Свидетели

__________ __________       О том, что в эту пятницу будет гонка, знала вся школа. Эту тему обсуждали на всю столовую, шептались между партами на уроках и с восторгом отсчитывали дни до долгожданного события на переменах. У Дазая же от любого упоминания гонки только сильнее начинал дергаться глаз.       Сегодня пятница, а значит, как только прозвенит последний звонок, все разом двинутся к туннелю у лесополосы. И неважно, что участниками были ученики другой школы — все равно многие школьники либо дружили между собой, либо просто не знали, чем себя занять в выходные. В конце концов, не каждый день в городе происходило что-то интересное.       Из класса Осаму шли все, кроме него самого. Он даже не задумывался о том, чтобы явиться, заранее избегая любых разговоров о гонке. На вопрос "почему не хочешь", отвечал коротко и ясно — занят. Были ли у него дела на самом деле? Частично. Но несопоставимыми с реальной причиной.        Они не разговаривали с Чуей всю учебную неделю. Дазай вообще ни с кем не разговаривал, бродя серой тучей по школе. Ему было абсолютно все равно на все, что происходило вокруг него — будь то навязчивые учителя, местные сплетни или грядущие вступительные в университет.       Благо, друзья и одноклассники особо не спрашивали. Разве что Танизаки поинтересовались. Обоим сказал, что просто устал и хочет побыть один. И это сработало, пускай на самом деле Дазай и не хотел, чтобы они просто так молча ушли. Потому что Накахара бы не ушел.       В попытках уснуть ночью, Осаму каждый раз писал ему длинное сообщение и с тяжелым вздохом стирал. Потом заходил в чужой профиль, листал фотографии и вспоминал, как начиналась осень вместе с Чуей. И как все мечты и планы рухнули так же внезапно, как и зародились.       Дырявя потолок взглядом, Дазай прокручивал в голове их последний диалог. Он пытался понять, когда именно что-то пошло не так. Пытался выстроить правильный исход событий. Пытался придумать, как извиниться, хотя и не особо чувствовал себя виноватым. По крайней мере, изначально.       Если первые четыре ночи Осаму и убивался по Чуе, не зная, как вернуть его и все остальное на свои места, то на пятый день пришло четкое осознание — так нужно. Пускай их конфликт будет ему уроком о том, как брошенные на эмоциях слова могут навсегда разрушить отношения. Или что бывает, если лезешь не в свое дело.       Собираясь в школу сегодняшним утром, Дазай принял решение больше о Чуе не вспоминать. Не вспоминать и о разговоре с Джеймсом, и о хижине, и об Ацуши — обо всем, что делило его жизнь на "до" и "после" с момента возвращения в Кетчикан.       Вернуться к старому укладу жизни станет лучшим вариантом для него на данном этапе. Потому что он знает, как жить такую жизнь — учеба, дом, учеба, дом и так по кругу. Без капли нового. Только стабильная рутина, которая, как печенье с заведомо одинаковым предсказанием, подскажет, что завтра все будет точно так же.       Пока чувства к другому человеку не вторглись в его жизнь — все было проще. Не было глупых улыбок, ошибок и безрассудных решений. Он был умнее и сдержаннее, когда мог контролировать свои ощущения, не чувствуя ничего. Совершенно ничего.       И Дазай был готов проститься с тем миром красок, с которым его познакомил Чуя. Потому что еще изначально стоило принять, что им не по пути.       Выходя с этими мыслями из дома, Осаму чувствовал себя лучше. Он без лишних мыслей отсидел пять уроков, ходил по коридорам, не замечая ничего и никого в этом месте, сосредоточенно изучал предметы, будто это единственное, что было действительно важно. Спокойствие и благоразумие – вот что стало девизом сегодняшней пятницы.       И только в гардеробе перед дорогой домой его состояние "дзена" сбила Митсуки:       — Что с тобой? — Дазай медленно моргнул, будто мыльный пузырь, отгораживающий его от мира, лопнул, и он оказался среди местных жителей инопланетянином. Девушка в ответ изумленно изогнула брови: — Сам не свой в последнее время. Перед гонкой нервничаешь?       — Я туда не пойду, — бросил Осаму, натягивая пальто и выходя через главные двери на улицу. Митсуки двинулась следом:       — Почему? Там же будет Чуя.       — Ну и пусть.       — Вы поссорились?       — Почему ты так решила? — юноша бросил на нее косой взгляд, на что та неуверенно поджала губы.       — Не знаю… Просто так показалось. Ты же часто с ним гуляешь, а тут, когда такое событие, еще и с ним — ни слова не сказал.       — Мне просто неинтересно все это, — Дазай отвечал грубо, но ему было абсолютно все равно, кто и что подумает. — И нет, мы не ссорились.       — Поняла, извини…       Слова парня подразумевали конец разговора, но Митсуки все еще шла рядом, поспевая за его быстрым шагом. Им было не по пути, так что она явно хотела сказать еще что-то, пускай и не решалась, буравя землю под ногами. Осаму это начинало раздражать, отчего он силой заставил себя вдохнуть и выдохнуть.       — Ты что-то хотела еще? — спокойно уточнил юноша, когда они вышли через школьные ворота.       — Да нет, я просто думала… Что мы вместе пойдем сегодня на гонку, поддержать Чую,  — Митсуки виновато закусила губу. — Он, может, и лучше ездит, но я все равно волнуюсь за него. Его в той школе не особо принимают, ты знаешь, там за Итто все стоять будут. Может, человека два-три от силы.       — Ну, с нами будет пять. Не то чтобы от этого легче станет.       — Я образно сказала. Вообще, такие вещи, как гонка, обычно еще до начала дракой оборачиваются, — девушка поежилась, подхватив друга под руку и прижавшись ближе. — Вдруг там Чую побьют?       — Он себя в обиду не даст, — Осаму был в этом полностью уверен, но Митсуки продолжала:       — Знаю, но не нравится мне все это. Юан при встрече сказала, мол, гонка будет с легендарным исходом и никто ее не забудет. Она же всем бывшим мстит, а Накахара совсем недавно ее бросил. И когда только успели? — прикладывая палец к губам, она ненадолго задумалась. — Впрочем, Итто ненавидит его еще больше. Как вспомню, сколько раз они цапались летом, как только я в компанию попала. Остальные все, кроме Тачихары, мнения похожего будут, пусть и не высовываются особо. А вдруг, байк подкрутят или провода срежут? Еще есть такие фонари, которые мотоциклистам в глаза….       — Митсуки, откуда у тебя вообще такие мысли? — Дазай резко остановился, разворачивая девушку к себе. Разговор начинал не на шутку напрягать, отчего бешеный стук сердца едва не отдавал в горло. — Ты что-то знаешь?       — Знаю только, что прошлая такая гонка закончилась летально, — она свела брови к переносице, говоря тише должного. — Юан рассказывала, что два года назад двое старшеклассников из их школы ездили по той же трассе. Тогда по компашкам разбивались и что те, что те внесли свой вклад — одни на дорогу гвозди скинули, другие машиной в дороге мешали. В итоге один парень не справился с управлением и слетел в обрыв — погиб. Второй в аварию попал. Собирали по частям, еще и шрам на пол лица. Вроде жив, но, насколько знаю, ушел из школы и пропал.       — Умеешь ты накалить атмосферу.       Выдержав паузу, Осаму тревожно оглянулся по сторонам. Не нравится ему все, что говорит Митсуки. Слишком не нравится. Особенно зная Чую, игнорирующего рамки скорости, и Итто, игнорирующего все правила и законы. А на часах половина третьего, уже через полчаса начинают. Звонок не поможет — сбросят. И что делать?       Дазай переминается с ноги на ногу, понимая, что он последний, кого вообще ждут там. И что он сам не в восторге встречаться с человеком, о котором еще утром решил не думать больше никогда в жизни. Видимо, недолго продержался, потому что каждое слово Митсуки отдается звоном в ушах от страха за чужую жизнь.       Он волнуется за Накахару не как за самую близкую ему душу ранее, а как за обычного человека, которому вполне спокойно могли проколоть колеса. Возможно, это самовнушение. Возможно, чертовы отголоски вины перед другими за чужую смерть. Возможно…       Нет, черт, Чуя это совершенно другое. И пусть это будет последний раз, когда он подумает о нем.

