Свидетели

_____ Неделю спустя ________

— Здесь достаточно большой ассортимент. Выбрал что-нибудь?

      Юноша отрицательно качает головой, постукивая пальцами по столу в такт играющей музыке. Они, как и договаривались ранее, засели в небольшой, но довольно уютной кофейне в центре города, где потрясающе пахло свежей выпечкой и корицей. Людей субботним утром было много, как-никак нужно ловить последние солнечные лучи осени, отчего столик на двоих нашелся не сразу, но рядом с окном, открывающим вид на главную площадь Кетчикана.       Дазай равнодушно листал меню, поглядывая на часы — он немного устал за прошедшую учебную, и не только, неделю. Пускай тело, покрытое синяками и царапинами после драки, ломило ежедневно, больше всего дискомфорта приносило именно сломанное ребро, зафиксированное корсетом под одеждой. Дышать и двигаться было непросто, но это в разы лучше, чем ходить с искривленной костью всю жизнь. А ещё нужен покой, здоровый сон и питание от его личного рекорда по количеству побоев за неделю, а не поездка в центр с раннего утра. Но увы, снова обламывать одноклассницу было бы просто невежливо.       — Как ты себя чувствуешь? — неуверенно начинает Митсуки. Выглядела она довольно нетипично вне школы — светлые волосы собраны в две длинные косы, спускающиеся к шелковой рубашке под пальто, макияж ярче привычного, гармонично подобранные украшения и легкий ягодный парфюм. — Ты так и не рассказал, что случилось, когда ты не пришел на уроки в понедельник.       — Да, ничего особого, — звучит как-то слишком обыденно, словно драки в подворотне для него стали типа зарядки по утрам. — Снова не смог пересилить себя после… Ацуши.       — Понимаю... — она отводит взгляд к окну, ненадолго замолкая, словно стараясь сформулировать подходящий ответ. Правда, сказать что-то "подходящее" в таких ситуациях отнюдь невозможно. — Мне все еще не верится, что он и правда мог… ты понял…       Кажется, эта тема никогда не исчерпает себя, поднимая все новые и новые распросы о случившемся. Люди реагировали по-разному — некоторых сразу бросало в слёзы, некоторые злились, замахиваясь на парня, некоторые с интересом выпытывали подробности событий, некоторые просто молчали. Но самой худшей реакцией оставалась жалость. Люди жалели его, поглаживая по плечу, шептали, что он не виноват, что так бывает, что это несчастный случай. Они говорили о смерти человека так просто, легкомысленно, словно оборвать чужую жизнь так же естественно, как сорвать цветок.       — Давай лучше закроем тему, — Осаму натянуто улыбается, когда официантка ставит две кружки кофе с воздушной пенкой и тирамису. — Как твои дела?       Кажется, следующего разговора о Накаджиме он просто не вывезет. Особенно после встречи с его родителями пару дней назад, чтобы "поговорить" и вернуть эту чертову камеру. Помнится, тогда Дазай ещё сутки отходил, глядя в одну точку. Потому что одни воспоминания о запахе деревянного дома, куда он совсем недавно заглядывал за курткой, чужих слезах и взгляде, полном доверия людей, потерявших единственного ребёнка, пробивали на лихорадочный озноб. Что говорить о прямой вине в случившемся? О постоянном вранье? О секретах? Обо всем, что гложит и неутолимо рвется наружу, пока история продолжается. Ведь один свидетель мертв, а значит психопат ищет второго.       Его шансы на успех увеличатся, если они все же явятся в полицию или ФБР, заявив свои имена. Тогда все будет так, как и должно было случиться изначально, ещё там, в хижине, как только зазвонил телефон и дуло пистолета склонилось к нему. Дазай Осаму должен был быть мертв еще первого сентября, замерев в немом крике под кроватью. А если не первого, то пятнадцатого во дворе собственного дома от передозировки морфием, без следов борьбы или насилия.

Но он ещё жив и как ни в чем не бывало попивает кофе солнечным утром субботы.

А значит, его смерть лишь вопрос времени.

