Зелье (счастья?)

***

       В этом доме тепло и даже уютно. Все ведут себя очень гостеприимно, отчего становится неловко и всё чаще хочется поддаться лёгкой беззаботности. Но Альбедо здесь — не простой гость. Расслабляться нельзя. От одного взгляда на измученную, лежащую на кровати Джинн, которая уже несколько часов что-то бессознательно шептала, парню становилось её искренне жаль. Конечно, Мастер Дилюк не смог предоставить ему все те лабораторные условия, что были на базе на Драконьем Хребте или в штабе Ордо Фавониус, но и их хватило, чтобы алхимик, полагаясь на свои догадки, сварил зелье, которое должно было помочь. И он оказался прав. Действующий магистр потеряла так много энергии, что просто не могла очнуться. И ещё долго не смогла бы: она находилась в бреду и все совершаемые ею действия сжирали едва скопившуюся силу. Зелье помогло ей. А Альбедо промолчал. Не то чтобы это было тайной, но и не было повода заставлять всех напрасно беспокоиться: в таком состоянии тело девушки наиболее подвержено влиянию скверны, ведь собственной энергии, способной противостоять ей, попросту нет. Но сейчас рядом нет скверны, да и парень не пальцем деланный — несколько десятков лет изучения алхимии подарили ему возможности, скрытые для других. Взять в пример не так давно приготовленное для Джинн зелье — никаких сложных или недоступных ингредиентов, но даже его способная ученица, Сахароза, не смогла бы вымерить верные пропорции и соблюсти порядок, не говоря уже об обычном среднестатистическом человеке. Так что… Ни Кэйа, ни Дилюк не смогли бы всё правильно понять и, возможно, развели панику. И вот вечером, заварив в белом чайнике душистый чай, Альбедо наполняет три кружки и уходит с одной из них на второй этаж, где, по распоряжению хозяина усадьбы, он и расположился. Сразу же после на кухне появляется Амели, которая ведёт Дилюка, поддерживая его за локоть: он также растратил слишком много энергии, но, в отличие от Рыцаря Одуванчика, уже встал на ноги, хотя ещё не восстановился полностью. С момента, как Рагнвиндр очнулся, девушка постоянно вилась около него, даруя покой лишь ночью. Если же ей приходилось отлучаться днём — тут же звала служанок или даже Альбедо, который, в свою очередь, стал местной нянькой. Так прошло два спокойных и размеренных дня, какими их называл каждый из проживающих в этом доме за общим ужином. Но каждый из них врал. Кэйа каждую ночь сбегал из дома и упорно тренировался на найденных неподалёку хиличурлах, изучал собственные навыки и пытался их развить. Полученные мелкие раны капитан скрывал за одеждой, которую приходилось латать после каждой вылазки. И они принесли свои плоды: Кэйа узнал, что при преждевременном исчезновении лисиц на их месте образуется взрыв, мощность которого зависит от времени, которое животные пробыли на поле брани, а сам элементальный навык имеет две вариации использования. Конечно, боевые лисицы гораздо эффективнее, но и лиса-болванка, привлекающая внимание монстров, тоже может пригодиться. В то же время, когда Альберих уходил, Дилюк начинал медитировать и учился управлять пиро стихией без использования меча. Опытным путём он дошёл до простого заключения: они с Джинн потеряли сознание и не смогли успешно телепортироваться из-за того, что растратили вообще всю энергию. Как же до этого дошло? Когда парню удалось выпустить огонь из кончиков пальцев, ему резко поплохело, холодный пот покрыл всё тело, и тот чуть не рухнул без сознания, но вовремя остановил пламя. Медитации же помогали немного быстрее накапливать энергию, которой сейчас остро не хватало, и даже запасать её, однако до второго Дилюк так и не дошёл: уходило много физических сил и требовался отдых. Что касается Альбедо… Он вообще редко появлялся на глазах. В какой-то момент винодел даже забыл о нём и удивился, увидев его за столом. Алхимик, окружённый пробирками, приборами, лампами и трубками, чахнет над цельным стеклянным сосудом с чёрной дымкой и фиолетовыми уплотнениями внутри. Скверна. Он пытается обуздать и обезвредить её, защитить подопытное растение от влияния, но очередная попытка оканчивается провалом. Парень устало трёт виски указательными пальцами, но мысли продолжают скапливаться и требовать от него действий. «Нет, я не успокоюсь, пока не добьюсь результата…» В конце концов Альбедо ранним утром, даже почти ночью, обнаруживает себя спящим за рабочим столом и, прислушавшись, спускается на нижний этаж в поисках источника исходящего звука. Тяжело дышащая Амели, едва успевшая закрыть за собой входную дверь, сразу же начинает оправдываться, перебирая самые гениальные и наиглупейшие идеи, но замолкает, когда алхимик молча указывает рукой на одну из дверей, из-под которой льётся слабый оранжевый свет. На цыпочках подобравшись к комнате, девушка резко толкает дверь в спальню, и Дилюк, греющий в ладонях у обнажённой груди пламя, от неожиданности вскакивает и обжигается, злостно проклиная обоих. И вот сейчас все трое сидят за длинным столом, набитым красиво выложенной едой, и никто не осмеливается подать голос. Когда посуда перестаёт звенеть и бокалы с соком опустошаются, Альбедо всё же озвучивает колышущий всех факт: — Если мы хотим добиться успехов в противостоянии с бездной, нужно перестать скрывать друг от друга столько важных деталей. Почему-то светловолосый уставляется на Амели и презрительно прищуривает глаза, когда она вдруг давится воздухом и обеими руками хватается за бок. Дилюка же накрывает полное ощущение того, что эти двое что-то от него скрывают, но он тактично молчит и лишь упирается взглядом в стекающий по подсвечнику воск. Каждый из них взвинчен и раздражён, но продолжает упорно молчать. Лишь когда в зал врывается служанка и выкрикивает: «Она проснулась!», а затем, поймав на себе взгляд винодела, скоропостижно заливается краской, все трое резко встают со своих мест и наперебой спешат к двери, которую открывает Альбедо, и перед тремя парами глаз предстаёт Джинн, улыбающаяся вполне ярко и естественно. Кэйе хочется кинуться к Магистру и, если не заключить её в объятия, то хотя бы крепко и душевно пожать руку, но он сдерживается, наблюдая, как за него это делает Дилюк, а в груди появляется неприятное ощущение. «А меня ты обнимать не бросился, когда я очнулся»