___________

      — Чуя, встаем! Проспишь свои сто баксов! — поднимая голову от парты, Накахара лениво моргает — Тачихара перед ним едва не лезгинку танцует, вырывая из сладкого сна. — Я бы подкинул тебя на машине, но как это гонка без мотоцикла? Полтретьего уже!       Последний звонок прошел уже минут десять назад, так что они остались в классе одни. Ненадолго правда, потому что торопливый Мичизу едва не за шкирку вытащил друга в коридор, направляя к шкафчикам с вещами. Он сам стащил с него рюкзак, закинув на верхнюю полку и распихав самое нужное по карманам — телефон, права и ключи от байка.        Чуя же после такого чувствовал себя тряпичной куклой — от недавного сна у него натурально слипались глаза, а шевелиться было настолько лень, что он едва не впечатался во входную дверь.       — Ты совсем дурной или прикидываешься? — рявкнул Тачихара, когда они наконец-то вышли на улицу. Что школа, что засыпанный листвой двор вокруг нее были непривычно пустыми. Тут гадать не нужно — все давным-давно были на месте, в ожидании начала состязания. — Ты как ехать собираешься? Алло?       — Ичи, — Накахара стукнул товарища по запястью, когда тот попытался ущипнуть его за бок. Сон как рукой сняло. — Отвали, а?       — Я не шучу. Не нравится мне эта затея. И твое состояние сегодня.       Он обеспокоенно сжал губы, но Чуя лишь отмахнулся, спрыгивая со ступенек. Ему вообще не до этого было. И гонку эту он в рот… Раздражала она его в общем.       Из настолько обыденной вещи, как поездка на скорость такую драму развели, будто соревнование не на жизнь, а на смерть. Накахара и без них прекрасно знал, что выиграет. Тут даже никаких сомнений не появлялось.       Но не сам факт гонки так раздражал его, а то, что там будут все. Абсолютно все. В том числе и Дазай.        Вспомнив об этом, Чуя со злости пнул камень в дерево, и Мичизу рядом пригнулся — глупый Осаму, который не дает ему спокойно спать всю неделю или сколько они не общаются. Накахара буквально не мог выбросить его из головы, придумывая самые колкие ответы по ночам, а потом гнобя себя за собственную грубость. В конечном итоге, засыпал он вцепившись в подушку. То ли душа ее, то ли обнимая — сам еще не определился.       Потому что Чуя искренне ненавидел людей, которые пытались подглядеть в его личную жизнь. А от Осаму он вообще такой подставы не ждал. Все же нормально было! Шли рука об руку, снимали видео, целовались, в конце концов. И тут сомнительные расспросы о том, что, где и откуда.        Накахара сперва подумал, что кто-то сболтнул ему лишнего. Не даром его репутацию любят прозвать грязной. Вот и решили ядом малину присыпать. Кто, зачем и для чего он не знал, но желающие нашлись бы.       Позже Чуя понял, что Дазай так-то ничего не знает. Возможно, догадывается, возможно, в чем-то подозревает. Но на тот диалог Осаму шел не с желанием вывести на чистую воду и подставить его, а потому что запутался, что между ними происходит.        И Накахара понимал его в этом плане. Он сам не знал, как бы себя чувствовал, если бы малознакомый парень заваливался к нему в дом без приглашения, звал потанцевать, предлагал бросить все и свалить в Японию вместе. А потом вообще сбегал в неизвестном направлении, именуя дела "секретом".       Да, все эти странные недоотношения определенно вводили в ступор. Но Чуя и не отрицал, что пользовался этим.       