Свидетели

_______________ _______________       Выходя на улицу, Дазай покрепче заматывает шарф. Это воскресенье бесконечно долгое, а на часах только пять. Благо, середина дня, если ты студент, планирующий провести полночи за учебниками в подготовке к школе. Собственно, как и сам Осаму, садящийся на холодный бордюр у входа в бизнес-центр.       У отца навалилось дел по горло, поэтому обратно он возвращается один. Вроде и хорошо, что дома никого не будет, но сейчас Дазаю меньше всего хотелось оставаться наедине с самим собой. Не то чтобы они могли вообще поговорить, просто порой хоть чье-то присутствие неподалеку помогало совсем уж не погрязнуть в своих мыслях.       Ожидая водителя, юноша зарывается пальцами в волосы — лучше бы этого дня просто не было. Вернувшись после разговора с агентом ФБР, он просто залипал в стену, думая о своем и периодически выходя умыться. Показания, Ацуши, хижина, доказательства и какой-то Герберт, по мнению следствия, виновник всей истории и убийца — мало беспокоили Дазая.       Он думал о своем личном деле. И каждой выписанной строчке.       С наступлением вечера вдоль улицы загораются фонари, озаряя переулок, когда юноша по инерции достает вибрирующий телефон из кармана пальто. Он даже не смотрит, кто звонит, прикрывая ухо от выезжающей с парковки машины:        — Я прямо возле входа в офис, — Осаму говорит так тихо, что его едва слышно. — Где обычно.       — Круто, тебя подкинуть куда-то?       — Чуя? — Дазай широко распахивает глаза, неверяще уставившись в экран — и вправду он. — Ты… то есть… — юноша в спешке перехватывает телефон, едва не роняя его из рук. — Привет?       — Привет, — Накахара смеется в трубку. — Чем занят?       — Собираюсь домой.       — Звучишь как-то грустно. Что-то случилось?       — Нет, — Дазай устало вздыхает. — Все в порядке.       — А ты где сейчас?       — Рядом с домом Митсуки.       — О, я недалеко, — Чуя присвистывает. Судя по дыханию и быстрым шагам, он куда-то торопился. — Не хочешь сходить со мной к Итто. Развлечься, поиграть в плойку?       — Хочу, но… — юноша потирает виски. — У меня долги по учебе, да и отец только вызвал водителя. Не получится.       — Блин, а если на полчасика, час? — Дазай примерно представлял, какие щенячьи глазки строил Накахара на том конце. Но сегодня они на нем не сработают. — Он не узнает даже.       — Не могу, Чуя. Прости.       — Блин, жалко. Очень хотел тебя увидеть сегодня.       — Почему?       — Что значит почему? — возмущается Чуя, а затем тихо смеется. И Осаму не может сдержать улыбки, убирая выбившиеся из хвоста волосы за уши — Накахара само очарование в этом голосе.       — В плане… Я тоже хочу тебя увидеть, просто сегодня был сложный день… — юноша сжимает губы. — Не знаю, как сказать даже…       — Ну, можешь рассказать мне, когда увидимся. Возможно, день тогда не будет окончательно потрачен.       Замечая машину Хиротсу у шлагбаума, Осаму встает и прикидывает в голове план действий. В конце концов, Чуя в каком-то смысле прав. Ничего криминального, если они встретятся на час-полтора. А экзамен он догонит за ночь. И все остальное тоже подождет.       — А где это? И кто будет?       — Так бы сразу, — Дазай на это закатывает глаза, открывая двери машины. — Тачихара, Итто и мы. Адрес скину сейчас. Подъезжай, как только закончишь, я уже тут.        — Ладно.       — Давай, жду.

