Мандариновая газировка

      Тренировка только закончилась       Уже еду              Как только они направляются в сторону парковки, Сынен говорит:       — Я знаю.       Ибо, только-только написавший сообщение, недоуменно моргает и склоняет голову на бок, кидая вопросительный взгляд. Поднявшийся легкий ветер заставляет его поежиться, Ибо сильнее кутается в куртку, ожидая ответа.       — О том, что ты гей, — пожимает плечами Сынен.       Ибо давится воздухом, останавливается, думая, когда и где он успел проколоться. Не то чтобы он скрывал или прятался, просто они никогда не затрагивали эту тему, да и Ибо был уверен, что никогда не затронут, а тут… Получается, что все страхи были напрасны? И как много знает Сынен?       Черт, если он знает о Сяо Чжане, то это будет проблема. Сам он не хочет отрицать, но, если нужно, — будет, потому что это все еще не тайна на одного.       — Ладно, — выходит немного настороженно. Ибо обескуражен, Ибо немного нервничает — а что если Сынен знает с кем? От этой мысли внутренности покрываются льдом. — И?..       Остановившись, Сынен разворачивается и, видя его реакцию, объясняет:       — И ничего, — он пинает камушек под ногами. Невольно Ибо скашивает взгляд и следит, как тот летит в сторону, ударяясь об асфальт несколько раз. — Это ничего не меняет между нами. Или ты думал, что я из таких козлов, которые скажут что-то против?       Ибо поднимает взгляд и видит, как с недовольством и прищуром Сынен прожигает его горящим возмущением взглядом. Его реакция настолько естественна, что Ибо безоговорочно верит: Сынен не лжет, и для него действительно это не проблема.       С его плеч будто бы сходит целая лавина — настолько становится легче. Дышать, ощущать себя, быть собой. За несколько шагов преодолев расстояние между ними, Ибо обнимает Сынена что есть силы.       — Спасибо, — шепчет он, на что Сынен тихо смеется. — Я не говорил, потому что…       — Знаю, — спешат успокоить его. — Все нормально.       Телефон Ибо вибрирует в руке, он отстраняется и прежде, чем убрать гаджет в карман, успевает прочесть:              

Я на парковке

             — Если мы закончили, — слышит он и отводит взгляд с потухшего экрана, — то тебя, кажется, ждут.       Они расцепляются, и Сынен кивает чуть в сторону — в нескольких метрах от них стоит полицейская машина, частично скрытая за кустами. Ибо невольно хмыкает: это очень похоже на засаду, словно Сяо Чжань боится, что Ибо сбежит от него. Да куда он денется? Глупости все это, Ибо крепко-накрепко связан с Сяо Чжанем, и метка родственных душ здесь не причем.       Поправив сползающий ремешок сумки, Ибо прощается:       — Спасибо, — вновь говорит он. — Это очень важно для меня.       На самом деле им нужно многое обсудить, и в любой другой ситуации он бы так и сделал — потащил Сынена куда-нибудь на крышу, где нет лишних ушей и глаз, и все бы рассказал, без утайки и увиливаний. Они бы выпили, может быть, покричали друг на друга, но — все прояснили. Потому что Сынен — его лучший друг, он заслуживает объяснений и правды. Ибо не может оставить его вот так, но…       Сынен закатывает глаза и подталкивает его в сторону припаркованной машины.       — Иди уже, — посмеивается он. Ибо уверен, что на его лице сейчас очень и очень хитрое выражение, когда слышит: — Передай привет Чжань-гэ.       — Сынен, — голос немного подводит. Ибо прокашливается, и он звучит уже лучше, продолжая: — Мы обязательно поговорим позже, я обещаю.       