Зелье (счастья?)

      В мыслях царил полный беспорядок. С одной стороны, хотелось вести себя приветливо и весело, радостно, открыто, дабы не вызывать подозрений и не казаться «холодной стеной», дабы к нему проявляли интерес. С другой же — такая искренность может запросто всё испортить, ведь Кэйе приходится играть совершенно новую, невероятно сложную роль — делать вид, будто бы всё ему в новинку, будто бы он не видит эти улицы каждый божий день, будто бы он никогда не ел хрустящие мондштадские оладушки и горячие рыбьи шашлычки, будто бы он не знаком почти с каждым человеком лично, будто бы… Будто бы это не его жизнь, а какая-то другая, запредельная, пришедшая из далёких краёв, а может, и из другого мира. Вот Эмбер уже прощается с Сарой, официанткой «Хорошего охотника», и следующий пункт на их карте приключений — статуя Барбатоса, одного из семи архонтов. Статуя, которую Кэйа знает, как свои 5 пальцев. Но ему нужно удивляться. Ему нужно играть роль. Играть так убедительно, чтобы он сам себе поверил. Иначе не поверит никто. Лестница. Ещё одна… Эмбер увлечённо рассказывает об Анемо архонте, а Кэйа округляет глаза, прикладывает ладони ко рту и задаёт о нём вопросы, будто бы интересуясь этим так же искренне, как ребёнок, спрашивающий у родителей: «А почему небо голубое?». Скаут со своей подопечной подходят к статуе совсем близко, и капитан прикладывает руку к складкам одеяния божества. Странное чувство, но внутри будто бы что-то дышит и шевелится, когда он закрывает глаза и медленно вдыхает. Так легко, так… Свободно. — Впечатляет, не правда ли? — девушка в красном, как и всегда, весела и оптимистична, но сейчас особенно сильно заметно, как она, в нетерпении, сжимает руки в замок и смотрит широко раскрытыми глазами. Вернее, было бы заметно, если бы Кэйа обратил на это хоть какое-то внимание. «Неужели статуя всегда имела такой эффект?..» Он медленно поднимает веки, несколько раз моргает и переводит на Эмбер потерянный взгляд. — Это так… Странно. Так легко внутри. Будто бы я стала птицей и прямо сейчас смогу вспорхнуть, умчаться так далеко, как только захочу… «Только вот, я не хочу никуда мчаться». Впервые за весь день Альберих произнёс то, что действительно чувствует и хочет сказать. Не пришлось притворяться. Это так… Необыкновенно. И ему это определённо нравится. «Вот уж не думал, что этот город хранит от меня ещё какие-то тайны. Казалось бы — всё на поверхности…» — Именно поэтому Барбатоса зовут Богом Свободы, — Эмбер прижала руки к груди и смотрит высоко-высоко, прямо в лицо величественной статуи, — Несмотря на то, что он давно покинул город и не объявлялся тут уже много лет, мы знаем и верим, что он присматривает за нами, хранит наши самые сокровенные мысли и мечты, стережёт покой в наших сердцах. *** После посещения лавки Марджори и приобретения там миниатюрной версии мельницы, что стоит в Мондштадте, и пакетика с семенами одуванчика, дамы направились прямиком в «Долю Ангелов», чего Кэйа жаждал более всего остального. Всё-таки, именно с таверны должно начаться всё, что он задумал. Но нужно как-то остаться без сопровождения… Деревянная дверь приветливо скрипнула, впустив в здание двух девушек. — Извини, — Эмбер потянула Амели за руку и встала на носочки — спутница была заметно выше — и продолжила шёпотом, — Ты уже совершеннолетняя? Если тебе нельзя алкоголь, то здесь есть и… — Да, — перебила девушка, — не беспокойся, мне уже давно всё можно. — Отлично, — скаут снова кивает головой, — тогда пойдём заказывать. Эмбер взяла себе ягодный напиток с мятой, а Кэйа, старательно изучив