с ключом в двери квартиры. — Есть пару идей, — отзывается Назар, рассматривая стены подъезда, разукрашенные замысловатыми граффити, — Мы сможем взять тачку в аренду? — Скорее да, чем нет. По городу покататься хочешь? — И за пределы Лондона тоже. Чё ты там завис? Замок, наконец, сдается, Марк победно улыбается и пропускает Назара внутрь, захлопывая за собой дверь. Нащупывает выключатель где-то сбоку, выкидывает ключи на журнальный столик у входа и стягивает с себя одежду. Назар бегло оглядывается по сторонам, подмечая, что бывшая хозяйка, судя по всему, была такой же фанаткой минимализма, как и ее племянница. Однотонные синие стены, непримечательный шкаф в углу коридора, серые двери, ведущие, вероятно на кухню и в гостиную. Правда осматриваться сейчас нет никаких сил, потому он раздевается следом за Марком, прикидывая в голове, где находится спальня и можно ли им там лечь. — Лия сказала, что все в нашем распоряжении, — будто читая его мысли, говорит Марк, — Ванная прямо по коридору, слева спальня, кухня справа. Мы сразу спать, или ты в душ? — Спать, — отзывается Назар, — Ты мыться? — Не, завтра схожу, я кое-как стою. Марк бросает чемодан у порога и ведёт его в дальнюю комнату. За такой же серой дверью оказывается широкая кровать, висящий напротив него телевизор, ещё один шкаф, книжный стеллаж и письменный стол. Подушек и одеял не наблюдается, но Назару откровенно похуй, он готов лечь прямо на голый матрас, рубит беспощадно. К счастью, Марк ориентируется чуть лучше, выискивает из шкафа постельное белье, застилает его, пока Назар, оперевшись о стену, наблюдает за ним, даже не пытаясь помочь. Когда Марк заканчивает, он молча стягивает с себя худак и джинсы и бессильно падает на кровать. — Вот вроде без продыху хуярил я, а заебан почему-то ты, — бормочет Марк, укладываясь рядом, — Будильник есть смысл заводить или в пизду? — В пизду, — откуда-то из-под подушек подаёт голос Назар, — И отпишись Лие, она нам голову свернёт иначе. Марк согласно угукает, утыкается в телефон, настукивая сообщение подруге. Вскоре смарт летит на пол, он поворачивается к Назару, тянет его ближе к себе и зарывается носом в темную макушку, обнимая руками со спины. Назар делает глубокий вдох, прикрывает глаза и позволяет мозгу, наконец, отключиться.

***

Назар помнит, что будить Марка по утрам бесполезно, потому тихо выскальзывает из кровати и, прикрыв за собой дверь, уходит в ванную, дабы принять душ и хоть как-то взбодриться. Чистое полотенце обнаруживается в выдвижном ящике под раковиной вместе с парочкой упаковок новых зубных щеток, зубной пастой, гелем для душа и прочей дребеденью. Назар быстро приводит себя в порядок, долго рассматривает собственное отражение в запотевшем зеркале и выходит, чтобы немного осмотреть их временное пристанище. Кухня оказывается просторной и выходящей на солнечную сторону, со светлым кухонным гарнитуром, круглым столом и небольшим холодильником в углу. На нем покоятся распечатанные фотографии, сделанные на полароид и прилепленные к дверце магнитами. Назар внимательно изучает снимки, подмечая про себя, что Лия не изменилась от слова совсем. Такая же худая и улыбчивая, лишь благодаря стилю одежды можно догадаться, что на фото запечатлены события начала десятых. Какой-то парк с кучкой людей, Лия с Мироном, курящие на балконе, Порчи, сидящий за монитором, Идан в обнимку с Димой и Машей. Улыбку вызывает растрепанный Марк в кепке с прямым козырьком и бутылкой шнапса в руках. Выглядит он забавно, на вид ему не больше восемнадцати, черты лица совсем детские. Повинуясь глупому порыву, Назар достает телефон и щелкает на память, после чего сваливает с кухни, направляясь в сторону гостиной. Каким-то внутренним чутьем он догадывается, что именно здесь и жила Лия, пока находилась под попечительством тети. Стены увешаны вырезками из газет и фотографиями улиц, зданий и парков, ближе к выходу приставлен письменный стол. Обои темно-зеленого цвета местами потерлись, но выглядят все равно прилично. Балкон обнаруживается здесь же, на подоконнике валяется жёлтая зажигалка и пепельница. Из окна открывается вид на не слишком оживленную улицу, внизу снуют немногочисленные прохожие. Погода оказывается отличной — тепло, солнечно и удивительно сухо, отчего Назару ещё сильнее хочется, наконец, вылезти из квартиры и поехать прогуляться. Для него это была не первая поездка в Англию, год назад он заскакивал со знакомыми парнями на пару дней в Лондон после отпуска в Испании. Это не было запланировано, но у них было немного времени и дохуя энтузиазма. Тем летом Назар увидел достаточно и опробовал почти все достояние английских пабов, на этот же раз у него были немного другие планы, не ограничивающиеся посиделками в барах, но для начала нужно было поднять Марка и заставить его собраться. Задача из разряда невыполнимых. В ход идут уговоры, просьбы, мольбы и даже угрозы, Марк же либо не реагирует, либо бросает короткое «позже», сильнее укутываясь в облако белого одеяло. Назар решает действовать иначе, нависает сверху, целует под ухом, затем в шею. Нарочито медленно гладит голый живот, лижет кожу на кадыке, слегка закусывая ее зубами. Провокация срабатывает, Марк разлепляет слипшиеся веки и пытается утянуть ближе, но Назар проворно вскакивает с кровати, самодовольно улыбаясь с другого конца комнаты. — Ты изверг, — стонет Марк, топя лицо в подушке. Желание спать отбило напрочь. — Это не новость, — отзывается Назар, — Поднимайся, я есть хочу. — Пока у меня стояк, я никуда не пойду. — Тогда я оставлю тебя разбираться с этой проблемой и сам найду, где перекусить. Условия Марку явно не нравятся, он снова издает недовольный звук и находит в себе силы встать. Пока он исчезает за дверью ванной и приводит себя в порядок, Назар залезает в карты, размышляя над тем, куда они отправятся после завтрака. Идей на самом деле не так много, надо ещё посоветоваться с Марком, чтобы понять, как именно организовать время. Тому наверняка захочется встретиться со старыми друзьями и заехать к семье, препятствовать этому - не меньше, чем преступление. Марк тащит его в ближайшее кафе, нацепив на нос темные очки, рассказывает истории из прошлого, связанные с этими местами. Что-то из разряда: «а вот там Лия впервые блевала после того, как выпила половину бутылки водки» и «здесь мы с Димой подрались по пьяни, а потом тащились на последний автобус до дома». Назар искренне смеётся, представляя себе молодых, безбашенных, беспечных ребят. Юность и молодость имеют свойство проходить слишком быстро, оставляя за собой одни воспоминания, реже — людей рядом. Ему в какой-то степени грустно от того, что с ним сквозь года к нынешнему периоду дошло довольно мало народу, но в них он хотя бы был уверен. Время всегда работает именно так: отсеивает ненужных. Это закон, его не переиграть. — А где ты жил до переезда? — интересуется Назар, неожиданно понимая, что не знает ответа на этот вопрос, — С родителями? — Нет, от них я съехал, как только закончил школу, — отрицательно качает головой Марк, — Сначала с Порчи, потом, когда он уехал в Питер, с Иданом. А ещё с Димой, но мешать им с Машей не хотелось, поэтому меня бросало от одних друзей к другим. По сути жить один я начал как раз после переезда. Здесь у меня нет своей недвижимости, но всегда есть к кому идти. Если тур окажется удачным, то, думаю, куплю маме дом. И, возможно, квартиру в Питере, нельзя же вечно тусоваться на съемной хате. — Ты не думал о том, чтобы вернуться обратно сюда? — Назар поправляет рюкзак на плече, — Здесь же тебе наверняка комфортнее, чем в России. — В первые полгода я об этом мечтал, — усмехается Марк, помогая подтянуть съехавшую лямку, — Но весь движ был в Питере. Работать на дистанте тяжело, да и вся команда уехала