Свидетели

_______ На следующий день…

You Can Run —

Adam Jones

_______       На улице сегодня пасмурно — тучи с самого утра полностью затянули небо, словно оповещая о скором, таком привычном для города, ливне после обеда. Обычно, сентябрь не так дождлив по сравнению с октябрем, но солнца ждать до самой весны даже не стоило. А в ноябре, наверное, уже и снег выпадет.       Будильник с яблочных часов слабо завибрировал к 7:30, напоминая о том, что кому-то пора открывать новую страницу жизни выпускника и топать на учебу. Ну как топать, ехать на машине. Коттедж, где он родился и вырос, находился в десяти минутах езды от въезда в город, в частном секторе с парой таких же домов, выкупленных его семьей под сдачу. Но жильцы там сменялись ежегодно, так что соседей он особо не знал. До школы тут минут пятнадцать транспортом и почти сорок пешком, но он не проверял — не любил ходить, да и сил не было. Продуктовый тоже далеко, кафе, канцелярия — хорошо, что хотя бы доставка была. Хотя толку — жизни хорошей тут ни при каком раскладе не было бы.       Вроде утро, но темно — Осаму уже забыл каково это жить тут, в Северной части Штата, хотя, казалось бы, три месяца в отъезде не так много? Небольшой чемодан брошен вчера у стены, куртка на стуле, на столе сумка с ноутбуком, тот же шкаф и комод с одеждой, книжный стеллаж. В общем-то и все — пусто. Такое чувство, что комнату сдавали под аренду другим жильцам, идеально прибравшись после них, чтобы заселить нового. А ресепшн тут есть? Дазай бы написал жалобу.       Тело беспощадно ломит, словно после массажа самым настоящим трактором, пока он перекидывает одеяло в поисках наверняка разряженного телефона. Тогда к ногам и падает полупустой блистер транквилизаторов, которыми он закинулся перед сном, чтобы отключиться после... случившегося... вчера?

_______

      Мраморная лестница не издает звуков при спуске. Место, где Дазай родился и вырос, всегда было настолько тихим, что создавалось впечатление отсутствия местных обитателей, даже когда они жили в полном составе. Ни футбола по телевизору, ни хлопков дверьми, ни разговоров. Только изредка звуки пылесоса или какого-либо процесса уборки домработницы.       Под лестницей прачечная и гардеробная, по правую сторону кухня и «столовая», по левую огромная гостиная с мягкими пуфами и стеклянным столом, а прямо прихожая и выход на улицу. Ещё всегда прохладно, особенно на первом этаже, хотя дом отапливался даже летом. И темно, что приходилось держать свет включённым с самого утра.

— Здравствуй, Дазай.

      Парень оборачивается от кофемашины к фигуре в бархатном халате, покачивающей бергамот в фарфоровой кружке. Его отец занимался недвижимостью в Кетчикане и пригороде — скупка участков, продажа домов, переговоры и сделки — все стоит на плечах этого мужчины слегка за пятьдесят, прибравшего большую часть города себе.       — Доброе утро, — Дазай слабо кашляет, наливая кофе — он опять немного простыл, но в этот раз не из-за незакрытого окна.       — Ты разве не сегодня должен был вернуться?       — Был дневной рейс, я хотел успеть на учебу, поэтому и прилетел сегодня ночью.       — Понятно, — мужчина потирает щетину, смотря на ручные часы. — Мне нужно с тобой кое-что обсудить за завтраком. Сейчас придёт Стивен.       Дазай коротко кивает, садясь за стол, когда отец, также тихо, скрывается в зале. Пальцы хрустят один за другим — не виделись три месяца, никакого интереса за брата или перелёт. Ну что ж, кажется, тут вообще ничего не изменилось. Даже картина с сиренью все также пылится над кухонным столом, куда со вздохом присел Осаму, подключая к зарядке телефон.

От кого: Танизаки

22:56

Ну что, вы скоро?

22:56

Мы уже расходиться хотим, поздно хд

23:12

Пропущенный (х3)

23:13

Надеюсь что у вас там все ок

23:34

Пропущенный (х1)

23:50

Чуя сказал что тебе стало плохо и тебя забрал водитель, надеюсь ты ответишь что с тобой, ибо мы волнуемся... ;/

00:09

Пропущенный (х2)

01:12

Я спать, увидимся завтра на химии-

      Дазай медленно отпивает кофе, опуская подбородок на поджатое колено — лучше ему и не знать, во что именно они вляпались вчера. Первый пропущенный от Танизаки и стал моментом, когда он заметил его. И мог убить, если бы не Чуя. Укол совести нервно пульсирует в боку — он даже не сказал ему спасибо, а ведь, если быть честным, то он буквально обязан ему жизнью за спасение.

И вообще.. это точно было?

...все, что произошло вчера, это правда?

...все кажется таким нереальным, несуществующим?