      — Тебе нравятся ювелирные украшения? — Осаму изумленно выгибает бровь, когда Митсуки отрывается от телефона, кивая на противоположную сторону улицы. — Это «Silver», там очень красивые серебряные изделия, вот, смотри, — она открывает сайт бренда, — как тебе?       — Красиво, — соглашается юноша, листая стильно оформленную ленту. Если быть честным, он не фанат серебра, да и вообще каких-либо аксессуаров, пускай и на многих его знакомых это выглядело стильно. Особенно в сочетании с грубой кожей, косухами всякими.       — Мне очень нравится вот это, — она указывает на тонкое колье, украшенное по кругу хрустальными бабочками, на что Осаму заинтересованно кивает, косясь чуть выше, на симпатичный серебрянный браслет с переплетенными между собой огнями. — Думаю попросить у родителей на др, но они уже решили дарить мне курсы по дизайну.       — У тебя день рождения скоро?       — Угу, в начале октября, — тяжело вздыхает девушка, собирая десерт ложкой. — Но, как видишь, от тирамису я отказаться не смогла… Нет больше моей диете.       — По-моему, у тебя и так красивая фигура.       — ... — Митсуки в секунды меняется в лице, отчего Дазаю становится даже как-то неловко от собственных слов. Ну он же не солгал, верно? Она действительно красивая девушка, с начала года мечта многих его одноклассников и не только. Даже Джуничиро как-то обмолвился об этом и… об очевидной симпатии светло-зеленых глаз напротив. «Дазай, если ты упустишь такую, как Митсуки, я продолжу донимать тебя теориями о твоей ориентации». Ну, Осаму-то с ней все определенно ясно, а сказать об этом вслух — дело не самое простое. И, порой, даже самому себе. Но сейчас это и не требуется, пока девушка перед ним буквально светится, поправляя светлые локоны. — Ты... правда так считаешь? Мне очень приятно, спасибо.       Осаму оплачивает их счет, потихоньку собирая вещи, стоит Митсуки отойти в уборную. У него репетитор днём, а он ещё не закончил все задания по экономике — дела словно не заканчивались, наваливаясь друг на друга поверх его и так подавленного состояния. Казалось, что все, что ему нужно — это спокойно посидеть в собственной комнате, но даже при выпадавшей возможности, ни сил, ни желаемого эффекта это не приносило. Иногда считаешь, что тебе нужен покой, отдых от социума, а на деле оказывается, что стремление к изоляции — это обратная сторона непонимания со стороны других и самое обычное чувство одиночества.       Дазай, уложив подбородок на скрещённые пальцы, в ожидании наблюдал за посетителями. Кофе тут и вправду очень вкусный, стоит ходить сюда почаще. Наверное, выпечка тоже, судя по огромному пакету разнообразных сладостей у девочки в лолитном платье за соседним столиком. Она писала что-то на салфетке, аккуратно выводя буквы тоненькой ручкой с перышком, поглядывая на прохожих. Ей лет двенадцать-тринадцать по виду, но быть точным в этом вопросе сложно. Светлые волосы, завитые крупными кудрями вдоль спины, прямая челка, придающая лицу большую округлость, а туфли с бантиками подстать платью, даже не касались блестящего кафеля в учёт ее роста.       Осаму пропускает тот момент, когда девочка юрко поднимается к книжному шкафу, аккуратно складывая между книгами исписанную салфетку и, подхватив пакет, встаёт к... нему?       — Извините, можно от Вас позвонить? — Дазай спохватывается не сразу, невольно оглядываясь по сторонам — как-то странно, что она тут совсем одна. Его лет так до пятнадцати вообще никуда не пускали ходить самому, но это уже сугубо его ситуация. — Спасибо! — она мило улыбается и, распахивая огромные глазки, уже печатает что-то в телефоне. Хочется верить, что пишет она именно родителям, ждущим где-то рядом, пока их ребенок закупается сладостями в кафе. Странно правда, что они оставили её без связи. — Хорошего дня!       Дазай едва успевает забрать телефон, когда девочка выбегает на улицу под звон стеклянных дверей. Милашка, конечно, главное чтобы нашлась… Он косится на открытый чат, раздумывая насчёт того, чтобы оставить официантке набранный номер, если та потеряется, но замирает, рассматривая короткое сообщение:

«На нашем месте».

