Свидетели

_______ Неделю спустя 

The Night We Met -

Lord Huron

_______

— Так что насчёт бейсбола?

      Дазай устало опускает взгляд с пасмурного неба на ступеньки у крыльца школы, где остановилась девушка в белоснежном пальто. Он вызвал водителя, чтобы быстрее ретироваться домой, до того как вспомнил, что Митсуки сегодня весь день рекламировала ему совместные посиделки с ребятами после уроков. 

«Сегодня же пятница, пойдём?».

      Уже пятница? Казалось бы, только недавно началась первая учебная неделя, а они уже успели за сегодня написать первый пробник к экзаменам. У Дазая стойкое чувство, что он завалил, хотя последний раз такое было классе в седьмом, когда его ответы по-невнимательности съехали на один. Но сейчас это не волновало его так сильно, как нескончаемые тревожные мысли, навалившиеся на него, как град камней, с возвращением домой — поступление, куча домашки, тестов, дополнительных в школе, учителя с постоянными вопросами о будущем, друзья с какими-то бессмысленными разговорами…

…но больше всего тревожил тот день.

      Дело так и не приобрело общественной известности, судя по всем скупленным газетам за прошедшую неделю. Это было… очень странно. Кетчикан в целом был очень тихим городом, не говоря уже о пригороде, где мелкое воровство уже стало бы сенсацией. Преступление? Убийства? Перестрелки? Это не Чикаго и даже близко не Новый Орлеан. Да и полиция здесь слишком глупа, чтобы прятать настолько масштабные дела. Только если в них не замешано что-то более серьезное, прикрывающее правду от жителей — ФБР или сама… мафия? Боже, какая глупость. Какой прок такой крупной организации, бурно развивающейся в далекой Италии и портах Японии, заниматься скупкой лосося на мирном Севере США? Сюда даже прямых рейсов нет, абсолютно нелогичное местоположение нового офиса.        — Дазай?       — А… что? — переспрашивает юноша, потирая слипающиеся от бессонницы глаза — ему следовало начать высыпаться, иначе целый год в таком ритме он не вытянет. — Прости, напомни ещё раз, что и куда?       — Ничего, — Митсуки тихо смеётся и, махнув светлым хвостом, оборачивается в сторону железного забора. — Ты обещал сходить со мной поиграть в бейсбол с ребятами.        — Правда? — тихо уточняет он, неспеша спускаясь вниз по мокрым после дождя ступенькам. — Я говорил…       — Что не любишь подобное, я помню, — кивает девушка, внимательно наблюдая за ним. — Давай просто за компанию?        Если быть честным, Осаму как-то пропустил для себя момент, когда они заобщались с Митсуки. Обычно, он не заводил новых знакомств, но тут была иная ситуация — она новенькая в школе без друзей и связей, но с большим стремлением попасть в сплоченный коллектив. А Дазай стал тем самым «единственным-знакомым-одноклассником-проводником» после вечера у Танизаки. И неважно, что с социумом он был не особо в ладах.       Митсуки же, по ее рассказу, переехала пару лет назад в Северную часть штата, когда родители установили хороший бизнес в сети. И этим летом они перебрались в центр Кетчикана, но из-за переполненной школы там, ей приходилось ездить по утрам сюда, в пригород, где она и познакомилась с той «самой бунтующей компанией».       — Не знаю... — юноша мнётся, оглядываясь на выбегающих из школы младшеклассников. — Первая учебная неделя вышла… непростой.       — Устал? — с пониманием уточняет Митсуки.        — Есть такое, — не то слово, заебался и далеко не из-за учебы. — Я просто не особо знаю их… ну ребят. Да и бейсбол вообще не мое.       — Понимаю, я тоже не особо с ними общаюсь... Только с Юан, — она неловко оглядывается по сторонам. — Может, просто прогуляемся? Чуть-чуть, до универмага?       Дазай вздыхает, глядя на часы — вообще-то, ему реально нужно идти домой. Домашкой их завалили с первой недели, а начавшиеся дополнительные и незавершённые задания уже знатно трепали нервы. Да и что ему делать на бейсболе? Сидеть смотреть как другие играют? К тому же, те самые «другие» не особо приятные ребята, с которыми пересекаться особо не хотелось. Ещё ладно, если бы Танизаки были там, но они уже уехали к родственникам на выходные.       Хотя... все-таки, идея о небольшой прогулке до ужасно скучных выходных звучала вполне... неплохо? До магазина тут рукой подать, десять минут в одну сторону. Можно и чипсы купить. С крабом. К слову, это отдельный, вполне весомый повод согласиться.       Дождь закончился пару часов назад, оставив в воздухе приятную свежесть, когда ребята, о чем-то болтая, выходят на главную площадь, двигаясь вдоль витрин магазинов и местных кафешек. Дазай мельком посматривает на новый ассортимент книжного магазина, думая, что пора бы наверстать упущенное. Да, за лето он прочёл не мало книг об искусстве из мастерской брата, но порой хотелось почитать что-то другое, более простое, может даже глупое, для себя. Но времени как-то не находилось.       