___________

      Когда они подъезжают к дому, Дазай больше не так уверен, что это хорошая идея. Район, где жил Итто, находился на отшибе города и славился крупными заводами промышленности в округе. Не самое приятное место для жизни с учетом газов и сырья, но домов вдоль улицы было достаточно. И даже школа, где учился Чуя, находилась именно здесь.       Выпрыгивая из машины, Осаму кивает Хиротсу — тот дал слово не рассказывать отцу и подождать его неподалеку. Автомобиль отъезжает, пока юноша, не спеша двигаясь к нужному дому, поднимает взгляд на закатное небо — на другом конце улицы, словно из линии горизонта, вырастали трубы, дым которых рассеивался в облаках. На соседнем участке дети играли с бездомной собакой, а грузовики с щебнем и песком то и дело мелькали вдоль улицы к шоссе. Еще тут было шумно, будто у уха все время трещал паровой двигатель или дрель.       Не удержавшись, Дазай брезгливо поморщил нос — ему было крайне некомфортно находиться здесь.       Чуя не отвечает на сообщения, а входной звонок не работает, поэтому юноша еще минуту мнется на пороге, наконец-то решаясь отпереть двери самостоятельно. С тихим щелчком замка и первым шагом вперед его встречает узкий коридор с лестницей на второй этаж. Дверей здесь нет, только занавесы из деревянных бусин разделяют комнаты по обе стороны — справа, скорее всего гостиная, откуда горит свет и доносится слабый шум телевизора или какой-то видео-игры. Слева же пустая тишина.       На секунду кажется, что Дазай пришел не туда, но громкий знакомый голос и какая-то ругань после убеждают в обратном.       Оставив вещи у входа, он неловко заводит руки за спину, заглядывая в комнату, где горел свет — Мичизу, шепча что-то под нос, вытирал пролитый на приставку сок. Он был один в забитой барахлом гостинной, и Осаму вообще едва заметил его, ползающего по полу за диваном:       — Привет?       Тачихара резко поднимает голову, ударяясь затылком о небольшой столик, отчего старинная ваза на нем идет ходуном. В этом помещении в целом было много каких-то древних раритетных вещей. Вроде сервиза в шкафу за стеклом, которые не часто встретишь в классических Американских домах. Ремонт также сильно отличался.       — Сука! — юноша шипит, потирая затылок. — Привет. Можешь сходить за тряпкой на кухню, а? Она напротив… черт, — он отбрасывает в сторону мокрые салфетки. — Чуя отошел, если что.       — Хорошо.       Перед тем, как уйти, Дазай задумывается дома ли родители Итто и где он сам — в конце концов, он в гостях и не хотелось бы разгуливать по дому без хозяев. Обычно в подобных жилищах с горой хлама и блекло-желтыми обоями на стенах висели портреты членов семьи, но здесь ничего, кроме старинных часов и заклеенных пленкой трещин, не было. Хотя, зная татуированного парня в лицо, неисключено, что он коротает свою жизнь тут в одиночестве.       Осаму хочет на всякий случай уточнить у Мичизу, но, судя по звукам, на реанимацию приставки осталось не так много времени. Что же, узнает в следующий раз.       Вторая комната встречает его темнотой, падающим на лицо занавесом из бусин и… мерзким запахом, незнакомым ему прежде. Юноша тут же морщит нос — тут что, кто-то разлагается? Пахнет просроченными медикаментами или, чего хуже, испуганным скунсом.       В темноте не разглядеть что где, поэтому он наощупь включает свет. Кухня скромная — тумбы, стеллажи с посудой, раковина, стол и пара кресел. Закрыв нос рукой, Дазай открывает холодильник — не то чтобы он собирался проводить здесь генеральную уборку, но запах настолько резкий, что, вероятно, достанет до гостиной через считанные минуты. Юноша почти уверен, что что-то скисло именно из продуктов.       Вот только слабый стон из-под пледа в кресле убеждает в обратном. Удивительно, что великана он и не заметил.       