меню, всё же на первый раз в новом образе предпочёл полуденной смерти обычное красное вино. Красноволосый бармен безразлично плеснул в фужер кровавую жидкость и подал даме, что села около стойки, но его взгляд зацепился за её перчатки. Слишком знакомые… — Понравились? Синеволосая девушка посмотрела на Дилюка, улыбнулась, подвинула руку в чёрной перчатке ближе к бармену. Тот в свою очередь скрестил руки на груди и снова оценивающе взглянул на знакомый аксессуар. — Нет, не сказал бы. Такие же есть у моего, — он на мгновение запнулся, будто бы забыл, что хотел сказать, — брата. Сводного брата. «Что ж, он хотя бы ответил. Меня, который Я, он бы проигнорировал и выдвинул за дверь». — Ваш брат Кэйа Альберих? — красноволосый одарил собеседницу презрительным взглядом, и только сейчас подметил, что никогда раньше её не видел, — Он мне их подарил. Вы, должно быть, Дилюк Рагнвиндр? — Да, это я. Вас он подослал? — Нет-нет, я здесь с гидом, — Кэйа попытался найти взглядом красный костюм, но Эмбер будто бы испарилась, — она… Куда-то ушла… «Я, конечно, хотел остаться здесь один, но не так же резко…» — Зачем Вам гид? — Дилюк не то, чтобы был заинтересован, скорее, работа была настолько скучна, что он был согласен и на разговор с незнакомой барышней, лишь бы хоть чем-то заняться. — Я прибыла сюда сегодня из другого города и здесь совсем ничего не знаю. Я даже не знаю, как мне добраться до временного дома… — В отель Гёте заселиться Вы бы не смогли, — бармен протирал бокал сухим полотенцем и даже не смотрел в сторону собеседницы. — Да, Вы правы, я должна ночевать в доме у Кэйи. Его не будет в городе несколько дней, — поспешно добавила Амели, поймав на себе очередной презрительный взгляд. — Кто вы ему? «А он не церемонится…» — Я расскажу, если проводите меня до его дома, — Амели поднимает голову и улыбается, — я не имею ни малейшего понятия, куда идти, а перспектива спать на улице меня не впечатляет. «А она с юморком.» — Это не в моей компетенции, — так же бесстрастно и совершенно безучастно, как он обычно отвечает и самому Кэйе. — Мне больше некого просить, — девушка опирается локтями о стойку, сплетает пальцы и кладёт на них подбородок, — я могу заплатить. Свет от фонаря блеснул в бирюзовых глазах, заставив их светиться золотом. — Пожалуйста. Дилюк вдохнул и снова сплёл руки на груди. Шумно выдохнул и закрыл глаза. — Что ж, Вы меня убедили, — на какую-то долю секунды уголок его рта будто бы дрогнул, как показалось Кэйе, — Моя смена заканчивается через… 3 часа. У Вас есть время осмотреться. Буду ждать здесь. Девушка, сидящая напротив, благодарно улыбается, склонив голову, вспархивает со стула и ещё раз смотрит на него перед тем, как закрыть дверь и раствориться в небытие. … Забрав у Сары упакованные порции еды на пару дней вперёд, Кэйа любуется розовеющим небом и персиковым солнцем перед тем, как направиться к таверне. Тёплый ветер облизывает светлые щёки и откидывает волосы назад, высвобождая аккуратные черты лица. Он не может не улыбаться. Совсем скоро его будет ждать Дилюк, чтобы отвести домой. Тот самый непробиваемый и равнодушный ко всему и всем Дилюк… «Неужели у меня получилось?» «Быть может, согласится зайти в гости…» «Но я не стану настаивать.» Сейчас чувствуется такая лёгкость, что хочется танцевать, не обращая внимания ни на кого вокруг. Хочется снять сапоги и пробежаться по мягкой траве за городскими стенами, сбивая с одуванчиков семена и кружась с ними в едином потоке, хочется петь бардовские песни, хочется скорее увидеться с ним… Он достаёт из-за пазухи заветный бутылёк с зельем, которое