Получив в ответ согласный кивок, Ибо, улыбнувшись, наконец уходит. Дышит глубоко, стараясь унять растревоженное сердце. Метку на запястье покалывает и слегка тянет болью, он по привычке трет ее пальцами, и это немного успокаивает.       Сяо Чжань выходит из машины, когда Ибо подходит ближе. Фонарный свет играет в его волосах, касается фигуры, окружая ее мягким и теплым светом. Сейчас он кажется красивым еще больше, несмотря на слегка помятый вид — похоже он приехал прямо из участка.       Сердце Ибо так полно любви к нему. В этот самый миг ему становится неважным скажет Сяо Чжань ему о метке или нет — и почему вообще такие глупости были у него в голове? — потому что Ибо готов отдать все что угодно этому миру, пока Сяо Чжань так смотрит на него — с любовью и нежностью.       И так невыносимо сильно хочется его поцеловать. Что, впрочем, Ибо и делает. Сумка с тихим звуком приземляется на асфальт, Ибо обхватывает лицо Сяо Чжаня ладонями и чуть склоняет к себе, соединяя их рты. Чувств так много, и их хочется показать, поделиться, что Ибо не сдерживается: целует напористо, сминая податливые губы, касается кончиком языка верхней, затем нижней, заставляя Сяо Чжаня приоткрыть рот. Он впускает язык Ибо, и они оба стонут, из-за чего Ибо чувствует, как жар скапливается по всему телу и собирается в огромный шар возбуждения.       — Воу, — хрипло шепчет Сяо Чжань, стоит им прерваться и глотнуть воздуха. — Вот это приветствие.       Ибо похихикивает, соглашаясь. Внутри него целый ураган чувств, кружит и кружит, создавая хаос. Чувства становятся единым мощным потоком, стремящимся выйти наружу. Сердце бешено стучит, Ибо облизывает губы и снова, не отвечая, припадает к губам Сяо Чжаня.       А потом, когда Сяо Чжань поднимает руки и переплетает их пальцы, Ибо прошибает насквозь странным, но до одури приятным ощущением. Он отстраняется, прерывая поцелуй, и смотрит на их руки и соединенные запястья. Соединенные в том самом месте, где тонкой каймой нанесена метка. Ибо чуть отодвигает руку, метки, соприкоснувшись в последний раз, оказываются разделены, и восхитительное, яркое чувство пропадает, отголосками отзываясь легким покалыванием.       — Ибо, — голос Сяо Чжаня заставляет его поднять голову. — Вот об этом я и хотел поговорить.       — Хорошо, — произносит он одними губами. — Да, нам нужно поговорить.       Он снова делает это — соединяет их метки, прерывисто выдыхая от испытываемых ощущений. В этот раз они сильнее, Ибо дрожит, не сдерживает собственного стона, когда ловит чужой взгляд: зрачок расширен, и страсть внутри него вязкая, притягательная, Ибо тянется к ней всем своим существом.       Тишина вокруг них звенит от напряжения, прерываемая их громким дыханием. Кто из них тянется первым — неважно, Ибо только успевает заметить, как Сяо Чжань быстро моргает, а затем все сливается воедино, растворяясь в огне общего желания.       Ибо стонет, когда спина ударяется о стену здания рядом, и рвано выдыхает, чувствуя руки Сяо Чжаня на своем теле. Сяо Чжань пьет его через поцелуй, настойчиво, рьяно, подчиняя; Ибо отвечает ему тем же, притягивая его ближе, вжимая в себя, стараясь ощутить жар его кожи под пальцами. Забирается под джинсовку, ловко расправляется с футболкой, вытаскивая ее из-за пояса штанов, и испытывает такое острое наслаждение, чувствуя жесткие паховые волосы кончиками пальцев. Царапает ногтями, срывая с губ Сяо Чжаня почти полурык-полустон, расстегивает молнию и запускает руку внутрь, трогая член сквозь белье. Даже так он чувствует, насколько Сяо Чжань горячий. Твердость его члена заставляет Ибо сжать ладонь, и когда это происходит, Сяо Чжань, успевший поцелуями спуститься на шею, прикусывает его кадык.       