Мандариновая газировка

      

Серия загадочных убийств Родственных Душ продолжается. Полиция города Лоян настоятельно рекомендует гражданам соблюдать осторожность и по возможности перемещаться маленькими группами. Главный следователь Отдела особо тяжких преступлений, Чу Сяофэй…

              Радио замолкает, Ибо со свистом втягивает воздух, делая бросок, но промахивается, отвлекаясь в самый последний момент. Мяч отскакивает от щитка с громким звуком, попадая точно в корзину, когда слышатся чужие шаги.       Обернувшись и утерев со лба пот майкой, Ибо с любопытством смотрит на ухмыляющегося Сынена, одетого в точно такую же форму университетской команды по баскетболу. Тот обходит его дугой, делая похожий бросок. Поймав мяч, он останавливается возле Ибо и, перекатываясь с пятки на носок, говорит:       — Тебя хотел видеть тренер.       Ибо хмурится: в последний раз, когда у них с тренером состоялся разговор, тот ничем хорошим не закончился. Не то чтобы Ибо был в чем-то виноват, или его самого не устраивал тренер Пак — Ибо хотят поставить в защиту вместо нападения, и подобная перспектива не радует не только его, но и всю команду. Тренер Пак не слушает их, в своей маниакальной жажде победить на очередных ежегодных соревнованиях между университетами города он, кажется, забывает о том, что последняя его подобная идея обернулась полным провалом. К тому же Ибо все время играет только в нападении, и смена позиции для него подобна отправке на скамейку запасных. Если уж тренера Пак не устраивает его игра, он мог бы и сказать, а не находить какие-то глупые причины и менять расстановку команды.       Сынен пожимает плечами и сочувственно хлопает Ибо по плечу. О желании тренера пока знает только он — команде пока никто не сообщал — и такой вариант его тоже не устраивает.       — Зайду к нему после тренировки, — отвечает Ибо, ведя мяч.       Настроение медленно портится. У него нет абсолютно никакого желания ввязываться в очередной спор, чтобы доказать, что в команде он находится на своем месте, но мысли о том, чтобы просто проигнорировать и не явиться к тренеру, нет — будет только хуже, потому что в таком случае Ибо вполне реально могут отстранить от ближайшей игры. А это в его планы уж точно не входит.       — Ладно, — подмигивает ему Сынен, а потом переводит тему: — Идешь на вечеринку к Лу?       — Она же в пятницу?       — Ага, — Сынен снова забрасывает мяч в корзину. Пока не стихает глухой звук его ударов об пол, Ибо молчит. — Ну так что?       — В пятницу мы с Чжань-гэ смотрим футбол.       — Ты же не любишь футбол.       Ибо неопределенно пожимает плечами: не говорить же ему, что Сяо Чжань тоже равнодушен к этому виду спорта, и они будут заниматься совершенно другими делами, а не смотреть на то, как гоняют мяч по полю.       В пятницу у них назначено очередное свидание. В последнее время они видятся редко, только вечерами в крохотной квартирке Ибо, и оба настолько уставшие, что сил хватает только на ужин и короткие разговоры, прежде чем сон настигнет кого-нибудь из них первым. Бывают, конечно, бессонные ночи, когда тоска съедает все доводы разума, лишая воли и отдавая во власть удовольствия, текущего по венам вязкой патокой и срывающегося с губ едва слышными стонами. И уже неважно, что Сяо Чжаню с утра на работу, а самому Ван Ибо — в университет; для них, получающих наслаждение в соединении собственных тел, исчезает весь мир, оставаясь за порогом личного «убежища», пока горят мягким светом свечи.       Эти моменты на двоих делают Ибо счастливым, по-настоящему счастливым, и отказываться от них ради вечеринки сокурсницы Ибо не намерен. Даже если там будут все его друзья.       — Чжань-гэ хотел посмотреть эту игру, — отвечает он, стараясь не смотреть на друга и сокомандника. Сынен бывает любопытным, а еще он до жути проницателен и может распознать ложь за долю секунды. А оправдываться или — уж тем более! — говорить правду Ибо пока не готов.       Дело даже не в том, что Сынен не поймет или осудит. Ибо уверен, что Сынену все равно, кого в постели предпочитает его друг, и пусть они дружат много лет и могут доверить друг другу все, что угодно, но эту тайну раскрывать все еще боязно, ведь последствия могут оказаться ужасными.       — Бери его с собой, — предлагает Сынен, когда молчание слишком затягивается. — Он классный и нравится ребятам.       Если бы Ибо не был таким уставшим, то, наверное, он заметил бы направленный на него внимательный взгляд и уловил в чужом голосе явный намек на то, что никто из его друзей не против того, чтобы он приглашал на их встречи Сяо Чжаня. Только вот вымотанный занятиями по хореографии и тренировкой после Ибо не видит ничего из этого, в ответ лишь согласно кивая.       Когда час спустя они оба валятся без сил прямо на пол, загнанно дыша и обливаясь потом, Ибо пихает Сынена в бок и спрашивает:       — Ты хочешь свою метку?       В ответ раздается невнятное мычание.       Кто-то бы сказал, что он мог найти время — и место — получше, чтобы заводить такие разговоры, но ему нужен совет, просто жизненно необходим, иначе Ибо просто сгорит, как сухостой, от тяжелых и мрачных мыслей, не дающих покоя уже который день.       — Да, — наконец звучит голос друга. Он приподнимается на локтях и смотрит в потолок. Ибо следит за тем, как меняется его выражение лица, становясь мечтательным, и ждет дальше. — Это классно — знать, что у тебя есть тот, кто совпадает с тобой на все сто. Я бы очень хотел познакомиться с ним или с ней, — Сынен подмигивает. — Уверен, кто бы это ни был, мне понравится. Потому что это моя судьба. Но меня бесит, что я не могу узнать наверняка, пока мне не исполнится тридцать.       — А если я знаю, что есть такой человек?       Сынен подскакивает.       — Ибо, бро! — он кричит, не скрывая радости. Чистая и искренняя, она должна дарить тепло, но вместо этого Ибо чувствует, как покалывает кончики пальцев и тянет-ноет под ребрами. Ему немного неловко, но Сынен даже не замечает его состояния. — Поздравляю! Когда она проступила?       Надежда в глазах напротив заставляет Ибо покачать головой.       — Я чист, — он пытается выбраться из чужих объятий. Ловит непонимающий взгляд Сынена, улыбается ободряюще, наблюдая, как растерянность сменяется печалью, и поясняет: — Что если я уже люблю человека, и метка мне не нужна?       На минуту стоит тишина. Сынен кусает губы, хмурится, чешет голову, пытаясь придумать ответ. Ибо знает, что это сложный вопрос, он сам часто думает над ним, и каждый раз на душе становится горько, потому что ответ не всегда один и тот же.       И это, на самом деле, причиняет ему боль. Почему он не может выбрать что-то одно? Учитывая, что он говорит Сяо Чжаню, что метка соулмейта его не интересует, если его родственная душа не Сяо Чжань. Так почему изредка у него в мыслях совершенно иное?       — Забей, — не выдерживает он и пытается отшутиться. Смех выходит каким-то надрывным и совсем не радостным. — Нам всего двадцать, и мы…       — Тогда оставь все как есть, — перебивают его. — Ничего не делай.       — Но ты сам сказал, что это наша судьба, — Ибо облизывает нервно губы.       — Да, но необязательно любить его или ее. Идеальный человек не должен быть центром твоего мира. И испытывать к нему романтические чувства тоже необязательно, — и Ибо с ним согласен. — Просто это тот, с кем тебе комфортно. Тот, кто всегда, несмотря ни на что, сможет поддержать тебя. Классно, конечно, если все это совпадает, но я не расстроюсь, если он будет любить кого-то другого во всех смыслах, а со мной кататься на скейте или задавать глупые вопросы, ответы на которые знает и сам.       — Эй, ты что, только что назвал меня тупым?       — А ты что, мой соулмейт?       Раздается громкий и задорный смех. Сынен пихает Ибо в бок, тот ударяет в ответ, и между ними возникает шуточная потасовка. Они елозят по полу, громко смеются, позабыв напрочь о тренировке.       Некоторое время спустя, устав, Ибо, отсмеявшись, вновь укладывается на пол и улыбается. Становится легче, волнение отпускает, мысли приходят в порядок. Этот короткий разговор помог ему понять для себя кое-что важное. И теперь ему нужно только держаться за это и не отпускать, как бы не было тяжело и как бы не казалось, что он не имеет никакого права на счастье, если вдруг однажды на его руке появится заветная метка.       — Спасибо, — говорит он шепотом.       — Обращайся, — Сынен поднимается и протягивает руку. — Давай поднимайся, нам еще отрабатывать удары.                     

