Мандариновая газировка

      — Я серьезно, — говорит Сяо Чжань и слегка прикусывает нижнюю губу. — Почему нет?       Молчание затягивается. Ибо смотрит на него не моргая, отчего Сяо Чжань думает, что, кажется, сломал его. Он нервно смеется от этой мысли, ждет ответа, но когда Ибо отводит взгляд, тело охватывает нервное напряжение. Он размыкает объятья, пытаясь не делать поспешных выводов — он тоже был бы в шоке от такого неожиданного вопроса, окей? Так что нет ничего удивительного или страшного в том, что Ибо молчит.       — Зачем? — наконец-то спрашивает Ибо.       Сяо Чжань хмурится: серьезно?       — Нет, не то, — Ибо со стоном проводит ладонью по лицу. Издает тихий, похожий на нервный смешок, звук и объясняет: — То есть, Чжань-гэ, разве мы уже не?       — С чего ты взял? — непонимающе спрашивает Сяо Чжань. Ему не нравится — Ибо, что пытается съехать с темы?       Ибо смотрит на него, в его глазах вспыхивает искреннее недоумение, и он снова трет ладонью лицо, будто бы услышал от Сяо Чжаня нечто очень глупое.       — Ты приезжаешь ко мне каждый вечер, — он загибает пальцы. Сяо Чжань кивает. — В моем шкафу полно твоей одежды, в ванной — зубная щетка. Даже выходные ты проводишь у меня. Разве не очевидно?       Это правда — у Ибо полным полно вещей Сяо Чжаня, и он действительно чаще бывает в квартирке Ибо, чем у себя. Несмотря на этот факт, ему все равно кажется, что этого недостаточно. Это как с часами, что Сяо Чжань однажды сначала разобрал, а потом собрал в детстве: после осталась одна деталька, которую он забыл, куда нужно положить, чтобы все работало идеально. Конечно, часы и без нее отлично проработали еще лет десять — Сяо Чжань безумно был этому рад, ведь это оказались любимые часы дедушки! — но ему все равно было стыдно, что внутренняя целостность механизма нарушена.       Та самая недостающая деталька и есть их совместное проживание. Теперь, когда их отношения, наконец, не выглядят как поле боя, Сяо Чжаню хочется, чтобы все было идеально.       — Ты стесняешься меня? — прерывает его мысли Ибо. В его глазах проявляются первые льдинки недовольства, и на лице угрюмое выражение. — Моя квартира кажется тебе неподходящей?       Последние слова произносятся шепотом. Ровным, похожим на осенний ветер, отчего кажется, что после вокруг исчезает весь звук.       — С чего ты взял, Ибо? — кажется, его не так поняли. Чертыхнувшись, Сяо Чжань поджимает губы и делает пару вдохов. Когда он говорит пару секунд спустя, то очень надеется, что его слова звучат искренне. — Я люблю твою квартиру. Мне нравится в ней все — даже ужасная проводка, из-за которой мы часто остаемся без электричества. Скрип половиц у окна, когда подходишь открыть его.       — Тогда я не понимаю.       Если бы у Сяо Чжаня было больше времени, он объяснил бы сразу. Но его ждет Сунь-лаоши, расследование — и черт его дернул задать этот вопрос именно сейчас? Только вот слова не вернуть назад, не отмотать минуты, чтобы можно было сделать вид, что ничего не случилось. Да и не в характере Сяо Чжаня отступать и сдаваться.       — Ты помнишь, я рассказывал про дедушкины часы? — Ибо кивает, его лицо чуть светлеет, когда он слышит: — Ты — мои часы, Ибо.       Это срабатывает. Ибо улыбается, его щеки краснеют, и он прячет глаза, когда говорит:       — Слишком сладко, Чжань-гэ.       Сяо Чжань протягивает ему руку и, стоит Ибо вложить свою ладонь в его, притягивает ближе, обнимая вновь. Сколько бы он ни смотрел на Ибо, каким бы Ибо сам ни выглядел, для Сяо Чжаня он все равно останется самым красивым. Поцеловав его в уголок губ, Сяо Чжань признается:       — Во мне говорит любовь.       В образовавшейся тишине, приятной и мягкой, раздается вибрация телефона. Ибо с сожалением вздыхает, поднимает взгляд и, коротко целуя, обещает:       — Я подумаю.       