Вспоминая прошедшую неделю, сложно было вспомнить, чем конкретно он занимался. Вроде как поиском репетиторов для подготовки, вроде разбором вступительной литературы, а вроде даже уборкой... Или все сводилось к бездумному залипанию в одну точку? Дазай правда не помнил, запрокидывая голову к затянутому облаками небу — казалось, что с его возвращением все сутки сливались в один бесконечно-долгий день.       Перейдя через дорогу за поворотом, они двинулись к небольшому супермаркету, где уже стояли в ожидании какие-то ребята. Розоволосая девушка в теннисной юбке, кажется, Юан; отсевший на ступеньки у магазина незнакомый парень с ржаво-красными волосами и пластырем на носу, двое тоже незнакомых не то близнецов, не то просто схожих юношей в одинаковых толстовках, громко болтающих с тем самым с вечеринки. Все высокие, крепкие, а на слуху один грубый мат — будто вышибалы из соседнего бара байкеров, которых, как и сейчас, хочется обойти стороной. И как можно скорее.       — Опа, Митсу парня притащила.        — Лиам, ты дурак или да? — тут же краснеет девушка, оборачиваясь на скалящегося парня с пирсингом брови. — Это Дазай. Дазай, это Лиам и Сэм, — тихо хохочущие парни в толстовках довольно переглядываются. — Там Тачихара и Юи, — одноклассница радостно машет отстранённо рассматривающей длинные ногти подруге и парню в телефоне на ступеньках. — А это…       — О, я помню тебя, — сипло кашляет коренастый пацан с тату, поднося зажигалку к разбитой губе. — Я Итто.       Осаму, поморщив нос от выпущенного сигаретного дыма прямо в лицо, кивает, натянуто улыбаясь ребятам. Он все ещё не понимал, как Танизаки, а тем более Митсуки, вообще заобщались с ними. Не то, чтобы он был против, вообще нет — ему плевать, просто... с Наоми и Джуничиро они дружили вместе с начальной школы, с Ацуши с того года, а другого общения, тем более в компании, у него толком и не было. С одноклассниками было скучно, а вне школы ему гулять особо не разрешали. Нет, ещё были случайные знакомства в Европе этим летом, но личные, а тут…       — Кстати, — дым рассеивается в воздухе, когда Итто отходит на пару шагов, демонстративно оглядывая застопорившегося Осаму. — А ты случайно не тот Дазай, у которого батя квартиры незаконно отмывает, а? Смотрю, что шмотки брендовые, это что, ремень диорррь?        Пацан скалится, тыкая пальцем в чужой живот, заставляя побледневшего Осаму отпрянуть. Ребята тихо хохочут, переглядываясь, только с интересом наблюдая за нарастающим конфликтом; одна Митсуки краснеет, сжимая кончик юбки. Не то, чтобы Дазай особо разбирался в том, чем занимается его отец, несмотря на множество лекций, посвященных наследнику бизнеса — слухи есть слухи и ходят они про всех, а попасть под горячую руку только потому, что являешься родственником человека забравшего у кого-то имущество или в целом как-либо насолившему — нередкая история.       — Не знаю, — Осаму мирно отступает к ступенькам универмага, всеми силами стараясь сохранять спокойствие. — Рад знакомству и хорошо вам поиграть. Мне пора.       Не дослушав ответа, Дазай, почти бегом, скрывается под автоматический звонок дверей. Какая-то попсовая песня играет над головой, когда он, пролетая несколько стендов, останавливается за автоматом с газировкой. Так… спокойно. Что это вообще было? Он трёт предплечья, стараясь унять легкие мурашки — в последнее время его нервная система не на шутку сдавала позиции, что в стрессовых, что в бытовых ситуациях, как сейчас. Абсолютно ничего страшного не случилось, а его уже потряхивает. Подумаешь, всего лишь доебалась компания дворовых хулиганов, которая через пару минут исчезнет, и он спокойно пойдет домой.       Осаму старается выровнять сбитое дыхание, медленно шаркая по блестящей от яркого света плитке. Сейчас он вернётся в свою тихую обитель, свою пустую комнату, наконец-то поспит, посмотрит фильм, может быть почитает или позвонит брату. Точно, он не звонил ему уже столько времени и невероятно соскучился. Как же было хорошо в Париже. В этом тёплом городе, только воспоминания о котором грели душу, в городе, где его принимали и понимали, в городе, где не было этих мрачных улиц, жуткого леса и… Дазай вздрагивает, когда со стороны касс с громким звоном падает что-то тяжелое. Он прижимает пачку крабовых чипсов к груди, моля всю вселенную, чтобы только бы этот пугающий Итто не пошёл за ним.       Юноша прислушивается к тишине, но ничего не происходит. Он медленно обходит ряд с хлопьями и, осторожно, едва дыша, выглядывает за стенд — никаких повреждений, трупов, разбитого стекла или воров. Только кассы, заполненные продуктами полки, парочка покупателей и… Чуя? Стоит, сложив локти на стол кассира и громко споря о чём-то. А тот странный звук, по всей видимости, был как раз от ящика с пивом, покоящегося у его ног.       