      Дазай мотает головой, отгоняя неприятные мысли — он был так напуган вчера, не мог связать и двух слов, а сейчас кажется, что это и вправду был очень плохой сон. Походу, это все мамины таблетки… они так притупляют сознание, словно… наркотик. Так, пока никто не знает, верно? Только один человек. В остальном он разберётся — нужно придумать действующую историю о том, что случилось вчера и... молчать? Молчать, потому что так правильно, потому что так он не принесёт проблем, потому что только так он сможет спокойно существовать дальше.

Кому: Танизаки

Все в порядке. Просто акклиматизация после перелёта. Слушай, у тебя есть номер того рыжего парня, с которым я ходил? Я обещал скинуть ему ссылку на ботинки. Увидимся сегодня в школе.

      Дазай открывает огромный шкаф, закатывая внутрь чемодан с летними вещами — потом разберёт, времени тут у него полно. Когда он чувствовал себя хорошо, просыпаясь в каком-нибудь солнечном номере в Праге, где в воздухе пахло выпечкой, а температура не ниже двадцати градусов, хотелось как хорошо себя чувствовать, так и выглядеть. А сейчас на выбор только серая, подстать городу, одежда. Он меняет вчерашнюю водолазку на свитшот поверх рубашки и молочных брюк. Ремень, носки, туфли... скудно и скучно, но излишнего внимания он не терпел.       Осаму перекидывает летние вещи, когда на пол падает абсолютно новый брелок "Maneskin". Ещё в упаковке, с концерта этим летом, давшего жару всему Милану. Юноша кашляет, пристёгивая его к сумке, пока снизу доносятся разговоры — громкий бас дяди и хриплый отца — походу, они уже закончили. Дазай накидывает на плечо рюкзак, поднимая неожиданно… тяжелую куртку AC/DC. Он стопорится, растерянно осматривая карманы и замирая, нащупав толстую рукоятку под пакетом.

Это был не сон.

      В дверь стучат, заставляя от неожиданности отпрыгнуть к столу, крепко сжав находку в руке. Всего лишь их домработница — Сара, приглашающая на завтрак, не заходя в комнату. Дазай обещает выйти и, прислушиваясь к стихающим шагам, осторожно выуживает пистолет из кармана куртки — руки слегка подрагивают держа тяжёлый металлический предмет в пакете. Этого… не может быть.       Вещи быстро падают на пол, пока Дазай перебирает сумки и всю одежду в шкафу, ради небольшого «тайника» где-то глубоко внутри. Под старым чемоданом, рядом со сломанным зонтом есть поднимаемая половица по размеру чуть меньше, чем стандартный ноутбук. Внутри, в пыли и мусоре от железного бетона под полом, лежит обычная коробка из-под конверсов, ободранная по бокам в силу своего возраста. Дазай открывает крышку и, задерживая взгляд на содержимом, аккуратно располагает там пистолет и закрывает, чтобы убрать коробку на место, задвинув сверху чемоданом.

Такие вещи тоже можно забыть.

По крайней мере, так ему казалось.

