Свидетели

__________ В тот же день... __________       — Ты спишь?       — Уже нет, — сладко зевает Чуя, утыкаясь носом в подушку. — Что-то случилось?       — Да, ты прижал меня ногой.       — Чёрт… — юноша, мыча, неохотно перекатывается на спину. — Прости, мне всё ещё холодно.       Они вернулись домой часов пять назад, а тело всё ещё жутко ломило и морозило от лёгкой температуры. Горячая ванна, сухие вещи, тонна кружек из-под чая с лимоном и тёплая постель чуть облегчали ситуацию, но сам факт случившегося на заброшенной станции, в поезде, в реке перечёркивал абсолютно всё спокойствие долгожданного отдыха. Состояние, мягко говоря, было паршивым. У Дазая всё ещё дёргался глаз и слегка тряслись руки, пока он возился с их полумёртвыми из-за воды телефонами, то опуская их в рис, то безуспешно гугля, как переустановить батарею.       В комнате темно, только яркий экран ноутбука и свет из ванной озаряют двуспальную кровать. Решение ехать именно к Осаму домой было единогласным, поскольку у Чуи, как он выразился, "отключили отопление", да и с ночёвкой Дазая к кому-то в жизни бы не отпустили, тем более, что отец в этот вечер дома. Им вообще безумно повезло, что, когда они вернулись, он был в своём кабинете, не заметив ни их, ни их отвратительного внешнего вида. В комнату он, благо, не заходил, так что вероятность того, что отец увидит сопящего под боком Чую в его же вещах сводилась к минимуму. Тогда влетело бы ему сильно. Ещё и за просранный где-то кошелёк.       — Что ты гуглишь? — выгибает бровь Чуя, глядя в экран ноутбука на чужих коленях.       — Да ничего особого…       — Ничего особого это «служба наркоконтроля Кетчикана?» — он чуть хмурится. — Зачем?       — Зачем? — не понимает Осаму, нервно постукивая пальцем по клавиатуре. У него сейчас совершенно нет сил спорить, но он попросту не уснёт, если не решит этот вопрос. — А для тебя "ок" всё то, что случилось сегодня?       — Ты на полном серьёзе хочешь рассказать... им?       — Тут можно оставить анонимное сообщение, — устало выдыхает Дазай, листая сайт. — Я просто напишу, чтобы проверили заброшенную станцию и этих… эту компанию, или как они себя называют… Костелло? Прикрыли.       — Дазай, они знают, кто оставляет все эти «анонимные», — Накахара кривит губы, комично изображая кавычки. — Они явятся к тебе завтра же, а если не найдут поезд, то ещё и штраф выпишут.       — Откуда ты знаешь?       — Да потому что так и работают ФБРовцы. Это сложная система айтишников, агентов, кто там у них ещё есть. Они знают вообще всё! Так что лучше не лезть, реально…       — Ты что… — мотает головой Осаму, не веря в какой-то сюрреалистичный поворот их диалога, — не хочешь никому ничего рассказывать? Ты ещё скажи мне, что собираешься вернуться туда и уехать в Канаду?       — Я ещё не думал об этом, — признаётся Чуя, прикрывая глаза. — Кто ж знал, что сегодня всё обернётся именно… так?       — «Так»? Сегодня был какой-то пиздец! — Дазай правда старается говорить тише, лишь бы никто в доме его не услышал, но эмоции после осознания случившегося просто зашкаливают, туманя разум. — Мы ползли под движущимся поездом, убегали от раздробивших вагон наркодилеров по крыше, перевернули кучу ящиков с наркотиками, прыгнули в ледяную реку! Я не понимаю, почему об этом нельзя доложить правоохранительным органам анонимно, — он разводит руками, едва не роняя кружку с тумбочки. — Не понимаю, что творится в этом чёртовом городе с убийствами и наркотиками! Не понимаю, почему мы всегда оказываемся свидетелями всего этого и при этом остаёмся в живых! Но больше всего я не понимаю, какого чёрта ты всегда так кристаллически спокоен! И это меня уже конкретно пугает.       Осаму тяжело дышал, сжимая ткань штанов. Возможно, он чуть перебрал с интонацией, поэтому ответ сейчас может быть… не самым приятным, но он готов. Самое время высказаться, обрубить всё на корню. Он ждал грубости, ждал того, что его пошлют к чертям и уйдут отсюда, ждал дурацкой шутки, ждал чего угодно, кроме того… что Чуя просто промолчит и отвернётся. Точнее, тяжело выдохнет, прикрывая глаза, и медленно, устало перевернётся на другой бок, отодвинувшись на другой край кровати.       Дазай открывает рот, желая что-то добавить, правда, что именно — неясно. Что-то грубое, ведь, какого чёрта тот молчит, пока его разрывает от злости? Или что-то утешительное, мол, да, он перегнул палку? Но Осаму лишь замирает, не в силах пошевелить языком. Может… Чуя обиделся? Что его задело? Он… вроде не говорил ничего обидного? Вроде не переходил на личности?