Зелье (счастья?)

       Но если всё было сном, то почему эта кровать гораздо жёстче той, на которой он спал, предположительно, прошлой ночью? Кэйа с трудом находит взглядом окно и облегчённо выдыхает, не обнаружив там чёрных символов, однако это простое действие вызывает невыносимое жжение в глазу, из-за чего парень хватается руками за голову и сдавленно шипит. «Разве у меня не жгло бок?» В своём стандартном виде скрытый под маской глаз Альбериха в темноте излучал слабое свечение, которое, по сути, являлось абсолютно бесполезным, но заставляло лишний раз нервничать. Так что, поднеся тыльную сторону ладони к пылающему глазу и раскрыв его невероятными усилиями, он замечает жёлтый отблеск и тихо матерится. «Так значит, я превратился обратно? Сколько же я спал? И видел ли меня Дилюк?» Попытавшись сесть, Кэйа ненамеренно издал глухой стон и отметил, что голос тоже вернулся. «Где зелье?» Всё тело ломит, особенно — в области туловища: в животе органы будто бы выросли в полтора раза и теперь давили друг на друга, а рёбра, казалось, были переломаны, из-за чего каждый вдох сопровождался болью и хрипом. Он пытается максимально расслабиться, чтобы ноющие ощущения отступили, после чего опускает ноги на пол и отталкивается от спального места. Голова немного кружится, но Кэйа продолжает стоять на ногах, прислушиваясь к своему телу. Руки мелко трясутся, ровно как и колени, но он продолжает упорно стоять на месте. Спустя какое-то время дрожь исчезает, капитан удовлетворённо хмыкает и делает первый шаг. «Я будто месяц не шевелился. Какого чёрта?» Капитан обнаруживает бутыль со спасительной жидкостью на комоде и мысленно хвалит себя за то, что перелил её в непрозрачный сосуд. Придумать оправдание абстрактной бутылке — запросто, а вот объяснить странный сиреневый напиток — гораздо сложнее. Медленно, но он всё же доходит до комода, берёт бутыль в руки и тут же чуть не роняет её, услышав за дверью приближающиеся шаги. — Вы очнулись? — спрашивает женский голос из-за плотно запертой двери. — Я позову Господина! — Нет! — взвизгивает Кэйа максимально высоким голосом, однако ритмичный стук каблуков даёт понять, что девушка уже убежала. «О чёрт» Конечно, правильнее было бы добраться до кровати, чтобы не свалиться на пол из-за побочных эффектов трансформации, однако, кто знает, как скоро придёт сюда Дилюк? Почему парень уверен, что под званием Господина скрывается именно братец? Всё просто: Кэйа узнал комнату, в которой сейчас находится, и теперь однозначно может сказать, что он в особняке Рагнвиндра. Так что времени на раздумия не остаётся, и он глотает зелье, отметив, что у него, на самом-то деле, не самый приятный вкус. Всё повторяется вновь: звон в ушах, головокружение и прочие прелести… Обнаруживает Альберих себя уже на полу, а рядом — какие-то осколки: видимо, он случайно что-то уронил, пока летел вниз. «Интересно, сколько шума я наделал?» Мысли переключаются на дверь, которая, однако, уже раскрыта, а в проходе стоит длинная фигура в чёрном сюртуке. Кэйа лишь молится, чтобы зелье сработало и внешность изменилась, и расслабляется, лишь когда пришедший обращается к нему: — Выспалась? «Ты издеваешься?» Дилюк не получает ответа. — Ты в порядке? Амели запрокидывает голову назад, упираясь затылком в стену, и подтягивает колени к туловищу. — Голова болит… Что там случилось? Тёмный силуэт Рагнвиндра красуется на ярком фоне коридора, ведь там, в отличие от спальни, есть свет, поэтому Кэйа не имеет ни малейшей возможности определить эмоцию и лишь интуитивно полагает, что тот поджал губы. — Поговорим об этом позже. Спускайся вниз. Желательно поскорее. — Добавил он, ещё раз взглянув на сидящую на полу девушку, не подающую ни единого признака желания шевелиться. И дверь захлопывается. «Да-да, скорее, как же иначе» Подавив очередной болезненный стон, Альберих поднимается на ноги и подходит к небольшому настенному зеркалу, в котором видно лишь голову и плечи. — Так не пойдёт… Встав на носочки («где мои сапоги?»), пальцами он подцепляет холодную раму и снимает