Зачем?

Лëша не помнил как отошел от окна, свернулся калачиком на белых простынях кровати и тихо пускал слëзы. Нет, не из-за ситуации, а из-за Лизы. Почему люди бывают такими жестокими. Скорее всего Макаров просто устал. Да и не привык он к таким эмоциональным качелям. Боль в голове из-за пролитых слëз всë же сморила. Он не помнил как погрузился в пленительную дремоту, но кажется на всю жизнь запомнит это блядское пробуждение. Когда с двух сторон тебя практически невесомо начинают лапать, позже целовать отдельные части тела, а затем чувство что с тебя хотят стянуть одежду медленно, раздражающе, приятно. Близнецов завораживало и возбуждало то, как одежда медленно сползала с тела мальца. Блядские мысли, блядские джинсы, блядская кофта. Всë настолько провоцировало, но Гречкины не собирались останавливаться. Их притормозило только то, что оголенный участок кожи живота Лëши был опален пеплом из самокрутки и Макаров закричал. -Ëбаный нахуй! Вы чë творите?!- Лëша пытался подтянуть одежду, но накинувшийся на него Кирилл придавил руки Макарова и навис, сдувая пепел с живота. Отойдя, Юра затягивал едкий дым в лëгкие, опираясь на дверной косяк, поддерживая руку с сигарой пустой. -Когда ты спал, то был милее.-Шикнул Юра, пока Кирилл впивался своими губами в Лëшины, пытаясь отвлечь от болючего ожога. И в какой-то момент это получилось. Лëша только начал получать кайф от грубого поцелуя Кирилла, как тот с нахальной ухмылкой отстраняется, смотря в глаза. -Мм.. Как сопливо. Поднимай свою тушку, мы идëм есть. Костлявое мясо как минимум неудобно трахать. - шальная улыбка, взлохмаченные волосы пятернëй отправляются назад и Юра величественной походкой с глупой смешинкой на лице направляется на кухню. -Присоединяйся.- Кирилл закусывает губу от потрëпаного, слегка опухшего и потерянного Лëши. Поднимается с кровати и следует за братом, хищно улыбаясь и напевая незамысловатую песню себе под нос. Макаров в ахуе ещë несколько секунд. Закрывает глаза, открывает, приподнимается на руках и с неописуемой паникой начинает оглядывать комнату и тереть глаза, надеясь на то, что это был грëбаный и устрашающий сон. Но дверь всë так же открыта. На животе маленький волдырь, простыни слишком сильно смяты, а Лëша понимает что сморозил хрень. Снится такое ему ну никак не может. Слишком сильно у него фантазия разыграться не может. Близнецы слишком непредсказуемы даже просто потому, что Макаров не мог представить того, что с него начнут стягивать одежду и то, что ему это пиздец как понравится. Ещë несколько скольжений одежды по телу и он бы не выдержал. Потрогав шею и прикоснувшись к губам, он понял что всë красное. Шея в красных укусах-засосах, что через пару минут будут синими, а губы похоже начали различать поцелуи братьев. Это неправильно, но и приятно одновременно. Нервно хихикнув, он поднялся окончательно с кровати. Похоже, если бы зеркало могло говорить, оно бы напомнило Макарову как же он хуëво выглядит. Волосы дыбом, ещë пара таких подъëмов и они не будут такими золотистыми, потому как седина начнëт проступать от таких простых, но болючих пробуждений. -Присаживайся.- Острый взгляд Кирилла и Лëша приземляет пятую точку на стул. Юра подталкивает ему тарелку с незамысловатым наполнением в виде куска курицы и картофельного пюре с салатом. Ничего сверхъестественного, просто еда. Братья решили провести ужин, боясь спугнуть Макарова. Иронично думать о таком, находясь в огромном поместье с золотой выкладкой, где каждая ложечка сверкала, а глаза троились от большинства дорогих, старинных ваз. С учëтом того, что было пару минут назад, всë, о чëм Гречкины "беспокоились" превратилось в обычную пыль, которую стирали горничные в коротких костюмах. Лëше было неприятно, а точнее противно смотреть на всë это, но он не сможет просто отвести глаз, потому как грëбанная роскошь везде. Ëбаные грилзы Кирилла и начищенные ролексы Юры. Слишком пафосно. Глаза слепит. -Ты наверное хочешь спросить, почему ты ещë не в своëм клоповнике, почему Гром тебя не нашел и мы тебя не выкинули на улицу. - Юра осматривает наполированный нож, переводя оскал на Лëшу. -ужасно жду ответов. - Лëша решил споясничать, но внутри весь сжался. Хер его знает что эти извращенцы из себя представляют. -Ну тише, Зайчоныш. Не плюйся ядом. Ты ведь теперь наш сын.- Кирилл ждëт реакции, а Юра улыбается, откидываясь на стул.-Нет, ты конечно можешь отказаться, но боюсь в приюте тебя возненавидят за разбитое окно, потому как компенсацию будут выплачивать директора. -К.. Какого хрена?!!- Лëша поднимается из-за стола, стуча руками о деревянную поверхность, поглядывая на братьев из под лба. Его трясëт, голова кружиться, но он стоит. Сметает всë со стола рукавом, разъяренно рыча и сжимая челюсть до боли в дëснах и пытается уйти из кухни, но его останавливает летящий нож перед лицом. Глаза с пятирублëвую монету, дыхание участилось, сердце кажется сейчас пройдëт сквозь рëбра. -Я же говорил, что не стоит ему суп наливать, обжегся бы ещë.- с актëрской напыщенностью и безразличием говорит Юра своему брату, пока тот складывает руки. -Сядь. - всë, что было произнесено Кириллом, который пилил Лëшу взглядом. -Я никому сука не нужен был 16 лет, никому блять!! Какого хуя вы то нарисовались. Зачем вы так с Лизой, мрази!-Макаров оседает на пол, закрывая глаза руками. Пока его с двух сторон окружали близнецы. -Ты стал нам нужен 6 лет назад. Тогда мы тебя первый раз увидели. Ты был весь в песке, такой сосредоточенный, но такой красивый. - Начал Юра, подсаживаясь сзади, и гладя мальчишку по голове. -Мы не специально сбивали твою сестру. Наоборот мы хотели забрать вас, когда нам стукнет по 25 и чувства не угаснут. Глупо, правда?- Кирилл улыбнулся без наигранности, сидя перед лицом Лëши. -Какие к чëрту чувства?!- Макаров вылез из укрытия под названием "руки", закутавшись в них, будто они щит от наружного мира, будто ничто не сломает эту защиту. -Такие, Зайчонок. Влюбились мы в тебя и походу по уши. - Сказал Юра, утирая накатывающие слëзы, пока Кирилл лишь качал головой в немом согласии. Он не мог признать чувства, просто потому что ему вдолбили, что любить он не может. А Юра сидит и улыбается. Скинул груз и доволен. -Идиоты.- Лëша резко встаëт и пока близнецы в шоке выходит из кухни и направляется в комнату, в которую его затащили несколькими часами ранее. Ему стоит подумать о всëм этом дерьме. Братья провожают Макарова взглядом, запрягают домработниц убрать здесь всë, а сами в обнимку идут выхлëбывать весь домашкий бар и если не хватит, откроют погреб со старинными винами со всего мира. Есть повод. -Он должен быть нашим. All in, братишка. -All in.