Зелье (счастья?)

       Немного хмурое, но всё же светлое небо, не предвещающее ничего плохого, резко озаряется молнией, затягивается тёмными тучами, и на землю стремительно несутся первые капли дождя, который спустя несколько минут превращается в сильный ливень. Глаза вышедшего из особняка Кэйи заливает водой, он безуспешно пытается укрыться от стихии за плащом, однако тот вскоре намокает и становится тяжёлым, но парень лишь сильнее укутывается в холодную ткань. Альберих очень старался усидеть на месте, но последней каплей стало то, что творилось за окном. «Нет, это точно не к добру… Что он натворил?» И вот он уже несётся против ветра, закрывая рукой лицо от колючих холодных капель, как замечает яркую вспышку ослепительно-голубого света. Сначала даже не получается понять, откуда она исходит, но Кэйе на глаза сразу же попадается далёкая макушка статуи архонта. Поколебавшись, капитан меняет своё направление и прыжками преодолевает жидкую грязь и растёкшиеся лужи, безжалостно пачкая блестящие сапоги. «Пожалуйста, будь там…» Парень ускорился, когда среди травы и грязи мелькнуло что-то красное, но при приближении стал ярко различаться ещё и грязно-белый. Сначала Кэйа подумал, что бредит, когда увидел, что вместе с братцем на земле лежит ещё и Магистр Джинн, но кроме этого — они невероятно растрёпаны, грязны и полураздеты. Мысли начали сбиваться, но капитан взял себя в руки и попробовал поднять Дилюка своими силами, однако, полностью разочаровавшись в своих физических способностях, призвал двух белых лисиц; и интуиция не подвела: повинуясь приказу, они окружили парня и, окутав его полупрозрачным белым облаком, с лёгкостью оторвали тело от земли и под предводительством Амели что есть сил понеслись к винокурне. — Кто-нибудь! — кричит задыхающаяся девушка, доволакивая винодела до усадьбы. — Там… Там ещё девушка… Она из… Мондштадта, она… Была с Господином… Двое мужчин, выслушав её и узнав своего Господина, двинули туда, куда указала Амели, которая, проводив их взглядом, из последних сил толкнула дверь спиной, затащила в главный зал бессознательное тело и тут же рухнула рядом. — Вот же весело получилось… Х-хаа… Кэйа проводит большим пальцем по скуле лежащего на полу Дилюка, спускается на шею и легко выдыхает, почувствовав пульсирующую венку. — Жив… На шум сбегаются служанки, которые, охая и эмоционально переговариваясь, поднимают сначала девушку, которая прижималась к Рагнвиндру, а затем и его самого. Амели оставляют в зале, укрывают одеялом и приносят горячий чай, а вот братец исчезает за одной из дверей на первом этаже. Едва в теле Кэйи унимается дрожь, входная дверь распахивается, впуская в помещение сырой холодный воздух, и отправленные ранее к статуе архонта двое мужчин заносят девушку в белом костюме, а Альберих старательно делает вид, будто бы встречает её от силы второй раз в жизни и ничуть не беспокоится. Её уносят в другую комнату, и капитан в очередной раз остаётся наедине со своими мыслями и страхами…

