Зелье (счастья?)

***

Окружение сменяется плавно и незаметно, не вызывая никаких неприятных чувств и не оставляя побочных эффектов. Раскинувшаяся зелёная долина внушает доверие, тихий шелест листвы ближайших деревьев расслабляет, а светлое голубое небо с плывущими по нему курчавыми облаками порождает в сердце лёгкую беззаботность. Всё вокруг напоминает родной Мондштадт, но только лишь напоминает, на деле же заметно отличаясь от него и не давая полного погружения в светлые воспоминания. И всё же… Это место точно знакомо. Отдалённо знакомо, из-за чего не получается точно определить, где они находятся. Но всё же интуиция по какой-то причине подсказывает, куда стоит идти, чтобы достичь предполагаемой цели. Кэйа смотрит на стоящую рядом Джинн и кивает в сторону, куда, как ему кажется, нужно идти. Но… — Где Альбедо? — задаёт магистр вертящийся на уме вопрос быстрее, чем тот приобретает в голове Кэйи отчётливую формулировку. «Так вот чего не хватает…» — Возможно, остался снаружи?.. — несколько отстранённо протягивает Амели, вглядываясь куда-то вдаль. — Он о себе позаботится, у нас мало времени, идём. Джинн вынуждена согласиться и слепо поверить лучнице, которая только кажется уверенной в своих действиях. Через пару десятков метров небо перестаёт быть беззаботно-голубым, трава желтеет и жухнет, а деревья чернеют. Причина таких изменений появляется на расстоянии в два-три раза больше того, что они уже прошли: огромный огненный столб, нет, скорее вихрь растягивается от земли до самых небес, сжигая всё близ себя. Разумеется, здесь наверняка может быть лишь один источник такого неестественного стихийного бедствия. В голове ведут борьбу противоречивые мысли: казалось бы, вот он, Дилюк, совсем рядом — рукой подать, скорее к нему! Но с другой стороны — что же с ним делать, даже если это действительно он? Вряд ли он боится огненного торнадо… Кэйа поворачивается к Джинн в надежде найти ответ в её взгляде, но у неё тот такой же потерянный, как и у него самого. Что бы они не решили, риск в любом случае слишком велик. Но выбирая между шансом спасти Дилюка и предполагаемой сохранностью собственных шкур уже без него, Кэйа решительно делает шаг вперёд и останавливается лишь чтобы сказать: — Вы, магистр, можете не ходить и найти Альбедо. Я справлюсь. Кэйа слишком поздно понял, что ответственная и серьёзная Джинн не доверит жизнь Рагнвиндра какой-то едва знакомой барышне, которая ещё ни разу не доказала свою верность. Так что он даже не удивился, когда она только бросила взгляд на взмывающее в небо пламя, тяжело вздохнула и направилась прямиком к нему. Чувство страха и так сжимало сердце когтистой лапой, но раздающиеся звуки, слышимые при приближении, заставили холод, который не исчезал даже несмотря на заметно возросшую температуру воздуха, пробежаться по позвоночнику и остановиться тянущим ощущением где-то в животе. «Прошу, просто держись». Кажется, пламя расплавило даже землю, из-за чего ноги шевелятся крайне неохотно и каждый шаг требует приложения огромных усилий. Со лба по щеке стекает горячая капля пота, которая впитывается в грязную прядь волос у лица. Из-за сильной одышки и явной нехватки кислорода кружится голова, но обе девушки продолжают идти вперёд, закрывая глаза руками: воздух уже настолько горячий, что органы зрения практически перестали выполнять свою функцию и лишь нестерпимо жгли. Через силу разлепив веки, Кэйа видит красно-оранжевое марево прямо перед собой и, даже не успев обдумать своё решение, оборачивается ледяной лисицей, такой же, каких призывает сам, только больше и с другими узорами, и прыгает прямо в огонь, заглушающий раздавшийся за спиной крик: «Куда? Стой!» Пламенная стена, хоть и достаточно тонкая, очень сильно обжигает, но