Зелье (счастья?)

***

В какой-то момент Кэйе начинает казаться, что во время падения он успел пару раз потерять сознание: попытавшись найти Дилюка он не только не обнаружил его, но и не увидел никого и ничего в целом. Исчезла и Джинн, даже верёвка, обвязанная вокруг рук, стремилась куда-то в бесконечность. Не видно ни Мондшадского неба, ни дна бездны. Кругом сплошная однотонная тьма, совершенно не дающая понять, шевелится ли капитан или вовсе завис на месте. А если и шевелится, то падает… или взлетает? Кэйа пытался выхватить лук несколько раз, но даже малейшее шевеление нарушало хрупкое равновесие, из-за чего тело начинало крутиться колесом, вызывая рвотный рефлекс, так что теперь, смирившись, он лишь силится предположить, сколько прошло времени и как глубоко он уже находится. Когда на «стенах» начинают мелькать едва различимые, очень тёмные, но всё же цветные пятна, парень понимает, что всё-таки падает вниз, как и предполагалось ранее, только вот как-то слишком уж медленно, словно паря, и назвать это свободным полётом язык попросту не поворачивается. Едва Альберих расслабляется, внутренние органы, особенно в районе живота, скручивает, уши — закладывает, а пятна на стенах начинают проноситься перед глазами с невероятной скоростью. Конечно же, это Кэйа проносится мимо них, а не наоборот, но заметно ускорившиеся падение вышибает из понимания реальности, и все логически сделанные выводы резко теряются. Парень сперва даже не осознаёт, что спина касается чего-то очень и очень твёрдого, но когда всё тело прошибает болевым спазмом, позвоночник выгибается дугой, а затылок начинает беспощадно ныть, Кэйа всё же понимает, что бесконечный полёт завершился приземлением, и даже радуется этому. Но счастье длится недолго: с невидимого потолка на него летит огромное толстое дерево, обвязанное верёвкой, к которой прикован и сам капитан, из-за чего единственная надежда уклониться тает, как снег в знойной пустые. Всё что остаётся — зажмуриться, принять поражение и умереть самой нелепой смертью, но, когда глухой треск пронзает слух откуда-то сбоку, Кэйа убирает руки от лица, открывая один глаз, и видит Джинн, вытянувшую руку и направившую меч чуть выше него самого. — Ус… Успела… — тяжело дышит она. «Стоп… Это она дерево снесла?!» И впрямь, разбитые куски коры, изломанные ветки и согнутый пополам ствол могучего растения беспомощно лежит в паре метров от него кучей мусора. Отойдя от шока, капитан поднимается на трясущиеся ноги и пытается выговорить хотя бы одно слово благодарности Действующему Магистру, но онемевшие губы отказываются двигаться, из-за чего он, словно рыба, лишь несколько раз раскрывает рот и продолжает таращиться на нервно улыбающуюся девушку. — Вы целы? — в конце концов выдавливает он. Задавая вопрос, Кэйа смотрит на изодранную одежду и на кровь на щеке Джинн, но та лишь качает головой и отзывает свой меч, оглядываясь в поисках своей сумки. «…Сумка?» «Зелье!» Парень судорожно перебирает ногами, передвигаясь по бесконечному пустому плато, в силах зацепиться взглядом хоть за что-то, когда буквально перед сапогами появляется его рюкзак, заставляя запнуться и упасть плашмя на живот. «Сумка!» Удивительно, но бутылки с энерговосстанавливающими напитками ничуть не пострадали даже несмотря на то, что они вывалились из рюкзака и раскатились по всему полу. Всё на месте, только вот… «Где моё зелье?!» Едва Альберих об этом подумал — тут же заметил отблеск под листвой разломанного дерева, который и оказался заветным гарантом поддержания трансформации. «Моя прелесть…» Капитан заталкивает зелье на самое дно сумки, после чего вновь оборачивается на Джинн, но помимо неё видит и Дилюка, и… Альбедо? «Разве он не собирался остаться?» Почему-то алхимик выглядит самым помятым из всех. И почему-то он лежит на полу, вытянув руки, словно брошенная кем-то кукла. Вот Дилюк трясёт его за плечи, что-то кричит, а тот всё лежит и лежит так спокойно, будто наконец-то получил заслуженный выходной. Только вот лицо не отображает