уже несколько убыло, и делает глоток, обновляя эффект его действия. Шаг, два, три… Кэйа парит в своих мыслях и даже не сразу замечает, как доходит до таверны, которую своей спиной подпирает Дилюк. Тот обращает внимание на подошедшую девушку, отталкивается от стены, подходит и забирает груз из рук. Приглашающе взмахивает рукой в сторону одного из переулков, Амели же делает небольшой поклон и следует в указанном направлении. Такое молчаливое общение не то, чтобы устраивает Кэйу, но, не найдя слов, он лишь принимает эту гнетущую и неловкую тишину как что-то должное. «А жаль, сухарь, мог бы хоть что-то сказать.» — Ты здесь надолго? — Кэйа вздрагивает от резко вклинивающихся в звенящую тишину слов, произнесённых будто в ответ на его мысли. «Я так громко думаю?» — Я-я не могу сказать точно, — аккуратно отвечает Кэйа, не вдаваясь в лишние подробности, — но вернуться домой пока не могу. — Насчёт Кэйи… — капитан старается говорить максимально непринуждённо, словно ему это и совсем не интересно, но хочется поговорить плевать-о-чём. — Ты… Вы сказали, что он ваш сводный брат. Вы… Ладите друг с другом? — Кэйа хочет материть себя за повышенное слюноотделение и онемелость языка, за лёгкую дрожь в голосе и непонятное беспокойство за такой простой вопрос. Никакой реакции в ответ, будто бы Дилюк и не услышал вопрос. Но он точно услышал. Кэйа слишком хорошо знает своего брата, чтобы не заметить нервные движения рук, озадаченность во взгляде и то, как красноволосый покусывает щёку изнутри… Эта привычка ещё с детства забавляла Кэйу. Но сейчас… «Почему ты так нервничаешь?» И больше ничего не спрашивает, лишь терпеливо ждёт, пока мистер Невозмутимость соберётся с мыслями. Но проходит не минута и не две, как предположил Альберих, а намного больше… Или же так только кажется? Но до дома остаётся несколько десятков метров, что стремительно сокращаются до единиц, и вот они уже стоят перед кедровой дверью с металлической ручкой. Амели вопрошающе смотрит на Дилюка, он же молча кивает в сторону двери. Снова это чёртово молчание, за отсутствие которого Кэйа уже готов продать душу. «Сейчас или никогда.» Амели мягко берёт упакованную еду из рук Дилюка в свои и оттуда же достаёт связку ключей, внимательно смотрит, пытаясь найти нужный в почти ночной темноте… Темноте? — Господин Дилюк… Девушка поворачивается к владельцу винокурни и немного хмурит бровки, прежде чем продолжить: — Вы ведь живёте достаточно далеко отсюда, а уже поздно. Может, вы останетесь у меня? Дилюк на подобную наглость изгибает бровь и скрещивает руки на груди, не проронив ни слова. — Я не буду настаивать, но у меня есть вкуснейший кофе прямиком из Фонтейна и несколько порций ещё тёплой еды. — Амели улыбается и кивает на связку в руках. Неловкое молчание. Сколько прошло времени? Несколько секунд или же минут? По ощущениям — едва ли не вечность. Красные глаза сверлят девушку, смотрят прямо в её — бирюзовые, и пытаются уличить её на лжи, на скрытых мотивах… Но почему он пытается искать подвох во всех, разочаровавшись однажды лишь в одном? Может, напущенные безразличие и холод обычно играют Дилюку на руку, сохраняя в тайне все его сокровенные переживания от всех вокруг, но сейчас они кажутся лишними. Быть может… Поддавшись минутной слабости, Рагнвиндр вздыхает, на долю секунд отводит взгляд в сторону, но тут же возвращает его на лицо девушки, прищуривается, но заставляет себя расслабиться: — Хорошо, Вы меня убедили, — он опускает глаза и легко улыбается, — к тому же, Вы так и не ответили на мой вопрос. «Неужели всё было настолько просто?!»