появившийся благодаря ультимативному превращению мех защищает кожу, оставляя её практически неповреждённой. Несмотря на то, что трава внутри вихря чернее смоли, а небо заволокло мутно-рыже-коричневым, температура здесь намного ниже, чем снаружи, даже возможно дышать и видеть почти чёткие силуэты. Кэйа телепортами-прыжками добирается до едва заметно шевелящейся фигурки, лежащей на земле, которая оказывается… членом Фатуи?! «А они-то что здесь забыли?..» Тело, испещрённое глубокими порезами и изуродованное сильными ожогами, лишь хрипит и немного подрагивает, а глаза широко раскрыты, выражая немой ужас и разрывающую боль. Кажется, предсмертная агония ещё не отпустила бедолагу. Лисий образ спал, и тело вернулось в привычное состояние. Только вот… «Только не сейчас, нет-нет-нет!» Кэйа совсем забыл перед отправкой продлить эффект зелья, так что его внешность начинает медленно приобретать прежние черты. Руки, которые были единственным, о чём мог судить капитан, изменились не сильно: вряд ли бы заметил кто-то, кроме него самого. Но такой неприятный факт заставляет лишь ещё больше суетиться и торопиться. Поднявши голову, пред глазами предстаёт далеко не самая приятная картина: тело здесь не одно — их минимум с десяток и каждое сочится кровью, а у каких-то даже торчат внутренности. Только сейчас Кэйа замечает тошнотворный запах запёкшейся и поджаренной крови, чем-то напоминающий тот, что стоял в прихожей его дома, когда гидро Вестник ранил Дилюка, только в несколько раз сильнее и противнее. А прямо по центру выжженного поля возвышается тёмная фигура, объятая ярким алым огнём. Кэйа бежит к этому человеку, узнав искромсанный чёрный сюртук и слипшиеся красные волосы, покрытые слоем грязи, пепла и крови. — Дилюк! — прерывисто выдыхает Амели, протягивая к нему руку и падая на колени из-за нехватки сил. Существо, названное Дилюком, резко оборачивается, являя взору горящие ярко-оранжевым глазницы, и заносит над головой пылающий меч: — НЕ СМЕЙ КО МНЕ ПРИБЛИЖАТЬСЯ! Всего один миг, настолько молниеносный, что Кэйа не успевает придумать ничего лучше, чем закрыть собственную голову раскрытыми ладонями. Тяжёлое лезвие меча опускается прямо на чёрные перчатки, расплавляя их и пробираясь до обнажённой кожи, разрубая её и обжигая свежие прорези. Собственный крик оглушает, руки крупно трясутся, продолжая удерживать двуручный клинок. Кровь стекает по локтям и ручейками заливает лицо, блузку и волосы. Жалобный хруст сигнализирует о том, что кости кистей не смогли выдержать натиск, и чёрная вспышка затмевает всё вокруг, когда руки перестают ощущать хоть что-либо. До ушей доносится глухой удар о землю и разъярённое утробное рычание; Кэйа, едва шевеля руками, стирает с лица месиво из слёз и крови, чтобы раскрыть глаза и увидеть лежащего на земле брата, сюртук которого прибит к земле тонким чёрно-белым мечом с овивающим рукоять крылом. Приземлившаяся рядом Джинн тут же помогает Амели подняться на ноги, закидывая её руку себе на плечи, и хочет уйти от разбушевавшегося парня, но осипший голос лучницы останавливает её: — У меня… за… за плащом… ножи… Без лишних вопросов магистр достаёт из-под ремня девушки пару тонких ножей с узорами на лезвиях и прибивает рукава Дилюка к пропитанной кровью земле, лишая его возможности освободиться как раз тогда, когда меч магистра перестаёт его удерживать. Амели жмёт кровоточащие ладони к груди и на подгибающихся ногах неуклюже плетётся до винодела, когда огромная тень закрывает собою всю совсем немалую выжженную площадь, по-прежнему окружённую огненным вихрем. Девушки вскидывают головы к небу, и последний луч надежды на спасение потухает, оставляя место лишь страху и полной безнадёжности. Огромный дракон, в несколько раз больше