Перед глазами разноцветные пятна, его трясет, ощутимо трясет, и нет ничего вокруг, кроме Сяо Чжаня, его губ, рук, тела; ничего, что могло быть важным для него, Ван Ибо — только Сяо Чжань, аромат его одеколона и кожи, поцелуи, от которых кровь насыщается электрическими всполохами.       Он сжимает чужие плечи, гладит шею и — тонет, тонет, тонет в водовороте острого, как бритва, наслаждения, когда Сяо Чжань подхватывает его под бедра, приподнимает, подсовывая руки под ягодицы. Ибо для удобства обхватывает его ногами, вжимается пахом в пах, слыша, как Сяо Чжань стонет из-за того, что ему пришлось вытащить руку.       Это дико, безумно, восхитительно ошеломляюще и приятно — стоять вот так. Они просто целуются, но жар от их тел настолько сильный, что возбуждение кипит вокруг и лишь нарастает, когда Ибо, ухватив Сяо Чжаня за шею одной рукой, тянется к его метке снова.       Сяо Чжань что-то говорит — сквозь Ибо проходит только вибрация от его низкого, полного желания голоса. Он снова стонет, глотая кислород и облизывая губы, находя ладонь Сяо Чжаня. Соединяет их метки и чувствует, как его подбрасывает и прошибает насквозь. Как стягивает легкие от нехватки воздуха, как сознание уходит куда-то прочь и в голове становится кристально пусто. Как Сяо Чжань вжимается в него бедрами и делает одно-единственное движение ими, после которого Ибо, откинув голову назад и не чувствуя боли из-за удара затылком, кончает, тихо всхлипывая.       — Я люблю тебя, — говорит он едва слышно. — Боже, как я люблю тебя.       Сяо Чжань мягко отстраняется, придерживая Ибо и не давая ему упасть. Легонько целует в уголок губ, щеки, скулы, и в этом столько невысказанной нежности, столько любви, что Ибо цепляется за него и тянется сам подарить ответную ласку.       Спустя время, восстановив дыхание и вновь имея возможность связно мыслить, Сяо Чжань берет его за руки и сжимает ладони. Ибо тихо, Ибо — хорошо, он плавно покачивается в окружающей их неге и счастье, и открывать глаза не хочется, совсем не хочется, но голос, с которым Сяо Чжань зовет его, не оставляет ему выбора.       — Чжань-гэ, — прерывает он, даже не вслушиваясь в сказанное, — я еще никогда не занимался сексом в полицейской машине.       Сяо Чжань давится воздухом и поправляет:       — Технически мы были не в машине, — и тут же добавляет тоном чуть ниже: — Но, если ты хочешь, можно устроить.       Легкость, с которой он говорит это заразительна. Ибо посмеивается, не переставая улыбаться, отчего в глазах напротив тоже загорается ответное веселье.       — Так значит это правда, — замечает Ибо, чувствуя себя глупым и счастливым. Судя по выражению лица Сяо Чжаня, тот испытывает похожие чувства. — Кто бы мог подумать, а?       Сяо Чжань согласно кивает:       — Спасибо, что ты есть, Ибо.       Есть что-то в его голосе, отчего сердце Ибо сжимается. Тонкое-тонкое, как корочка льда на лужах при первых морозах, оно пробирается к нему в душу и растворяется легкой настороженностью и пониманием — Сяо Чжань не просто так избегал тему меток.       Подняв их руки на уровне глаз, Ибо спрашивает, поглаживая метки подушечкой пальца:       — О чем ты хотел сказать мне?       Молчание, после которого Сяо Чжань наконец отмирает, чтобы ответить на его вопрос, длится не больше минуты. Минуты, за которую Ибо наблюдает, как на родном лице сменяются эмоции одна за другой, и от этого сердце Ибо пропускает удар.       — Поехали домой, бао, — просит Сяо Чжань. — Там я все тебе расскажу.       И Ибо кивает.