______

— В экономике есть несколько вопросов, на которые можно дать простой, интуитивно понятный, но неверный ответ. Главный из этих вопросов — происхождение и роль цен. Давайте представим…

      Усатый лектор на экране ноутбука открывает объемную презентацию, водя мышкой по тезисам. «Как работает рынок и что такое обмен?» — ужасно скучная и изъезженная тема на онлайн курсе, а ее повтор только вызывает излишние негодование в чате. Осаму сам слушает вполуха, опустив подбородок на колени. Время тянулось медленно, но вернувшись с прогулки, он уже успел переодеться, закончить часть домашки и даже, немного прибраться, листая сейчас новостную ленту в пинтересте.       Иногда не хватает вдохновения на какую-то работу, типа оформления конспекта, а открываешь приложение и вот, пожалуйста — аккуратно оформленные страницы, курсивы, мотивирующие снимки учебы, статьи о саморазвитии… дабы хоть как-то пересилить себя на выполнение до ужаса скучных заданий. Экономика — заядло проклятая и неинтересная наука, которой ему придётся заниматься едва ли не всю жизнь, сочетая с менеджментом, управлением и прочей ерундой в вузе, о котором он вообще старался не думать раньше времени. Пускай часики тикали, списки поступающих пополнялись, а вступительные до нового года неминуемо приближались — желания и мотивации от этих фактов, не прибавлялось от слова совсем.       Поэтому вместо просмотра доски «учеба», он листал обновления фотографов в подписках. Вот творчество действительно интересная штука. В мире столько талантливых людей, создающих уникальные картины, одежду, музыку. Людей, бескорыстно дарящих это миру. И Осаму искренне хотел когда-нибудь привнести и свой вклад — тоже создать что-то своё, что-то без ограничений и запретов, что-то олицетворяющее его самого или что-то просто красивое…

«Привет, ты дома?»

      Дазай мгновенно бледнеет, уставившись на новое сообщение. Что-то случилось? Что-то серьёзное? Он сглатывает, пялясь в экран так, словно пытаясь просверлить в нем дыру — видимо, должен пройти не один год, чтобы дело, связывающее их, наконец-то закрылось, и не один десяток, чтобы навсегда стерлось из памяти. Но сейчас, кажется, такое даже в теории невозможно.

«Привет, да… а что?»

      Осаму сразу закрывает чат, едва не пуляя телефон на край стола. Может, все в порядке? Это просто обычный вопрос? Нет, вряд ли. Очень вряд ли. Он бы не стал писать просто так, а Дазай не нервничал от обычного сообщения. Или нервничал?

«Можно зайти?»