Итто слабо зевает, поворачивая голову к свету над головой — кожа его лица казалась желтой, даже зеленой, а взгляд в пустоту стеклянным и жутким. Он тяжело дышал, будто задыхался или мучился от высокой температуры, что заставило напрячься еще сильнее.       — Ты в норме? — осторожно поинтересовался Осаму. Но стоило подойти к парню ближе, как все стало на свои места — в руках у Итто дымился косяк травы.       — Да… — тянет он, лениво кивая на стол с парой тройкой самокруток. — Бери, я угощаю.       — Нет, спасибо.       Дазай только сильнее скривился — ему было мерзко от картины, раскрывающейся перед ним. Запах отвратительный, как и люди, идущие на подобное. Если их вообще можно было назвать людьми.       — Зато какая трава… Лучшая в городе, а главное — прямо из рук производителей.       — Где ты вообще их берешь?       Неожиданно для себя бросил Осаму. Не то чтобы ему было действительно интересно, скорее, он не мог поверить в то, что его ровесник, размазанный по дивану, под кайфом.       В ответ Итто лишь криво усмехнулся:        — Связи. Тут познакомился, там поговорил — и дело сделано. Правда… — Итто вытянул губы вниз и его лицо приняло какое-то неестественное, отталкивающее выражение, — над ухом жужжит это постоянное "тц, тц, тц". Чертово шипение, чертова картавость. Тц, когда деньги будут? Тц, а друзей своих не позовешь? Тц. Раздражает! — от злости он почти подскочил на ноги, но из-за слабости в теле вновь свалился обратно в кресло. — А ты что, сам прикупить задумал?       — Нет, конечно, — Осаму замотал головой, но Итто был непреклонен.        — Ха… можешь не благодарить, дружок. Я сам тебе помогу… — потянувшись к столу, он чуть не упал, но Дазай вовремя успел схватить его за плечо.       — Осторожней!       — Там в контактах номер есть…       Дазай едва ловит телефон. Сперва он не хочет ничего читать, потому что ему это не нужно. Но всего одно слово заставляет его буквально впиться взглядом в экран:

____________

Неизвестный номер: 55.724510, 37.324470 55.739757, 37.489374 55.743137, 37.504232

Итто:

а что-то поинтересней есть? 

Неизвестный номер: приходи сам в фргн и выбирай ____________       — Итто… — Дазай не уверен, что хочет знать ответ на свой вопрос, крепче сжимая телефон в руке. Он говорит тихо, почти шепотом. — Что значит это "фргн"?       Кажется, будто его слова раздаются эхом по комнате. Дазай не хочет накручивать себя раньше времени, но от вспыхнувшей теории дышать становится значительно сложнее — ему жутко не нравится тот факт, что эти слова мелькали и в переписке Чуи с незнакомцем, у которого пропала дочь. Не нравится, что Накахара может быть как-то связан с этими самокрутками на столе. Не нравится даже предполагать подобное, но он видит все своими глазами.       Осаму медленно опускает взгляд на парня в кресле в надежде услышать правду. Потому что если он узнает, то все точки над "i" станут на свои места.       Но Итто спит, приоткрыв рот и пуская слюни. Удивительно, что он успел так быстро отключиться. Хотя, учитывая его плачевное состояние и возможное желание скрыть дилера — понять можно.        Будить его себе дороже, но как только Дазай все же предпринимает попытку открыть один глаз парня, лишь бы убедиться, что тот не потерял сознание — на горизонте вырисовывается Чуя.        — Что вы делаете?       Дазай не спеша шагает в сторону, медленно поднимая взгляд на Накахару, подпирающего плечом дверной косяк. Он выглядит максимально спокойным, искренне интересуясь ситуацией, в то время как Осаму не знает, как должен себя чувствовать.       И, кажется, в нем закипает злость.       — Ты позвал меня на встречу наркоманов?        — … — Чуя прищуривается, не понимая наезда в свою сторону. Но, заметив распластавшегося Итто, он хмыкает и вальяжно подходит ближе, останавливаясь прямо напротив Осаму. — Я не знал, что он имел в виду под "расслабиться". Да и пусть делает, что хочет. Его выбор, — он пинает Итто по ноге, на что тот вздрагивает, резко просыпаясь, будто его облили ледяной водой. — Пошли лучше выйдем на улицу.       