______

      Дазай никогда не завтракал по утрам, да и аппетитом особым не отличался, но сегодня, раз отец хотел что-то обсудить, есть придётся. Внизу уже пахнет жареным беконом с омлетом, когда он тихо садится за стол в зале, накрытый на трёх персон. Сердце тревожно стучит то ли от предстоящего разговора, то ли от всего за последние сутки. Но пока что тихо.       — Надо же, какие люди, Дазай! — в дверной проем протискивается полный живот усатого дяди в полицейской форме. — Чего бледный такой?       — После перелета просто, — натянуто усмехается юноша, когда Сара ставит на стол завтрак, красиво украшенные салатом и черри.       — Как долетел? Понравилось в Европе? — мужчина искренне улыбается, присаживаясь рядом на узкий стул. — Вырос сильнее, что ли?       — Долетел хорошо, понравилось все, да, — Дазай кивает головой, неохотно ковыряя омлет. — Вы как? На работу сразу?       — Отлифно, да — Стивен за раз всасывает жирный бекон, вытирая рот салфеткой. — Тебя в школу подкинуть?       — Спасибо, но меня довезет Хиротсу.       — Вот я подростком всегда хотел покататься на машине копа, это же так…       Осаму мысленно закатывает глаза, заинтересовано кивая — взрослые умеют хоть что-то кроме того, чтобы поучать «уму разуму» или дискутировать о прошлом да политике? Этот диалог из раза в раз одинаковый. Нет, дядя классный, он простой и добрый, интересуется Дазаем побольше, чем его отец, сравнивая племянника с собственными детьми, но порой такие типичные, однообразные диалоги слишком приедаются. А Осаму вообще не переносил рутину, пронизывающую всю его прописанную с детства жизнь.       — Уже начали? — Дазай опускает взгляд вниз, когда его отец заходит в гостиную в идеально выглаженной рубашке. — Сара, кофе, пожалуйста.       — Ты как всегда, — усатый коп усмехается, закидывая дольку черри в рот. — Никаких завтраков, только дело, — мужчина лишь спокойно пожимает плечами, садясь напротив:       — Дазай, — юноша тут же поднимает голову, встречаясь с темно-карими глазами. — Почему не ешь?       — Я... — Осаму стопорится, засматриваясь на нетронутый омлет. — Я в школу опаздываю уже.       — Спасибо, — не дослушав, мужчина кивает Саре, делая глубокий глоток кофе. — Тебе нужно подстричься, — замечает тот, когда Осаму машинально поправляет волосы слегка назад. — Это касается твоей учебы в Лондоне. Как обстоят дела?       — Все хорошо, — натянуто кивает Дазай. Настолько хорошо, что он забыл даже про регистрацию на вступительные, не говоря про подготовку, отложенную с лета на осень. И это так на него не похоже, что легкие мурашки пробегают при мысли о возможном скандале на этой почве. — Первый этап вступительных экзаменов в декабре, потом получение аттестата здесь и внутривузовские летом в Лондоне.       — Хорошо, ты сделал правильный выбор, — одобряющий холодный кивок в его понимании не значит ровно ничего. — Ты обязан подготовиться, а не как...       — Конечно, подготовится, — Стивен хлопает присевшего от тяжелой руки племянника. — Дазай знает побольше всей его школы...       — Местная школа — это низший уровень знаний, требуемый бездомному, чтобы считать милостыню, — перебивает мужчина, переводя взгляд на Осаму. — Очевидно, что он будет знать это. Я ожидаю от тебя лучших результатов в конкурсе...       Он замолкает, когда дверь распахивается и в гостинную влетает молодой стажёр в полицейской форме, спотыкаясь о тумбу в прихожей:       — Сэр, у нас очень важное дело.       — Бабушку через дорогу перевести? — щурится отец Осаму, оглядывая потрепанного парня — он ненавидел, когда его перебивали, а это сделали уже дважды. — Или по какому поводу Вы пришли сюда?       — Сэр, извините, но это очень важно, — краснеет стажёр, переводя взгляд на жующего за столом клубничный пончик полицейского. — Можете выйти? Прошу вас.       — Секунду...       — Говори тут, мне самому интересно, что такого важного могло произойти.       Каждый раз, когда отец начинал злиться, у Дазая будто срабатывал механизм полной парализации — тело словно немело под тяжестью нарастающей тревоги. Слава богу, что причина сегодня не он. Все внимательно смотрят на бледного парня, застывшего посреди комнаты:

— В заброшенной хижине рыбака, в 18км отсюда в лесу,

три трупа неизвестных мужчин. Все ждут вас как

главного шерифа на месте.

Это не сон.

Это реальность.

Вчера он был там.

Он мог умереть, но его спасли.

Он видел три трупа.

Он видел лицо того, кто это сделал.

А тот видел его лицо.

      — Что ж, — отец, словно ни в чем не бывало, допивает свой кофе, когда два копа вылетают из комнаты. — Дела у города плохи. Дазай, тебе пора идти. Хиротсу уже заждался. Дазай?       — Да, иду, — Осаму встаёт, опираясь о стол, чувствуя, как ноги предательски подкашиваются. — До вечера.       Ответили ему или нет, он не слышит. Сейчас это не важно. Важны только семь цифр мобильного телефона, на которые отправлены всего два слова:

«Они знают»

___

      Наверное, сегодня был один из самых длинных дней в жизни Дазая. Нет, определенно он был самым длинным. С восьми утра он уже торчал на уроках, каждую минуту смотря на часы, дожидаясь их конца, чтобы выйти на улицу. Пока все жили свой обычный день, он даже не мог представить, насколько сильно изменил его жизнь вчерашний вечер.

— Приём? — он тут же поднимает голову на голос сверху. — Не выспался?