зеркало, устанавливая его на комоде так, чтобы было видно грудную клетку, живот и начало бёдер. — Хорошо… Не подумав о том, что потом придётся зашнуровывать всё обратно, Кэйа распутывает шнуровку корсета-шорт, приподнимает блузку, оголяя бок, и цокает языком. — Следовало ожидать. От рёбер до тазобедренной кости расползся рисунок, похожий на чёрный разрез с жёлтым пересекающим его крестом. Повторив то же движение, что капитан делал со своим родным золотистым глазом, он убеждается, что его «метка» переползла с лица на тело и излучает такое же слабое свечение. И именно её обдало жаром перед потерей сознания. Выцепив проходившую мимо комнаты служанку, Кэйа просит принести бинт и лейкопластырь, если таковые имеются: лучше закрыть метку дополнительным слоем ткани до того, как кто-то заметит её сквозь тонкую блузку. Через несколько минут стройная дама приносит запрошенные вещи и напоминает Амели, что Господин ждёт её внизу. Поклявшись всеми существующими архонтами, что прибудет с минуты на минуту, она захлопывает дверь и принимается прятать чёрный «разрез». Почти не обманув служанку, она спускается вниз, как подсказывали внутренние часы, через 3 минуты, и Альберих в очередной раз удивляется, что его братец не отличается особой терпеливостью: сложенные на груди руки, сдвинутые брови и недовольный взгляд выражали это лучше любых слов. Девушка извиняется и садится напротив парня за другим концом стола. На блюде покоится салат и какое-то мясо, в бокале — что-то бледно-оранжевое и вкусно пахнущее («Ну, конечно, вино! Неужели!»), и Кэйа, стараясь игнорировать исходящее со стороны Дилюка напряжение, наслаждается едой: он не знает, сколько проспал, но голод дал о себе знать сразу же, как только нос уловил аппетитный аромат. И владелец особняка терпеливо ждёт, пока гостья обратит на него внимание. Ждёт ровно до того момента, когда вилка со звоном опускается на блюдце и девушка откидывается на спинку стула, взглядом не отлипая от бокала с предполагаемым вином. — Можешь пить, это не отрава. Амели благодарно улыбается и тут же обхватывает бокал пальцами, однако несколько разочарованно вздыхает, учуяв не алкоголь, а… виноград. И поднимает вопрошающе-невинный взгляд на Дилюка. — Ох, брось, я даже не знаю, сколько тебе лет, — невозмутимо отвечает тот, ухмыляясь. — Как я могу споить невинное несовершеннолетнее создание? — Несовершеннолетнее, как же, — буркает Кэйа так, чтобы собеседник этого не услышал, и всё же делает глоток. Да, пусть и не то, чего хотелось, но и сок — тоже неплохо. И теперь, начав скучать, Альберих осматривает сначала просторный зал, затем — хозяина, после чего в голове всплывает немой вопрос: «А какого чёрта ты такой целёхонький?» Спрашивать? Промолчать? — Ответ очевиден. — Эм, Дилюк? — девушка выжидает пару секунд, после чего продолжает. — Как твоя рука? Рагнвиндр демонстративно вытягивает руку вперёд, как скорее сделал бы сам Кэйа, и оглядывает её с обеих сторон. — Лучше спроси, что с твоими внутренностями. — А что с моими… А-а… Понимание накрывает с головой: до того, как попасть сюда, его скрутило пополам от рези в животе и изо рта полилась кровь. Вряд ли такое могло случиться «просто потому что», а значит, ему действительно стоило бы побеспокоиться о себе. Но… всё же нормально? — Хорошо, — презрительно щурится Амели. — Спрашиваю: что с моими внутренностями? — Скажем так, — кивает винодел. — Я пригласил независимого целителя, который заодно подлатал и меня. Ещё какие-то вопросы? — Мм, пожалуй. Как насчёт одежды? Кэйа точно помнил, что одежда на брате была заметно потрёпана: грязь, представляющая из себя кровь, не отстирывалась, а швы от зашитых дыр были бы заметны, но его костюм выглядит безупречно, разве что сюртук где-то потерялся. — Ты думаешь, что я постоянно хожу в одном и том же? «И то верно. Зачем я это спросил?» В ответ девушка понимающе кивает головой. — Славно. Если на этом допрос окончен, — красноволосый встаёт из-за стола, оттряхивая перчатки от невидимой грязи («Стоп, ты в перчатках даже за столом?!»), подходит к девушке и упирается