🍊

             В машине душно, и Сяо Чжань опускает боковое стекло. Ворвавшийся внутрь прохладный ветерок освежает, принося с собой шум города, ароматы уличной еды из передвижного киоска на конце улицы и свежесваренного кофе из кофейни, возле которой Сяо Чжань и припарковался, когда очередной посетитель открывал дверь.       Сунь-лаоши запаздывает. Сяо Чжань читает присланные Чуси-цзе новые материалы, нервно постукивая пальцами по обивке руля. Услышав резкий и громкий стук, он вздрагивает, едва не роняя телефон, и встречается взглядом с посмеивающимся напарником.       — Запись удалось вытащить из участка? Никто ничего не заметил? — дождавшись, пока тот сядет в машину, Сяо Чжань тут же обрушивается на него с вопросами. — Я просмотрел распечатку телефона Ду Ли. Чэнь И признался, что они встречались?       — Воу, притормози, лао Сяо! — Сунь-лаоши тихо присвистывает. — Давай по порядку.       — У нас четыре жертвы, — напоминает ему Сяо Чжань. — И еще одна не входит в наши планы, лао Чжао. Это дело надо закрывать, пока в городе не началась паника.       Посмотрев на него долгим внимательным взглядом, напарник наконец раскрывает папку, с которой пришел.       — Посмотри, — говорит он и протягивает Сяо Чжаню один документ. — Это задокументированные показания Чэнь И. Сначала прочти, а потом я покажу тебе видео, — добавляет он, видя хмурое лицо Сяо Чжаня.       Кивнув, он погружается в чтение.       Судя по рассказу Чэнь И, тот настаивает на том, что с жертвами его ничего не связывало, и между ним и Ду Ли были только рабочие отношения. Сяо Чжань уже может сказать, что он врет и делает это очень неумело, потому что из полученной им ранее распечатки звонков и сообщений девушки понятно, что Чэнь И и Ду Ли состояли в романтической связи. А еще — они оба знали каждую жертву.       Наконец кусочки мозаики начинают складываться в единую картину. Только вот результат оказывается совсем не тем, что заявлен на упаковке. Сяо Чжань и предположить не мог, что обычное убийство раскроет другое преступление.       — Он врет, — Сяо Чжань возвращает показания. — Судя по вот этому, — он показывает Сунь-лаоши файл с распечаткой, — господин Чэнь и госпожа Ду занимались хищением средств из государственной казны. Все три жертвы являлись их сообщниками. Судя по всему, они получали какой-то процент от перевода, а затем переводили остаток этим двоим.       — Почему они убили их? И зачем Чэнь И убивать свою любовницу?       — А вот это, лао Чжао, нам и должен рассказать господин Чэнь. Мне нужно с ним поговорить.              

🍊

             Лицо Чэнь И остается равнодушным, когда Сяо Чжань раскладывает перед ним распечатку лист за листом. Он снова твердит об адвокате, и Сяо Чжань согласно кивает, но пока они ждут, так почему бы им не побеседовать на чистоту?       Чэнь И молчит.       Его бледное, осунувшееся лицо ничего не выражает, в отличие от глаз: когда Сяо Чжань ловит чужой взгляд, он видит бушующее пламя паники. Что ж, уже лучше, чем ничего.       Он садится напротив, складывает руки на столе и не отводит от подозреваемого взгляда. Смотрит пристально, не моргает и — что главное — остается спокойным и молчаливым. Вместе с этим он отбивает ритм знакомой попсовой песенки, постукивая носком ботинка о ножку стола. Этот приемчик он подсмотрел еще у Сунь-лаоши, когда только перевелся из пекинского отдела, стараясь понять, как ведут работу следователи Отдела особо тяжких города Лоян. Со стороны это выглядит немного жутковато, но такого эффекта и нужно достичь — чтобы объект наблюдения почувствовал себя неуютно и начал нервничать.       В этом нет ничего необычного, как поначалу замечал Сяо Чжань, наблюдая за допросами напарника. Но, видимо, здесь есть какая-то магия, если все, кто хотя бы раз оказывался под воздействием этого приема, охотно шли на контакт и давали показания. Сяо Чжань считал, что дело все в самом Сунь-лаоши: мужчина выглядел достаточно сурово и угрожающе, его взгляд пронзал ножами любого, на кого тот смотрел, будто бы таким образом доставая из человека правду. Сяо Чжань не верил, что такое возможно, пока не попробовал сам. Как оказалось, прием работает и у него.       Вот и сейчас все идет как нужно: стоит Сяо Чжань взглянуть на него, как Чэнь И сдается через пятнадцать минут.       Его адвокат не успевает приехать, но Чэнь И, видимо, все равно — он начинает говорить.              