из Лондона. Какой смысл оставаться здесь, если все важное в другом месте? — Ради собственного комфорта? — Мой комфорт там, где мои люди и моя работа. Пока что Питер отвечает этим требованиям. Меню оказывается не шибко разнообразным, но Назар не особо настроен на шик, потому спокойно заказывает тосты и кофе, рассматривая людей вокруг. Непривычно, что никто не кидает заинтересованные взгляды и не просит фото, на лицах не отображается даже тени любопытства. Здесь он действительно чувствует себя просто человеком, не имеющим ни популярности, ни толпы фанатов. Тем парнем, что несколько лет назад приехал покорять столицу, тогда ещё не представляя, как все обернется. После завтрака Марк ведёт его прогуляться по району и уговаривает заехать в Грин Парк, отдать дань уважения месту, с которого для него все и началось. Назар соглашается, позволяет тащить себя по городу и слушает, слушает, слушает нескончаемый поток воспоминаний и рассказов. Ему абсолютно, запредельно хорошо и спокойно, даже когда Марк берет его за руку на пешеходном переходе. Всем вокруг абсолютно наплевать, и ему тоже становится все равно. Даже если к ним приебутся, можно без раздумий дать в рожу и получить в ответ, не боясь, что инцидент позже осветят многочисленные новостные порталы и фан-аккаунты. День пролетает незаметно, под вечер начинает накрапывать дождь, они скрываются под крышей заброшенного дома, выжидая возможность добежать до остановки не вымокшими насквозь. Марк беззастенчиво лезет целоваться, что-то бубня про романтичность момента, Назар пихается, ржет, пряча лицо в руках, но сдается, оказавшись прижатым к стенке. Ливень только усиливается и, понимая, что сухой одежде точно не остаться, они максимально быстро добираются до ночлега, заглянув по пути за виски в ближайший алкомаркет. Пиццу Марк обещает заказать чуть позже, и Назар не берется спорить. У него неделя разнузданного образа жизни, бухло и вредная пища включены в список. В квартире Назар гонит Марка под горячий душ, зная реакцию его тела на такие вылазки. Дима точно прибьет их обоих, если перед туром подопечный сляжет с простудой или ангиной. Марк упирается, пытается уговорить Назара пойти с ним, но натыкается на отказ и, махнув рукой, уходит греться в одиночестве. — Так куда ты хотел сгонять? — спрашивает Марк, разливая вискарь по стаканам. Назар не прекращает удивляться тому, что он абсолютно точно знает, где и что находится, но объясняет для себя этот факт тем, что Лия наверняка часто звала его в гости. — В Саутенд, — отзывается Назар, раскладывая привезённую пиццу по тарелкам. Ему подспудно стыдно перед курьером, что они заставили его мотаться по улице в такую погоду, но голод куда убедительнее совести. — Только я не хочу на общественном транспорте, поэтому нам нужно найти тачку в аренду. — За этим лучше в центр. Почему в Саутенд? — Хочу к большой воде. — И что это должно значить? — Марк вопросительно изгибает бровь. — Можешь считать это моим бзиком, но меня всегда привлекала вода. Но не мелкие речки там, а именно более масштабные водоемы, — с улыбкой поясняет Назар, скрупулезно выщипывая куски ананаса, — Я не знаю, как объяснить. Когда я жил в Иркутске постоянно гонял на Байкал. Даже зимой, когда вода уже промерзала, нравилось смотреть на чистый лёд. А летом так вообще — восторг. И сейчас любой отпуск — это обязательно море или океан, терпеть не могу отдыхать в каменных джунглях. Мне иногда кажется, что я в Питер то перебрался, потому что город буквально на воде стои́т. В первое время на Финке бывал чаще, чем на студии. Наверное, поэтому никогда не хотел в Москву. — Не замечал в тебе такого, — задумчиво тянет Марк, — А чем тебе Темза не угодила? — Тем, что это даже близко не то, что мне нужно. — А что тебе нужно? — Свободная стихия. Марк усмехается, допирая, что к чему. Назара тянуло к, как он сам выразился, большой воде, потому что та была необузданна, неукротима, и он сам был таким же. Нежелающим прогибаться под чужие правила и установки, делающим вопреки, а не во имя. С бурлящей внутри энергией, сильной, сносящей с ног, если не быть к ней подготовленным. Марку порой казалось, что он сам не в состоянии принять на себя столько, но стоило отказаться от этого на пару дней, тащило обратно. Манило неимоверно, трясло, как во время ломки. Он то думал, что со временем поутихнет, а вышло иначе. Хотелось все больше и больше, и противиться этому не было никакого желания. Полупустая бутылка откладывается в холодильник, коробки улетают в мусорное ведро. Назар выходит на балкон вслед за Марком, вылезшим покурить, открывает окно. За стеклом погодная вакханалия, темень, гром и плотная завеса дождя. К запаху сигаретного дыма примешивается запах мокрой земли, Назар вдыхает его по самое не хочу. Так и пахнет, наверное, Англия — влагой, табаком и бурбоном. Так пахнет и Марк, но с ноткой тяжёлого одеколона и мятного геля для душа. Пока на дворе холод, в спальне до невыносимого жарко, одежда летит на пол и на письменный стол, Назар падает на кровать — дальше мозги отключаются сами по себе, алкоголь этому содействует. Марк целуется будто в последний раз, оставляя на языке привкус солода, неторопливо исследует каждый сантиметр тела, бродя по нему губами и руками. Назара прошибает на раз-два, до трёх не доходит, Марк оказывается снизу. Но смена только положений, никак не ролей. — Можешь полежать спокойно? — хрипло просит Назар, ведя носом по мочке уха. — Хочу сам. — Ничего не делать? — уточняет Марк, позволяя прижимать себя к матрасу. — Да. Разрешаю обеспечить мне звуковое сопровождение. Дальнейшее топить в поцелуях-укусах и шумных вздохах. Назару мучительно хочется потрогать везде, куда дотянутся руки, он гладит бока, живот, выпирающие тазовые кости, ведёт губами по шее и груди. Марк обещанно не прерывает, позволяет изучать и касаться, застывает, когда Назар закусывает сосок, и запускает пальцы в ёжик коротких волос. Весь плавится, вытягивается на постели, свыкаясь с полным бездействием и отсутствием инициативы со своей стороны, коротко стонет на выходе. Назара ведёт конкретно, он лижет и кусает, собственнически метит кожу следами. Больше, ему нужно больше, чтобы не осталось даже намека на нехватку, на эту почти болезненную недостаточность. От Марка прёт очевидным желанием, его подтверждает крепкий стояк. Назар спускается ниже, целует в живот, доводя до предвкушающей дрожи, берет в рот головку. Посасывает и очерчивает ее языком, ощущая вкус естественной смазки, помогает себе рукой у основания. Не видно почти нихуя, свет они включить, разумеется, забыли, но беспокоит это мало. Назару не нужно видеть лицо Марка, чтобы знать, что ему сейчас хорошо. Он ерзает, рефлекторно дёргается, проталкивая член глубже, и Назар послушно насаживается сильнее, плотнее смыкая губы. Тихо стонет, запуская вибрацию, поднимает замыленный взгляд на Марка, сжимая в ладони напряжённые яйца, потирает пальцами шов. В ответ только сдавленный стон, едва различимое «ох, блять» и шумное, рваное дыхание. Ритм поймать выходит не сразу, Назара самого слегка потряхивает, но он старательно продолжает, подстёгиваемый реакцией Марка, чуть ли не урчит, когда тот гладит за ухом и осторожно толкается навстречу, помогая выдерживать четкий темп. Головка упирается в небо, Назар максимально расслабляет горло, берет чуть больше. На удивление на кашель не пробивает, глубокий вдох через нос помогает справиться с рвотным рефлексом, он рывком опускается ещё ниже и замирает. Марк замирает следом. — Спокойнее, — говорит он шепотом, перенося ладонь Назару на лицо, — Ты не подавишься. Просто двигайся чуть медленнее. Голос Марка успокаивает вспышку беспокойства, Назар высовывает член почти полностью и снова насаживается до самого основания. Ощущение