Теперь Чуя улыбается. Мило и искренне, как обычно. Но Дазай, оглядывая его снизу вверх, чувствует, что его уводят за нос от темы.        Он только хочет возразить, как Итто подает голос:       — Эй, Чуя, иди сюда.       — Чего тебе?       Накахара смотрит на него свысока, чуть вздернув подбородок — высокомерно и с пренебрежением. Будто подросток и не человек вовсе, а гора сгнившего мусора. Видя это, Осаму сводит брови к переносице, то ли жалея парня, то ли поражаясь поведению Чуи.       Неважно, что сам он так же реагировал на него минутой ранее.       — Ты же на мотоцикле? Съезди по дружбе за пивом или чем-то покрепче.       — Хватит тебе. Уже глаза в разные стороны.       — У меня сложная семейная ситуация…       — Воскресенье сегодня. После шести все закрыто, — отрезает Чуя, подхватывая Дазая за руку, чтобы вывести с кухни. — За десять минут я не успею даже на мотоцикле.       — И ты называешь себя лучшим гонщиком в городе! — Итто кричит во все горло, отчего парни резко замирают на месте, косясь на пошатнувшуюся люстру. — Черт, я бы доехал до магазина за минуту.       — На своей развалюхе? — Накахара усмехается, оборачиваясь из-за плеча. — Ее и мотоциклом толком не назовешь       — Это неважно. Тут важен навык, а байк можно и одолжить у кого-то.       — Ты что, — юноша присвистнул. — Собираешься бросить мне вызов?       — Не собираюсь, а бросаю, — слегка пошатываясь, Итто подошел вплотную, накрывая парней своей тенью. И Чуя тут же одернул Осаму себе за спину, прикрывая собой, в случае внезапной драки. — В пятницу после школы. Возле туннеля. Сотня баксов.       — По рукам.       Юноша вынул правую руку из кармана, но тут же убрал, сменив другой. И Дазаю при виде крепкого бинта на запястье стало еще больше не по себе.       — Левой, — фыркнув, Итто с хлопком скрепил ладони. — Не сгний тут.       — Иди к черту.       После этих слов Чуя пулей выскочил на улицу, вытягивая Осаму за собой.       Свежий вечерний воздух мигом сдул любое напоминание о запахе травы, пока Дазай, впопыхах натягивая пальто, едва поспевал за рвущимся вперед парнем. Солнце уже улеглось за горизонт, а на синем небе постепенно загорались звезды, когда они наконец-то завернули за дом, остановившись возле входа в подвал и мусорных баков.       Только тогда Накахара отпустил его, тут же потянувшись к пачке сигарет в кармане. Уже поднимая зажигалку, он задумался, а потом, резко развернувшись, схватил Осаму за щеки, быстро чмокнув в губы:       — Не спрашивай ничего, — бросил Накахара, вдыхая первую затяжку. — Просто не спрашивай.       Но с каждой секундой у Дазая было только больше вопросов. В обычной ситуации он бы поддался очаровательным ямочкам, но не в этой, начиная с самого простого:       — Ты серьезно поедешь с ним на гонку?       — Почему бы и нет? — Чуя пожимает плечами, ловким прыжком взбираясь на мусорный бак. — Лишние сто долларов еще никому не помешали. Хотя вряд ли они у него есть.        — Будешь на помойке сидеть?       — А ты брезгуешь? — Дазай в смятении качает головой. — Тогда стой, — юноша ойкает, когда Чуя заводит ноги за его спину, притягивая к себе вплотную.       Осаму не знает, что сказать, лишь глупо хлопая глазами. Он смотрит на Чую, совершенно не понимая, что к чему. Но как только на чужих разбитых губах расцветает улыбка — сразу назревает следующий вопрос.       — Ты подрался? — он неуверенно сводит брови к переносице, переводя взгляд на чужую руку. — И что за бинт?       — Подрался, обжегся, ударился, — как ни в чем не бывало качает головой Накахара, будто перечисляя список ингредиентов для завтрака. — Со мной разное бывает, Глупый, — он тыкает пальцем Осаму в нос. — Лучше ты расскажи, что сегодня было.       — Чуя, не отмазывайся от моих вопросов, — Дазай хмурит брови, но парень напротив непреклонен, закидывая обе руки на его плечи и притягивая к себе ближе.       — Ты что, решил устроить мне допрос? — Накахара наклоняет голову к плечу, чуть прогибаясь в спине. — Как мило.       — Я не шучу, — юноша снимает чужую руку с плеча, осторожно касаясь бинта на ней. — Что случилось?       Чуя улыбается еще долю секунды, надеясь, что Осаму, как минимум, сбавит тон. Но это не срабатывает — от него ждут ответов на вполне логичные вопросы. И когда он наконец-то садится нормально, тяжело вздыхая, играющие азартом блики в глазах исчезают.       — Да, подрался. Со старыми знакомыми. А это, — он указывает на посиневшую тыльную сторону ладони. — Проблемы с двигателем в мотоцикле. Ничего серьезного. Еще вопросы?       — Почему ты так остро реагируешь на такие обычные разговоры?       Не понимает Осаму, говоря более спокойно и тихо, а в голубых глазах начинают вспыхивать молнии. Он бы уточнил детали предыдущих ответов, но это казалось слишком неуместным — диалог набирал совершенно другие обороты. Не о правде, а об их отношениях.       Настало время поговорить о них:       — Я же не допрашиваю тебя, а просто интересуюсь.       — Не понимаю зачем.       — Наверное, потому что мне не все равно? Не думаю, что подобное происходит с тобой каждый день.        — Ну, случилось и случилось. День был непростым, — Чуя на этом замолкает. — Не хочу об этом говорить.       — Ты не доверяешь мне?       — Я доверяю тебе, Глупый, — Накахара слабо потряс его за плечи. — Просто хочу получать удовольствие от общения, а не наваливать кучу своих проблем на тебя или на кого-либо. У меня все прекрасно, пусть и у других будет так же. Зачем лишнее нытье? И к чему вообще весь этот разговор?       — Потому что у меня стойкое ощущение, что ты что-то не договариваешь, Чуя.       Дазай прекрасно знал, что звучит, как контролер. Знал и то, что они не обозначали свои отношения, чтобы что-то требовать друг от друга. И знал, что сейчас Чуя может в ответ сказать то, что разрушит их связь навсегда. Но откладывать этот разговор больше не было смысла.       После допроса ФБР он не мог оставить в покое мысли о деле в хижине и связи Накахары с ним. Поэтому все, что хотел Осаму сейчас, это чтобы барьер мнимых подозрений, теорий и догадок рухнул. И он даже в мыслях не мог бы себе допустить, что Чуя для него "малознакомый".       Хотел убедиться, что они заодно.       — Опустим перекресток и самокрутки Итто, о которых ты не предупредил, — продолжил юноша, говоря еще мягче. — Но драка или тяжелый ожог это не то, о чем стоит молчать. Тебе же было больно.       Накахара на этом моменте хватает Осаму за пальто, с треском подтягивая вплотную нос к носу. Его губы слегка дрожат, а голубые глаза быстро-быстро бегают по чужому лицу, будто пытаясь считать искренние мотивы.       Чуя злится, не доверяет и совсем немного боится. Но никто никогда не узнает об этом.  Сжимая зубы, он говорит тихо и четко:       — Мне никогда не бывает больно.       На этих словах он отпускает парня, в испуге делающего пару шагов назад. Накахара ставит локоть на колено, бросая взгляд вниз — дальше он не намерен разговаривать. Дазай тоже не знает, что сказать, растерянно поправляя пальто. Вот и поговорили.       Пускай гордость и полная уверенность в правильности своих слов умоляет довести начатое до конца, Осаму прекрасно видит, что задел Чую по самое не хочу. Неясно, чем конкретно, потому что на первый взгляд он ничего такого не сказал и это конфликт на пустом месте. А с другой стороны — юноша напротив бледный, как луна, выплывающая из тумана к звездам.        