***

Прекрасное время, чтобы навестить старого «друга»: лучше уж встретить его первым, чем потом на ходу придумывать нелепые оправдания, поэтому Кэйа, возобновив эффект зелья и стащив у Дилюка из гардероба что-то похожее на его обычный сюртук, но белого цвета, уже плотнее затягивает его края, стараясь сохранить тепло тела, когда ступает на территорию Драконьего Хребта. Здесь всегда очень тихо, за исключением время от времени завывающего ветра и шороха снежной пыли, из-за чего Альберих заметно расслабляется и даже отдаётся природе, наконец-то разгружая забитый разум. Небольшая выемка в скале, что-то вроде мини-пещеры, представляющая из себя лабораторию алхимика, появляется перед глазами неожиданно, хотя парень и шёл к ней собственными ногами, но внутри никого не оказывается. Обмозговав ситуацию, Кэйа пододвигает к столу что-то похожее на стул, находит нечто походящее на чайник и греет воду на костре, которую после пьёт, морщась от неприятного вкуса, силясь согреться. И это помогает. Даже навевает дремота. «Сколько я не спал?» Даже не пытаясь ответить на заданный себе же вопрос, капитан руками сдвигает все пробирки, листы и трубки в один угол и ложится туловищем на стол, мгновенно проваливаясь в дрёму… … … … И просыпается, когда что-то падает на пол и разбивается. Кэйа бы даже вскочил от испуга, но спина затекла так сильно, что он просто не смог разогнуться. Посреди лаборатории в белом одеянии стоит Альбедо, разочарованно смотрящий на землю у себя под ногами, где шипит что-то ярко-зелёное. — Доброго утречка… Или вечера? — Кэйа потягивается и отмечает, что голос у него до сих пор хоть и женский, но заметно погрубевший. Не дожидаясь реакции, он на ощупь отыскивает за спиной бутыль и, выпрямившись через ноющую боль в пояснице, глотает зелье, что после дрянной воды кажется не таким уж и плохим. Наконец-то гость удостаивается взгляда алхимика. И он молчит. Не шевелится. И, кажется, даже не дышит. — А Вы?.. «Не узнал! Вот умора!» Капитан встаёт со стула и, обойдя Альбедо вокруг, хмыкает и весело сообщает: — Моя секретная операция ушла не в то русло и мне снова необходима помощь нашего замечательного алхимика! В глазах слушателя вспыхивает понимание и он аккуратно кивает, предоставляя Кэйе право говорить дальше. — Что ж, я, судя по всему, приглянулся ордену бездны, — Кэйа наконец-то говорит о себе в мужском роде, что кажется странным и непривычным. — И Мондштадт их тоже привлекает. И чёрт знает, чего они хотят и как далеко зайдут. Кэйа делает паузу и, вопреки ненавязчивому и насмешливому тону повествования, нервно сглатывает слюну, переводит дух. Альбедо же кажется абсолютно невозмутимым. — Ты сможешь обнаружить брешь, ведущую в бездну? — Что ты хочешь сделать? — Я? — капитан невинно пожимает плечами. — Всего лишь спасти зад своего ненаглядного братца. Алхимик подходит к одному из шкафов с заваленными полками, скидывает на пол несколько потрёпанных книг и свитков и в конце концов достаёт сложенный в несколько раз пожелтевший пергамент, раскладывает его на столе. Кэйа, выглядывая из-за плеча мелового принца, рассматривает чёрные, будто нарисованные углём, круги и стрелки, а потом замечает мелкие непонятные символы. Он хочет спросить, что это такое и так ли это важно прямо сейчас, но Альбедо так сосредоточенно ведёт пальцем по бумаге, смазывая уголь, что спроси Альберих хоть десять раз, ответа он всё равно не получит. Остановившись на одной из окружностей, алхимик поднимает пергамент со стола и, не глядя под ноги, идёт к выходу из пещеры. Кэйа следует за ним и даже немного удивляется, когда светловолосый парень указывает рукой чуть правее винокурни. — Альбедо? — Хм? — Только не говори мне, что ты уже следил за орденом и все те нарисованные круги — это порталы в бездну… Вместо ответа алхимик опускает глаза в пол и улыбается краешком губ.