Дазай сглатывает, сжимая пачку в руке — в день их последней встречи, неделю назад, Чуя так и не ответил ему на сообщение. И это немного… напрягало? Нет, не то, чтобы он боялся потерять некую, пускай и тонкую, связь между ними, сколько переживал, как бы не стать по разные стороны конфликта в их ситуации. Ситуации… Проклятой ситуации, которая снится по ночам, пробивая в ледной озноб, а с наступлением утра — стирается из головы, словно её никогда не существовало.       — Чуя, я не могу продать тебе что-то, пока ты не выплатишь долг, — настоит продавец в кепке, сортируя жвачки на витрине.       — Я же говорю, что отдам на неделе, а тут у меня полная сумма, — Накахара слегка повышает голос, скрещивая ноги. — Ты же знаешь мое положение.       — Знаю, поэтому делал исключение только тебе и на той неделе мне дали по шапке за это, — кассир потирает переносицу. — Одно дело пять баксов, другое сто семьдесят, понимаешь? Ты не можешь вернуть их уже два месяца.       — Я же говорю, что занесу на неделе. Мне выплатят пособие в четверг, я сразу отдам часть.       — Часть?!       — А на что мне жить, блядь, остальной месяц по-твоему? — рычит Накахара, втискивая документ в руки. — Я могу заложить паспорт или права.       — Нет, так не прокатит, прости — качает головой продавец, поднимая взгляд на покупателя за ним. — Добрый день, — Чуя хмурится, взглянув из-за плеча на застопорившегося у автомата с колой Осаму. Тот неловко оглядывается, когда продавец включает кассу, приглашая к оплате: — Пакет нужен?        Дазай отрицательно качает головой, осторожно кладя чипсы на стол — ну что ж… давно не виделись? Он не решает заговорить или сказать банальное привет, да что тут, просто поднять взгляд в ответ, словно это совсем не к месту и они вообще не знакомы. Хотя… по сути, так и есть? Их объединила ситуация и если бы не она, то они бы в жизни не познакомились. Как минимум, потому что Осаму не ищет нового общения, как максимум — Чуя не замечает людей, подобных ему. На этом есть смысл закончить.       Товары противно пищат при скане, усиливая напряженную обстановку, пока продавец то и дело бросает недовольный взгляд на Накахару — тот напряжен и явно не намерен отступать от спора, сжимая мелкие купюры в руке. Тогда Осаму и посещает не самая приятная мысль — ребята на улице явно ждут своего друга, а если их спор затянется… то выйти без разговоров "по душам" в ближайшее время точно не получится. Хиротсу наверняка ждёт его у школы, а дома точно спросят, где он шляется внеучебное время. К тому же, это всего лишь двадцать долларов, какая-то мелочь, верно?        — Я могу оплатить… — Осаму, торопливо заламывая пальцы, кивает на ящик пива с двумя пачками сигарет. — Картой.       Накахара медленно поднимает недобрый взгляд, буквально припечатывая юношу к полу. Музыка словно нарочно стихает под шумами радио, отчего сразу хочется извиниться или предложить скинуться или сделать что-нибудь ещё, лишь бы разбавить эту напряженную тишину. И зачем? Зачем он это сказал? Поспешил, ещё и влез не в свое дело. Черт.       Осаму мнётся, собираясь что-то добавить в стиле «я не совсем поладил с твоими друзьями, хотел домой, кстати, как ты?…», «я просто хочу помочь… раз тебе отказали…», «если ты против, то я не стану…», «я не собираюсь покупать твоё общение, мне просто очень нужно выйти без происшествий…», пока Чуя молчит, недоверчиво прищуриваясь. Но стоит оплате пройти с одобренным писком, он, как ни в чем не бывало, оставляет помятые купюры на кассе и, подхватив тяжелый ящик одной рукой, выходит из магазина.       Вот черт. Осаму неловко заправляет прядь волос за ухо, нарочно медленно убирая чипсы в рюкзак и надеясь, что выйдет уже когда компания попутно уйдёт туда, куда шла. Полным составом. Зачем он вообще влез в это? Торопился домой, поэтому и оплатил чужой товар? Струсил перед компашкой подростков?       Он хочет хлопнуть себя по лбу сотню раз, но продавец все еще трется на кассе, раскладывая товар. Мог бы просто пройти мимо или подождать, но нет, мать Тереза проснулась. Они буквально друг другу никто, все равно если бы незнакомец с тв шоу такой… Дазай тяжело выдыхает, успокаивая сбитое дыхание. Ему действительно нужен отдых. Моральный. Чтобы не говорить всякий бред и, желательно думать, прежде чем делать. Это так на него не похоже.       Он стоит ещё несколько минут, приходя в себя и в последний раз выглядывая из стеклянных дверей на улицу — тихо и пусто, только дворовая кошка роется в мусорке за домом. Окей, сейчас он вернется домой, включит какой-то «интересный фильм», сядет за скучнейшую домашку… кажется, он уже утешал себя этим. Съест эти чертовы чипсы из-за которых он вляпался в эту историю, и… не будет думать о том, как сильно он сглупил. Не будет думать ни о той ночи, ни о чем…       Дазай уже открывает дверь универмага, собираясь двинуть в сторону школы к наверняка заждавшемуся Хироцу, как его окликают:

— Эй, парень! Чуя права забыл, не занесёшь ему? 

_______

      Солнце потихоньку уходило с пасмурного неба, предвещая не то снова дождь, не то обычную грозу. После дневного ливня трава все ещё скользит под ногами, а мокрые ветви оставляют разводы на пальто при спуске по лесной тропе. За автомойкой действительно была огромная бейсбольная площадка — любительская, конечно, вычерченная белыми баллончиками местами криво, но явно с большим энтузиазмом. Совсем рядом кто-то выкинул парочку потрепанных диванов, куда и были скинуты школьные рюкзаки, а заведомо дешевое вино разливалось по пластиковым стаканчикам, когда все громко смеются с какой-то глупой шутки, отпивая и, наверняка, по-детски быстро пьянея.        Заплатив за алкоголь, тогда, в супермаркете, Осаму четко дал понять, что они знакомы, поэтому от уговоров несчастного продавца отказаться было просто невозможно. И сейчас он здесь — стоит у елей, вдалеке от общающейся компании, мнется, как сталкер, не решаясь подойти. В ожидании… непонятно чего?        Тот парень, что с пластырем на носу, что-то крикнул, отбегая на поле, когда почти все ребята, подхватывая с собой оставшийся инвентарь и громко смеясь, ринулись за ним. Наверное, здорово вот так зависать после школы. С друзьями, в хорошую и не очень погоду, занимаясь какой-то ерундой или чём-то интересным. В полном спокойствии, что тебя не отчитают за «бессмысленную трату времени» и «непродуктивный отдых». Правда, у Дазая так никогда не будет. И сегодняшний день просто случайность, на время. Исключение из правил, за которое ему влетит, если отец узнаёт о том, что он шляется где-то. Но сейчас у него просто не было выбора.       — Дазай? — Митсуки широко распахивает глаза, стоит юноше, натянуто улыбнувшись, подойти ближе к оставшимся на диванах девушкам.       — Чуе не передадите? — он протянул документ, когда Юан, так, насколько он помнил звали подругу одноклассницы, раздраженно выхватила бумажку:       — Откуда у тебя его права?!        — Он… забыл их в магазине.       — … — девушка прищуривается, недоверчиво разглядывая Осаму из-под длинных ресниц. — Чуя!       Нервно оглядываясь по сторонам, Дазай едва сдержал себя от того, чтобы шикнуть на девушку, вежливо попросив прикрыть рот. Зачем кричать? Сейчас придут… Ну все. Хотел по-тихому, а теперь... жди беды. Ветер толкает вперёд, пока юноша, косясь на извиняющуюся взглядом Митсуки, трёт переносицу. В планах было передать однокласснице права и побыстрее свалить домой, потому что видеться ни с причиной его похода сюда, ни с не самой приятной компаний в живую не хотелось от слова совсем. А сейчас…        — Что? — Чуя появляется почти сразу, выглядывая с битой из-за колючих елей у поля, на что Юан только подзывает его пальцем к старым диванам.       — Подойди.        Юноша что-то рычит под нос, уверенно ускоряя шаг, отчего черная косуха эффектно вздымается на ветру. Погода сегодня явно не для бейсбола, ветрено, наверняка мячи разлетаются в разные стороны. Дазай жмурится, хрустя пальцами, в надежде унять стучащее от волнения сердце, когда Чуя, подходя ближе, даже не замечает его, глядя на Юан с холодным «что?». Девушка равнодушно кивает в сторону, заставляя юношу обернутся и мгновенно замереть, слегка приоткрыв рот.        Эм… Давно не виделись?… В голове пустеет — слова, подготовленные и отрепетированные за всю дорогу словно нарочно вылетают из головы, заставляя теряться и только сильнее оттягивая затянувшуюся тишину. Он косится чуть ниже, стараясь сфокусироваться на чём-то реальном, на чём-то кроме своих мыслей, например, на бледных, хаотично рассыпанных по носу веснушках:       — Ты забыл, — выпаливает Осаму, втискивая в чужие руки права.        Чуя молча выгибает брови, осторожно забирая документ, и долго рассматривает, словно увидел помятую временем бумажку впервые. Он благодарит, чуть тише должного, опускаясь на колени к рюкзаку, на что Дазай лишь коротко кивает, отвернувшись к отцветшему кустарнику вдоль поля. Ну все, миссия выполнена, он наконец-то свободен и чист. Теперь можно...       — Не хочешь поиграть с нами? — Осаму изумленно оборачивается, уставившись на копающегося в рюкзаке Чую — тот не смотрит на него, убирая документы внутрь и выуживая поцарапанный белый мячик. — В бейсбол. Ты умеешь?       — Нет… — тихо признается юноша, когда Накахара, поднявшись на ноги, делает несколько шагов назад, очерчивая небольшой прямоугольник в воздухе. — Нужно попасть в это поле, попробуешь?       Дазай изумленно хлопает глазами, совершенно не понимая происходящего — Чуя будто сплошная непредсказуемая инстанция. То кажется, что он ненавидит тебя, а теперь… теперь как ни в чем не бывало, предлагает сыграть с ним? Осаму, словно под гипнозом, забирает мяч из чужих рук, отходя дальше — что он делает? Он ненавидит спорт, ему нужно домой, он не хочет видится с той компанией придурков, но… он все равно неповоротливо замахивается и чуть-чуть косит правее при броске, выгибая брови, когда Чуя все же ловко ловит мяч:

— Неплохо. Пойдём?

      Митсуки рядом тихо хохочет, наблюдая вместе с Юан за развернувшейся перед ними сценой. Нет, нет, не пойдём, это неправильно, нельзя, нужно идти. Там ребята, которым он абсолютно и точно не по нраву, дома отец, который отчитает за несоблюдение правил, и вообще, бейсбол игра сложная и долгая… Да и что там по правилам? Один бросает, один отбивает, остальные ловят или как? Ему как подающему мячи нужно куда-то бежать или он может свистеть в небо или что?

Так, стоп. 