Не отрицал и то, что изначально заводил дружбу ради своей же выгоды и безопасности. Быть знакомыми с Дазаем означало держать историю с хижиной в тайне. Дружить с Дазаем означало получить помощь в съемках мотокросса. Хорошо дружить с Дазаем означало получить финансирование и наконец-то уехать не в одиночку.       Но влюбиться в Дазая в планы не входило. А это произошло — резко и бесповоротно.       Потому что Осаму такой… ну его невозможно игнорировать, когда он рядом. Сразу хочется подсесть, потрогать, поговорить, подразнить глупым или что-то в таком духе. Чуе казалось, что ему подкинули магнит в куртку — иначе не объяснить, почему он каждый раз по инерции подтягивался к парню ближе. И Накахара был счастлив от этого. Безумно счастлив.        Правда, знал бы он раньше, что их отношения с Дазаем будут предполагать искренность, честность и отсутствие секретов — обвесился диамагнетиками. Потому что Дазай хочет от него невозможного.       — Ты точно успеешь за двадцать минут? — тараторит Мичизу у уха, когда они подходят к парковке за пару кварталов от школы. Пришлось спрятать мотоцикл здесь, под деревом, на случай, если кто-то особо умный захочет подпортить ему жизнь.       — Успею.       — Может, руку перемотать?       — Едь уже.       Тачихара фыркает, заваливаясь в свою машину. Через минуту его уже нет — только гуляющий вихрь пыли и след от шин на дороге. Повезло, что сегодня сухо и нет дождя — солнце ясное, но в глаза не слепит. Ветра тоже нет — самое то.       В отличие от Мичизу, Чуя совершенно не торопится — все никак не может перестать смотреть на свое отражение в зеркале мотоцикла. Он убирает рыжую прядку за ухо на чужой манер, долго любуется, а потом быстро тормошит волосы — он точно дурак, который не может успокоиться без второго такого же под боком.       Надевая шлем и защиту, Накахара тяжело вздыхает — пора бы уже принять, что им изначально было не по пути. И что менять что-то бессмысленно, потому что к компромиссу они не придут определенно.       Чуя вряд ли готов открываться, а Дазай вряд ли готов оставить все, как было раньше.       Проверив мотоцикл на исправность и бензин, юноша съезжает с парковки. Вылетая на дорогу, он становится к светофору, краем глаза наблюдая за соседней полосой, чтобы удачно свернуть и скоротать путь. Присвистывая какую-то мелодию, Накахара пропускает один автомобиль за другим. Затем засматривается на Кетчиканский парк с готовящимися к грядущей зиме деревьями, затем на бездомную кошку, ластящуюся у рыбного прилавка. И, наконец, на рекламу приезжающего в город цирка.       Этим спокойным солнечным днем ничего не предвещает беды до тех пор, пока юноша не опускает взгляд на заднее боковое стекло мотоцикла. И то, что он видит за спиной, заставляет крепче сжать руль, затаив дыхание.       С парковки в парке, где недавно стоял его мотоцикл, выезжает черный BMW. Тот самый, который увез Элис с перекрестка неделю назад. И Чуя не медлит ни секунды.       Он делает резкий поворот в сторону, петляя по встречке. Колеса мотоцикла стучат от скорости, перепуганные водители сигналят, машины тормозят, а пешеходы разбегаются в стороны. Будь поблизости полицейский участок, сигналка тут же прилипла бы за ним вслед за неразбериху на дорогах.       Но Чуе плевать. Потому что это единственный шанс отследить водителя.