***

Что-то касается тела. Причём касается достаточно неприятно. И ещё раз. И ещё… Дилюк наугад размахивает рукой, пытаясь отогнать неприятные ощущения, и резко распахивает глаза, когда слышит женский вскрик. Худенькая светловолосая служанка трёт голову запястьем, куда как раз попал парень, а пальцы её вымазаны в чём-то коричнево-оранжевом. Винодел старается подняться и извиниться, но тело будто прилипло к койке. — Господин, Вы… Вы очнулись! Девушка хватается за белый фартук, надетый поверх платья, из-за чего на нём появляются жирные оранжевые следы. Дилюк слабо улыбается в ответ, а потом, опустив глаза на себя, чуть ли не давится воздухом: он, почти полностью раздетый, безвольно лежит на белоснежных простынях, а на теле вовсю цветут зелёные, фиолетовые и жёлтые синяки, обмазанные тем же, что было на пальцах у служанки. — Господин, Вас привела девушка, — торопливо начинает она. — Та, которая совсем недавно пришла сюда. С Вами была ещё одна, в белом костюме… — Джинн?.. — перебивает Рагнвиндр. — Она здесь? С ней всё хорошо? — Она ещё не очнулась, — служанка перестаёт стискивать в руках фартук и теперь прижимает ладони, сжатые в кулачки, к груди. — Мы заботимся о ней! Вы сможете навестить её, как только Вам станет легче! — с этими словами она легонько нажимает на грудь попытавшегося встать Дилюка, и он с шипением ложится обратно. — У вас очень холодная кожа, я принесу одеяло. Тонкий силуэт скрывается за дверью, и парень отмечает, что в комнате действительно прохладно. По крайней мере, он дома… Кажется, Джинн пыталась телепортировать их? Что пошло не так? Уже через минуту служанка, обнимающая пышное свёрнутое одеяло, втискивается в комнату, ногой закрывает дверь и старательно укутывает хозяина усадьбы, который хоть поначалу и противится, так и намереваясь подняться, всё же сдаётся. — Вам нужен отдых, Господин, — заботливо воркует девушка, садится на кровать и аккуратно кладёт свою ладонь на руку Дилюка. Её пальцы, тёплые и нежные, начинают сжимать кисть, и девушка ёрзает, приближаясь к виноделу, начавшему засыпать вновь. На секунду, сквозь почти закрытые веки, кажется, что с ним сидит Амели. Амели, которая его спасла… Дилюк сжимает её руку в ответ, как бы в знак благодарности, и отпускать её совсем не хочется. Только вот приближающееся лицо кажется совсем чужим, хотя мозг твердит обратное, и когда его губ касаются другие, тёплые и влажные, зачатки сна снимает рукой, парень спешно отстраняется, отдёргивает руку и строго глядит на раскрасневшуюся служанку, которая уже вскочила с кровати и, прошептав: «Простите…», быстро удалилась из комнаты. «И кто это был?..» В голове всё спутано и думать очень тяжело, будто к каждой мысли прицепили двадцатикилограммовые кандалы, из-за чего те плетутся медленно и болезненно. Не остаётся делать ничего, кроме как пытаться снова уснуть. Но отвлекает каждый шорох за зашторенным окном, каждый скрип деревянного пола за дверью, от чего всё тело сводит судорогами и лежать дальше становится просто невозможно. Дилюк вновь пытается встать, однако каждая клеточка тела отвечает очередной волной боли, из-за чего он лишь сползает на тёплый пол и утаскивает вслед за собой одеяло. Кто-то стучится в дверь, парень хочет послать к чёрту того, кто его беспокоит, но гость оказывается быстрее — в комнату вплывает раскрасневшаяся Амели, которая тут же падает рядом на колени и прижимается к чужой груди, заключая в объятия. Она очень холодная, из-за чего Рагнвиндр вздрагивает и морщится, но всё же кладёт руки на тонкую спину и прижимает к себе. Её дыхание опаляет и без того горячую кожу, и она, когда отстраняется первой, утирает выступившие слёзы шипастой перчаткой. Лишь сейчас Дилюк замечает, что к нему пришла не только Амели: в дверном проёме ухмыляется парень с волосами пшеничного цвета, которого винодел сразу же узнаёт, а в голове рождается сотня вопросов… — Здравствуйте, Мастер Дилюк.