пиздец необычные, но в принципе почти безболезненные, зато для Марка куда более яркие и острые. Назар понимает это, когда слышит хриплый стон и чувствует судорогу, бегущую от бедер к животу, но даже не думает отстраняться, все так же сосет, даже когда Марк пытается отпихнуть его от себя. Пару-тройку «Наз», шипение, пальцы, тянущие за волосы, в следующую секунду вспышка. Марка ломает дугой, он кончает прямо в рот, так и не успев вытащить, и только тогда Назар отодвигается в сторону. Сглатывает, вытирает слюну с подбородка, рассматривая млеющего Марка. Глаза привыкли к полутьме и теперь можно было видеть его вздымающуюся грудную клетку, проблескивающую от пота, дергающийся на шее кадык и повернутую в сторону голову. Назар ползет выше, оставляя россыпь поцелуев на его лице, помогает прийти в себя. Такой Марк, весь расслабленный и ватный, нравится ему особенно сильно. Так же, как и собранный Марк, возбуждённый Марк, веселый Марк. Любой вариант Назару по душе, но вот этот все же чуточку больше. Марк неловко тычется носом ему в щеку, отгоняя отголоски оргазма, гладит по спине. Ему нужно немного времени на перезарядку, но заставлять Назара ждать не хочется, потому он не без труда выныривает из кровати и подходит к так и не разобранному чемодану. У них всего шесть дней, нет смысла раскидывать вещи, чтобы в спешке потом пихать их обратно. Из бокового отсека Марк достает флакон смазки и пачку презервативов, потягивается на месте и возвращается к оставшемуся лежать Назару. — Ты уверен, что у тебя так быстро встанет? — от самодовольной ухмылки у него может треснуть рожа, Марк не сомневается. — А я никуда и не тороплюсь. Абсолютная правда, Марк действительно не спешит. Сползает поцелуями ниже, считает пальцами ребра, медленно оглаживает каждый участок тела. Раньше секс был способом расслабиться и как можно скорее получить удовольствие, но сейчас хотелось подойти к процессу более обстоятельно, со вкусом. Подпитаться каждым вздохом, стоном, касанием, каждой реакцией, насытиться сполна. Скоро этого всего не будет, скоро чертов тур на два месяца, и пусть натрахаться про запас нереально, но можно хотя бы запомнить момент, отпечатать его в памяти, чтобы было не так тоскливо во время разъездов. Назар мечется по постели, не находя себе места, прикусывает нижнюю губу, когда Марк вставляет первый палец. И вроде уже привычно, а все равно каждый раз, как в первый. Растягивает Марк осторожно, постоянно отвлекаясь на поцелуи, что-то бессвязно бормочет, о чем-то спрашивает, только Назару кристаллически поебать, все внимание сейчас сконцентрировано внизу, где рука Марка доводит до дрожи и жалобного скулежа. Он цепляется руками за него, зубами впивается в плечо — гарантированно там потом останется след, но сейчас это неважно — подаётся навстречу. Вдох — один на двоих, Назара плющит, перед глазами расфокус, в голове сбой, и хочется ни то продлить происходящее, ни то быстрее перейти к последующему. Сердце отдается набатом в ушах, стучит так, что есть угроза его разрыва, Назар уверен, что к утру ему придется собирать его ошметки. Марк прокручивает кисть, добавляет третий палец и скользит внутрь, упиваясь стонами, летящими снизу. В полумраке спальни его глаза кажутся бездонными, в глубине радужек пляшут черти, и Назару кажется, что вот-вот ему предложат сделку на продажу души. Впрочем, если там действительно есть, что продавать, он очевидно проебался — уже отдался с потрохами, брать с него больше нечего. Рука исчезает, оставляя за собой тянущее ощущение пустоты, Назар окидывает взглядом Марка, раскатывающего резинку по члену. Марк ловит его взгляд, наклоняется ближе, устраиваясь между разведенных в стороны ног, и вполголоса просит. — Не разворачивайся на живот, ладно? — Нахуя? — говорить тяжело, слова кое-как связываются во что-то единое. Голову от возбуждения кружит, что пиздец. — Хочу тебя видеть. Остаток сил уходит на кивок, Марк мягко улыбается, приставляет головку и плавно, одним движением входит во всю длину. Сразу же начинает толкаться внутрь, но медленно, будто осторожничая, выдерживает четкий темп, давая прочувствовать целиком, полностью. Угол идеальный, Назар шумно втягивает воздух, в очередной раз убеждаясь, что Марк, блять, умудрился выучить его от и до, знает, как довести до состояния, когда сознание тусуется отдельно от физической оболочки. В этот раз так же, мозг вырубается, оставляя Назара растворяться в происходящем. Он неосознанно царапает спину Марка, подмахивает, рефлекторно сжимаясь каждый раз, когда член задевает простату. Сдерживать стоны становится все сложнее, Марк увеличивает обороты, втрахивая его в кровать, шепчет-шипит на ухо «ты пиздецки горячий», и Назару стоит больших усилий не отъехать окончательно и безвозвратно. Мысли в голове мешаются в одну кашу, затем вовсе покидают ее, предоставляя место одной, единственно ясной — «Блять, лишь бы это не кончалось». И дело ведь далеко не в самой ебле, все не столь примитивно. Желание оправдано вот этим моментом близости, когда не остаётся вокруг нихуя и весь мир сужается до лица Марка и его дыхания, опаляющего шею. Вот это Назар готов проживать снова и снова, крутить на репите, пока не надоест, но он знает — ему никогда не надоест. Это одновременно пугает и манит, но ему уже откровенно плевать, сомнений более нет. Пальцы Марка обхватывают член, быстро проводят вверх-вниз, дразня и подстёгивая ещё сильнее. Толчки становятся глубже и резче, Назар прогибается в пояснице, упираясь затылком в подушку, стискивает ладони на плечах Марка, впиваясь в кожу ногтями. Голос срывается, из груди вырываются хрипы, органы скручиваются в один тугой ком, Назар едва успевает вдохнуть, а в следующее мгновение внутри все обдает диким жаром. Он кончает, поджимая пальцы на ногах и хватая ртом воздух, и бессильно падает обратно. Аут. Что там дальше — похуй. Марка отшибает вслед за Назаром очень скоро, он наваливается сверху, кладет голову ему на плечо и спускает, трясясь всем телом. Теперь они оба в состоянии желе — без рефлексов, сил и ответа на внешние раздражители. Когда спальня, наконец, перестает расплываться перед глазами цветными пятнами, Марк выходит из Назара, стягивает использованный презерватив и выкидывает его куда-то в сторону. Очень хочется пить и курить, но вместо этого он укладывается рядом, сплетая руки и ноги, целует в угол рта, успокаивая сердцебиение. Назар охотно подставляется под касания, вяло отвечая на поцелуи, зевает прямо в губы напротив и жмурится, когда Марк кусает за кончик носа. Вспоминается, что неплохо было бы завести будильник, чтобы не проспать до обеда, но встать и найти телефон сейчас приравнивается к подвигу. Впрочем, подняться все же приходится, Марк сваливает перекурить, наспех напялив на себя штаны, и Назар волочится на кухню. Утоляет настигшую жажду, бегло проверяет сообщения от мамы, Феди и Славы, и выходит к Марку на балкон. Дождь прекратился, но из окна ощутимо дует, Назар подходит бесшумно, обнимает со спины и устало бормочет. — Ты ж щас заболеешь, придурок, хоть кофту надел бы. Марк согласно хмыкает, продолжая отравлять себя сигаретным дымом, делает ещё пару затяжек и выбрасывает окурок вниз, игнорируя стоящую на подоконнике пепельницу. — Наз, — едва слышно зовёт он. — Чего? Назара тянут за запястья встать лицом к лицу, он послушно делает шаг, припадает щекой к холодному стеклу и терпеливо ждет продолжения. Усталость накатывает мощной волной, глаза беспощадно слипаются, и он уже хочет предложить пиздовать обратно, но голос Марка выдергивает из полудрёмы. — Я люблю тебя. Пару секунд на обработку, чтобы смысл точно достиг утомленного мозга. Ещё пару, чтобы выйти из оцепления, неуверенно, непрочно улыбнуться и так же тихо ответить. — Я знаю. Я тебя тоже.