… Или что? Что конкретно из того, что наговорил?! Какого чёрта он вообще решил обвинить во всём его, это же так...       Осаму начинает колотить в тревоге оттого, что Чуя просто молчит так, будто всё, что произошло с ними днём просто выдумка. Родители, мама в особенности, тоже часто так делали — уходили, оставляя в одиночестве с неозвученным «додумай сам, в чём провинился». И это, после перенесённого сегодня стресса , после всех событий последнего месяца, как соль на рану. Ладно, если бы это было от какого-то левого незнакомца, но это делает Чуя. Это делает один из немногих людей, на которых ему не всё равно.       Осаму хочет рассмеяться, что это так ужасно, что его психика среагировала сейчас таким образом, вспомнив следом ещё и детские травмы, чтобы окончательно уничтожить его. Давай, ещё вспомни вечер четверга, дождь, тихие шаги, лестницу, толчок назад и...       — Ты чего? — тихо раздаётся с другого края кровати. — Дазай?       — Всё нормально.       — Что случилось? — Чуя подползает ближе, тревожно оглядывая уткнувшегося в локти юношу.       — Ничего, сопли достали.       — Перенервничал?       — ... — Осаму кивает, уставившись пустым взглядом куда-то в темноту комнаты. — Извини, что…       — Боже, ты меня напугал, — перебивает Накахара, откидываясь спиной на кровать. — Я спокоен, потому что в моей жизни творились вещи и похуже, чем какие-то побеги от наркодилеров. Я просто не хочу об этом говорить.       — Ладно… я просто подумал, что ты меня игнорируешь.       — Глупый. Мне делать нечего что ли?       — Не знаю, — Осаму лишь пожал плечами, укладывая подбородок на согнутое колено. — Чёрт, меня так бесит… — он хмурится, не в силах собрать свои мысли воедино. Как же всё-таки достал этот внутренний тремор и полное отсутствие хотя бы какой-то стрессоустойчивости.       — Что бесит?       — Моя реакция. Меня бесит, что я не могу быть так же спокоен, как ты. Иногда я теряю контроль, отчего меня просто…. — он устало закидывает голову к потолку. — Я себя раздражаю.       — Так, только давай без этого, прошу, — Чуя мигом пересел напротив него. — Во-первых, я не ты, а другой человек. Во-вторых, твоя «реакция» и должна быть такой. Потому что то, в какое дерьмо мы попадаем из раза в раз — обычные люди не выдержали бы. Мы ещё и подростки, представь себе. Думаешь, что кто-то из твоих ровесников сталкивался с перестрелками? Убийствами? Переживал смерть друга? Смог бы сохранить это в секрете? Да они бы в штаны наделали от одного вида пистолета, а мы обвели троих наркодилеров вокруг пальца, — он мягко улыбается, убирая собственный волос с чужой толстовки. — Я так горжусь тобой сегодня. Твоей силой духа, смекалкой. Если бы не ты, они бы точно поймали нас и прибили.       — Чуя, я же ничего не…       — Ты сделал, Дазай. Благодаря тебе мы живы сейчас. Ну… и благодаря мне чуть-чуть, — он коротко подмигнул. — Пожалуйста, не нервничай и не кори себя за те вещи, в которых не виноват. Судьба штука злая, но нужно держаться. В этом, наверное, и есть смысл жизни — противостоять судьбе.       — Я что, на мотивационной лекции для анонимных суицидников?...       — Глупый, — Чуя легонько толкает его в плечо. — Я тут распинаюсь, а он язвит. Короче, будешь нервничать ты — буду нервничать я, а я злюсь, когда нервничаю, так что всем будет плохо.       — Ладно, — тихо смеётся Осаму, не в силах отвести взгляда от такого Чуи. Ему сейчас невыносимо сильно хочется крепко обнять его и поблагодарить за столь нужную поддержку, но он лишь опускает взгляд, тяжело выдыхая. — Как ты думаешь, они видели нас?       — Шутишь? Этот кротяра назвал нас девчонками. Мы, конечно, милашки, но всё же, — Дазай лишь звонко смеётся, ведь Чуя снова просто невыносим, в частности в своих дурацких шутках. — А у второго есть только копна моих волос. Пусть попробуют найти, если это не по силам даже тому психу из хижины. Ты локатор носишь?       — Угу, он с собой всегда.       — Ну и умница. Локатор — залог нашей безопасности, — юноша показательно поднимает палец вверх. — Сейчас всё, что нам грозит — это «привет» от твоего отца, который, как я полагаю, дома. Или он не удивился бы, увидев тебя в одной постели с парнем?       — Что за глупый вопрос? — цокает Осаму под тихий смешок в кулак. Он и вправду невыносим...       — А что, Юан мне все уши прожужжала, что, мол, ты гей, — усмехается Чуя, спокойно залазя под одеяло рядом и совершенно не замечая вмиг побелевшего лица Осаму. — Вот дурында.       — П-почему она так считает?       — Не знаю, могу спросить?       — Нет, не надо.       Накахара ещё что-то неразборчиво ворчит, уткнувшись в подушку и накрываясь пледом с головой, но вот Дазаю сейчас как-то не до сна. И нет, он не собирался писать анонимно наркоконтролю, не планировал звонить Джеймсу с визитной карточки в рюкзаке, не думал встать наконец-то в ванную, а просто замер, обдумывая услышанное. Чуя так просто сказал это, словно очевидный, такой обыденный факт. Сказал, будто быть "другой", непривычной для окружающих ориентации — абсолютно нормально, неосуждаемо обществом. Да, они жили в Америке, где с этим было попроще, но... ни он, ни его друзья, ни в школе, ни ещё где-либо никогда не поднимали такой щепетильный вопрос.       — Чуя, — Дазай тут же сжимает губы, желая хлопнуть себя по лбу за то, что вообще открыл рот. Но... это же риторический вопрос, верно? Никаких намёков или каминг-аутов, просто... просто сложный, болезненный, тревожащий душу вопрос и не более. — Как бы ты ко мне относился, если бы я действительно был геем?       — Эм… точно так же? — сладко зевает юноша, не открывая глаз. — Мне всё равно. К тому же, ты же с кем-то встречаешься, а мне даже не говоришь с кем, — Осаму хмурится, и вовсе позыбыв, что решил позлить Накахару таким дурацким образом ещё днём. Совсем вылетело из головы, но реакция тогда стоила того. — А ты?       — Что я?       — Как бы ты ко мне относился, если бы я был геем?       — Ты не гей.       — Откуда ты знаешь? То, что я встречаюсь с Юи, ещё не значит, что я не могу «прикрываться», — Дазай ошарашенно опустил взгляд на укутавшегося, словно гусеница в кокон, парня. Если он сейчас говорит на полном серьёзе, то... — Я шучу. Конечно, я бы не стал использовать кого-то, чтобы скрыть свою ориентацию, но и не заявлял бы об этом открыто. Ты знаешь мою компанию.       — Так значит… — Осаму уже перехрустел всеми пальцами, медленно, тщательно выбирая наводящие вопросы. — Тебе нравятся парни?       — Ага, щас взял и рассказал тебе всё после твоего игнора о том, с кем ты встречаешься, — фыркнули из-под одеяла, на что Дазай лишь сжал до боли кулаки — вот же хитрая задница, такой удобный был момент! — Хотя я знаю, что ты лжёшь мне.       — С чего ты так решил?       — Ну, я же вижу.       — Какой ты проницательный...       — Ага, — тихо смеётся Чуя. — Но я бы скорее поставил на то, что ты этот… как его... асексуал.       — Нет, это не так.       — Нравится секс? — Дазаю даже можно было не смотреть на лукавую улыбку, чтобы в один миг залиться пунцовой краской.       — По-моему, это... не совсем… — но Чуя лишь звонко рассмеялся, потирая красные от усталости глаза.       — Боже, обожаю эту черту в тебе, — он вновь хихикнул, уткнувшись носом в подушку в попытке наконец-то уснуть. — Можешь не рассказывать. Если ты с кем-то и вправду встречаешься, то только в интернете.       — Просто...       — Какой же ты разговорчивый в постели-то, — Дазай лишь закатил глаза, игнорируя невыносимые реплики Накахары.       — Просто мне сложно выражать свои чувства словами...       — Да, я заметил. Очень зря боишься, — Чуя окончательно перевернулся на другой бок, подальше от яркого света ноутбука. — Твоя жизнь была бы проще, будь ты чуть смелее и прямее в своих высказываниях.       — Ты сам всегда говоришь намёками.       — Ага, если бы ты ещё их понимал... Всё, ты меня замучал, я хочу спать.       — Ладно, — кивает Осаму, неосознанно зевая следом за Чуей. — Спокойной ночи...       Накахара уже не отвечает, отрубившись, словно по щелчку пальцев. День сегодня... запоминающийся. Усталость постепенно брала верх, пока Дазай, почти засыпая, дослушивал пропущенную днём лекцию. Октябрь, октябрь... В декабре, перед новым годом, уже первые вступительные, а он толком не учится, таскаясь то на съёмки, то на какие-то заброшки.       Отец точно прижмёт его насчёт поступления, стоит им пересечься напрямую дома. Пока, с того самого случая с затрещиной и взяткой ФБР, спокойно, но это всего лишь затишье перед бурей, а значит, новый инцидент не за горами. Хотя, если он покажет выигранную олимпиаду по экономике, возможно, он будет снисходителен и даже на день рождения отпустит? Кто ж знает непредсказуемое настроение этого человека... Что там говорила Митсуки? Silver? Кулон или всё же...