_______________

      — И где он, а? — откидывая бутылку пива в сторону, Итто подходит к Мичизу вплотную. — Какого черта все его ждут?       — Еще три минуты.       Тачихара сжимает губы, когда в толпе собравшихся на месте школьников проносится осуждающий гул. Он косится на Митсуки и Дазая рядом — они тоже не в курсе, лишь с досадой пожимая плечами. Ясно лишь то, что если Чуи не будет ко времени — он негласно проиграл.       Стартовая точка гонки — лесополоса возле туннеля. Весь круг можно преодолеть за семнадцать минут, если гнать сто пятьдесят километров в час. Но только безумец станет разгоняться на такую скорость в местности, где крутые повороты, обрывы, лес и неровная, тернистая дорога. Хотя на благоразумие сегодняшних гонщиков рассчитывать, конечно, не стоило.        Дазай сглотнул, покосившись на часы — остается одна минута до предполагаемого начала, когда Итто с довольным оскалом подходит к единственному байку на старте. Очевидно, он хочет пересечь черту в знак позора неуспевающего соперника.       Между тем, Итто перекидывает ногу на мотоцикл — у него самая новая модель из всех возможных в городе. Неясно, украл или одолжил для пафоса, но выглядит дорого и внушительно. И мальчишки, и девчонки при виде такого слюнями давятся, что только подпитывает гордость непутевого водителя.       — Как думаешь, приедет? — шепчет на ухо Митсуки, потирая на нервах ладони.       — Не знаю…       Дазай отвечает так же тихо, ведь он и вправду не знает. Это вообще нонсенс, что Чуя мог опоздать. Не говоря уже о том, чтобы не приехать.       Как и ожидалось, в поддержку Накахары их было трое среди той кучи подростков, пришедших поглазеть на гонку. И если каких-то десять минут назад все были на большом энтузиазме, перешептываясь, хохоча и бурно обсуждая долгожданное состязание, то сейчас, судя по печальным лицам, намечался расход. Второго гонщика нет, о чем может идти речь?       Сэм и Лиам обливаются потом в сторонке, фыркая на раздаче денег тем, кто собрался домой. Минутой ранее они собирали долларовые ставки на то, кто сегодня одержит победу, и, ожидаемо, все ставили на Итто. Интересно, о банкротстве их нелегальной компании будут трещать на всю школу или только позорный провал Чуи останется на слуху?       За считанные секунды до пятнадцати часов Итто заводит байк ключами, намекая толпе на аплодисменты в свою сторону. Громче всех, конечно же, визжит Юан, подталкивая поникших рядом друзей с пивом на шум. Она косится на покрасневшую от стыда троицу у обочины и в ее глазах играет злорадство и мнимая победа.       Мнимая только потому, что стоит черному BMW проскользнуть тенью мимо них, как на полосу влетает мотоцикл. Неожиданно, эпично, совсем как в фильмах, со взмахом косухи на ветру и оглушительным шумом двигателя. Осознание приходит не сразу, даже когда черный шикарный — пускай и расцарапанный по бокам — байк тормозит боком, вздымая облако пыли на соперника и всю его группу поддержки.       В моменте наступает неловкая паузу. От неожиданности кто-то сзади вскрикивает, а в толпе разбивается бутылка — кажется, каждый из присутствующих потерял дар речи, косясь с открытым ртом на мотоциклиста, как на призрака. Остается только шепот в задних рядах от тех, кто не понял, что произошло.       "Он успел? Черт, он успел!" — Дазай хочет подпрыгнуть от переполняющей радости, но, помня о своем обещании, вовремя сдерживает себя. Хотя по лицу и так все видно — глядя на Накахару, его глаза светятся ярким пламенем — он гордится им. Поистине гордится.       — Ты совсем кончен…       Откашлявшись, Итто нарушает тишину первым. Его плохо слышно из-за заведенных двигателей байков, но он, судя по красному лицу, буквально взрывается, подобно пороховой бочке. Закончить ему не дают, потому что, как только стекло соседнего шлема открывается, Накахара выкрикивает:       — Ичи, дай старт! — и Мичизу тут же срывается с места, становясь в паре метров от двух мотоциклов.       — Какой старт!? Вы издеваетесь?       Итто мечется меж двух огней, глядя сперва на друзей — те лишь руками разводят, кидая ему в руки шлем, — затем на Чую. Из-за стекол видны только его глаза, но знакомая довольная ухмылка считывается мгновенно:       — Готовь свои сто баксов, мудила.       Дазай плюет на все свои утренние обещания, готовый терять сознание на месте. Он неверяще улыбается Митсуки и та тоже не может стоять спокойно, тряся его за руку от радости. Как же повезло!       Итто же, выругавшись под нос, принимает нынешнюю ситуацию. Он застегивает шлем и, пересев поудобнее на байк, кивает о готовности. В ответ Мичизу, отходя на приличное расстояние, тут же поднимает руки над головой.        Здесь нет лозунга "на старт, внимание, марш" — только напряжение, накатывающее волнами.       И Дазай уверен, что Чуя победит. Уверен на все тысячу процентов из сотни. Он наблюдает за Накахарой: его руки слабо дрожат, а взгляд направлен на удаляющуюся в туннель машину — тот самый черный BMW, с которым залетел на старт Чуя. Он буквально съедает автомобиль взглядом, постукивая пальцами по рулю, пока ветер слегка качает его куртку. И кажется, этот вихрь вокруг себя юноша создает сам, готовый в любую секунду сорваться с места.       Мичизу ждет, когда медленный грузовик проедет мимо них, оглядывая притихшую толпу:       — Готовы?       Бросает он и в ответ получает громкий рык двигателей и активизирующихся зрителей — аплодисменты, громкие пожелания победы и стук ладонями о капот машины для большего шума. Видя позади парней автобус, Тачихара долго не медлит. Лишь напоследок шепчет что-то себе под нос, вероятно, желая удачи, и одним рывком опуская руки вниз.       И пара мотоциклистов тут же срывается с места, оставляя после себя тонну оваций, криков, скрип моторов и дущащие облака дыма. Они едут бок о бок с одинаковой, но невероятно поражающей скоростью, словно в полете входя в туннель. Уже через минуту от гонщиков остаются лишь две крошечные точки, которые исчезают из виду вплоть до финишной прямой.       — А теперь ждем, — буркает Мичизу, проходя к ребятам на тротуар, и косится на часы. — Чуе хватит семнадцати минут, не больше.       — Чуе? — тряся купюрами, хохочет Лиам. Или Сэм. Дазай не знает, потому что так и не научился их различать. — Итто справится быстрее. У него лучший гоночный байк…       — Хочешь поговорить об этом?       — Митсуки… — наклоняется к девушке Осаму, когда Тачихара, закатив рукава, отходит "поговорить". — Они мотоциклы хоть проверяли до старта?       Вспомнил, называется. Они же ради того и пришли, чтобы заранее посмотреть мотоциклы и убедиться, что все в целостности и сохранности. И что эта бессмысленная гонка обойдется без происшествий.        — Не знаю… — честно признается Мистуки, косясь сперва на ссорящихся парней, затем на кучку школьников, а потом на Юан. По виду, она была крайне недовольна ситуацией, бросая на них осуждающие взгляды. Но что-то подсказывало, что в ней дело лишь частично. — Чуя же как-то доехал? Еще и на такой скорости влетел, значит все в порядке.       — А как же дорога? По какому маршруту они едут?       — Ну… — она нервно оглянулась. — Каждый как захочет.       — В каком смысле?       — Можно ехать по трассе, а можно дорогой через лес по равнинам. Она опаснее, но короче.       Дазай в ответ хлопнул себе по лицу — он заранее знал, какой дорогой двинет Чуя.