      Танизаки садится рядом возле окна, бросая рюкзак на пол. Кабинет химии небольшой из-за количества школьников, выбравших этот предмет как дополнительный — учительский стол у входа, скрипучая доска, шкафов с колбами больше, чем сдвоенных столов в ряду. Этаж второй, поэтому из окна виден пришкольный дворик со скамейками в отцветших кустах.       — Немного, — Дазай пожимает руку в ответ, отводя померкший взгляд в сторону.       — Ну и день сегодня, — Джуничиро кладёт на стол учебники, копошась в сумке. — Новая математичка дала нам тест в первый день… Ты был у неё уже?       — Завтра. У меня только две литературы было, — Осаму наблюдает за юношей боковым зрением. Может он уже что-то знает?       — О, с Митсуки? — Танизаки обыденно выуживает ручку из пенала, чтобы подписать тетрадь.       — Да, мы виделись, — девушка помахала ему рукой с ряда напротив, когда он зашёл в кабинет, предлагая сесть рядом.       — Как тебе она? Вы вроде заобщались?       — Ну да, — Дазай незначительно пожимает плечами — он ни разу про неё не вспомнил с того момента. — Приятная.       — Я знал, что вы поладите. Вы похожи.       — Чем? — юноша выгибает бровь, наблюдая за другом. Сейчас любой звук, замечание, голос, комплимент — как раздражитель. Хочется, чтобы все в мире заткнулись и оставили его в покое.       — Не знаю, такие спокойные, были за границей, много учитесь… Кстати, она говорила, что хочет взять литературу как основной экзамен, а ты?       — Мне ничего не нужно от школы, — он с того семестра даже обновлённый список к поступлению не открывал. — Кроме аттестата. У меня только внутривузовские.       — Везёт, — выдыхает юноша, выводя собственное имя. — Биологию в этом году усложнили, так не хочется ничего учить… особенно после вчерашнего.       — Вчерашнего? — Дазай впивается ногтями в собственную ладонь.       — Ну да, — Джуничиро спокойно откладывает тетрадь, разворачиваясь к другу. — Хорошо же посидели, почаще бы так, даже несмотря на закидоны того придурка. И в карты поиграли, и выпили… Жаль, что ты ушёл. Как ты вообще дорогу умудрился забыть?       — Какую дорогу?...       — Ну до хижины, — продолжает Танизаки. — Чуя вернулся и сказал, что ты забыл, как туда идти, поэтому вы купили новую алкашку в магазине и из-за чего так долго шлялись.       — А, да, мы так и не дошли до неё, — Дазай нервно усмехается, убирая волосы с горячего лба — он будто в холодной агонии весь день.       — Ну ничего, бывает, — юноша выдыхает, закидывая руки за голову. — Не знаю даже, когда соберемся вот так в следующий, обычно, это те ребята организовывают…       — Откуда они, кстати? — уточняет Дазай, постукивая ручкой о стол — не то, что ему было это особо интересно, но уйти от темы следовало как можно скорее.       — Из Стенфорда, соседняя школа. А что?       — Да так, я же не знаю никого из них, так что…       — А, я думал, вы с Чуей поговорили. Он обычно разговорчивый.       — На мотоцикле не особо слышно…       — Я думал, вы пешком ходили, — хмурится парень, словно вспоминая вчерашнюю «историю». — Ты же, вроде как, боишься?       — Нет, мы доехали спокойно, — Дазай кусает губы, то и дело поглядывая на собирающихся одноклассников в кабинете. Спокойно, он не знает — нужно вести себя непринужденно. — Так как вы заобщались все?       — В начале лета в каком-то торговом центре Наоми подцепила Итто. Они даже повстречались какое-то время, потом пригласила его с друзьями к нам… как-то так. Ну там много ребят разных. Они странные все немного, но классные.       — Странные?       — Ну, ты не заметил? — Осаму пожимает плечами, когда в кабинет заходит преподаватель химии, раскладывая материал на столе. Все странно — в его жизни, по крайней мере. А о ком-то другом и нет желания думать. — Немного… буйные?       — Итто особенно! — Джуничиро едва не вскакивает от злости. — И Юи.       — Которая с розовыми волосами?       — Да, девушка Чуи. Шизанутая слегка, но они с Митсуки подруги хорошие, да и раз вместе с ним...       — А Чуя… — Дазай отводит взгляд, искренне надеясь не вызывать особых подозрений. — Он чем занимается?       — На мотоцикле гоняет круто, — усмехается Джуничиро, махая однокласснице с первого ряда. — Ну, я думаю, ты заметил вчера. Мне кажется, что вы подружитесь.       — Ты так же про Митсуки сказал, — натянуто улыбается Осаму. — Но мы ни с ней, ни с ним ещё ни разу не общались нормально.       — Ну пообщаетесь еще, — усмехается Танизаки, качаясь на стуле. — Ещё целый год впереди. Новые ребята в компании вообще классные и не все конфликтные, — он вздыхает, словно вспоминая вчерашнюю стычку с тем татуированным парнем. — Хотя их тоже понять можно — неблагополучные семьи у многих. В Стэнфорде и не учат так-то — гулянки, наверное, это все что у них есть. Я тоже особо ни с кем из них не общаюсь, так что не парься, если не зашло.       — Почему дружите, тогда?       — Ну, блин… Я не знаю, — одноклассник ложится щекой на стол. — По тусовкам Наоми, в основном, а я с ней за компанию. Вроде весело, но, насколько я помню, ты такое не любишь?       — Не особо. У меня и времени в этом году не будет. Поступление в...       Над головой звучит высокий женский голос, перебивающий шумами приемника:

«Танизаки Джуничиро, просьба пройти к директору после уроков»

      — Блин, это ещё зачем? — хмурится юноша, глядя на радио в углу кабинета.       Дазай кашляет, подавляя просевшую хрипотцу в голосе, чувствуя, как кончики пальцев немеют — неужели, они уже все знают? Где-то в центре кабинета ходит учитель, прося обратить на себя внимание и открыть учебники, где-то справа смеются одноклассницы, где-то за спиной скрипит стул. Он тоже «где-то», но явно не здесь.