известного всем в Мондштадте Двалина или же Ужаса Бури, проносится над ними и, следуя спиралевидной траектории, приземляется на землю, издавая оглушительный рёв. — Вот, что вы наделали. ЭТО ВСЁ ИЗ-ЗА ВАС! — кричит Дилюк и барахтается, стараясь освободить руки, не признавая, что все попытки тщетны. — Урса, — одними губами шепчет Джинн, опуская руки. — Джинн… Джинн, прошу, постарайтесь отвлечь его, — с этими словами Амели кидает Джинн её меч и с трудом призывает лисиц, размашистым жестом отправляя их кружить около дракона. — Либо я постараюсь вытащить нас отсюда, либо мы точно погибнем здесь. Прошу, доверьтесь мне, — умоляюще тянет девушка, сев на ноги рядом с виноделом, клацающим появившимися клыками. Есть ли у неё выбор? Едва ли. Ещё никогда так сильно Джинн не хотелось проснуться и осознать, что всё происходящее — страшный сон. Но драконий рёв, борозды, оставленные массивными когтями, и Дилюк, лишь отдалённо напоминающий себя, заставляют поверить в ужасающую реальность и, сжав свой клинок, выступить навстречу крылатому зверю. — Просто задержать его? — магистр звучит слишком нервно, даже несколько безумно, но всё же уверенно. — Я сделаю всё, что смогу. Не подведи. Топот огромных лап рептилии сотрясает землю, и крылатая тварь следует вслед за убегающей Джинн, опаляя шквалом огня и без того прожжённую землю. Нет времени мешкать: Кэйа не уверен в своих действиях и понимает, что его план приведёт скорее к собственной смерти, чем к реальному спасению, но не лучше ли попытаться предпринять хоть что-либо? — Я ДОЛЖЕН СПАСТИ ЕГО, Я ДОЛЖЕН! Боль поселяется в груди и разрастается, начиная давить изнутри, но Альберих держит себя в руках, хватаясь за мысль о том, что только он может помочь не только братцу, но и всем вокруг. Дилюк хмурит брови, кричит, дёргает плечами и ногами… в какой-то степени это выглядит даже вульгарно и привлекательно, но сейчас совершенно не та ситуация, в которой об этом можно было бы думать. Кэйа кладёт трясущуюся и саднящую ладонь на грудь лежащего на земле парня и, терпя собственную боль, аккуратно и успокаивающе проводит вниз и вверх. Он шепчет мольбы всем существующим архонтам, чтобы всё прошло гладко, когда один за другим ногой выбивает ножи, обездвиживающие ранее Дилюка. Он сразу же срывается и пытается вскочить на ноги, но Кэйа сцепляет его своими руками и удерживает в объятиях так сильно, как только может. — Он мёртв, Дилюк, он мёртв! — ЗАТКНИСЬ! — прерывает речь Амели парень, стараясь её оттолкнуть и безумно оглядываясь вокруг себя. — Ты прекрасно это понимаешь, — упорно продолжает капитан, сжимая туловище брата ещё сильнее. — Он давно мёртв! Его уже не вернуть! Хватит держаться за прошлое, я прошу тебя… в ту ночь не только ты потерял отца! На глазах появляются слёзы, совмещающие в себе и физические страдания из-за ладоней, на которых не осталось и живого места, и моральные — из-за неприятных воспоминаний о смерти хоть и не родного, но всё же очень близкого человека. Тело в его руках начинает мелко дрожать и напрягается ещё сильнее, всё силясь выбраться из цепких объятий и встать на ноги, но Кэйа тянет его обратно вниз. — Ты врёшь, ты всё врёшь! Отвали от меня! — уже не кричит, но рычит парень абсолютно не своим голосом, обнажая острые клыки и подсвечивая глаза тем же ярко-оранжевом светом, что горел, когда Дилюк разрубал мечом руки пришедшей девушки. — Я видел его и каждый раз, когда он умирал, я возвращался обратно. Я должен, ДОЛЖЕН ЕГО СПАСТИ! Альберих с силой закусывает свою губу, пытаясь не выдать уже не просто плач, а рыдание, и уже не говорит, а шепчет брату на ухо: — Не обманывай себя. Его не спасти. Но у тебя всё ещё есть близкие люди, есть те, кто нуждается в тебе… я нуждаюсь в тебе, Дилюк. Прошу, вернись