___________

      "Куда же ты едешь?" — шепчет Накахара себе под нос, обгоняя автомобиль перед собой. С Итто они разминулись километром ранее, когда черный BMW свернул с обозначенной для гонки трассы к лесной тропе. Чуя прекрасно знал эту дорогу и то, что ехать по ней гораздо дольше намеченных семнадцати минут для победы.       Но ему многого и не надо — догнать машину, запомнить лицо водителя, а там уже скосить через ров у реки. Так он точно успеет раньше Итто, безобразно виляющего по нормальной трассе где-то вдали от него.       Нажимая на газ, Накахара ускоряется до максимальной скорости — они на открытом участке дороге, по сторонам лес, а над головой чистое небо. Так что никуда эта крыса не денется и предатель, затаившийся среди Костелло, станет известен всем.       Но все же… Почему BMW двинул в пригород, не попытавшись скрыться где-то в центре? И да, водитель определенно понял, что за ним хвост, судя по тому, как пропускал светофоры и резко газовал на поворотах. В таком случае, почему они ехали именно в ту сторону, где у Чуи намечалась гонка?        Сперва юноша не счел это странным — в конце концов, город не такой уж и большой с его сотней улиц и дорог, а выезд за пределы и вовсе один. Но потом, когда они домчались до линии старта и сам Накахара остановился, на входе в тоннель черная машина подозрительно затормозила, будто специально ждала его.        И Чуя понимал, что это не просто так.       В его голове зародилась тонна сомнительных теорий о том, что может хотеть показать ему водитель. Возможно, Элис на соседнем сидении. Возможно, дуло заряженного пистолета. Возможно, что-то другое... Вот и узнает.       Слегка подскакивая на неровном асфальте, Накахара крепче сжимает ногами сидение, поглядывая на спидометр — с бензином все в порядке, а скорость на максимуме. Быстрее машины он даже теоретически не сможет ехать, но это и не потребуется — на первом же повороте автомобиль замедлится, а Чуя "подсечкой" сделает разворот, вырисовывая колесами круг. Тогда они столкнутся лицом к лицу.       Главное, случайно не слететь с дороги в лес.       Замечая впереди съезд, Чуя усмехается — он обожал ездить на высоких скоростях, минуя такие интересные развилки. Герберт часто ворчал, что у него развилась зависимость от мотоцикла. Мичизу твердил, что это опасно. Дазай же нарицал это селфхармом.       А для Накахары это было самое настоящие душевное удовлетворение. Когда адреналин стучит в висках, все тело напряжено, глаза горят, зрачки расширены, а голова абсолютно пуста. Только он, байк и бешеная скорость.       Подъезжая все ближе и ближе к съезду, Чуя готовится к одному из своих самых сложных трюков в жизни. Бывали вещи и пострашнее, но тут на кону стоит как-никак желание докопаться до правды. И самоутвердиться. Уже перед настоящим соперником в черном BMW, бросившем ему негласный вызов.       Наклоняясь торсом вправо, он совсем немного сбавляет темп, готовясь проехаться защитой на коленях по асфальту. Машина тоже замедляется и, стоит той зайти на поворот, Накахара резко ведет рулем в сторону за ней.       Рулем, который даже не скрипнул, оставаясь в прежнем положении.       Не успев даже вскрикнуть, он слетает с трассы в крутой овраг. Сбитое ограждение взмывает в воздух, пока Чуя вцепляется руками, ногами — чем только можно — в байк, уводя руль от деревьев. В ушах ультразвук, пейзаж стирается в размытое пятно, колеса скачут на камнях, ветки бьют по шлему, непредсказуемые повороты склоняют упасть, но, слетая с горки, Накахара успевает удержать равновесие.       "Какого черта!?" — парень ругается в голос, из раза в раз зажимая тормоза, но те даже не думают поддаваться. На скорости свыше сотни километров в час петлять среди леса значит заранее копать могилу тут же — сосны сменяются елями, кочки горками, пока Чуя чудом не замечает свет и выезд к трассе. За эти двадцать секунд, казавшиеся вечностью, он мог разбиться минимум сотню раз.       