      Дазай отмирает и, оглянувшись по сторонам, замечает Чую, уже двинувшего на поле к другим игрокам. Нет, он точно не будет играть — это исключено. Ещё сегодня действительно пасмурно, дождь вот вот пойдёт, а земля ещё влажная и бегать по такой, как минимум неудобно. Они и сами справятся. Бегали же как-то без него.        — Правила знаешь? — интересуется Чуя, перекидывая в руках биту, когда Дазай с судорожным выдохом догоняет его уже на площадке.       — Не особо. Слушай…       — А Юи где? — внезапно встревает Тачихара, продолжая расстановку парней на поле, отзывая знакомые за сегодня имена, уже пробивающие на неприятный озноб.       — Потом придёт. Сегодня Дазай питчер.       — Ты? — Мичизу, тут же оборачивается, придирчиво рассматривая застывшего перед ним парня, когда другие игроки с поля кричат, что пора начинать раунд. — Бегать хоть умеешь?       — Умеет, — грубо отрезает Чуя, намечая битой траекторию удара. — Ичи, не душни, а? Давай на позицию.        Тачихара недовольно осматривает «новичка», отходя к краю поля, где на скорости, сминая мощными ногами траву, пробегает Итто. Осаму кажется, что татуированный пацан смотрит прямо на него, смотрит с презрением, злобой и, кажется, чуть левее, словно сквозь, прямо на…       — Ты готов?       — Напомни… что мне нужно делать?        — Сперва стань на тот белый круг, — Накахара указывает рукой в центр поля. — Твоё дело — подавать мне мячи.       — А если я промахнусь? — шепчет под нос Дазай, скорее для себя, хрустя поочерёдно каждым пальцем.        — Кинешь еще раз.       — А если снова?       — Ну и хуй с ним? Это же не чемпионат, а просто игра. Никто особо не умеет, просто расслабься и получай удовольствие, — он подходит ближе, протягивая мяч. — Справишься?       По сути, бросить мяч не проблема, но в бейсболе этому учатся годами и упорными тренировками, а не одним броском с двух метров. У него и одежда чертовски неудобная, хорошо что снял пальто, оставшись в черной кофте, брюках и кедах. Дазай медленно кивает, наблюдая, чуть затаив дыхание, как Накахара, видимо задолбавшись ждать, осторожно поднимает его руку, кладя мячик в ледяные ладони. Щеки слегка пылают от волнения, когда игроки расходятся по позициям, перекрикивая друг друга, а Осаму, убирая выбившиеся пряди волос за уши, отходит к белому кругу посреди таких же очерченных четырёх.       Он разворачивается на точке, пока ребята снова что-то решают между собой, кажется, ища свисток. Напряжение нарастает от осознания, что сейчас от него зависит буквально начало игры. Ответственность уже вошла в привычку, но чем надежнее ты показывал себя, тем больше от тебя требовали, и с каждым разом оправдывать чужие ожидания становилось все сложнее. Столько неизвестных факторов, столько людей, столько всего.       Но... с другой стороны — Чуя же сказал расслабиться и просто играть? Словно психологическое упражнение для перфекциониста — сделать что-то не идеально и понять, что в этом нет ничего страшного и что «косячить» абсолютно нормально. Хоть и осознать это с первого раза не так то просто.       Стоило Мичизу крикнуть ребятам с поля и самостоятельно занять позицию — вокруг внезапно стало слишком тихо. Только ветер завывает, дуя в разгоряченное лицо. Дазай крепко сжимает мяч и, ставя ноги в удобную для броска позицию, внимательно следит за свистком. В нескольких метрах напротив, замахнувшись битой, стоит Чуя. Чуя, который должен сейчас принять его до ужаса кривую подачу. Он ровно дышит, глядя на мяч в чужих руках, пока ветер то и дело вздымает светло рыжие прядки вокруг лица.        Дазай не успевает засмотреться, как шипящий свист обрывает тишину. Кровь стучит в висках, стоит ему тяжело выдохнуть и, едва не забыв прицелиться, резким броском отправить мяч прямо к стоящим в нескольких метрах игрокам. Осаму тут же понимает, что снова скосил немного правее, готовясь уже извиняться перед всеми, «получать по заслугам» и валить домой, но звук удара отрезвляет. Мяч отлетает наверх в сторону площадки, когда Чуя тут же срывается с места, бросив биту на землю. 

Он отбил? Дазай кинул нормально? Не облажался?

      Накахара пролетает мимо первого круга у конца поля, устремляясь к тому, что посередине под грубые крики с другой стороны — Итто обгоняет Лиама, расположенного объективно ближе к летящему в сторону леса мячу, едва не пихая товарища в плечо. Тачихара что-то кричит про «второй», когда Чуя ловко обводит круг у центра, а мяч наконец-то оказывается в руках противника. Итто тут же замахивается и максимально неудачно подаёт обратно Мичизу, заставляя парня выругаться и метнуться на другой край поля за ним. Дазай вертит головой, не зная куда смотреть, слишком много действий вокруг, слишком волнительно, слишком… интересно?       А что дальше? Есть ограничение по времени? Сколько нужно бежать? Кто в какой команде? Получается, что если Лиам, Сэм и Итто в одной команде, а последний передал мяч Тачихаре, то он в одной команде с… Накахара проносится мимо последнего круга и, едва успев затормозить от бешеной скорости у дерева, радостно подпрыгивает, подняв руки.       — Это всего первый раунд, — недовольно фырчит Мичизу, вылазя из кустов с заляпанным от грязи мячиком.       — Зато какой! — Чуя, оббегая дерево, смеется. Смеётся так звонко и искренне, будто он не просто запульнул мяч и оббежал препятствия, а выиграл лотерею на миллион долларов. И Дазай понимает, что тоже по инерции улыбается, наблюдая за тем, как Накахара дразнит продувших ребят.       Так, это ведь вправду всего лишь один раунд, так что главное не сглазить. Осаму только благодаря какой-то невообразимой удаче ловит чистый мяч от Мичизу, морально готовя себя к продолжению игры. Напряжение чуть спало, но если первую подачу отбить удалось, это ещё не значит, что он сможет кинуть хорошо и вторую, и третью. К тому же, он немного косит вправо, а значит…       — Хей! — парень разворачивается на голос, когда Чуя подбегает с легким румянцем на щеках, подставляя ладони. Осаму стопорится, медля, но все же отбивая звонкое «пять». — Зададим им еще раз? 

______

      Игра закончилась стоило серому солнцу полностью зайти за макушки высоких елей. Здесь, в темном лесу, потрясающе пахнет хвоей, а ещё приятно веет теплом от незаконно разведенного костра в паре метров. Ветки трещат в такт разговорам, смеху и звону банок, когда Дазай потягивается, чувствуя напряжение в мышцах от прошедшей нагрузки. Казалось, что даже его лицо уже устало улыбаться от переизбытка эмоций за сегодняшний день. Неважно, что сперва плохих, а в конце… даже приятных? Непривычных, он бы сказал.       Правда, всегда стоит держать в голове, что последние сутки — это лишь разовая акция. Отец, узнав о том, что он вот так торчал где-то в лесу, разжигая костёр с какими-то малознакомыми подростками, такой выговор ему устроил бы... Но сейчас он в соседнем городе. Вроде как на деловой сделке, вроде как вернётся только после выходных, во вторник.       Наручные часы отбили девять вечера, когда ребята начали обсуждение о продолжении вечера у кого-нибудь дома. Ветки потрескивали в огне, опаляя щеки, как кто-то, прерывая громкий смех, вытянул руку в сторону дороги:

— Сюда кто-то…

— Эй! Что вы тут делаете?!