______

      Дазай вылетел из школы сразу после звонка, толком не дослушав заданную домашку. Ветер дул со спины, когда он, петляя вдоль подметенной тропинки, остановился в паре метров от железного забора у школьной курилки. Они договорились встретиться здесь к двум часам дня, когда Осаму глядит на часы, сильнее укутываясь в пальто от холода — этот день просто невыносим.

— Привет!

      — Дазай вздрагивает от неожиданности, резко разворачиваясь. — Извини, пожалуйста, что напугал, — Ацуши закрывает рот ладонями, делая пару шагов назад. — Ребята сказали, что ты ушёл сюда и я...       — Все нормально, что-то случилось? — настороженно спрашивает Дазай, оглядываясь по сторонам — лишние глаза им точно не нужны.       — Нет, все хорошо, — юноша мнётся на месте, опускаясь на колени, чтобы снять рюкзак. — Помнишь, мы вчера говорили про камеру...       — Да, но я же сказал, что не возьму, — Осаму трёт переносицу, наблюдая, как юноша аккуратно вынимает небольшой чехол из набитого учебниками и прочим хламом рюкзака.       — Я помню, да, — тихо говорит Накаджима, поднимаясь на ноги. — Но знаешь, я долго думал об этом. Помнишь, когда мы ходили в парк на экскурсии в том году, где ещё много белок было? — Дазай лишь коротко кивнул, сложив руки на груди. — Так вот, я тогда никак не мог сфотографировать одну на скамейке, куда мы положили орешки, а ты… Прям сразу, с первого раза поймал такой невероятный кадр, я даже на обои его поставил, помнишь?       — Да, было дело...       — А потом ты сфотографировал и меня с ней, и тех девочек в парке, и Наоми, эти фотографии были просто чудесными, у тебя действительно талант, — Ацуши улыбается, смотря на сухой асфальт под ногами. — Но дело не в этом. Дело в том, каким ты был, когда занимался этим. Ты так редко улыбаешься, что мне кажется.... — он поднимает взгляд на друга. — Фотография помогла бы тебе справиться с твоими проблемами и сделать твою жизнь чуточку лучше, — Дазай молчит, сглатывая сухость во рту — Ацуши прав. Она могла бы... но... всегда есть какое-то «но».       — Ладно, ты меня убедил, — Осаму сдаётся, опуская руки, когда Накаджима радостно хлопает в ладоши. — Давай может поменяемся на что-то?       — Зачем? — юноша округляет и без того большие глазки.       — Ну, а твои родители не спросят тебя куда ты дел такую дорогую вещь?       — Спросят, наверное… А на что?       — ... — Дазай обдумывает содержимое своего рюкзака, замечая краем глаза тонкую фигуру, медленно приближающуюся к ним вдоль ветрин магазинов. — Давай завтра?       — Эй! — Ацуши втискивает чехол в чужие руки. — Ты точно придумаешь какую-то отговорку, чтобы не брать!       — Неправда, я так не делаю.       — Делаешь! — Накаджима оглядывает друга и его полупустую сумку. — А у тебя с собой та куртка AC/DC?       — Да...       — Отлично, поменяемся на неделю?       У Дазая совершенно нет времени «на подумать», поэтому он быстро убирает чехол в сумку, скидывая пальто, чтобы снять куртку. Невероятно довольный Ацуши забирает потрёпанный экспонат, радостно рассказывая что-то, но Осаму уже не слушает — он смотрит на приближающуюся фигуру в чёрной косухе с тусклым облаком дыма у лица. Сердце начинает стучать быстрее от волнения, мешая подрагивающим рукам нормально застегнуть пальто. Он кое-как отправляет воодушевлённого Накаджиму с тонной «спасибо большое» к школе, быстро преодолевая расстояние между ними, прокашлявшись:

— Привет.