***

Молодой алхимик ещё пару раз сварганил для Магистра восстанавливающие зелья, и после их употребления Кэйа узнал старую добрую Джинн: смелую, уверенную в себе и стремящуюся сделать для своего города всё самое лучшее. Теперь, когда все участники в сборе, времени для тайных похождений, экспериментов или отработки новых техник не остаётся: всё внимание уделено разработке хотя бы примерного плана дальнейших действий. Альбедо раскладывает на кофейном столике в одной из комнат цветную карту всей территории Мондштадта и под пристальным взглядом винодела, чужестранки и Действующего Магистра старательно переносит угольные окружности с абстрактной, нарисованной им самим на жёлтом листке местности. Дилюк, завидя, как много в землях Барбатоса брешей, ведущих в бездну, сердито хмурится, Джинн — качает головой и прислоняет руку к губам, а Амели обречённо вздыхает и складывает руки на груди, в точности копируя жест Рагнвиндра. Альбедо указывает пальцем на ближайшую обнаруженную им брешь и поднимает яркие голубые глаза на всех присутствующих здесь. — Кто-нибудь знает, за чем конкретно мы туда идём? Дилюк как-то странно косится на задавшую вопрос Амели, после чего слова поражают её громом: — Мы? — теперь и он сам сплетает на груди руки и возмущённо поднимает брови. — Никто из вас, кроме Джинн, — исправляется парень, увидев немой вопрос в глазах Магистра, — туда не идёт. Это слишком опасно. «Слишком опасно? Для тебя без меня там в десять раз опаснее!» — Нет. Нет-нет-нет. Я недавно уже спасла тебя, помнишь? Ты не можешь меня здесь оставить. Я помогу! — Амели! — вскипает владелец винокурни. — Дилюк! — Джинн кладёт свою руку на его. — Мастер Дилюк, эта девушка спасла нас обоих. Ты не можешь запретить ей пойти хотя бы из уважения и благодарности. Амели смотрит на Магистра Джинн с уважением и благодарностью в глазах, на что та едва заметно улыбается в ответ. А Рагнвиндр ведёт внутреннюю борьбу. С одной стороны, чем больше людей — тем больше сил; к тому же сам Дилюк не справится с врагами пиро стихии, да и с некоторыми гидро монстрами могут возникнуть проблемы. Он всё ещё помнит, как его недавняя спутница сражалась с вестником бездны… Да, это было очень даже неплохо, но, с другой стороны, он не сможет защищать сразу двоих… Однако и девушки не из робкого десятка и показывают себя достаточно боевыми. Конечно, Джинн права, но… Амели? Дилюк всё то время, что они знакомы, воспринимал её слабой и нуждающейся в защите, но огонь, что прямо сейчас разжигается в бирюзовых глазах, невольно напоминает о былых временах, о брате… Он точно так же самоотверженно рвался в бой, в самую гущу событий. И Дилюк сдался. — Делайте, как считаете нужным, — обессиленно вздыхает он и добавляет шёпотом. — Самоубийцы…