🍊

             Ближе к ночи следующего дня, когда все формальности по закрытию дела практически закончены, Чуси предлагает отправиться в бар. Сяо Чжань провожает слегка задумчивым взглядом следователя Чу, только что поблагодарившего Сяо Чжаня за отличную работу, и заторможено кивает, забывая о рапорте. Если честно, Сяо Чжань думал, что получит выволочку за неповиновение старшему по званию, но следователь Чу не говорит ни слова об этом, и Сяо Чжань думает: пронесло.       — Мне только одно непонятно: как он их убивал? — час спустя говорит Чуси, потягивая коктейль из трубочки.       Сяо Чжань, заказавший себе байцзю, сначала выпивает одну стопку, прежде чем ответить:       — Он их травил. Встречался с каждой из жертв в местах, где поблизости есть какое-нибудь кафе или ларек с уличной едой, вызывал на разговор и, пока жертва отвлекалась на что-то, он подмешивал в их напиток яд. Тот действовал не сразу, спустя пару часов. Смерть наступала от остановки сердца, и как только она происходила, яд рассасывался в крови. Если не знаешь, что искать, то и не найдешь. Поэтому у наших судмедэкспертов не удалось распознать его сразу.       Чуси понятливо кивает.       — На самом деле он сам себя и сдал, — присоединяется к разговору Сунь-лаоши.       — Он не рассчитывал, что Ду Ли расскажет лао Сяо, почему именно пришла в кафе.       — Они оба запаниковали, когда умерла третья жертва и мы обратились в Бюро, — Сяо Чжань наливает себе еще одну рюмку. — Под страхом люди совершают ошибки. От глупостей никто не застрахован.       Им приносят закуски, и разговор на время стихает. Сяо Чжань втягивает носом исходящий от блюд аромат и только тогда понимает, насколько голоден. Подцепив палочками кусочек вяленой говядины, он отправляет его в рот, прожевывает, тянется за следующим так быстро, что пугает тем самым Чуси.       — Я голоден, — отвечает он на вопросительный взгляд. Девушка ничего не говорит и пожимает плечам. Сяо Чжань продолжает: — Первой жертве нужно было подделать метку родственной души. Она пришла к Чэнь И, попросила его об услуге, напомнив, что уже помогла ему и теперь ждет от него такой же ответной услуги, но Чэнь И отказал. Тогда она стала его шантажировать, пообещав раскрыть их с Ду Ли, и они не нашли ничего лучше, кроме как убить ее.       — А вторая жертва?       — Тут уже они решили перестраховаться, как и с третьей.       — А то, что они все имели метку родственной души? — Чуси склоняет голову на бок.       — Просто совпадение.       — А деньги ему зачем?       — А зачем людям деньги, Чуси-цзе? — вопросом на вопрос отвечает Сунь-лаоши. — Для чего-нибудь, кого-нибудь. Алчность губит. На такой должности очень сложно удержать свои желания при себе и не соблазниться и не откусить от пирога большой кусок, — Сяо Чжань, прожевывая очередной кусочек говядины, согласно мычит, подтверждая слова коллеги. — Одного он не учел, — добавляет Сунь-лаоши, — нельзя работать с любовницей — мало ли что может случиться в раю.       Закончив, он смеется, и Чуси возмущенно тычет его в бок.       Сяо Чжань отвлекается на телефон — тот знакомо пиликает оповещением о входящем сообщении, и он погружается в чтение, выпадая из разговора.       Ибо присылает ему фотографию. Той самой коробки, о которую пару дней назад запнулся Сяо Чжань. Она раскрыта, и на фото хорошо видно ее содержимое. Но не это привлекает его внимание, а кое-что другое — рядом с коробкой лежит простой брелок в виде банки газировки, потертой-потертой от времени и использования. Местами она помята, почти потеряла форму, но Сяо Чжань все равно узнает ее.       Не может не узнать.       Надо же, а он думал, что потерял его, и очень был расстроен по этому поводу, ведь благодаря этому маленькому брелоку они с Ибо и познакомились.              Собираешь вещи, бао?              Вместо ответа Ибо присылает ему еще одно фото. Сяо Чжань не может не улыбнуться, рассматривая лежащий брелок на такой знакомой ладони. А потом следом приходит: «Как думаешь, в нашем доме будет лифт?», и Сяо Чжань отвечает:              Будет. Если нет, мы найдем такой, чтобы был       Люблю тебя