— Привет,

— Чуя откидывает скуренную сигарету на землю, раздавливая бычок кончиком массивных берцов — он выглядит немного иначе, чем вчера. Или это из-за времени суток? Как-то потрепанно... Все те же зауженные чёрные джинсы, рюкзак, прямые волосы вдоль плеча самого светлого оттенка рыжего. Настроен, вроде бы, не враждебно, но стоит Чуе повести бровью, Осаму тут же собирается к серьезному разговору.       — Давай отойдем немного.       Поворачивая за забор к массивному дубу подальше от школы, Дазай нервно оглядывается по сторонам — посторонние им точно не нужны, особенно в связи с последними событиями. Ему сейчас тяжело говорить, но он собирался с мыслями весь день. Чуя идёт за ним, останавливаясь рядом у дерева, где достаточно тихо, не считая пролетающих машин на параллельной стороне улицы.       — Сегодня утром ко мне заходил дядя — сторож нашёл утром три трупа в лесу в доме Танизаки. Полиция уже на месте, начинает расследование, — Накахара настороженно слушает, опираясь плечом о ствол дуба. — Наоми и Джуничиро ничего не знают пока, но у нас все ещё есть чёткое алиби, которое ты... вчера им выдал.       — И что ты предлагаешь делать сейчас? — уточняет Чуя, отвернув взгляд в сторону дороги. — Идти в полицию?       — Пока нет, — Осаму говорит тихо, боясь что какой-нибудь любопытный прохожий смеет их подслушать. — Нужно подождать, когда вскроется кто были эти люди...       — Ах, ты же у нас не помнишь, — с нотками агрессии отвечает Чуя, отчего Осаму тут же бледнеет:       — Не... в этом вопрос… Вопрос в том, как преподнесут это общественности. И преподнесут ли вообще. Важно, что пока мы молчим мы в безопасности, — Накахара измученно вытирает ладонями лицо под протяжное «блядь»:       — Я не чувствую «безопасности», зная о том, что видел вчера, — он слегка повышает голос. — Что это случилось в каких-то километрах от дома, где я сплю, от школы, где учусь... Ты вот спал сегодня?       — Немного…       — А я нет, — Чуя устало опускает руки, хрустя костяшками. — Я не могу спать. Я постоянно думаю о том, что случилось вчера. Меня не пугает, что нас начнут искать, осудят, я не знаю, что ещё может быть. Мне стремно от того, что мы молчим о преступлении и от того, что кто-то может пострадать. Может они и преступники, но... — Накахара вздыхает, поднимая взгляд. — Что если их ищет их семья, друзья или с работы, я не знаю... а они мертвы.       — Ладно, я понял, — Осаму потирает подбородок. — Какую информацию ты можешь им дать, помимо того, что их застрелили? Так скажем, принять участие в следствие, чтобы риск идти туда был оправдан.       — Ты шутишь? — Чуя раздраженно выгибает бровь. — Я не слышал от слова н-и-ч-е-г-о, кроме этих сраных выстрелов. Я был будто в бункере и не разобрал ни слова. Это ты, гений-планировщик, так поднапряги свои мозги во имя общего блага и вспомни, — у школы напротив раздаётся звонок, отчего оставшиеся ученики выбегают наружу, расходясь по домам. А ведь для них это мог бы быть такой же обычный день, как и для любого школьника. — Или объясни мне внятно, почему ты не хочешь рассказывать?       — Потому что я не хочу себе проблем, я уже говорил, — Осаму отворачивается, нервно потирая предплечья. — Это важно для моего… будущего.       — Ах, будущего? — Чуя подходит вплотную, взглядом припечатывая юношу к дереву. — Веришь или нет, но у тебя не будет твоего желаемого «будущего», если ты продолжишь жертвовать чужими жизнями, чтобы не создавать себе проблем. Не знаю, что творится в твоей голове, но я не верю, что это истинная причина твоего молчания.       — … — Дазай сглатывает сухой ком, только сильнее прижимаясь спиной к дереву — глаза напротив словно насквозь сканируют его внутренности на долю лжи.       — Я прав?       — Отчасти…       — … — Чуя, оглядев побледневшего парня в последний раз, отстраняется, отходя на пару шагов назад. — Как хочешь. Я никому не скажу, но, надеюсь, ты осознаешь что делаешь, — парень закидывает рюкзак на спину, когда брелок «Mаneskin» звонко бьется о застежку, заставляя Дазая тут же глянуть на свой, почти такой же. Надо же какое совпадение… — Если все вскроется, то нам обоим будет не сладко.       Осаму опускает руки, устало прикрывая глаза — Чуя прав, абсолютно в любом случае прав. Он уже сам не верит в свою теорию, что такие вещи можно просто «забыть» и продолжить жить дальше — ходить в школу, учить домашку, общаться с друзьями так, как это было ранее, отрезая мысли о случившемся.       — Дазай, — юноша приоткрывает глаза, когда Чуя снова приближается ближе, говоря почти шёпотом. — Ты сказал, что нашли 3 трупа?       — Да…       — Их было четверо. Один вышел.