      Прилетает следом, отчего Дазай тут же подрывается к открытому окну, выглядывая наружу. Чуя действительно, как ни в чем не бывало, стоит на улице, подпирая спиной огромные железные ворота, отчего Осаму жмурится, не веря в то, что это действительно он. Он без шуток пришёл… к нему домой? Стоит Накахаре немного повернуться, Дазай буквально отпрыгивает от окна, потирая ладони. И что делать? Это по делу или… просто так? Нет, Чуя бы точно не стал приходить вот так, в гости, потусить с ним, а значит, что-то действительно случилось. Черт. Как он на охраняемую территорию-то попал? Ладно, неважно. Отец в любом случае днем на работе, так что… у него есть немного времени.       Осаму печатает ответ подрагивающими руками и, не совсем ориентируясь что конкретно пишет, торопится к зеркалу. Выглядит он не очень, быстро приглаживая вьющиеся волосы сперва безуспешно рукой, а следом и расческой. Нужно одеться нормально, не встречать же в пижаме. Как же не вовремя... только все устаканилось, а теперь… Он впопыхах натягивает какие-то джинсы, небрежно закидывая в шкаф постороннюю одежду, оставаясь в домашней, но относительно приличной футболке.       Последний раз оглядев себя и почти идеально убранную комнату, скорее для профилактики поправив итак заправленную постель, мчится вниз по лестнице, едва не спотыкаясь о собственные ноги, резко затормозив у дверей. Волнение от неизвестности не на шутку бросает в холодный пот. Так, спокойно, это просто Чуя. Пускай, возможно, и не с самыми радостными новостями для него, но все же. Просто спокойно. Просто Чуя. Вздох и тяжелый выдох, а следом щелчок замка:       — Привет, — выходит как-то глупо, даже пискляво, отчего юноша лишь прокашливается, приводя голос в порядок.       — Привет, — Накахара, стоя на пороге, тут же поднимает голову, убирая телефон в карман куртки. Так, он, по первому впечатлению, не выглядит встревоженным или злым, а просто… спокойным? Как обычно. Ну то есть, не как обычно, просто хорошо… В плане, нормально. По крайней мере, выглядит отдохнувшим, судя по свежему румянцу на щеках. — Как дела?       — Все в порядке, — кивает Дазай, неловко опираясь плечом о входную дверь. — Ты как?       — Тоже в норме, — юноша медленно оглядывает просторную веранду, поправляя хвостик на плече, и на секунду Осаму хочется сбежать от волнения обратно домой, но он покорно стоит, смущенно косясь на внезапного гостя. — Можно зайти?       — А, да…       Дазай едва сдерживается от того, чтобы хлопнуть себя по лбу — ну и где его манеры и банальная вежливость!? На улице решил поговорить? Чудесно просто. Чуя проходит в коридор, оглядываясь по сторонам, чуть приоткрыв рот — небольшая гостиная с высоким потолком, мягким диваном и креслами вокруг стеклянного стола выполнена в молочно-белых тонах, собственно, как и весь дом, в прямом смысле сошедший с обложки журнала о минимализме. Прямо мраморная лестница на второй этаж, по левую сторону прикрытые двери в столовую и кабинет отца, а также кухня. Пахнет вроде свежо, какими-то цитрусами. И чисто. Без единой пылинки, но за это спасибо домработнице. Так… о чем это они?       — Обалдеть, — выносит финальный вердикт Накахара, опускаясь на входной коврик, чтобы расшнуровать берцы. — Живешь роскошно.       — … — Осаму коротко кивает и, щелкнув замком, силой сжимает холодную ручку дверей, прикрыв глаза. Все в порядке. Расслабься и говори спокойно. — Хочешь чаю или кофе?       — Давай.       Чуя мягко улыбается, провожая взглядом скрывающегося на светлой кухне юношу. Чай. Нужен чайник. Дазай неловко опирается о гладкую столешницу, закусывая губу — так, Накахара уже точно не настроен враждебно, вопрос только для чего тот пришел. Тут точно есть какой-то подвох. Он ставит чайник, открывая шкафчик над головой, стоит Чуе бесшумно зайти в комнату, присев за украшенный фруктами и печеньем стол:       — Какой чай предпочитаешь?       — А какой есть?       — Зелёный, чёрный, малиновый, мятный… — Дазай перечисляет долго, скорее для собственного спокойствия, считывая названия с аккуратно расставленных упаковок. — Каркадэ, липовый и… вроде все.       — А ты какой будешь?       — Думаю… кофе.       — Я тогда тоже, — Чуя, подпирая щеку рукой, завороженно осматривает небольшую кухню в европейском стиле. — Тебе помочь?       — Нет, нет… Нужно немного подождать, правда…       — Я никуда не тороплюсь, — Дазай кивает, стараясь не сильно дергаться, отходя к заполненному до верха холодильнику. Вчерашняя карбонара, какие-то соленья, упакованные сэндвичи, яйца… молока нет. Черт. Ну как всегда. В такой важный момент и ничего нет.       — Ты... пьешь кокосовое молоко?       — Не пробовал.       — Это вкусно, — Осаму все же неосознанно торопится, мельтешит, подключая миксер, мгновенно вздымающий пенку в кружке. — Матчу тоже?       — Если честно, я даже не знаю, что это… — спокойно признаётся Чуя, с улыбкой выдыхая, когда юноша хаотично тыкает по кофемашине. — Не нервничай, я не кусаюсь.       — Прости… — Дазай убирает выбившиеся волосы за уши, чуть замедляясь. Это так заметно? Вот же придурок... Но Чуя почему-то только тихо смеётся:       — Так... что такое эта «матча»?       — Это японский зеленый чай, растертый в порошок. Он, кстати… — юноша параллельно тянется к ящику, копошась среди упаковок. — Тоже есть, но вкус у него специфичный. Могу сделать на пробу… если хочешь.       — Хочу.       Разливая взбитое молоко по кружкам для кофе, Дазай все же немного приходит в себя, поспокойней заканчивая напитки. Как ему вообще пришла в голову эта идея с матчей? Конечно, Чуя упоминал, что ему, вроде как, нравится Азия, а матча считается национальным напитком Японии. Идея чем-то удивить Чую звучала вполне неплохо, но...       — Пахнет необычно, — Накахара наклоняется к светло-зеленому напитку, покрытому пышной молочной пенкой, когда Осаму садится напротив, поджимая под себя ноги:       — Можешь попробовать, — ...но во-первых, сейчас не самое подходящее время для того, чтобы "удивлять", во-вторых, явно не таким способом, ибо не факт, что сейчас его не вывернет от привкуса водорослей. Но Чуя спокойно опускает кружку от лица, слизывая пушистую пенку с нижней губы, распробуя на вкус. — Как… тебе?       — Ну, я выпил, — Осаму изумленно вздергивает брови, косясь на действительно пустую кружку из-под матчи. — Вкусно. Правда, я на секунду посчитал, что ее нужно пить, как шот, то есть залпом.       — Я так и подумал, — губы непроизвольно расплываются в сдержанной улыбке. — Хочешь ещё?       — Сперва кофе.       Дазай хмыкает, размешивая сахар в своей кружке. Ладно, кофе готов, матча опробована, контакт налажен, теперь... стоит перейти к делу? Он тяжело вздыхает, сильнее подгибая ноги под себя — ему очень не хочется разрушать эту спокойную, довольно уютную атмосферу полудня тут, на озаренной солнечными зайчиками кухне. Чуя также молчит, хрустя песочной рыбкой со «сладкой» вазы на столе. Кажется, что ему тоже комфортно сидеть так в тишине, без каких-то пустых разговоров. По крайней мере, Осаму на это очень надеется.