***

— А какого хуя за рулём ты, а не я? Вопрос Назар задаёт вполне серьезно, выдерживая тон на грани возмущённого. — Потому что у меня больше опыта и есть международные права? — предполагает Марк, закидывая на заднее сиденье рюкзак. — На опыт похуй, тут ехать от силы миль сорок. И причем тут международные права? Российские действуют на территории Англии. — Ты что-то путаешь. Назар вскидывает брови, наблюдая за тем, как Марк садится за водительское кресло, не удосужившись объяснить, что это значит. Приходится опуститься на пассажирское, излишне громко хлопнув дверью. Всего двенадцать часов, а они уже срутся из-за мелочи. После поспешного сбора необходимых вещей, они двинули в центр, где заскочили в более менее пристойное кафе, чтобы перехватить завтрак, а после отправились снять тачку. Оформляли ее по какой-то причине на Марка, хоть Назар и пробовал несколько раз возразить, но тот его не слушал, продолжая подсовывать девушке-менеджеру свои документы. Не имея желания устраивать сцен при людях, Назар терпеливо дождался, пока они выйдут на улицу, и уже здесь начал свой не самый изящный допрос с пристрастием. Да, опыта вождения у него было куда меньше, но обезьяной с гранатой за рулём он себя не считал. Даже подумывал в последнее время купить тачку, возможно, ту пятую бэху, которую ещё в августе смотрел с Мишей. После тура на это вполне хватало средств, да и передвигаться исключительно на такси заебывало, разъездов из точки в точку становилось все больше. Однако Марк в своей привычной манере решил все за двоих, преподнося какие-то совсем неубедительные аргументы, и Назара, мягко говоря, такое поведение слегка подбешивало. — Не истери, — Марк даже не пытается придать интонации окраску извинений, увлеченно настраивая навигатор, — Довезу нас живыми, обещаю. — А я, по-твоему, нас бы угробил? — раздражённо отзывается Назар, пристегивая ремень. — Нет, но у тебя, опять же, российские права. А они не действуют в Великобритании. — Пиздишь же. Назар сверлит Марка взглядом, пока тот пожимает плечами, выруливая на оживленную улицу. После вчерашнего погодного хаоса неожиданно выглянуло яркое солнце, а температура воздуха стремительно поползла вверх, тем самым вытащив людей из домов и квартир насладиться последними тёплыми деньками. Поначалу Назар обрадовался, гулять под дождем ему не хотелось, но позже с разочарованием осознал, что в Саутенде наверняка тоже будет дохуя народу. Он лезет в телефон, открывает Гугл и вводит запрос в строку поиска. Первый же сайт выдаёт нужный ответ. — Пиздабол, — бросает вслух Назар, тыча Марку в лицо экраном, когда они останавливаются на светофоре, — Российские права действительны во всех странах, подписавших Венскую и Женевскую конвенции. — Здесь они подписаны, но не ратифицированы, — Марк лишь бегло осматривает содержание статьи и возвращает внимание к дороге, трогаясь с места. Назар непонимающе хмурит брови, бродит глазами по открытому окну браузера, листает ниже. Вздыхает, вчитываясь в информацию под звёздочкой — Марк оказался прав — и убирает смарт в карман штанов. Они едут молча, перебрасываясь время от времени незначительными фразами, Назар то и дело зевает, понимая, что так нихуя и не выспался. За стеклом мелькают многоквартирные дома, парки и неспешно прогуливающиеся прохожие, восток Большого Лондона во всей его красе. Взгляд падает на часы — добираться им от силы часа полтора, пробок не предвидится. У заправки на выезде из Гринвича Марк тормозит и вылезает из машины. Назар выходит следом, оглядывается, замечая возле кассы супермаркет. — Я зайду, возьму че-нибудь в дорогу, — уже двигаясь в сторону магазина, говорит Назар. Марк оборачивается, кивает, прося не задерживаться, и отходит к колонке. Внутри супермаркета прохладно, пахнет свежими овощами и фруктами, Назар ежится после действительно палящего солнца и бродит между стеллажами. Бездумно он набирает в корзину снеки и воду, останавливается возле полки с алкоголем, но быстро решает не уподобать на бухло. Марк за рулём, сам Назар один пить не будет точно, да и на квартире остался вискарь, который нужно добить. На кассе улыбчивая девушка ловко пробивает покупки, спрашивает про скидочную карту, стреляя глазами, Назар дарит ей мимолётную улыбку и расплачивается, не ожидая, пока в пакет ему подложат номер телефона. Марк уже успел отогнать тачку от колонки и разговаривал с каким-то парнем. Любопытство начинает щекотать где-то под ребрами, Назар быстро сокращает расстояние между ними и чуть не замирает, когда слышит высокий голос собеседника Марка, излагающегося на чистом английском. — … или все же затащил свою русскую подружку в койку? Поэтому, должно быть, светишься, как новый пятицентовик. — Чтобы быть довольным жизнью мне, по-твоему, нужно обязательно кого-то соблазнять? — со смехом спрашивает Марк, — Я разграничиваю друзей и любовников и не делаю одних другими. — Правда? — парень скептически дёргает углом рта, — Что-то я этого не заметил. Назар неуверенно делает шаг вперёд, хлопает Марку по плечу, привлекая к себе внимание. Тот оборачивается, на секунду на его лице проскальзывает смятение, но он довольно скоро берет себя в руки и принимает абсолютно невозмутимый вид. — Все в порядке? — интересуется Назар на русском, дабы третий участник действа не мог его понять. — Да, все ровно, — Марк поворачивается обратно к своему собеседнику и тянет руку на прощание, переходя на английский, — Мне пора. Удачи тебе. — Даже не представишь мне своего спутника? — Не вижу смысла. — Правда? — повторяет парень и, игнорируя протянутую ладонь Марка, представляется, — Я Ник. А ты, выходит, коллега Маркуса? — Почти, — краем глаза Назар замечает, как Марк напрягается, прожигая глазами в голове Ника дыру, — Я Назар. — Приятно познакомиться. — Вза… — Все, хватит, — Марк толкает Ника в плечо, проходит мимо и на русском обращается к Назару, — Поехали, мы итак потеряли время. Что-то в его поведении настораживает, Назар не берется спорить, кивает Нику и плетется за Марком. Закинув к рюкзаку