...браслет?

__________

На следующий день...

__________

      — Босс, тут какой-то бумажник.       — Что внутри?       — Только наличка.       Мужчина осторожно касается кошелька. Дорогая кожа, бренд, состоятельный. Уголки чуть стёрты из-за возраста, но носит аккуратно, значит не краденный. Человек такого статуса не станет лазить по заброшкам, бегать по поезду и прыгать в реку, значит, возраст примерно до двадцати, возможно подросток. Но подросток такое бы не купил. Вероятно, подарок, вероятно, от родителей.

Интересно.

      Щелчок зажигалкой и один шаг вперёд, к краю полуразрушенного вагона. Осенний Кетчикан особо прекрасен, даже год спустя. Не Йокогама, конечно, но всё же — есть в этом тихом, неприметном городке на Аляске что-то захватывающее. Не самое лучшее место для нового штаба, но перечить этому старикану себе дороже. Его действия, слова, указания всё больше смахивали на предсмертный бред безумца. Чего стоило руководству подтвердить отправку Анго, замедлявшего всю операцию, два года назад. Предупредил бы он раньше о том, что город уже занят другой организацией, никто бы и пальцем не пошевелил. Война за власть — худшее из всех возможных решений босса. Благо, Анго уже поплатился за своё предательство, а планы давным давно изменились.       Ветер в секунды вздымает тёмное пальто, стоит мужчине опустить взгляд на реку. А эти ребята рисковые. Не каждый смог бы вот так, без страха прыгнуть в пустоту, без капли уверенности, что выживет. Хотя, зная, что с ними сделали бы за утрату товара — решение разумное. Подростки. Точно подростки. Прямо как те из хижины.       Мужчина касается ноющего затылка, прошитого крепким швом — он едва остановил кровь, успев выбраться на улицу в чужой одежде до приезда ФБР. Ход с курткой тоже интересный. Но вряд ли осознанный. Жестокость присуща только второму из хижины. Такая сила... Этот юнец крепок, но не высок, судя по углу удара. Быстрый, скоординированный. Они оба не просто подростки. Они знали, что в полицию идти опасно, но подстраховались с уликой — с пистолетом. Стойкие, раз даже смерть товарища не подтолкнула их рассказать. А ведь убийством одного в планах было вывести второго на чистую воду.

Умные нынче дети стали, чего одна Элис стоит.

      — Босс, что будем делать? Искать их?       — Не стоит. Сейчас есть дела поважнее — рельсы должны быть готовы до зимы. Вам ясно?       — Да, Босс. Вас подвезти к Герберу?       — Нет, у меня встреча с Джеймсом в корпусе.       Город чудесен, но люди здесь странные. Безмозглая полиция, купленная пресса, необученное ФБР. Задача была проще простого — натравить одну организацию на другую, а на деле они даже найти друг друга не могут. Приходится морать руки и делать всё самому.       — Костелло клюнуло на приманку Лукании?       — Ещё нет. Они до сих пор ищут Элис.       — Так найдите её сами, — хмурится мужчина. — Или Вам мозгов не хватает поймать тринадцатилетку?       — Всё не так просто, Босс...       — Не так просто? — он подходит вплотную к сжавшемуся подчинённому. — Скажи мне на милость, почему я должен выполнять всю грязную работу Мафии?       — Вы не обязаны... Я клянусь, что мы найдём девчонку, как только поймаем след. Она была в кафе в центре совсем недавно. Но мы не успели на долю секунды, чтобы выловить её...       — Доля секунды, по-твоему, десять минут? — крепкая рука подтягивает к себе за край пиджака. — Что ж... в таком случае я поучу тебя временным ограничениям, — резкий рывок вправо, скомканный крик и через секунды глухой удар о воду. Оставшиеся подчинённые вздрагивают, переглядываясь между собой, пока мужчина спокойно вынимает из пальто аккуратно сложенный платок, вытирая руки. — У кого-то остались вопросы?       — Нет, Босс.       — Готовьтесь к поставке. В ноябре Костелло будет стёрто с лица этого города.       Подчинённые вмиг разбегаются по своим делам, мельтеша, боясь обернуться на рассматривающего платок мужчину. Элис. Глупая девчонка, которая даже не понимает, во что ввязалась. Ей всё мало, она не понимает и это только усложняет ситуацию. Из-за неё он уже попался, из-за неё его чуть не пришибли ещё там, в хижине. И с этим нужно что-то делать, пока всё не вышло из-под контроля. Хотя... эта незаурядная игра становится с каждым днём всё интереснее...

___________

______