Зачем?

Лëша нервничает, Лëша плачет, бьëтся в истерике, пытается что-то осознать, позже просто сидит и смотрит в стену, переводя весь гнев на неë. -Макаров, блять, как ты встрял в это говно?!- задаëт сам себе вопрос Лëша и от осознания ничтожности бросает подушку в эту треклятую стенку. Зарывается руками в волосы, стискивает зубы до скрежета, зажимая руки до выступающих костяшек. Как можно было так... Почему сейчас они не могут отпустить? Зачем? У Лëши паника. Недавние инциденты сильно отразились на дальнейшем проявлении общения с братьями. Извращенцы не меняются. После очередной за этот день двухчасовой истерики, Макаров слышит голоса Гречкиных, но понимает как же ему плевать на всë, что царит сейчас вокруг и с благодарностью к природе за тëмное время суток, ложиться спать. Плевать что сегодня он спал, плевать, что пробуждение было отвратным, плевать.. Абсолютно. Раздевшись до нижнего белья, Лëша просто зарывается в громадное одеяло посреди кровати и чувствует себя хоть немного в безопасности. Как же он ошибался. Ночью Макаров часто ворочился, закручивался в одеяле но не мог расцепить глаз. Ему было слишком плохо. Лëша чувствует как кровать слегка резко дëргается с двух сторон. Чувствует горячий руки на себе. Тëплое дыхание в ключицу и где-то за ухом. Одеяло было больше не нужно - грело присутствие. Чувствует, но ничего не может сделать. Слишком плевать, слишком тепло, слишком приятно. Пустить всë на самотëк-всë, что мог Макаров на тот момент. Как же он пожалеет на следующее утро, когда два разгоряченных тела сжали его. Как же он пожалел, что вчера не закрылся. Как минимум полторы тысячи фантазий , горький запах перегара и колом стоящий член были ему обеспечены. Хотелось быстрее сбежать. Но не на волю. Скорее просто из комнаты. Она пропиталась спиртом и какой-то бадягой, потому, что запах был крышесносный, а Лëша в алкоголе не разбирался. Откопав в соседней комнате какой-то странный набор одежды, состоящий из майки, название которой было больше похоже на призвание братьев, валявшихся на кровати. Штанов, явно показушных, но не в бриллиантах. И какой-то кофты, больше смахивающей на халат, потому что в доме было прохладно. Макаров решил, что ограбить гардероб братьев не считается преступлением, потому как преступление было совершено ещë до экзекуций с вещами. Лëша направился в душ и его отвисшая челюсть, пожалуй, встретилась с полом. Какого хрена шторка в душе была прозрачная? Как только смелости хватило у Лëши всë-таки залезть купаться. А ведь не всë так плохо. Кажется, что за всю жизнь Макаров ничего лучше не видел как холодный душ, мочалка с гелем и лëгкого запаха хлорки от воды и моющих средств, которыми было вылизанно помещение. -К..Какого хуя?!- матерится Лëша, вылезши из под струй воды и накинув боксëры, стоя возле зеркала. -С добрым утром, страдалец.- Кирилл улыбается как идиот, шастает поглощающим взглядом по Макарову, а у того кровь в жилах стынет. -Кто?Я?- у Лëша округляются глаза. Не он же вчера выжрал десятилетние запасы вина. -А кто ночью ворочался и бормотал заклинания под нос, а иногда орал? Не мы же.- Вновь риторический вопрос от Юры и Макаров думает что сошел с ума. Лунатизма и кошмаров у него отродясь не было. -Ага, хорошо что мы ключи нашли и легли рядом. Правда ты Юру за шею цапнул, а меня когтями своими поцарапал, но это по мелочи.- Кирилл рассматривает брата, оценивая ущерб его шее, а Юра смотрит на три кроваво-запëкшихся следа под грудью, а Лëша мысленно уже осел на пол. В его голове мартышка бьет в тарелки. Что блять такого произошло, что он мог так накинуться? -Обработаешь?!- спрашивает Юра, а Лëшу будто осенило. -Валите за аптечкой, я сейчас приду. В конце концов дайте одеться!- Лëша психует, выталкивает полуголых парней за дверь и тихо проматерившись оседает на пол. Нет, не время раскисать. Сделаем вид что так и должно быть. Одевшись в то, что получилось, Лëша замечает что схватил ту самую кофту Кирилла, в которой он был на суде. Сука, как же он тогда хотел наброситься на него. Избить, покусать, разорвать, а потом ему же позволить себя трахнуть. Ëбаный пафос, харизма и неубиваемый похуизм. Заводит получше любой порнухи в интернете. Делать нечего. Сидеть в этом начищенном помещении целый день тоже не выйдет. Макаров выдвинулся, ступил за порог. В комнате с тем самым диваном, на котором он проснулся в ту злополучную ночь, лежал Кирилл. Юра попивал свежезаваренный кофе на соседнем кресле. Аптечка стояла на столе с раскрытым йодом и мазями, которые помогли бы в заживлении. -Зайчонок, помоги.- взвыл Кирилл, валяя дурака. -Заткнись, иначе корячиться от боли тебе поможет Юрочка. Правда милый.- присаживаясь на кровать и вбирая в руки пузырек с коричнево-желтоватой жидкостью, оборачиваясь к Гречкину-старшему и невинно хлопая глазками произнес Алексей. Братья переглядываются и пока оба в замешательстве, Лëша заливает рану йодом с помощью ватной палочки. Кирилл кривится, сжимая челюсть, но Макаров дует и смеëтся в душе от такой беззащитности. Очередь Юры была на подходе. Лëша ничего лучше не придумал, как сесть на колени Гречкина и втирать ему крем от гематом. Зубы у Макарова всë-таки острые. Темноволосый всë-же уместил свои руки на заднице Лëши, но не увидел никакой реакции. Плевать что у Макарова всë упало в тот момент. Макаров не идиот. Он просто ждëт, когда братья сорвутся. Он заметил, что Кирилл любит смотреть, как Юра переминает в мускулистых руках упругие булки Лëши, но самому Макарову было противно. Да, от осознания, что он, блять, хочет большего. Противное половое созревание. Они убили мою сестру- всë, что повторял себе как мантру Лëша, успокаивая стояк после очередного такого захода. Люди придумали стул, в крайнем случае можно было постоять. Нет, надо же почувствовать себя развратной шлюшкой.