пакет с покупками, он снова садится на пассажирское и молчит, пока они не отъезжают от заправки на пару километров, и лишь тогда максимально спокойно интересуется. — Кто это был? — Старый знакомый, — спустя паузу отвечает Марк. Открывает окно, доставая сигарету из пачки, и добавляет, — Я не ожидал его встретить. И, если честно, не очень то и хотел. — Почему? Марк позволяет себе сбежать от ответа на несколько секунд, пока прикуривает и затягивается, выпускает дым и тяжело вздыхает. В голову Назара подкрадывается догадка, но озвучить ее он не спешит, терпеливо дожидаясь слов Марка. Тот, понимая, что придется объясниться, нехотя цедит сквозь зубы. — Это мой бывший. Усмешка из Назара вырывается невольно, к счастью, Марк ее не замечает, продолжая курить и тарабанить по рулю пальцами. Одно дело знать, что он и раньше встречался с парнями, другое — видеть этих самых парней воочию. И, надо отдать должное, у Марка определенно был неплохой вкус. Ник симпатичный, слегка смазливый, но в целом с приятной внешностью. — Вы плохо расстались? — осторожно уточняет Назар, пытаясь понять причину столь странного поведения. — Мы плохо начали, — недокуренная сигарета раздраженным движением пальцев летит в щель, — Да и все отношения были, мягко говоря, не очень. Срались до охрипшего горла, швырялись вещами и слали друг друга нахуй. Жалко, что я не съебал с первого раза. Поберег бы нервы. — В чем дело? — Марк даже бровью не ведёт, но Назар чувствует какую-то недоговоренность. Какую-то важную деталь, подковырку. — Ты ж не просто так щас завелся. Он че-то спизданул? — Ник всегда что-то пиздит, в этом ничего удивительного. Я не завелся, просто осадок от разговора. — Объясни нормально, чё случилось. — Наз, — Марк предупреждающе делает ударение на его имени, — Не еби мозги, пожалуйста, я уже сказал, все нормально. Мне просто была неприятна эта встреча, потому что об этих отношениях я действительно жалею. — Почему? Марк обречённо вздыхает, выезжает на обочину и вываливается из машины. Резкость происходящего немного дезориентирует, но Назар быстро оценивает обстановку, выходит следом и садится рядом на капот. Марк провожает взглядом редко проезжающие машины, на лице у него нечитаемые эмоции. — Если ты не хочешь об этом говорить, то просто скажи, — первым подаёт голос Назар, — Я не собираюсь что-то выпытывать из тебя, мне это не нужно. — У нас были хуевые отношения, — повторяет Марк, болтая недостающей до земли ногой в воздухе, — Абьюз ебаный, как это сейчас называют. Причем с обеих сторон. Не пиздились, конечно, но ругались постоянно, кидались обвинениями, потом мирились и повторяли все по кругу. Ник пиздец ревнивый, постоянно предъявлял за Лию, думал, что я сплю с ней. А я отмахивался только, не считал нужным доказывать, что она просто подруга. Так и жили, блять. То он на что-то обидится, то я. Меня эти ссоры часто выводили из себя, я с завязки иногда срывался, сбегал на пару дней, чтобы дунуть и передохнуть от него. Потом успокаивался, возвращался обратно. Хуй знает, почему. Любил, наверное. — Знакомо, — хмыкает Назар. Марк выглядит поникшим, это немного волнует. — А почему расстались в итоге? Марк молчит, раздумывая, стоит ли рассказывать. По факту ничего постыдного не было, один хуй, давно прошло и уже не тревожило. Но как-то всё ещё неприятно и несколько стрёмно. В воспоминаниях всплывают июльские события, Марк морщится. Из-за чертовой недосказанности они с Назаром чуть все не проебали, и пусть ситуация сейчас другая, но проигрывать схожий сценарий не хотелось. Честность — залог стабильности. — Я его бросил, — этого явно маловато, и Марк, вздохнув, продолжает, — Ник долго и упорно уговаривал побыть снизу. И я не то чтобы сильно против был, но все равно сидела внутри хуйня, барьер какой-то. Одновременно хотелось и не хотелось, мне нужно было время. А потом после какой-то тусовки бухой согласился, но не столько из-за собственного желания, а потому что Ник приебался и не отставал. И вроде нормально все прошло, ниче мне не порвал он, а я все равно проснулся с гадким ощущением, что меня поюзали. Сгреб все шмотки с его хаты и съебался к Лехе, даже объяснять ничего не стал. Попустило быстро, но с парнями после этого не заводил отношения. Не ебу, почему, осадок остался что ли. А щас встретил его, и вроде похуй, а с другой стороны… Не могу сказать короче, неприятно стало. — Он трахнул тебя бухого? — удивлённо уточняет Назар. На место беспокойства приходит праведная злость, — Он чё, совсем ебанутый? — Трезвым взять не вышло, — отмахивается Марк, — Не, ты не подумай, это не было насилием там, ничего такого. Дай он мне чуть больше времени, я бы сам предложил, наверное. А так вышла хуйня какая-то. Ну и слава Богу, хоть после этого хватило ума послать его. Назар не находится с ответом, прокручивая в голове слова Марка. Ситуация… Странная, он абсолютно не понимает, как реагировать и что говорить. Утешить? А нахуя, Марк не выглядит как человек, жёстко травмированный этим событием. Сказать, что Ник — ебанат? Тоже не имеет смысла, это итак ясно. Неожиданно хочется поблагодарить Марка. За то, что дал время, не стал давить, настаивать, банально дождался, пока Назар будет готов, пока захочет бо́льшего сам. И это вроде глупо, по-детски даже, но в какой-то степени реально важно. У них все вышло вполне ровно и четко, и в этом определенно была заслуга Марка, на своей шкуре понявшего, насколько может быть противно от отсутствия заботы от партнёра. Назар осматривается по сторонам — трасса почти пустая, людей не наблюдается. Делает вдох, прикрывает глаза и целует Марка в губы, не углубляя поцелуй и не отстраняясь, когда чужая ладонь опускается на талию. Впрочем, заканчивается все быстро, Марк отодвигается, когда проезжающая мимо машина коротко сигналит им, и, тихо посмеиваясь, упирается лбом в плечо Назара. — Надеюсь, это были не русские, — бормочет он. — Если бы это были русские, нам бы уже набили рожи, — поднимаясь с места, отвечает Назар, — Погнали. Проветрим твои мозги от всей хуйни.