🍊

             

Занятия закончились? Ты уже дома?

      Ибо читает сообщение, когда выходит из душевой. В раздевалке он один — Сынен ушел еще полчаса назад, предатель, завидевший тренера в дверях спортзала. Ибо не злится, но все равно завтра попытается как-то отомстить, может, приготовит ему обед и заставит съесть все до последнего кусочка. Ибо еще не знает, как именно осуществится его маленькая месть другу, он подумает позже, а пока ему нужно ответить на сообщение.              Да, как и тренировка       На ужин лапша?              Он успевает одеться и добежать короткими перебежками от раздевалки до главного корпуса университета, прикрывая голову от дождя сумкой, пока Сяо Чжань ему отвечает. Видимо, снова заработался, забыв о времени.       И правда, когда Ибо открывает сообщение, то видит присланное селфи. Сяо Чжань выглядит уставшим, немного сонный и с уже начинающей проступать щетиной. Но несмотря на это, на его губах нежная улыбка, а в глазах — мягкость и любовь, от которых у самого Ибо появляется точно такая же улыбка.              

Прости, но сегодня не получится У нас еще одно убийство Не забудь поесть

             Вздохнув от досады, Ибо старается не унывать. Ничего страшного не случилось, все нормально, он понимает, что сейчас для Сяо Чжаня работа стоит на первом месте, так что…       Он все равно расстраивается.       Как глупо.       Оставив сообщение без ответа, Ибо убирает телефон в карман и направляется к остановке. Из кармана его спортивной сумки торчит банка мандариновой газировки.