руками в стол. — Теперь моя очередь задавать вопросы. «Ах, так вот почему ты был так любезен… Умно, братец, умно!» Амели поднимает на него глаза и её брови вздёргиваются вверх. — Кто ты такая и что тебе от меня нужно? »…Справедливо» — Что мне от тебя нужно? — вздыхает Амели. — Ничего мне не нужно. Давай так. Я говорила, почему я здесь? — Дилюк качает головой, после чего следует продолжение. — Мой дом в родном городе разрушен. Кэйа добродушно позволил мне приехать сюда, к нему, — Альберих говорит медленно, произнося каждое слово чётко, чтобы звучать максимально убедительно, — но, так получилось, что он вынужден был отлучиться. Надолго отлучиться. Я осталась совсем одна в незнакомом городе, и, так как мой гид, та девушка в красном костюме, пропала… — Так ты была с Эмбер? — перебивает Рагнвиндр. — Это на неё не похоже. Насколько мне известно, она всегда берётся за любое дело очень ответственно… — он задумывается. — Да, но я не об этом. Просто ты оказался не просто знакомым, но братом Кэйи, и помощи мне просить было больше не у кого, вот и всё. Эй, — Амели машет рукой перед своими глазами, — ты меня вообще слушаешь? Кажется, нет. Парень прочно засел в своих мыслях, даже обхватил пальцами подбородок и весь как-то помрачнел. — Да что происходит? Теперь гостья покидает своё место и встаёт прямо перед Дилюком, который, будто бы не замечая её до этого, резко поднимает глаза и округляет зрачки. — Эмбер просто ушла или, как ты выразилась, буквально пропала, исчезла? — Эмм, — Кэйа искренне не понимает, к чему этот вопрос и чего такого странного в том, что у рыцаря могли появиться срочные неотложные дела, из-за чего отвечает раздражённо. — Я не знаю. Не следила за ней. Просто в какой-то момент поняла, что её нет. Даже если она просто ушла, то ничего не сказала. Теперь красноволосый начинает медленно ходить вперёд-назад, немного пружиня с пятки на носок. — На моей винокурне в ночь пропало несколько человек, — холодно и спокойно отчеканил он. — Как ты считаешь, могут ли такие случаи быть простым совпадением? Неприятный холодок сначала поражает спину, затем — руки, а после — всё тело изнутри. Люди исчезают? Это уже походит на какой-то триллер, а не на романтичную сказку, которую представлял себе Кэйа. Плевать на былые планы, подождут. Кто ещё может оказаться в опасности? А может, он сам или же его брат? Быть может, малышка Кли? «Ну нет, их я точно в обиду не дам…» Он даже не замечает, как начинает качать головой из стороны в сторону, явно выдавая себя, но Рагнвиндр настолько погружён в собственные мысли, что не обращает на девушку никакого внимания. И тут же резко вскидывает голову, подходит к Амели вплотную и говорит срывисто, вдыхая через слово: — Ты знаешь… Знаешь, что с нами случилось… После той ночи?.. В… Том доме… В Мондштадте? — Да успокойся ты! — она скидывает с себя руки винодела, которые уже начали беспорядочно хватать её за запястья. — Нет, я не знаю. Дыши спокойно! Хлёсткий удар пришёлся прямо по скуле, отчего Дилюк был просто вынужден опомниться и отойти от испуганной девушки. Глубокий вдох, выдох, вдох… — Влияние скверны, — коротко отвечает он, опустив глаза в пол. — Помнишь, я говорил тебе, что она может свести с ума, вызвать физиологические изменения или убить? Так вот. Я — пример психического воздействия. Ты — физиологического. Я не знаю, почему ты перешла сразу на вторую стадию, будто бы минуя первую, как если бы твой разум уже подвергался длительному влиянию бездны, — недоверительно щурит он глаза, — но мы оба почувствовали это. Он сцепляет пальцы в замок и подносит руки к губам, после чего продолжает: — Мои люди сказали, что в ту ночь, когда кто-то пропал, почти все или слышали какой-то шёпот, или видели то, чего на самом деле нет, или совершали какие-то неосознанные действия, или… Или ещё множество всего! — он глубоко дышит, пытаясь сохранить спокойствие, что выходит крайне паршиво. — Ты понимаешь, о чём я? »…Лучше бы не понимал.» — Так ты хочешь штурмовать бездну? И бирюзовые глаза встречаются с красными, полными решимости…