_______

      Время близилось к полудню, пока они наконец-то остановились в нескольких метрах от полицейского участка, собираясь с мыслями. Впереди огромная парковка, огороженная металлическим забором на границе с лесом и маленькое здание под пасмурным небом. Ни людей, ни машин нет, видимо, все уехали на утреннее дело. Дело? Может быть "дела", которые шли у них хуже некуда. Как он мог упустить это? Осаму ненавидел себя за оплошности, за несовершенство плана и за такой грубый косяк в ответственный момент. Куда делся ещё один мужик? Очевидно, что вышел тот, кто всех перестрелял и… он сто процентов ищет их. Ищет Дазая.       Потому что он видел его лицо, а тот видел его. Или не видел? Осаму уже не уверен вообще ни в чем — вдруг его восприятие исказилось в тот момент? Может, тот не разглядел его из-за рук, закрывающих половину лица? Как обьяснить полиции? Что сказать отцу? Что...       — Только не говори, что ты передумал, — Чуя выглядит абсолютно спокойным, наблюдая за парнем рядом — конечно, у него как гора с плеч, зная о том, что он не виновен, что он не убийца. Если бы все было так просто...       — Нет, но у меня есть план, — Дазай поднимает взгляд, резко подрываясь к приемному окну. — Подожди меня тут.       — Что? Эй!       Полицейский участок в пригороде маленький и, очевидно, пустой. Два стола, засыпанных бумагами, железные тумбы пронумерованы, огромная кнопочная доска вдоль стены и пара старых компьютеров. Сидит только молодая секретарша, заполняя бумаги под старенький шансон из радио у окна.       — Добрый день, — мило улыбается Дазай, тихонько закрывая за собой скрипнувшую дверь, когда девушка подпрыгивает от неожиданности, поприветствовав его в ответ. — Прошу прощения, но Стивен Полански ещё не вернулся? Он мой дядя, хотел переговорить с ним.       — К сожалению, он с командой с утра не появлялись. Занесли только пару листков по новому делу, — кивает на стол девушка, но стоит Дазаю двинуться вперед, она шустро отодвигает бумаги и... интересный желтый конверт под себя. — Но это строго конфиденциально. Дело очень серьезное...       — Убийство в домике в лесу у реки? Я знаю, — Дазай ставит рюкзак под ноги, присаживаясь за стол напротив. Он давно тут не был, а мигающую лампочку над головой все ещё не починили. — Дядя мне рассказал, он всегда сообщает мне и… отцу о городских делах.       — Подожди, ты же Осаму? Осаму Полански? — распахивает глаза девушка, подвигаясь ближе — ох уж эти секретарши, им всегда все интересно, лишь бы кости перемыть.       — Дазай, — обворожительно улыбается парень. — Мамина фамилия.       — Ох, да, простите… — она сводит тонкие брови, понимающе кивая. — То есть, простите за мою осторожность, к сожалению, я не могу предоставить вам эти документы.       — Что Вы, я и не настаиваю. Могу ли я подождать здесь, пока он не вернётся?       — Да, конечно, может быть кофе или чай?       — Не откажусь. Давно тут работаете? — интересуется Дазай, когда девушка медленно поднимается со своего стола к старенькому чайнику на тумбе.       — Ох, полгода от силы, приходится подрабатывать после учебы...       — Надо же, на кого учитесь? — Осаму следит за движениями секретарши у кулера, медленно проводя тонкие пальцы под листы бумаги на столе, где виднелся желтый конверт. Он слушает ее вполуха, подцепляя ногтями края, двигая его ближе и ближе, одергивая руку, когда девушка разворачивается, переливая воду и включая чайник.       — А вы в Форксе?       — Да, заканчиваю в этом году, — Дазай нервно стучит пальцами по столу под бурление воды — в этом конверте точно лежит что-то по делу, раз она так подорвалась к нему, стоило ему зайти. В бумагах ничего важного, он уже прочитал. Остаётся компьютер и проблема с тем, как бы ее отвлечь?       Внезапно, со стороны улицы доносятся чьи-то крики, не то разборки, совсем рядом, словно у дверей полицейского участка, отчего секретарша сразу двигается к дверям на тонких шпильках под недоумевающее «что там происходит?». Черт, голоса знакомые, но сейчас его единственный шанс. Стоит ей открыть дверь, озаряя закатным солнцем комнату, как Дазай быстро вытягивает из-под листов вскрытый конверт — внутри прозрачная упаковка, такая же, куда складывают улики с места преступления. Осаму сперва думает, что он пуст, но присмотревшись, замечает длинный белый волос. Блондинов в хижине не было, так какого черта? Но дата сегодняшняя...       На улице взаправду какая-то перепалка, отчего секретарша, ничего не сказав, подрывается на улицу, хлопнув дверью. О Боже, двойная удача. Дазай мигом обходит стол, садясь за включённый компьютер с открытыми документами — тут какой-то протокол, куча неясных сайтов, музыка, животные — полный беспорядок. Он быстро листает вниз, не разбирая шума на улице, как находит то, что нужно, пробегая взглядом по документу со снимками:

***

02.09.