блаженного наслаждения отдыхом — оно не отображает вообще ничего. Вот уже и братец подрастерял свой энтузиазм и теперь двигается слишком вяло, медленно и вымученно. Пока не перестаёт двигаться совсем. Зависнувшие магистр и винодел выглядят словно зомби, впавшие в транс. Оба сидят на согнутых коленях, закинув голову к предполагаемому потолку и раскрыв рты. Подойдя ближе, Кэйа замечает, что их глазные яблоки закатились, и теперь за широко раскрытыми веками видны лишь белоснежные белки. Он аккуратно толкает Джинн в бок и сильно пугается, когда та, на манер Альбедо, падает наземь и застывает в неудобной и вывернутой позе, но ещё больший холод пробегает по позвоночнику, когда она принимает прежнее положение, даже не напрягая ни единого мускула в теле. — Да что за хрень тут творится?.. Кэйа трёт глаза, пытаясь отогнать неприятные галлюцинации, но образующиеся вокруг «зомби» дым и миазмы являются вполне реальными. Он машет руками, стараясь отогнать новообразования, но те проходят сквозь его плоть и продолжают укутывать тела в свои тёмные объятия. — Альбедо… — шепчет себе под нос капитан, будто бы обращается к последней надежде. — АЛЬБЕДО! Парень нависает над алхимиком, усаживаясь манер наездницы, и тянет его за воротник синей рубашки, поднимает вверх и опускает вниз, ударяя спиной о перламутровый пол, но тот не подаёт ни единого признака жизни. — Ты ведь всё ещё здесь… Ну очнись же… Собственная беспомощность и полная безнадёжность начинают захлёстывать с головой, из-за чего на глазах образуются сверкающие, прозрачные слезинки, стекающие по щекам и капающие на лицо и одежду Альбедо.

***

Огромные горы и скалы, созданные, кажется, из хрусталя, вырастают по обе стороны от ведущей вперёд и вверх тропы прямиком к подобию крепости, созданной из того же материала, только с более острыми углами и краями. Но стоит ступить на дорогу — картина сменяется чёрно-красным текущим месивом, среди которого угадываются огонь, кровь, скверна… и что-то ещё, то, что и создаёт ощущение вязкой текучести, мешаясь с терпкой алой телесной жидкостью и окрашивая её в чёрный. Хочется наклониться и опустить руку в эту гущу, но краски снова сменяются, уступая место круглому залу с огромным красным ключом посередине, за которым устремляется вверх лестница. Альбедо едва успевает оглядеться и зацепиться взглядом за полуразрушенные постройки где-то далеко от зала с прозрачными стенами, как перед глазами вырастают другие — белые, с такими же колоннами и пьедесталом вместо красного ключа. Теперь становится даже слишком спокойно… Альбедо делает шаг, готовясь вновь наблюдать смену локации, но всё остаётся прежним. Ещё один шаг, и ещё… Теперь он вблизи разглядывает три тускло светящиеся сферы, похожие на шаровые молнии: красный — с чёрными разводами, бирюзовый — с тёмно-зелёными и песочно-жёлтый — с белыми. От первых двух исходит странная пульсация, мешающая дотронуться до них, а вот последний будто бы даже сам просится попасть в руки, и когда Альбедо касается его — зал утопает во вспышке ярко-белого света, после чего обстановка сменяется на… пустоту? «Нет, я просто не открыл глаза…» «Открыл глаза?» Веки хоть и кажутся намного тяжелее, чем обычно, но всё же послушно раскрываются, являя взору не хрустальные горы или разрушенные руины, но утирающую слёзы девушку, сидящую прямо на нём самом. Кажется, она даже не замечает ещё немного затуманенного взора небесно-голубых глаз, так что Альбедо приходится приложить ещё некоторые усилия и повернуть голову, издавая характерный хруст. Та, что зовётся Амели, вздрагивает, а на лице сразу же появляется грустная, но облегчённая улыбка. Она закрывает глаза и сгибается почти пополам, закрывая лицо ладонями в перчатках. Алхимик оглядывается по сторонам и делает вывод, что эту комнату он видит впервые: она абсолютно пустая, за исключением сильно пострадавшего дерева, пары раскрытых потёртых рюкзаков и двух людей, сидящих на коленях и невидящими глазами смотрящими куда-то наверх. В лежачем положении это «куда-то» как