Но все же спросить об истинной причине его прихода сюда стоит.

Даже не так. Придётся.

      — Чуя, — юноша заинтересованно поднимает на него взгляд. — Что-то случилось?       — Случилось?       — Ну… просто, — Осаму как-то самому даже неудобно от собственных слов. — Я думал, что раз ты решил зайти, то что-то произошло…       — Да нет, я просто в гости зашёл, — Накахара спокойно пожимает плечами. — Но если ты занят…       — Нет, нет, я не занят, — Дазай ковыряет ногтем белоснежную скатерть — то есть, он действительно зашёл ну… просто так? Посидеть вместе? От этого факта, честно говоря, особо не легче. Они ни разу не общались так, без какого-либо дела и не из-за подкинутых судьбой ситуаций. А Осаму искренне тревожило в целом общение с кем-то, на кого ему не все равно. О чем стоит говорить? Чем занять?       — Я же теперь не общаюсь с компанией, — неожиданно выдаёт Накахара, одним глотком допивая свой кофе. — После драки.       — Не общаешься?...       — Да, я очень зол на них, — выдыхает юноша, устало откидываясь спиной на стул. — Да и им самим влетело.       — В каком плане?…       — Заслужили потому что, — Дазай ошарашенно косится на чужие костяшки. — Да и не виделись давно, думал зайти проверить как ты. Не очень люблю переписки.       — Но ты же… — Осаму не знает как правильно подобрать слова, искренне не веря, что Чуя действительно мог подраться за… из-за него, — собираешься с ними помириться?       — Как-нибудь да. Когда до них дойдёт, что неправильно избивать людей по своим хотелкам. Они тебе не сломали хоть ничего? — Дазаю не очень хочется говорить правду, чтобы Накахара ещё сильнее озлобился на друзей, но лгать ему тоже не хотелось:       — Просто лёгкий перелом ребра и пару синяков. Обошлось лучше, чем могло быть, — он качает головой, поднимая взгляд на Чую. Тот, подпирая щеку, немного странно оглядывал его, чуть прищурившись. — Все в порядке, правда.       — Ну синяк с лица почти сошёл, вроде. Это с той крутой лестницы в коридоре?       — Угу, — вот про это говорить действительно не стоит. — Планировка не для слабонервных.       — Зато красиво, — Чуя кивает на огромную картину с вазой сирени, расположенную над столом. — Это мама рисовала?       — Да… как ты догадался?       — Подпись, — юноша указывает пальцем на маленький штрих фамилии над одним цветком. Удивительно, что он вообще заметил такую неприметную деталь. — Потрясающе, правда. Теперь понятно в кого у тебя талант, — Осаму неловко улыбается, искренне стараясь сформулировать какой-то такой же приятный ответ. Сказать, что Чуя тоже классный… ну в плане классно катается. Что-то в таком стиле. Но мысли вообще не хотят формулироваться во что-то единое и адекватное. — Покажешь, что получилось по монтажу?