Дазай в последний раз открывает рот, чтобы оправдать себя и свои мотивы. Чтобы извиниться или сделать хоть что-то, чтобы они не разошлись на такой ноте. Чтобы избежать того, что это может быть их последняя встреча.       Но обида на чужую реакцию вспыхивает в груди и он не может сказать ни слова. Минута тянется за другой, и снова между ними остаются недосказанность и тишина. На улице становится только холоднее и, кажется, смысла оставаться здесь больше нет.       Поэтому Осаму все же перебарывает внутренний барьер и становится первым, кто делает шаг вперед:        — А мне бывает больно, когда ты так говоришь, — его голос слабо дрожит в надежде на любой ответ со стороны. — Но… наверное, это больше не имеет значения.       В ожидаемой тишине Дазай разочарованно качает головой, не веря, что все так быстро и глупо закончилось.       Напоследок он хочет добавить, насколько благодарен Чуе за все, что он сделал. Хочет подойти ближе, щека к щеке, и признаться, как же сильно влюблен в него. И неважно, что Накахара и так все знает.        Вот только Чуя совершенно никак не реагирует на него, дырявя взглядом землю. Молчит, слабо дышит и даже не замечает, когда Осаму, прикрывая лицо шарфом, уходит от него.

____________

      Мори Огай возвращается в офис ФБР к десяти вечера. Обычно в это время во всем бизнес-центре уже выключают свет, напоминая всем оставшимся сотрудникам о конце рабочего дня. Вот только с одиннадцатым этажом так не работает.       — Как успехи, Джеймс?       Следователь, бродивший из стороны в сторону, вздрагивает, резко оборачиваясь на позднего гостя. Сняв плащ, Огай стоял у входа уже минут пять, просто наблюдая со стороны за коллегой. В такие моменты ему бросали что-то вроде: "я тебя даже не заметил" или "ты почти слился с тенью".       Мори это льстило, потому что это было частью его работы — всегда быть рядом, но оставаться незамеченным.       — Пока отсутствуют.       — Все еще думаешь над штабом Костелло? — мужчина кивнул и Огай с улыбкой подошел ближе к карте города на доске. — А я до сих пор не понимаю, для чего. Они все поголовно будут присутствовать на сделке с Луканией через пару недель. Там мы их и прикроем.       — Ты не понимаешь… — Джеймс со вздохом упал в кресло. — Я с момента приезда из академии в Кетчикан ломаю голову над этим. Как будто дело принципа, знаешь? Хочется раз и навсегда прикрыть эту шайку бандитов. И дом их стереть с лица земли, — он стиснул зубы. — Их хакер Анго усложнил нам задачу, но даже после его смерти в хижине легче не стало. Как будто за этим стоит кто-то еще. И я хочу знать кто.       Огай тяжело вздохнул. Его искренне забавляло, как люди вроде Джеймса любили усложнять себе жизнь. Искать второе дно там, где его априори существовать не могло, или раздумывать о потайных мотивах преступников.       В криминале, как и в охоте, все просто: есть хищники и есть охотники. И те, и другие убивают. Но одни следуют инстинктам, а другие количеству патронов. Иначе говоря, если хищник нападает на жертву, то делает это из потребности. Люди в общем — из психических патологий или жажды выгоды.       Охотник же убивает из собственного удовольствия. А удовольствие не требует риска, если ты заранее настроил прицел.       — Кто бы это ни был, в конце ноября от Костелло останется лишь название. И то, оно скоро забудется — не такими уж они были известными в кругах наркопромышленности,       — Мори пожал плечами. — Мафия гораздо опаснее их.       — До мафии мы потом тоже доберемся, — Джеймс слабо улыбнулся. — И спасибо, что помогаешь с этим. Понимаю, что не твоя специализация, но я обещаю вернуть долг за помощь.       — Не бери в голову. Рассчитаемся позже. Но ты молодец, — мужчина отодвинул стул, садясь напротив. — Твоя сестра гордилась бы тобой.       Мори знал, какой силой обладали слова о погибшей от передозировки сестре Джеймса. И поддержка этой темы в свое время помогла втереться в большее доверие к следователям наркоконтроля.        