***

К вечеру знаменитый пирс оказывается почти безлюдным, за исключением пары десятков людей, разбросанных по всей длине береговой линии. У воды оказывается довольно прохладно, но море для этого времени года вполне безмятежно, и ветра как такового нет, о чем Назар самую малость, но все же жалеет. Ему нравилось смотреть на мощные приливы и отливы, на то, как волны разбиваются о причалы, оставляя за собой кучу брызг и пену на каменной поверхности. Стихия во всей ее красе, с запахом свободы и морской соли. То, к чему неустанно хотелось коснуться. То, что на удивление приносило умиротворение. Марк плетется следом лениво, игнорирует знак «не курить», продолжая дымить даже после замечания кого-то из туристов. Его обстановка впечатляет не сильно, он никогда не был большим фанатом пляжей, но сам факт неожиданного воодушевления Назара подстегивал тащится вперед, игнорируя утомление. Их вроде как отпуск должен был заключаться в том, что они отдохнут, но уже который день не выходило нормально выспаться и банально полежать в квартире, никуда из нее не вылезая, но на расклад Марк не жаловался. Сам факт, что у них с Назаром была возможность побыть вдвоем, уже радовал, все остальное не больше, чем мелочи, которыми можно пренебречь. Марк догоняет Назара, бодро шагающего вперёд и вертящего головой из стороны в сторону, осторожно берет за руку. Напороться на негативную реакцию просто, Назар все ещё не привык к тому, что здесь можно не опасаться быть пойманными или получить по роже, но тот спокойно вкладывает свою ладонь в чужую, не прекращая осматриваться. — Наз, ты че-то ищешь? — не выдерживая этих метаний, спрашивает Марк. Даже шаг немного замедляет, заставляя Назара сбавить темп. — Ща, дошли почти. И снова утягивает куда-то вперёд, отмахиваясь от последующих вопросов, поправляет лямку съезжающего с плеча рюкзака. Не особо вдупляя в происходящее, Марк послушно ступает за ним, рассматривая песок под ногами, забивающийся в кроссовки. В свете угасающего солнца он отдает янтарным отблеском, и Марку вспоминается поездка на Канары со съемками клипа. Прошло несколько месяцев, меньше года, а ощущение, что это было в какой-то другой жизни. Слишком многое изменилось. И многому, возможно, предстоит поменяться. Назар, наконец, останавливается, снова озирается и резко сворачивает вниз, подходя вплотную к воде, отпускает руку Марка, продолжая всматриваться в горизонт. Поднимает взгляд, ухмыляется и, ничего не говоря, бросает на песок рюкзак, а за ним снимает худак и кроссовки. — Ты же не собираешься плавать? — неверяще уточняет Марк, наблюдая за тем, как Назар постепенно освобождается от одежды, оставаясь в одном белье. — Там вода градусов пятнадцать максимум, ты околеешь нахуй. — Я нырну пару раз всего, — уже отходя навстречу волнам, обещает Назар, — Ты можешь подождать, я недолго. Марк не успевает ничего сказать — Назар с разбегу оказывается в воде. Темная макушка скрывается под морской гладью на несколько секунд и снова возникает на поверхности на расстоянии нескольких метров. Марк чертыхается под нос, оглядывается, проверяя наличие людей, но обнаруживает этот участок берега абсолютно пустым. Похоже, Назар специально искал безлюдное место, чтобы утолить свое желание поплескаться. Следовать его примеру не хочется от слова совсем, Марк уверен, что после подобного точно сляжет с простудой, но вопреки здравому смыслу быстро раздевается и подходит к кромке воды. Нерешительно переступает с ноги на ногу, делает глубокий вдох и ныряет с головой в волну, подступающуюся к берегу. Он ошибся, температура не пятнадцать градусов, она ещё меньше, блять. От холода тут же сводит мышцы и начинают стучать зубы, но Марк подплывает ближе и хватает Назар за бок. Тот испуганно дёргается, поворачивается лицом, пытаясь проморгаться, и сдавленно смеётся. — Ты реально так заболеешь, придурок, — бормочет он, укладывая руки на плечах Марка, — Нам потом Дима обоим головы поотрывает за это. Сделай одолжение, хоть иногда о последствиях думай. — Похуй, — отзывается Марк, не в состоянии оторвать взгляд от губ Назара, — Вискаря дома намахнем, и пронесёт. Назар хочет добавить что-то ещё, но Марк беззастенчиво утягивает его в поцелуй. Ебаная романтика, думается ему, сосаться в ледяной воде во время заката на пустом пляже. Отвечает Назар сразу, не дергаясь и не отстраняясь, напротив, прижимаясь ближе. Во рту остаётся соленый привкус, Марк до боли прикусывает нижнюю губу Назара, и та начинает кровоточить. Проводит по ней языком — соль смешивается с кровью, и от этого прошибает на раз-два, только Назар отпихивает его от себя и отплывает на приличное расстояние, явно недовольный такой выходкой. На берег они вываливаются очень скоро, обоих трясет от холода, к тому же начал подниматься ветер. Назар вытаскивает из рюкзака полотенце, кидает его Марку, а сам натягивает одежду прямо на мокрое голое тело. Марк разглядывает его, капли, застрявшие в темных волосах, песчинки на коже у основания шеи, румянец на щеке. Картинка охуеть красивая, он снова тянется поцеловать, но Назар ловко изворачивается, бросая ему худак с джинсами. — Надевай бегом, — командует он, — Надо к тачке вернуться быстрее, у меня там термос остался. Спорить бесполезно, понимает Марк, спешно одевается и снова следует за Назаром обратно к улице, где они бросили машину. Изначальный боевой порыв после прогулки вернуться в Лондон и поехать в бар улетучивается мигом, стоит оказаться в теплом салоне. Марк чувствует титаническое бессилие, и даже добраться до квартиры кажется чем-то невозможным. Назар заботливо наливает ему чай из термоса, протягивает крышку. Марк отпивает немного, грея руки — остыл, но все равно теплый. И вкус такой странно знакомый, где-то он уже пробовал, но где… — Это ручной сбор от Лии, — будто читая его мысли, поясняет Назар, — Она сказала, что он в состоянии вытащить даже из могилы. — А как ты его через таможню пронес? — А зачем? Он уже был на квартире. Марк кивает, выпивает залпом и отдает крышку обратно Назару. Заводит машину, вновь настраивая навигатор, но скорее по привычке, нежели по надобности, трассу М25 он знал хорошо. Улицы, в отличии от пирса, плотно набиты туристами и жителями города, стекающихся толпами к центру, Марк аккуратно выруливает на дорогу и двигается к выезду. Вылазка вышла удачной, и теперь все, что ему нужно, сходить в горячий душ и нырнуть в теплую кровать. Назар, судя по широким зевкам, солидарен с ним на все сто. На середине пути Марк неожиданно вспоминаем про свое недавнее обещание, вытаскивает телефон из бардачка и открывает на нем нужную папку с девятью файлами. Становится волнительно, но он уверенно протягивает Назару мобильник с наушниками, ничего не говоря, и снова упирается взглядом в дорогу. Назар непонимающе пялится пару секунд, но быстро допирает, что к чему, втыкает наушники в уши и отворачивается к окну. Перед тем, как запустить проигрывание, он интересуется, к какому треку снимался клип. — К шестому, — тихо отвечает Марк, подавляя лёгкую тревогу. Больше они не говорят, Назар приступает к прослушиванию, включая «Отрицание». Названный Марком трек он решает оставить напоследок, подсознательно понимая, что он по какой-то причине имеет наибольшую важность. Это не альбом — это девять прицельных ударов между четвертым и пятым ребром. Множество реальных отсылок в выдуманных