_______

      Дазаю сложно представить, что Чуя ни разу в жизни не смотрел аниме. Даже сейчас, когда он, не отрывая глаз от экрана, залпом посмотрел почти восемь серий «Психопаспорта». Удивительно, что Накахара вообще выбрал именно этот тайтл, учитывая, что Осаму предложил ему кучу других, как из своего личного списка фаворитов, так и из всецело мирового топа. Это забавно, но даже как-то в его стиле.       Сам Осаму, поглядев первые два часа, отсел за стол доделывать незаконченную домашку, периодически отвечая на какие-то вопросы о сюжете, пока Чуя, устроившись на двухспальной кровати, то и дело ворчал на него за отсутствие спойлеров и поставленную оригинальную озвучку аниме с субтитрами. "Но ты же хочешь в Японию, привыкай к языку," — парировал Дазай, аккуратно выводя таблицу в тетради: "Если расскажу развязку сейчас, то совсем потеряешь интерес". А ему искренне хотелось поглядеть на эмоциональную реакцию Накахары на главный твист истории. Так что ожидание определенно стоило того.       Солнце за окном плавно скрывалось за горизонтом, когда Осаму наконец-то закончил все свои дела, откинувшись на спинку стула, искоса поглядывая на Накахару. Тот лежал на животе, уткнувшись в ноутбук, в окруженнии съеденных ими пачек чипсов и других снэков. Что ж, можно поздравить себя с первым гостем у себя дома. К нему дейсвительно еще ни разу не заходили друзья, да и Дазай как-то особо не звал никого — отец был бы не рад посторонним людям, а рисковать в таком вопросе явно не стоило. Потому что реакция на внезапного гостя могла быть абсолютно непредсказуемой.       К слову, тот уже скоро должен вернуться обратно и следовало придумать мягкую отговорку, чтобы проводить Чую домой. Посидели они действительно хорошо, и Дазай вообще зря волновался о том, что они будут тупо молчать, не находя подходящих тем для разговора. Ведь все-таки и жизнь у них абсолютно разная, и принципы, и приоритеты, и, казалось бы, интересы. Но, стоило им подняться в комнату, экстравертный до мозга костей Накахара как-то сам, неосознанно, вел их диалоги, с легкостью меняя темы — то о книгах, оглядывая переполненный стеллаж в его комнате, то об играх, клацая по клавишам ноутбука, то о чем-то другом, на удивление интересном для обоих.       Осаму сам сперва закрывался, как-то неохотно отвечая на обычные вопросы, но стоило Чуе звонко рассмеяться с его какой-то ужасно дурацкой шутки, напряжение спало. Все-таки Накахара обычный человек, такой же подросток, как и он, простой и открытый в общении, без накрученной вражды и пренебрежения. И неоправданных слухов.

Но как бы сильно ему ни хотелось, чтобы тот остался у него подольше, затея перечить отцу заранее обречена на провал.