ко мне. Забудь всё, что случилось, всё станет как и прежде… просто вернись ко мне. Кэйа не сразу замечает, что тело в объятиях совершенно перестало сопротивляться, даже застыло и полностью расслабилось. Винодел повернулся лицом к девушке, и широко распахнутые, озарённые удивлением красные глаза столкнулись с… почти лиловым и сине-золотистым. — Твои глаза… «Блять!» Капитан хлопает рукой по своему лицу, закрывая приобрётший желтоватый оттенок глаз, и спешно добавляет: — Это всё влияние этого места. Нам нужно скорее убираться отсюда, посмотри вокруг! Но он продолжает смотреть только на Кэйу, из-за чего становится не по себе. — Ты… — Да, я! — перебивает Альберих, справляясь с накатывающей паникой. — Не ломай момент! Всё это — выдумка, порождение твоей фантазии, вернее, твоих страхов. Нам нужно вернуться в реальность. Сфокусируйся на этой мысли! Рагнвиндр расслабленно закрывает глаза, облокачиваясь на шокированную Амели и полностью отдавая себя осознанию всего, что он сейчас услышал. Если это и впрямь всего лишь видение, то весь этот кошмар закончится и всё-всё будет хорошо. Будет как раньше… правда же будет? Драконий рёв раздаётся неожиданно и слишком сорвано, заставляя начать вглядываться в облако поднявшейся пыли. «Держись, Джинн, ещё немного…» Кэйа запрокидывает голову и наблюдает, как чёрная сфера спускается с неба и зависает на уровне его лица. — Дилюк, получилось, ты молодец! Просто коснись этой штуки, пока у тебя не… — капитан хочет пальцами комично изобразить клыки, но содрогается от резкой вспышки боли, после чего лишь обнажает свои зубы и кивает на винодела, который, поняв собеседницу, подносит руку ко рту и испуганно отдёргивает её, в самом деле обнаружив большие острые клыки. Кисть в чёрной перчатке дотрагивается до чёрного, как нефть, шара, в котором светится лишь один алый мазочек, и всё вокруг: огонь, трупы, дракон, пыль, пепел и даже Амели — растворяется, слово ветер уносит песок, и невероятная лёгкость окутывает тело. Не успевает Дилюк погрузиться в это ощущение, как под ногами образуется твёрдая почва. Глаза раскрываются неохотно, словно только-только отходя от сладкого сна, но в появившейся комнате ненамного светлее, чем при сжатых веках. Слабое синее сияние, исходящее будто бы из неоткуда и отовсюду одновременно, позволяет рассмотреть круглый тёмный зал, по центру которого стоит… нет, парит в воздухе красный ключ с фиолетовыми прожилками. За ключом виднеется винтовая лестница, а на ней — светлая фигурка, которая кажется незнакомой, в отличие от белого пятна около предполагаемых ног. Дилюк идёт вперёд, щурится и всё же узнаёт Альбедо, однако человек, возвышающийся над ним, до сих пор абсолютно неизвестен. — Эм, здравствуйте? Он обходит ключ стороной и приближается к небольшому коридору без стен, ведущему к лестнице, когда натыкается на что-то невидимое, но вполне ощутимое. Человек за полностью прозрачным барьером ухмыляется и, держа алхимика за воротник одной рукой, поднимается вверх, волоча его за собой. — Стой! Но его никто не слышит. Обернувшись, винодел замечает сидящих на полу Амели и Джинн, держащихся за головы и полностью испачканных красным, коричневым, чёрным и серым. В памяти всплывают расплывчатые воспоминания, которые постепенно складываются в целостную картину. — Все целы? Дилюк помогает встать на ноги магистру, после чего подхватывает Амели и украдкой заглядывает в её глаза. Бирюзовые. «Неужели показалось?» Девушки кивают, однако выглядят они совершенно беспомощными и обессиленными. — Я не хочу вас огорчать, но у меня плохие новости, — он указывает рукой в сторону лестницы, на которой всё ещё виднеются два белых силуэта. — Как считаете, обрадуется ли Орден Бездны бесценной находке в лице нашего Альбедо?