Стискивая зубы, он наклоняет корпус мотоцикла в сторону и вправляет руль. Правда, только руль, потому что ни передний, ни задний тормозы все еще не поддаются никакому контролю. Кое-как балансируя, Накахара все же умудряется подняться по склону вверх, обратно к дороге.       "И где я?" — пытаясь опознать местность, юноша тяжело дышит — количество адреналина перешло черту, отчего кружащаяся голова подзывала к горлу тошноту. Он точно не мог уехать далеко, но машина… черт. Он потерял этот проклятый BMW из виду! Чуя встряхивает головой, сбрасывая колючки со шлема — ладно, неважно уже, сейчас есть проблема посерьезней.        Двигаясь по прямой, Накахара аккуратно ведет рулем, проверяя его на исправность — надо же, спасибо, все работает так, будто никогда и не заклинивало. Едет вправо — байк за ним, хочет влево — пожалуйста. Тормоза слабо, но все же начинают отходить, давая возможность сперва замедлиться, а потом и вовсе остановиться.       Юноша легко спрыгивает с байка на асфальт, оглядывая мотоцикл со всех сторон — ни застрявших веток в колесах, ни пара от двигателя, ничего, что вообще как-либо могло повлиять на этот жуткий инцидент на повороте. Выругавшись после проверки сидения, Чуя долго не думает и вновь заводит мотоцикл — странно, может, поскользнулся на камнях? Тогда почему не смог вовремя остановиться?       Наверное, байк уже на старости лет барахлит — столько пережил, еще и с молодости Гербера остался. Ну и пускай это будет его последняя гонка. Победа — отличное завершение карьеры мотоцикла.       Проехав пару километров на средней скорости, Накахара наконец-то замечает опознавательный знак — он не так уже и далеко забрел, даже наоборот, почти вернулся к тому месту, где они с Итто разминулись. По времени в дороге он девять минут, а значит, осталось всего восемь, чтобы опередить соперника и приехать первым.       Чуя осторожно зажимает газ, постепенно увеличивая скорость — нормальная трасса не вариант — слишком долго и много машин. Придется через лес по трамплинам и кустам, но с точной уверенностью, что успеет раньше. И на максимуме. На свой страх и риск.       Часть дороги проходит без происшествий. Юноша огибает холмы, проезжает реку через мост, ровно дышит и не разгоняется сильнее нужного, контролируя себя, ситуацию и мотоцикл. Все идет по плану ровно до того момента, пока Накахара не встает на финальную полосу и не видит Итто. Человека, который может знатно подпортить ему жизнь в случае проигрыша.       "Это в последний раз", — обещает себе Чуя, глядя на зашкаливающий от перенапряжения спидометр. Он полностью ложится на мотоцикл, едва не обнимая его — так легче держаться — и летит на всех скоростях.       Догнать Итто не становится большой проблемой. Даже когда тот, заметив мотоциклиста за собой, пытается подрезать, не давая проехать первым. Тихо смеясь, Чуя лишь маневрирует, давая сопернику почувствовать ложную власть над ситуацией. И, делая вид, что наклоняется в сторону, он второй раз за гонку совершает ошибку.       Резко дергая руль, ему удается обойти Итто, со злости стукнувшего по рулю где-то за спиной. Они отъезжают друг от друга на приличное расстояние и исход гонки понятен уже на этом этапе. Вот только протяжный скрип и щелчок не дают начать заранее праздновать победу — Чуя больше не контролирует свой байк.       Паника накрывает с головой — ни тормоз, ни руль, ни переключатели скорости — ничего не работает. Хоть бей, хоть стучи, хоть кричи о помощи — глухо. Только разрезающий ветер мотоцикл и абсолютная беспомощность.       Чуя не замечает, как пересекает черту первым. Не замечает и восторженные возгласы вокруг, слышные даже сквозь шлем. Он не может остановиться и все, что он видит перед собой — летящее навстречу авто.

_______________

___________