      — Главная героиня везде такая конченная? — фыркнули со стороны кровати, отчего Осаму лишь усмехнулся, подсаживаясь рядом — забавляло, что Чуя никогда не стеснял себя в прямоте и нелестных выражениях.       — Не везде, просто тайтл такой. Если нравится что-то в жанре триллера, можешь глянуть тетрадку.       — Какую тетрадку? — зевнул юноша, потягиваясь на кровати, когда серия наконец-то закончилась и заиграл эдинг.       — "Тетрадь смерти", там гг поинтереснее будут, — Осаму перетянул ноут себе на колени открывая ютуб. — Давай лучше глянем, что у тебя по просмотрам.       Они создали новый канал Чуи еще днем, оформив его по всем правилам и даже опубликовав первое видео. Казалось, что Осаму волновался о нем больше, чем сам владелец, полностью доверивший свою страницу чужим рукам. Вроде аккаунт выглядел стильно, все ссылки по типу почты и инсты на месте, описание оформлено, статистика и монетизация подключены — хоть где-то курсы по менеджменту пригодились. Осталось регулярно снимать и постить контент.       — Ну что там? — Накахара пересел к нему поближе, заглядывая в ноутбук.       — Уже... десять просмотров и два лайка.       — Это типа много?       — Ну, по процентам и аналитике нужно смотреть. Появятся только через сутки.       — Боже, какой кошмар, — выдохнул юноша, падая спиной на кровать, на что Осаму лишь хмыкнул, печатая что-то.       — Нужно посмотреть твои соцсети, завести что-нибудь еще типа тик тока, там с продвижением попроще. Еще рилсы, шортсы, что-то такое.       — Мне вообще ничего не говорят эти слова, так что нанимаю тебя в менеджеры. Плачу... — он ненадолго задумался, закусив губу, — своим присутсвием.       — Что ж, при таком раскладе, я согласен.       Оба тихо смеются, пересаживаясь поудобнее на кровати. Солнце совсем скрылось за горизонтом, так что следовало подняться и включить свет, но Осаму как-то разморило от скорее физической, нежели эмоциональной, усталости — все же, недавняя драка давала о себе знать, мешая также как и Чуя лечь на бок, прикрыв глаза. Да и тусклый свет от лампы на столе добавлял какой-то спокойной атмосферы. Только непривычно в сон клонит.       — Какие планы на завтра?       — Пойду... подстричься.       — Зачем? – Чуя слегка хмурится, наблюдая за бегающим по экрану курсором в каком-то документе. — Тебе и так хорошо. Завязывай хвостик, как у меня, если неудобно.       — Я... — Осаму сжимает губы, — не думаю, что мне пойдёт.       — Попробуй.       Дазай изумленно косится на резинку, в секунды стянутую с рыжих волос. Он же не серьезно, верно? Но нет, Накахара спокойно откидывается на кровать, заложив руки за голову, стоит юноше со вздохом отправиться в ванную. Так, хвостик, значит?... И как его завязывать? Осаму стопорится у зеркала, неловко оглядывая сперва себя, а потом резинку Чуи. Ладно. Раз он настаивает...       Вьющиеся волосы не слушаются, то спадая прядками на лоб, то вылазя петухами на затылке. Спустя попыток пять выходит что-то, именно "что-то", похожее, но все равно странное, прилизанное и низкое. Черт, как это делается вообще? Налысо побриться проще, чем завязать нормально.       — Не получилось? — Дазай вздрагивает, тут же распуская прикрывшие глаза волосы, лишь бы Чуя, подпирающий плечом дверной косяк ванной, не увидел его позорные попытки. — Дай, — юноша, подходя ближе, забирает резинку, закусывая ее зубами. — Тебе лучше присеть.       Осаму неловко садится вполоборота на бортик ванной, чуть развернув голову для удобства. Сердце стучит чуть сильнее должного, когда Накахара спокойно касается мягких волос, одной рукой осторожно собирая их, а второй приглаживая самые капризные локоны. Дазай молча косится на идеально чистый кафель, чувствуя как становится "полегче", когда волосы не лезут в лицо.       Чуя закрепляет хвостик резинкой, чуть поворачивая его к себе за плечи, и наклоняясь ближе, чтобы выправить часть коротких прядок у лица. Осаму старается особо не смотреть на него из-за непростительно малого расстояния между ними, но тот так увлечен процессом, что губы сами непроизвольно растекаются в сдержанной улыбке. Еще и из-за россыпи милых веснушек на носу.       — Готово.       Дазай подходит к зеркалу, не ожидая от их эксперимента ровным счетом ничего, но лишь замирает, глядя в отражение. Волосы аккуратно убраны назад, а каштановая челка обрамляет виски, только подчеркивая черты лица. Оказывается, у него даже скулы были, и линия челюсти более четкая, чем ему казалось ранее, еще и взгляд более открытый. Он касается пальцами удлиненных прядей, думая как-то поправить их, может вообще убрать за уши или назад, но нет — сейчас все лежит так, как и должно лежать. Словом, идеально.       Чуя мельтешит где-то на фоне, когда Дазай тянется к телефону, наводя камеру на себя через зеркало. Ему никогда еще так сильно не нравились его растрепанные, вечно лезущие в лицо волосы, а сейчас даже сфотографироваться не стыдно. Он, все еще неверяще, касается забавного хвостика на затылке, как в зеркале, над макушкой, возникают два пальца в знаке «V», напоминающие в отражении заячьи ушки. Осаму тихо смеется, успевая сделать пару фоток до того, как Чуя отстраняется:       — Ну, хорошенький, да, — он хмыкает, легонько щипая за кончик носа. — Ладно, я домой. Увидимся в среду.

_____

_______