      Громкие голоса приближались к ним в темноте, светя фонариками, отчего ребята тут же засуетились, на лету подхватывая вещи. Кто-то тут же рванул в сторону леса, кто-то, поливая всех громким матом, искал рюкзак, а кто-то в порыве побега споткнулся о железку, закрыв почти потухший костёр. Люди приближались слишком быстро, прогоняя компанию подростков руганью, когда Митсуки шикнула на застывшего Дазая и, закинув на плечо сумку, резко потянула за мгновенно скрывающимися в темноте фигурами.        Абсолютно не ориентируясь во мгле, они рванули вперёд, на скорости раздвигая бьющие по лицу ветки. Нелестные крики хвостом преследовали сзади, заставляя то и дело спотыкаться о корни. Здесь прыжок через упавшее дерево, тут хлюпающая лужа, там присесть от кривого сучка. Двигаясь прямо, Дазай чудом не упустил белое пальто Митсуки, когда та, следуя за друзьями, свернула, судя по очертаниям, к какому-то участку. Голоса сзади почти полностью утихли, когда они вдвоём подбежали к железному забору, где остановились ребята, а Лиам, став на колени, внезапно исчез за ним. 

Да ладно, это шутка какая-то?

      Сэм также скрылся в темноте, но стоило Юан протиснутся следом с громким матом из-за колючих кустарников за забором, Дазай обернулся на свет за спиной — за деревом, в паре тройке метров, кричал пожилой мужчина и, гневно махая палкой, приближался к ним. Юноша отскочил в сторону и, теряясь от наступающего, не раздумывая рванул куда-то за участок.       Он бегом обогнул территорию чужого дома, где грозно лаяла собака, двинувшись прямо в густую, абсолютно непроглядную листву. Мрачные тени мелькали одни за другими, а тропа словно нарочно сужаясь, не пропускала вперёд. В боку уже не на шутку кололо от нагрузки, когда он, не останавливаясь, включил фонарик, двигаясь правее, где по идее должна была быть трасса, интуитивно надеясь, что не забредет дальше в лес.       И все же спустя несколько минут бега и полной тишины вокруг, легкие сдали — Осаму, тяжело дыша, остановился, перейдя на шаг. Виски пульсировали словно в агонии, а вокруг все так же темно, без единого проблеска луны сквозь кроны высоких деревьев — один фонарик на почти разряженном телефоне освещал жуткие лесные образы колючих ёлок, ветвей тянущихся вперёд словно когти, и неясных, невидимых силуэтов. Ветер тут почти не дул, оставляя наедине с шуршанием листьев под кедами и собственными рваными вздохами.       Следуя прямо по лесу, Осаму крутит головой по сторонам, в поисках хотя бы чего-то знакомого, хотя бы какого-то звука машины. Внезапно, оступившись в лужу, юноша покосился в сторону, тут же отступая от ударившего по затылку суку и оборачиваясь. Ну все, теперь он точно сбился с направления, отмахиваясь от жужжащих комаров. Откуда он пришёл? Где он вообще?        Сердце стучало как не в себя, пока Дазай, отчаянно стуча по почти разряженному телефону, в надежде поймать сеть, застыл у срубленного пенька, но не прошло и минуты, как тускло мигающий фонарик потух, отключаясь вместе с устройством. Ну вот и все. Это тот самый страшный кошмар, когда ты остаешься в лесу, без еды, воды, сети и… абсолютно один в ожидании утра. Но и утро в лесе Тонгасс не поможет — потеряться тут вопрос лишь нескольких минут, даже в свете дня. Здесь бродят дикие звери, медведи, рыси, лоси, ползают змеи и кусают насекомые. А если ливанет дождь? Есть ли смысл звать на помощь? Все равно до ближайшей цивилизации не докричаться… В какой она вообще стороне?       Дазай трёт плечи в попытках согреться, как где-то справа хрустит ветка. Он тут же оборачивается и, затаив дыхание, глядит куда-то в темноту. В голову лезут самые разные мысли, самые страшные фильмы ужасов, самые жестокие убийства маньяков, самые… самая… та самая… ситуация… в хижине… в лесу… 

…и за плечи резко хватают крепкие руки,

в мгновение утягивая спиной назад…

— БУ!

— БЛЯДЬ!!!