***

Весь последующий день все, кроме Альбедо, собирают щедро предложенные виноделом рюкзаки, снаряжаясь в бессрочный «поход». Больше всего места в трёх сумках занимали еда, вода и, по настоянию алхимика, такие же зелья, какими он поил Джинн — у каждого по три одноразовых пузырька. Кэйа умещает во внутренний просторный отсек остатки своего чудо-напитка для превращения; в сапоги, внешние карманы и под ремень за плащом — по паре тонких и острых ножей из завораживающей коллекции Рагнвиндра, при этом не забывая в очередной раз обматерить бесполезный лук, и заполняет оставшееся место тем самым белым сюртуком, что был с ним на Драконьем Хребте. Джинн, в свою очередь, ограничивается длинным тёмным плащом в замену своей потерянной накидке, огнивом и свежими факелами. Дилюк и вовсе почти ничего не добавил к стандартному набору: привычный сюртук всегда на нём, огонь — внутри, а оружие так вообще волшебное, так что смысла в ножах-зубочистках он не видел… Но всё же приберегает один в сапоге, тот, на лезвии которого выгравированы инициалы погибшего отца, а всё оставшееся в походном рюкзаке место заполняет толстой длинной верёвкой. Наконец собравшиеся герои Мондшадта впервые вышли на улицу при свете дня, и представшая перед глазами картина поразила до потери речи: неба будто бы и вовсе не существовует, а вместо него — бесконечная тёмная пустота; на деревьях нет ни единого листа, а стволы и ветки сплошь покрыты рваными царапинами; даже трава будто потемнела и пожелтела, лишившись сил и смысла жить дальше в этом потерянном мире. — Здесь недалеко, идите за мной. Не отставайте. «Он совершенно непробиваемый?» И впрямь, Альбедо, как и всегда, выглядит самым спокойным и рассудительным из всех. Несмотря на то, что никого из компании нельзя назвать слабым, пугливым и впечатлительным, у каждого, кроме него, в глазах пляшет едва различимый страх… Страх перед неизвестностью. Из-за отсутствия неба нет и солнца, ровно как и часов хоть у какого-то, из-за чего счёт времени полностью пропадает. Гробовая тишина не покидает шествующих до самой бреши, которую, однако, никто так и не увидел. — Альбедо, ты… Вы уверены, что мы пришли, куда надо? Алхимик игнорирует заданный девушкой с крио глазом Бога вопрос, достаёт из-за пазухи сложенный в несколько раз жёлтый лист пергамента, раскладывает и подносит почти вплотную к лицу, читая мелкие чёрные надписи на неизвестном языке. Парень кладёт свою ладонь на выступающий из высокой скалы камень, нашёптывая какую-то несуразицу. Джинн, Дилюк и Амели стоят за его спиной и переглядываются, без слов давая друг другу понять, что никто не посвящён алхимиком в детали. «Ритуал», как показалось виноделу, затянулся, и он протягивает раскрытую руку, чтобы отрезвляюще потрепать мелового принца за плечо, как вдруг камень под ладонью алхимика трескается и опадает наземь тёмно-фиолетовой пылью, обнажая фигуру, состоящую из трёх эллипсов с кругами посередине, соединённых воедино на манер клевера. Едва Альбедо заканчивает шептать, символ вспыхивает ярким белым светом, высокая и длинная скала содрогается, являя перед мондштадцами зияющий разрез, возникший прямо из пространственной материи, заливающий тьмой всё вокруг. Действующий Магистр выступила вперёд, но Амели схватила её за руку, кивая на Дилюка, который обвязывал толстый ствол стоящего неподалёку дерева поражающей размерами плетёной верёвкой. Троица обмотала её вокруг рук и туловища, а Альбедо призвал по одному сияющему золотому цветку под каждого из прибывших, кроме себя самого. — Я буду находиться неподалёку, — говорит парень, поднимая цветки в воздух и направляя их к разрезу. — Помочь вряд ли чем-то смогу, но, как минимум, не подпущу к этой бреши магов… Раздавшийся грохот заглушает слова и заставляет каждого ухватиться за то, до чего возможно достать. Звук повторяется, после чего портал, ведущий прямиком в бездну, расширяется в несколько раз и с неимоверной силой начинает втягивать всё, что только может вобрать в себя. Джинн, стоящая к краю ближе всего, мгновенно исчезает в разрезе, но натянутая верёвка даёт понять, что план Рагнвиндра оказался успешным. Амели упорно старается увернуться от потока, идти против всепоглощающей силы, но едва Дилюк, всё ещё стоящий на ногах, протягивает ей руку — теряет равновесие, падает и стремительно пропадает. Дилюк даже не успевает подтянуться ближе к крепкому дереву, за которым находится Альбедо, как резкий толчок вырывает его из земли вместе с корнями, отправляя в зияющую брешь и мощное растение, и светящийся цветок со схватившимся за него красноволосым парнем, и алхимика, успевшего лишь одной рукой ухватиться за край верёвки, которую тут же вырывает из сжатых пальцев, отправляя его в свободное падение навстречу тёмной бесконечности…