раз открыто взгляду Альбедо, однако он не обнаруживает там абсолютно ничего: пол, стены и потолок, если они вообще есть и если их так можно назвать, выглядят совершенно одинаково, не различаясь ни цветом, ни тенью, ни оттенком, из-за чего даже не удаётся точно определить, где что находится. В конце концов, девушка, сидящая на нём, успокаивается, предварительно сделав несколько глубоких вдохов, и встаёт на собственные ноги, давая Альбедо возможность подняться. Подняться и подойти к Дилюку и Джинн. Позвать, потрясти, толкнуть. И убедиться, что это место намного опаснее, чем он предполагал. Изначально вопрос состоял в том, вернутся ли они все такими же, какими попали сюда, будь то психические или физиологические изменения. Сейчас же приоритет свернул в сторону вопроса о выживании. «Кто из нас дойдёт до конца?» «Да и дойдёт ли вообще?» Мысли, звучащие в голове, кажутся инородными, чужими, словно кто-то влез в разум и стал нашёптывать какую-то чепуху, несвойственную для самого Альбедо. — Да что же это такое?! Сорвавшийся крик выводит из размышлений, и Альбедо даже не успевает пошевелить рукой, когда Кэйа в женском обличье выхватывает из-за спины лук с сияющей струной и выпускает ледяную стрелу прямо в Дилюка. Глаза зажмуриваются сами собой, но дальше ничего не происходит… лишь звонкий стук, будто бы что-то деревянное упало на плотное стекло или пластик. Алхимик раскрывает веки и перед ним предстаёт удивительная картина: стрела словно бы борется с тончайшим невидимым барьером, окружающим Дилюка прямо по контуру кожи. Выпущенный снаряд проигрывает эту битву и отлетает в сторону, не оставив на одежде винодела ни следа. Глаза девушки полны испуга и удивления, Альбедо — живого интереса. «Последние несколько дней я всё искал способ, как уберечь существо от влияния бездны, а в итоге сама бездна оберегает свою жертву от любых повреждений лучше любого щита…» «…и никак не даёт помешать уже запустившемуся процессу.» — Что с ними? — кажется, этот вопрос Амели вынашивала ещё с того момента, как только Альбедо очнулся, но задать его решается только сейчас. Может ли меловой принц ответить на него? Едва ли. Несмотря на то, что он длительное время наблюдал за магами и вестниками, экспериментировал над скверной и изучал её влияние на живой организм, такое он видит впервые. Стандартные стадии влияния «разум — тело —?» сейчас будто бы гипертрофировались, и первая ступень из безобидных галлюцинаций, навязчивых мыслей или необдуманных поступков переросла в полное безумие и даже выпад из реальности. «Наверняка они не просто спят…» Альбедо медленно заводит руку за спину и призывает свой клинок, садится наземь, опираясь на одно колено, и, взяв руку Джинн в свою, с силой прижимает остриё меча к её незащищённой коже. Из-под клинка начинают сыпать искры и кожа под ним начинает светиться всё ярче и ярче, после чего парня несильно отбрасывает от девушки, но тот моментально подбирается обратно и вглядывается в лицо магистра. «Так и знал!» — Кэйа, подойди сюда. — Не называй меня так здесь, — хмурится капитан, но всё же подходит и садится рядом. — Её лицо изменилось. Погляди, она заметно напряглась. Амели заторможенно кивает, соглашаясь со словами алхимика, но всё ещё смотрит с недоверием, будто бы подыгрывает ребёнку, рассказывающему о чудесных единорогах. — Неважно. Мы можем им помочь. Они всё чувствуют… и может быть, слышат. — Эй-эй, постой, — придерживает девушка запястье Альбедо, когда тот заносит меч над головой, целясь куда-то в грудь действующего магистра. — А более гуманных способов нет? И она касается плеча Джинн, несильно сжимает его и говорит тихо и вкрадчиво: — Джинн… Джинн, мы нуждаемся в тебе. Где бы ты сейчас ни была… Тьфу, — резко машет головой Амели и поднимает глаза на сидящего рядом. — Даже если это может сработать, она не узнает мой голос. Альбедо, попробуй ты. Наверняка в предполагаемых кошмарах она бы столкнулась с собственным страхом за Мондштадт, о котором вечно печётся сильнее, чем за себя. И он следует