      Дазай отпрыгивает вперёд, готовясь бежать куда-нибудь в лес, в глубь, на съедение диким зверям, но лишь испуганно пятится назад, спотыкаясь о корни того самого облезлого пенька. Он прикрывает лицо руками, защищаясь, как тишину темного леса разрушает знакомый звонкий смех.       — Какого? — не понимает Дазай, едва не срываясь на осипший крик. — Ты совсем ненормальный?!       — Потерялся? — он может и не видит, но чувствует, как ему довольно улыбаются. — Пошли.       Осаму встает, уже топая «куда-то вперёд», когда чужие пальце цепко обвивают запястье и, разворачивая в противоположную сторону, неспешно тянут за собой в темноту. В лесу нет ветра, только чистая природная прохлада ночного воздуха, приятно одувающая лицо. Уже не так холодно, ветки не кажутся такими колючими и, кажется, тягучий страх совершенно испарился на фоне их тихих шагов. Так, стоп… а это точно Чуя? Дазай цепляется кончиками ногтей за кожаную куртку, пока его безмолвно тянут в неизвестном направлении. Да, это точно он. Вот же… мудак.       — Далеко ты забрёл, — нарушает тишину Накахара, когда впереди наконец-то виднеются освещённые луной деревья.       — Сам как тут оказался?       — … — Чуя лишь прыскает в кулак, не отвечая. Тоже мне, загадка. Это просто немыслимо! — Ты заметил, что мы уже второй раз убегаем от кого-то? Чувствую себя преступником.       — Мы были бы преступниками неудачниками.       — Почему?       — Потому что убегали сперва от трупов, а потом от деда с палкой, — Чуя тихо смеётся, заставляя Дазая невольно подавить улыбку — может у этого придурка и чертовски заразительный смех, он все равно злится за эту безобидную… нет, абсолютно ужасную «шутку»!       — Мы далеко от дороги? — он глядит по сторонам, когда, выходя на свет, Чуя отпускает его запястье.       — Она рядом, — телефон разряжен, и Осаму думает попросить позвонить, но он совсем не помнит номер Хиротсу, а отцу звонить — идея очень и очень плохая. Он мнётся, не зная что делать дальше, как вопрос разрешается сам собой:       — Где ты живешь?       — Норшеский комплекс на девятом километре.       — О, это недалеко отсюда, — Чуя убирает хвостик на плечо, покачиваясь на носках. — Минут двадцать пешком.       — Я думаю вызвать такси… — он находился за сегодня просто донельзя. — Но у меня сел телефон, можно позвонить с твоего?       — Он в рюкзаке у Юи, — качает головой Накахара. — Мы можем дойти пешком.       — … — Дазай непонимающе хлопает глазами. — Тебе… разве в ту сторону? И вообще… — он отводит взгляд, потирая затылок. — Ты не должен быть с ребятами сейчас?        — Мы до утра будем у Лиама, ещё успею, — Чуя совершенно спокойно разворачивается в сторону, где, судя по звуку, проехала машина. — Ну так что?       Как такового выбора сейчас у него и не было — если он останется один, здесь, без интернета, то даже не определит в какую сторону ему следует двигаться. Ещё и по шоссе, ещё и вдоль этого пугающего темного леса… Выбора нет, поэтому Дазай убирает прядь волос за ухо и, неуверенно кивнув, следует за парнем.        Дорога вдоль густого ряда деревьев тянется вдаль, к голубой, слегка затуманенной, луне, освещающей путь. Небо сегодня необычайно звёздное, кажется, даже Большая Медведица мерцает над головой. Кеды шаркают о сухой асфальт, пока Осаму, погруженный в свои мысли, старается не отставать от своего спутника. У него очень много вопросов к нему. Больше чем он мог бы спросить. Они идут молча, изредка провожая взглядом в столь поздний час машины, но на один такой юноша все же решается:       — Ты знаешь группу Монескин? — вопрос, растворяющий тишину, звучит совсем неуместно и даже странно, отчего Дазай тут же жалеет что спросил, сжимая губы, когда Накахара разворачивается к нему, вопросительно выгибая бровь. Осаму любил эту группу, и знал, что Чуя в курсе кто они, как минимум потому что видел брелок с их инициалами на чужом рюкзаке. Прям точь в точь такой же, как у него самого. И это была отличная, но не менее дурацкая, зацепка для начала диалога. Не идти же двадцать минут молча? Хотя...       — Знаю, а что?       — Да так, просто… — Дазай тут же сбивается с мысли, забывая слова и коря себя за то, что вообще открыл рот. — Просто, у тебя стиль одежды очень напоминает их обложку с последнего альбома.       — А, — Чуя слабо усмехается, мельком бросая взгляд на кожаную куртку. — Спасибо. — Дазай натянуто кивает сам себе, оглядываясь — молодец, даже комплимент отвесил. А теперь что говорить? — Недавно выучил почти всю партию «Vent’anni» на гитаре.       — Ты играешь на гитаре?       — Ну так, — Чуя вальяжно машет ладонью в воздухе, сбавляя шаг, чтобы сравняться с Осаму. — Не особо, просто для себя иногда.       — Бейсбол, мотоциклы, гитара… когда ты успеваешь?       — У меня просто много свободного времени.       — После учебы?       — Да, в целом, — обыденно пожимает плечами юноша. — Но я не так часто там бываю.       — Почему?       — Не вижу в ней смысла.       Дазай изумленно моргает — нет, конечно, каждый сам волен выбирать, что делать по жизни и истории, когда троечники добивались больших успехов, все еще актуальны, но… у него самого никогда и не было такого примера в жизни. К слову, как и выбора. Его жизненный сценарий был предопределен еще очень давно, а он покорно его принимал, не имея возможность, что либо менять. К сожалению, прежде это его устраивало, но после поездки в Европу к брату — что-то перемкнуло.       Не то, чтобы Осаму прям начал строить планы по изменению или, хотя бы, улучшению своей жизни, но он определенно задумался, что что-то идет не так. И чем чаще он возвращался к этим мыслям, тем хуже ему становилось. Потому что изменить что-то в его ситуации можно было только одним, очень радикальным путем...       — Ну, ты же собираешься куда-то поступать? — встряхнув головой от ненужных мыслей, интересуется Дазай, чувствуя себя каким-то проводником-наставником или же просто строгим родителем.       — Не-а, мне это не интересно.       — И… чем же ты планируешь заниматься тогда?       — Как и сейчас — мотоспортом, — без капли сомнения отвечает Чуя, запуская руки в карманы косухи. — В нашем мире возможностей и без высшего образования валом. А ты?       — Я? — глупо переспрашивает Осаму. — Я поступаю на «менеджмент и управление» в Лондон в этом году… а позже буду помогать отцу в бизнесе. Не так интересно, как у тебя, конечно, но… как-то так.       — Ну, ты и выглядишь, как человек чей каждый шаг спланирован до мелочей, — соглашается Чуя. — Главное, чтобы нравилось.       — Я сам ещё не понял, если честно… — признаётся Осаму. Иногда сложно фильм выбрать, а тут определиться с будущей карьерой на всю жизнь, ещё и в семнадцать, когда на твоем решении сказывается ещё куча других факторов.       — Ну, у тебя ещё лет пятьдесят, чтобы успеть всё попробовать трижды и определиться, — юноша закидывает голову наверх к ночному небу. — Так что, ещё найдёшь.       — Наверное… — Дазай зеркалит его движение, приоткрывая рот — звёзды такие красивые. И их так много! Вообще, ему нравится много чего — читать, смотреть фильмы, ходить на выставки, но… все это не имеет значения. Ведь все это нельзя превратить в заработок и тем более, «полноценную» работу.       — Мне, вообще, говорили, что ты фотографируешь, — Чуя опускает взгляд на него, продолжая двигаться к виднеющемуся на горизонте знаку жилого комплекса. — Думал попросить тебя помочь.       — Помочь? В каком плане? — Дазай слегка бледнеет, неуверенно качая головой. — Хочешь, чтобы я пофоткал… тебя?       — Почти. Точнее, поснимать, как я катаюсь на мотоцикле.       — ... — юноша стопорится. — У... меня никогда не было опыта в подобном. Не хочется подставлять тебя.       — Ой, да ладно, — фыркает Накахара, отмахиваясь рукой. — Я тоже не модель, да и там нет ничего сложного. С бейсболом ты тоже ломался, в итоге как бросал классно.       Дазай слегка краснеет — Чуя, конечно, прав, но проблема немного в другом. Начать заниматься тем, что тебе нравится, в разы сложнее, чем выполнять стабильные, отточенные временем и опытом дела. А вдруг не получится? Вдруг над ним будут смеяться или осуждать? Вдруг ему настолько сильно понравится, что он не сможет оградить себя от этого? Забьет на учебу, не поступит, подставит отца... А ещё, все новое, все желанное приносит эмоции. А эмоции бывают разные. И нередко они не самые приятные.       — Можно узнать для чего тебе видео? — интересуется Осаму, когда они останавливаются в нескольких метрах от ворот коттеджа.       — Просто на ютуб.       — Ты блогер что ли?       — Ага, дегустатор вина, — усмехается Накахара, выуживая упаковку сигарет из кармана. — Спонсоры часто оттуда ищут себе гонщиков.       — И то есть, — подводит мысль Дазай, наблюдая за закуривающим Чуей. — Спонсоры инвестируют в тебя деньги на соревнованиях?       — Типа того.       — И большие гонорары?       — Хорошие, — кивает юноша, выдыхая дым в сторону. — Ну, если кататься не тут, конечно. В этом сраном городе находиться даже невозможно, — Дазай замирает, слегка наклоняя голову к плечу. — Трэвис Пастрана тоже так начинал, с ютуба, в итоге и сборная США, и призёр Канады, но… вот блин, Токийский дрифт так и не выиграл.       — Ну… это самое масштабное соревнование Японии, если не в мире. Туда даже попасть нереально…       — Почему же? — Дазай качает головой, неверяще разглядывая парня напротив. — По-моему, очень даже.       — Ты… Планируешь уехать из Кетчикана в Токио?       — Не сразу туда, конечно, — Чуя закусывает сигарету, выдыхая дым через нос. — Но да. Планирую. Для меня это некая… — он ведёт рукой по воздуху, стряхивая пепел, — финальная точка.       Дазаю на секунды кажется, что он шутит. Не в плане, что это невозможно, не реализуемо, что достигнуть таких высот без связей, денег или упорным трудом невозможно. Слух цепляет именно место. Япония. Неописуемо красивая страна Тихого океана, о которой Осаму прочитал множество книг, просмотрел кучу фильмов и даже писал рефераты в школе. Он мечтал не о многом, но… мысль о том, чтобы уехать и остаться в потрясающей, наполненной жизнью, чувствами, возможностями, стране… нередко грела душу. И кажется, даже снилась.       — Ну ладно, я пойду, — Чуя выкидывает бычок, подставляя руку со слабо вспухшими венами на внешней стороне.        — А, да, — юноша приходит в себя, отбивая «кулачок». — Спасибо, что проводил до дома. Я бы остался ночевать в лесу.       — Не за что. Напишу тогда, договориться о съемке?       — Да… Буду ждать, — Дазай невольно улыбается, когда Чуя отдаёт жест двумя пальцами от лба, отправляясь в противоположную сторону. — До встречи.       Осаму медленно отходит к воротам, выуживая из кармана карточку для прохода. Он периодически оглядывается через плечо за удаляющимся вдаль парнем — как ему не страшно идти вот так одному темной ночью по трассе? Хотя Накахара выглядит абсолютно бесстрашным, да и Дазай убедился, что не только выглядит — это было легко понять ещё в тот момент, когда он спас его той ночью… Удивительно, что их разговор ни разу не коснулся этой темы, медленно забывающейся в голове обоих, как некий страшный сон без продолжения.        Проходя на территорию, Осаму понял, что все еще неконтролируемо улыбается, прокручивая в голове какие-то моменты сегодняшнего дня. Школа, магазин, бейсбол, лес — столько всего произошло, а главное, без какой-либо рутины, скуки и привычной рефлексии. Все такое противоположное, другое. Прямо, как Чуя. Он вообще словно из другой параллели, свободной, невообразимой, но одновременно такой... реальной? Той, в которой Дазаю вряд ли получится оказаться, но наблюдать и узнавать представителя ему определенно понравилось.

_____

_________