историях, чувства, страхи, эмоции. Настоящие, неподдельные, действительно сильные. Даже попсовый на первый взгляд «Худший друг» в рамках всего релиза звучит иначе. В «Компасе» прослеживается четкая связь с одной подругой Марка, и Назар не сдерживает улыбки. Преподнести красиво признание в любви довольно просто, но вот верно обозначить цену дружбы куда сложнее. С этой задачей Марк очевидно справился. Назар шумно сглатывает, прогоняя по второму кругу «Без тебя». В горле почему-то встаёт ком. «Свой финал — он грустный, мы в золотой клетке». Он догадывается, о чем поет Марк, осознает, к кому обращены слова. Это не шутки про принцессу, это прямой посыл. Марк говорит о своей неверности, но он не первый, и Назар знает, что первым был как раз он сам. Тогда ещё они оба считали, что он на самом деле поддался демонам, и пусть все оказалось по-другому, но боль Марка можно почувствовать физически. Назар вздрагивает на финальном припеве — здесь вокал с надрывом, и это только жёстче пробивает на эмоции. Снимая наушники, он всеми силами избегает зрительного контакта, не зная, что ему сейчас говорить. Мысли мечутся в голове, как свора непослушных щенят, поймать хоть одну правильную не получается. Марк подаёт голос первый. — Как тебе? — Круто, — хрипит Назар спустя паузу. Прочищает горло и едва слышно уточняет. — «Без тебя» — это… Я правильно понял? — Да, — подтверждает Марк, стараясь сохранять невозмутимый вид. Но растерянность все равно вырывается наружу, он начинает тараторить, стараясь как-то унять учащенное сердцебиение. Мнение Назара для него слишком важно. — Тебе понравилось? Я просто не уверен, слишком лично вышло что ли. И как-то всё… — Мне понравилось, — Назар прерывает его, поднимает взгляд. Неуверенно улыбается и пришибает окончательно. — Ты обязан это выпустить. Людям нравится искренность. — Я боюсь, что переборщил с ней. — Неа, ни капли. Это стопроцентное попадание. Марк, наконец, выдыхает. Больше к разговору вплоть до приезда в Лондон они не возвращаются. Машину сдать по договору нужно только завтра, потому они сразу едут домой, едва волоча ноги до подъезда после долгого дня. В квартире Марк не без удовольствия скидывает слегка влажную после незапланированного купания одежду и сразу идёт в душ, настраивая режим погорячее. Лёгкий налет соли смывается быстро, тело расслабляется, получив свою дозу тепла, вслед за ним отключается и мозг. Марк не слышит, как Назар заходит в ванную, и замечает его присутствие лишь тогда, когда тот встаёт сзади, обнимает со спины и упирается лбом о плечо. — Прости, — шепчет он на грани слышимости, касаясь губами кожи, — Прости, что из-за меня тебе было хуево. Марк предпочитает не тратить слов, поворачивается лицом и целует в губы, вкладывая в это самый простой ответ. «Прощаю. Давно простил». Назар отвечает сразу, подаётся вперёд, сокращая ту малую дистанцию, что осталась между ними. Тягуче и сладко, до одури нежно, правильно. Руки неконтролируемо шарятся по чужому телу, Марк стонет в поцелуй, припечатывая Назара к кафелю, спускается губами к татуировке на шее. Проводит по ней языком, очерчивая каждую темную букву, прикусывает. Заводится моментально, даже усталость отходит на второй план, выдвигая вперёд возбуждение. Нужно бы вылезти из душа, понимает Марк, но не в состоянии, не в силах отстраниться от Назара. Ему необходимо вот так — кожей к коже, пока по спине стекает вода, а воздух становится плотнее. Он поднимает взгляд всего на секунду — в глазах у Назара блядский пожар, губы растянуты почти в хищной улыбке. Самоконтроль летит нахуй. Назар резко отодвигает его от себя, высовывает руку из кабинки, а затем вручает флакон смазки. Улыбается, смотрит выжидающе. А Марк далеко не из тех, кого нужно просить дважды. Трахаться в душе на самом деле та ещё запара, но доползти до спальни почти нереально. Назар сам разворачивается спиной, слегка прогибается в пояснице, Марк тянет его за бедра на себя, заставляя отставить задницу. Щедро выдавливает смазку, откладывает флакон на полку и осторожно вставляет первый палец. Назар болезненно стонет, сжимается, и Марк пытается помочь ему, целуя позвонки и плечи, поглаживая второй рукой член. Медленно, размеренно толкается внутрь, давая время привыкнуть, шепчет всякую хуйню, отвлекая от неприятных ощущений. Назар расслабляется, шире разводит ноги, Марк принимает это за призывной сигнал и вставляет второй палец. Дела идут куда лучше, Назар пропускает полувздох-полустон, двигается навстречу, насаживаясь на руку. Кусает губы и дрожит, хочет попросить о большем, но никак не может связать слов. Впрочем, Марку это и не нужно, он сам все понимает, вытаскивает пальцы и снова добавляет смазки. Растирает по головке, остаток размазывает по тугому колечку мышц и входит до конца одним движением. Марк натягивает Назара на себя, точно угадывая с углом, попадает по простате раз за разом. Толкается в чётком темпе, кусает в шею, туда же перенося одну руку, тянет к себе, вынуждая выгнуться дугой. Назар судорожно всхлипывает и жмурится, ему без того не хватает воздуха, а чужая ладонь на шее перекрывает частично его поступление. Но это же обостряет ощущения, под кожей разливается жар, когда вторая рука Марка оглаживает напряжённый живот, скользя в опасной близости от члена. Шум воды не перекрывает стук сердца в ушах, темп становится быстрее, Назар теряется во времени и пространстве и громко стонет на особенно глубоких толчках. Марк сжимает в кулаке яйца, так и не притрагиваясь к члену, двигается все резче и точнее, рычит на ухо. Назара выносит к хуям, он надломленно стонет, рефлекторно сжимается и кончает, чуть не теряя равновесие. Сквозь тяжёлую завесу оргазма чувствует, как Марк выходит из него, несколько секунд стоит, восстанавливая дыхание, а затем разворачивается лицом. — Какой же ты упрямый, блять, — бормочет недовольно, притягивая Марка ближе к себе, — Сколько раз говорил, что ниче со мной не случится, а ты каждый раз делаешь по-своему. Ответное возмущение Назар высказать не даёт, целует в губы, обхватывая член Марка, и рвано проводит по всей длине. Надавливает пальцем на головку, цепляет уздечку, и за несколько движений доводит до разрядки. Они так и стоят под водой, лениво сосутся, пока Назар не выталкивает Марка из душа и не гонит на кухню ужинать. Сопротивления тот не оказывает, вылезает из ванной и уходит, попутно набирая кому-то сообщение. Ужином оказываются остатки еды с поездки и недопитая бутылка вискаря, Марк без особого интереса жуёт суховатый тост и между делом сообщает, что хотел бы завтра увидеться с парнями. — Ты от меня разрешения ждёшь? — шутливо интересуется Назар, наливая и себе, и Марку ещё алкоголя, — Езжай, конечно. Я себе занятие найду, не переживай. Ты бы ещё к родителям заехал, пока есть возможность, итак раз в год появляешься. — Поехали со мной, — предлагает Марк, — К парням в смысле, познакомлю вас заодно. А послезавтра домой сгоняю. — Если я не помешаю, то давай. Марк подвисает, явно не ожидая, что Назар так легко согласится, кивает и возвращает внимание к еде. Вырубается он первый, едва ложится в кровать, через пару минут уже начинает сопеть, развалившись на всю постель. Назар аккуратно сдвигает его в сторону, укладывается рядом и берет в руки телефон. Пробегается по уведомлениям и замечает непрочитанное сообщение от Лии, усмехается. Лия: Привет. Вы там как? Посуда моя жива? 17:44 Назар: Привет. Мы к ней даже не притрагивались. А ты как, девушка-компас?) 00:35