Вообще, работать на две организации не составляло для него особого труда. В ФБР он попал благодаря связям и поддельным документам, подтверждающим его большой стаж работы. Да, не такие уж и глупцы здесь работают, чтобы не унюхать его слабый акцент, но после первого месяца вопросов к нему не было — он быстро втерся в доверие, выдавая сверхрезультаты и угощая в пабах после.       С Костелло же пришлось помарать руки, устраивая ненужную сцену с похищением. Благо, это сработало и сейчас все шло хорошо. Даже лучше, чем можно было представить — две недели, пара бумаг — и он может паковать чемоданы домой.       — У тебя были гости? — бросает Мори, глядя на оставленный на столе стакан из-под кофе. Все в офисе знали, что Джеймс ненавидит кофеин.       — Да, тот парень, если ты помнишь, — потянувшись за стаканом, следователь бросил его в урну. — Дазай.       — Тот мальчик, чья куртка была на погибшем от передоза? Припоминаю.       — Да, думал поговорить с ним насчет дела и было ли это убийство случайным.       — Все еще считаешь, что он мог быть в хижине?        — После нашего разговора нет, — он тяжело вздохнул, потирая лицо руками. — Не хочу больше допрашивать его. Слишком жаль парня. Стольких людей потерял.       — Кто-то умер, помимо его друга?       — Да, его мать почти десять лет назад. Несчастный случай, самоубийство или убийство — по архивным записям неясно. Ясно только то, что документы знатно подчистили в тот период. Отец у него личность влиятельная, да и дядя в полиции работает.       — Интересный случай, — Мори слабо улыбнулся. — Еще интереснее то, что ты все же занимаешься делом полиции с поиском убийцы того мальчика. Так уж тебе важно, кто его убил или есть другие мотивы?       — И то, и другое, — Джеймс решительно кивнул, махая на доску с картой. — Я уверен, что все эти дела связаны между собой, но я не понимаю как. Истоки идут из хижины, ведь как так вышло, что трое из Костелло перестреляли друг друга? Что они могли не поделить между собой и почему именно там? — активно жестикулируя руками, он едва не снес папку с документами. — И почему через неделю находят труп мальчика, никогда не принимавшего наркотики? Находят в куртке уже другого парня, вернувшегося в день перестрелки, еще и знающего, где находится хижина? В куртке парня, внезапно подружившегося с преемником главы Костелло? — Джеймс прищурился. — Чуя Накахара. Именно его мне не хватает в карте дела. Поэтому мне так нужен был Дазай в следствии.       — Будь добр напомнить, почему ты так гоняешься за этим Чуей? — прикрывая рот, Огай зевнул. — Насколько я знаю, нигде и никогда не было прямых улик на его причастность к Костелло.       — Если бы нам встречались только прямые улики, то жизнь была бы проще.       — Без прямых улик и не сажают, — мужчина спокойно покачал головой. — Тебе повезло, что у Чуи не было адвоката, когда вы влезли проверять его дом. Боюсь, второй раз такое не прокатит, да и я буду против вторжения к гражданским.       — У меня были причины проверить его в первую очередь!       — Хорошо, какие?       Вставая на ноги, Джеймс дул губы, как обиженный ребенок. А Мори едва сдерживал улыбку — он знал, что никто никогда не верил и вряд ли поверит в его невозможные теории. Агент не глуп, но слишком труслив, чтобы идти дальше. Идти до конца, пытать, копать и выискивать лазейки в подтверждение своих убеждений.       Джеймс стоит на стороне правосудия, отчитываясь за каждый шаг перед законом. Мори, как глава Портовой мафии, в долгу лишь перед собой. И только один из них по-настоящему свободен.       — Первый раз я приметил, что с Чуей что-то не то, когда меня впервые отправили работать в Кетчикан на стажировку пять лет назад. Там учили правильно оформлять документы, организационным моментам и иногда просили подменять сотрудников. Работенка тухлая, но после академии я был полон энтузиазма искать преступника в каждом встречном. Тогда я и увидел худого двенадцатилетнего мальчишку в слишком большой для него косухе.       Джеймс скрестил руки на груди, подпирая спиной стену:       — Вид болезненный, костяшки сбиты. Пришел получать пособие по потере кормильца. Первое, что меня зацепило, это то, что он пришел один, без опекуна, но с росписью от него. Второе — листы, — он щелкал пальцами в воздухе, словно пытаясь подобрать правильное описание. — Они были другими. Как будто поддельными. Знаю, что аргумент глупый, но послушай, — поспешил дополнить следователь, когда Мори скептически выгнул брови. — Бумага дешевая, похожая на плохо сделанную копию, а не на нормальный документ. И не успел я его пораспрашивать, как меня прервала секретарша, мол: "Не из благополучной семьи он. Поставь роспись и не мучай". Я тогда уступил, но запомнил. Меня раздражало, что он один ходит. Ведь, возможно, второго родителя так-то и нет, значит, в детский дом его надо.        — Кто у него умер?       — Отец. Остановка сердца.       Мори кивнул, взяв себе на вооружение.       — В один день, нарушив кодекс, я решил отследить место, где он живет. И этот день я помню как на яву. Двинулся под вечер, думая застать его с родителями, но нет, — он криво усмехнулся. — В тот день я увидел Гербера. Того великана и его шайку я ни с кем другим в жизни не перепутаю. Была ночь, на первом этаже горел свет, я сидел в машине у окраины леса. Они облепили вход с дубинками на мотоциклах, думал, будет бойня. Но нет, они разошлись спокойно, — Джеймс прикрыл глаза, погружаясь в воспоминания. — И Чуя в ту ночь ушел с ними. Я ходил позже в этот дом, но его не было. В какой-то период Накахара не появлялся, а потом меня перевели в ФБР и у меня началась другая жизнь. Я рассказал все прошлым сотрудникам, но мне не поверили. Ведь, как оказалось, Чуя сепарирован и с документами все нормально.       — Интересно. Но я не думаю, что тебе нужно таскаться за этими обоими, — Мори не стал дополнять, что займется ими сам, как только закончит дела. Он лишь встал, подходя к следователю ближе.       — Ты мне не веришь? — Джеймс свел брови к переносице и в его глазах читалось отчаяние. — Как и все остальные, ведь так?       — Верю, но сейчас в приоритете идеальная миссия. Костелло не купятся дважды на приманку. Да и время слишком ценный ресурс, — Огай похлопал его по плечу в знак утешения. — Иди лучше домой, выспись.       — Ты прав, — после этих слов он еще недолго оставался в офисе, устало натягивая пальто. — Тогда до завтра? И тебе спасибо еще раз.       — Доброй ночи.       Слыша, как за спиной захлопывается дверь, Мори все еще продолжал стоять возле карты, рассматривая новые заметки и фотографии. Белый пунктир ведет из хижины в полицейский участок, затем в дом Ацуши и на другие адреса. В самом центре доски расположился знак вопроса и очертания неизвестного силуэта.       "Кто же за этим стоит?". Хах, действительно.       Огай узнал о том, что Дазай один из свидетелей его преступления в хижине, как только в ФБР просочилась информация о его ошибке с курткой. Дальше пазл сложился сам. Но последующих действий он не предпринимал — ждал хода свидетелей и второго имени.       Удивительно, что мир так тесен и им оказался Чуя. Вот его уже трогать не стоило. По крайней мере, так думал Мори до ситуации с бунтом Костелло — Накахара слишком сообразительный, что может стать проблемой в дальнейшем.       Покачав головой, он пересаживается за ноутбук секретаря, вводя чужой пароль — сделать официальное пособие займет не более пяти минут. Не то чтобы после этих выходных он предполагал, что оно может понадобиться Накахаре.       Потому что Чуя гораздо опаснее Дазая. С него и стоит начать.

_____________

________