просьбе, хотя всё ещё продолжает сжимать рукоять меча одной рукой. — Магистр Джинн, я — главный алхимик Ордо Фавониус, и весь Мондшадт прямо сейчас находится в опасности, — говорит он чётко и с расстановкой, будто бы сдаёт доклад. — Вы находитесь в опасности и если не вернётесь в реальность — пострадаете сами. Пострадают все. Это место кишит монстрами, которые наверняка скоро прибудут сюда, учуяв свежие тёплые тела… Ловкий взмах рукой — и клинок соприкасается с окружающим тело барьером в районе бока; Альбедо вскакивает на ноги и налегает на него со всей силой, пока растерявшаяся Амели ещё не начала мешать. — Прекрати! Очередные искры и яркая вспышка, только вот на этот раз парня откинуло заметно сильнее, но это того определённо стоило: миазмы и дым, окружавшие девушку несколько секунд назад, почти полностью растворились, осталась лишь небольшая часть. Альбедо вопрошающе поднимает глаза на Амели, и та, поджав губы, помогает ему подняться и призывает свой лук. Они проводят совместные атаки ровно до тех пор, пока скверна не исчезает полностью. Жестом приказав девушке остановиться, алхимик в очередной раз присаживается перед Магистром и кладёт обе руки на плечи. Теперь наконец-то чувствуется тепло, и тело под ладонями немного обмякает, из-за чего приходится его удерживать, а спустя минуту или две Джинн поднимает голову, кашляет и вглядывается в лицо Альбедо. — Добро пожаловать! Из-за плеча алхимика высовывается синеволосая девушка и приветливо склоняет голову, будто бы в самом деле приветствуя долгожданного гостя. — А теперь поможем Дилюку, — уверенно произносит Амели и уже натягивает тетиву, как её прерывает голос: — Нет, — магистр аккуратно поднимается на ноги и давит на руки лучницы, опуская их. — Вряд ли это сработает. — Но ведь уже сработало? — вкрадчиво интересуется Альбедо. — Всё не так просто, — устало отвечает Джинн и трёт лоб рукой. — Некоторое время до моего пробуждения вы атаковали меня, я правильно понимаю? — два медленных кивка в ответ. — Я чувствовала некий дискомфорт в области одной из рук и бока, а затем он распространился на всё тело. В голове крутились какие-то странные обрывки мыслей, что-то про опасность и монстров, но в единую фразу они всё никак не складывались… Девушка запнулась, словно засомневалась, стоит ли продолжать дальше. — Магистр Джинн, — начинает Альбедо. — Нам нужно знать, что Вы видели, чтобы помочь мастеру Рагнвиндру. В ответ она прикладывает ладони к лицу и трёт закрытые глаза, после чего смиренно вздыхает и продолжает: — Это было чем-то вроде главного переживания… или страха. То, чего я боюсь больше всего, происходило на моих глазах, а я должна была всё исправить. Но раз за разом ничего не получалось. В какой-то момент я начала опускать руки, я смирилась с тем, что не могу сделать то, к чему стремилась всё время… Как раз тогда и начались дискомфорт и те обрывки мыслей, о которых я уже говорила. Снова затяжная пауза, которую слушатели терпеливо пережидают, давая магистру время собраться с мыслями. — Я в одиночку наблюдала крах своего города, — льётся тихий и надтреснутый голос. — Пыталась его спасти. Но это было невозможно. Всё повторялось раз за разом, и в какой-то момент я просто перестала пытаться повлиять на исход. Тогда я и поняла, что от моих усилий ровно ничего не меняется. Я смогла смириться со своим бессилием и принять поражение. Думаю, именно после этого и появилась связь с внешним миром. После того, как я осознала, что нахожусь не там, где нужно, и что кому-то в реальности моя помощь нужнее, чем в моих собственных несбыточных мечтах, появилась светлая сфера, тогда я и очнулась. Заметно погрустневшая Амели вводит Альбедо в ступор. Он непонимающе смотрит на неё, потом — на Джинн, затем снова — на неё. — Дилюк… он никогда не смирится с поражением… Он никогда не сможет принять своё бессилие. Она сжимает руки в кулаки и опускает голову. — Он всегда идёт до конца, и… и всегда надеется только на себя, — выдавливает Амели сквозь слёзы. — Мы здесь бессильны…