***

Уезжать обратно в Питер мучительно не хочется, но Назар всеми силами убеждает себя не менять обратные билеты и для верности в день вылета отдает свой телефон Марку, чтобы тот не позволил натворить глупостей. Мини-отпуск выдался действительно охуенным. Лондон в это время в принципе был довольно спокойным, находящимся в состоянии полудрёмы, и это в какой-то степени повлияло и на их активность. В первые три дня они носились по городу, стараясь выхватить как можно больше, но к концу поездки перестали вылезать из квартиры без острой необходимости. Этот контраст и сделал отдых таким классным и запоминающимся, и Назар чувствовал себя по-настоящему отдохнувшим. Друзья Марка приняли его довольно… Тепло. Объяснить на самом деле сложно, но когда в студии Жени после вопроса «Так это твой друг?» повисла тишина, парни предпочли не спрашивать лишнего, молчаливо приняв отрицательный ответ. Только Леша, когда они все уже ужрались в слюни, хлопнул Марка по плечу и шутливо присвистнул «Да у тебя отменный вкус». И намекал он явно не на алкоголь. Грин Парк Гэнг оказался крайне радушным. Назару в принципе не было трудно вливаться в компании, но здесь было ещё проще, атмосфера чуть ли не семейности позволила расслабиться и не забивать голову тем, что кто-то смотрит косо. Потому что никто и не смотрел, всем было откровенно до пизды на их отношения, Дена так вообще волновал только грядущий альбом, который он потребовал немедленно показать. Марк пытался соскочить, говорил что-то про то, что нужно бы дождаться мастеринга, но старые друзья надавили и заставили включить. Попутно Леша с Димой угадывали, в каком конкретно треке Марк взял чужие биты, а в каком писал на свои, и ни разу не ошиблись. Назар вниманием обделен тоже не был, как и давлением, потому на третью просьбу Жени запалить что-нибудь из невыпущенного, врубил им завалявшийся биток и нафристайлил недописанный текст. Ден сразу оживился, толкнул его в сторону будки звукозаписи, Женя быстро подключился и взялся за аппаратуру, убеждая Назара закинуть бит на почту. Их энтузиазму сопротивляться не было возможным, потому он послушно отправил файл и на ходу докинул пару строчек. Рассчитывая на то, что нихуя путного не вышло, Назар вывалился обратно и знатно охуел, когда понял, что результат ему нравится. Со второго тейка вышло ещё круче, потому через день Феде на сведение прилетела свежая демка. Пока Марк навещал родителей, парни вытащили его погулять по городу, показывая места, где они тусили в десятых, не гнушаясь рассказывать нелепые истории про Мирона, Порчи, Марка и даже Лию. Назар смог уговорить их показать то злосчастное озеро в парке, где снимался знаменитый «дохуя романтичный клип», и наделал там фоток, которые позже отослал Марку и Диме, вызвав негодование у первого и смех у второго. Все последующие дни они провели тупо дома. Время от времени выходили за едой, сигаретами и бухлом, а потом возвращались и делали ровным счётом нихуя. Один раз позвонила Лия, понимающе хмыкнула, когда увидела их абсолютно сонных в три часа дня по местному времени, и намекнула не сильно расслабляться. Позже объявила, что у нее есть новости, которыми она поделится чуть позже, и, заметив вопросительно изогнутую бровь Назара, кивнула ему, расплываясь в непрочной улыбке. Несмотря на свое нежелание покидать временное пристанище, Назар заставляет Марка взяться за уборку и вовремя выталкивает его из кровати, чтобы тот начал собираться в аэропорт. В Хитроу они прибывают вовремя, и, уже сидя в самолёте, Назар прокручивает пролетевшую неделю в голове и довольно улыбается сам себе. Повторить подобное получится явно не скоро, но на ближайший период этой перезагрузки точно хватит, чтобы дотянуть до следующей. В Пулково их встречает Дима, внимательно осматривает друга с ног до головы, благодарит Назара за то, что «ходячая катастрофа» осталась в живых, и подкидывает их к Марку, напоминая ему, что с завтрашнего дня они начинают репетиции. До тура остаётся буквально десять дней. И в этих десяти днях их разносит в разные стороны. Пока Марк убивается на репетициях, Назар садится за альбом, собирая все имеющиеся материалы, временами доводит Федю до бешенства, но позиций на сдает. Иронично, но и его совместный тур с Андреем начинается в тот же день, что и тур Марка, из чего Назар делает неутешительный вывод — прозябать ему до начала зимы в гордом одиночестве. Пару раз голову посещает мысль залететь где-нибудь к Марку, но ее он откидывает, вспоминая, что там без него будет дохуя народу. Решает показаться только в Питере, когда, заглянув между делом на сайт Букинга, узнает, что в обеих столицах солдаут. В Космонавт придёт полторы тысячи человек, и Марк наверняка доведет себя до нервного приступа перед концертом, если, конечно, не откинет копыта к тому моменту из-за разъездов. Назар не может объяснить себе этот порыв, но намерен хоть как-то помочь настроиться перед крупным выступлением. Хотя теперь уже в необходимости подобного мероприятия он сомневался — после феста Букинга Марк вроде свыкся с огромной толпой и особо на сцене не трясся. Момент отъезда в Красноярск Назар чуть не упускает, седьмого числа Лия любезно напоминает, что завтра утром команда выдвигается в путь, и он судорожно набирает Марка. Тот будто только того и ждал, трубку поднимает после второго гудка и зовёт к себе вечером. Отказываться Назару кажется преступлением, их следующая встреча произойдет только в начале декабря, потому он раскидывает все дела и обещает подскочить после семи. Дальше порога зайти не выходит — Марк накидывается прямо здесь, залезает руками под куртку и прижимает к двери, и Назар действительно начинает переживать, что после тура его жопе придется крайне нелегко. Впрочем, долго раздумьями он себя не терзает, толкает Марка к спальне, пытаясь параллельно стянуть с себя кроссовки, и отключает мозги. Что там будет зимой — неважно, сейчас они здесь и у них есть ровно одна ночь, за которую нужно успеть как можно больше. Правда Марк ведёт себя довольно сдержанно, медленно растягивает, отвлекаясь на поцелуи и бессвязный трёп, входит осторожно, будто боясь сделать что-то не так, и двигается в чётком, размеренном темпе, доводя до хриплых стонов и сорванного дыхания. Тайм-аут берут только чтобы поесть, а затем снова в ярое безумие. Назар уверен, что к утру у него сядет голос, сотрутся нахуй колени о простынь и забьются абсолютно все мышцы. Правда не в его положении жаловаться, потому он позволяет в очередной раз повалить себя на кровать, мысленно удивляясь, откуда, блять, у Марка столько сил. Ответа не находится, но он и не нужен. Засыпая, Назар вспоминает, что не завел будильник, но забивает на это хуй. Даже если Марк забыл об этом, Дима сорвёт телефоны им обоим, потому точно никто не проспит и не опоздает. В своем предположении Назар частично проебывается. Пустая кровать намекает, что ее хозяин куда-то съебал, он лезет в телефон и с ужасом осознаёт, что время уже час дня. В телеге два сообщения от Марка. Марк: Я не стал тебя будить, сори. В коридоре на вешалке ещё одни запасные ключи если что. Отпиши, как проснешься. 09:11 Разочарованный стон топится в подушке, Назар зарывается в нее лицом и чертит в голове календарь. Пятьдесят четыре дня и будет концерт в Питере. Пятьдесят. Затем ещё четыре. Переживет. Как-нибудь переживет.