«Дело в хижине в лесу»

Черновой вариант

      .... Сообщил о преступлении гражданин .... сторож хижины у Йоршского шоссе 18 в 6:34 утра 02.09 по телефону … Личность мужчин не установлена, не местные... возможна связь с мафией или подозреваемой наркотической организацией…

***

      Все же «Костелло», значит? Дазай быстро пробегается взглядом по черновому варианту документа, листая к фотографиям — легкий озноб пробегает вдоль позвоночника при виде кровавого месива, потому что в свете дня все выглядит в разы хуже. Он не смотрит на мертвые лица и… просто не может выдержать напряжения, возвращаясь к тексту. Он словно снова там, снова чувствует затхлый запах прогнившего деревянного пола, снова скрученный в неудобную позу под кроватью, снова видит все, что произошло, как наяву.       А ещё он помнит. Помнит все о чем они говорили в ту ночь. Все, до единого слова.

***

      …теория до экспертизы: перестрелка… найдено всего два пистолета… три четких выстрела… три тела… и ни одного свидетеля.

***

      Дазай чувствует, как уходит в свои мысли с приближением шагов на улице и мирным затишьем. Если он не найдёт доказательство их безопасности, то им неминуемо придётся рассказать. Он неохотно возвращается к фотографиям — лица, отпечатки пальцев, общий кадр… так… Юноша присматривается к последнему снимку — один из мужчин, лежащий лицом в пол у кровати был без обуви и какого-либо верха… прямо как тот пленник. Следовательно… Чуя насмерть завалил его, а вышел кто-то другой? Или труп вынес кто-то из их группировки? Наверняка того Анго, он точно у них главный… или он вновь ошибся?       Не успев полностью изучить снимок, Дазай мгновенно подрывается на ноги, стоит ручки двери дернуться, открываясь. Он опирается рукой о стол, когда документ меняется на открытый до этого протокол.       — Дазай, — секретарша заглядывает внутрь, подзывая пальцем. — Стивен приехал, можешь выйти?       — Конечно.       Девушка что-то бормочет возвращаясь к столу, когда Дазай, поднимая рюкзак на плечо, натянуто улыбается, прощаясь. Но стоит ему выйти на крыльцо участка, он едва не сносит с ног дядю с коробкой из-под пиццы, махающего кулаком в сторону леса.       — Не смей больше тут шляться! — юноша выглядывает за мужчину, замечая скрывающуюся за горизонт фигуру мимо полицейской машины. — О, Дазай, ты что тут делаешь?       — Все нормально? — уточняет Осаму, сжимая губы — неужели Чуя что-то успел натворить пока его не было?       — Да, этот парень сказал, что ждёт тебя, — шурится мужчина, вытирая рот от начатой пиццы. — Ты знаком с Накахарой?       — Нет, — отрицательно кивает Дазай. — Я первый раз его вижу.       — Вот бездельник, — рычит коп, наклоняясь к парню. — Наверняка хотел толкнуть тебе дурь, или уже толкнул, и хотел остановить тебя от похода в полицию?       — Нет, нет конечно, — отстраняется подальше Осаму. Какая ещё дурь?       — Вот что я тебе скажу, — дядя хмурится, сводя брови к переносице. — Не водись с Чуей Накахарой. У него грязная репутация, он заведёт тебя не в ту стезю. Ты понял?       — Да, — медленно тянет юноша, совершенно не понимая к чему тот ведёт.       — Молодчинка, — усмехается мужчина, несильно хлопнув Дазая по плечу, заставляя присесть от тяжести чужой руки. — Зачем заходил?       — Воды попить… Я пойду?       Ответ он не слушал, уходя все дальше от полицейского участка — что Чуя уже успел наговорить полицейскому, что тот прогнал его вон из полицейского участка? Да, Танизаки говорил, что он может быть из неблагополучной семьи, ну так и что? Разве это повод? Накахара не выглядит как-то подозрительно, чтобы предполагать что он может быть каким-то гангстером. Ну, разве что чуть-чуть.       Дазай переходит пешеход у дороги к центру, стопорясь у цветочного магазина. Сюда ушёл Чуя? Может он вообще поехал домой? Осаму спустился по вытоптанной тропинке в лес, но никого тут, кроме противно кричащих воронов на верхушках сосен, не было. Стало даже как-то грустно… Он так старался найти что-то в их защиту, а он даже не послушает вживую. Ну и ладно. Дазай достаёт телефон, печатая ему сообщение.       Что за бред ему наплел дядя? Он в целом никогда не воспринимал слова этого человека всерьез, но иногда он был прав. Дурь? Грязная репутация? Может, это Накахара просто складывает впечатления обычного человека, а на самом деле ходит с ножом в куртке? Или это Дазай напридумывал себе его образ, ведь когда они встретились в первый раз, он скорее пугал? Точнее волновал. И вообще… знакомы всего сутки…       Так что, каким бы Чуя не был на самом деле это не важно — они в безопасности, а это главное. Вряд ли их дороги ещё пересекутся, это и к лучшему.

Все закончилось. Можно вернуться к нормальной жизни.

__________

_____