Зелье (счастья?)

***

Зависшая на месте девушка, напрягшаяся настолько, что по лбу и шее стекают маленькие капельки пота, уже перестала веселить Люмин, и мысли заняли куда более важные вещи. Например, о том, как бы избавиться от тех двух клеймённых так, чтобы не потерять и принца? Его помощь будет как никогда кстати, но, натравив скверну на его спутников, она вряд ли добьётся доверия. Хотя, прежде, чем говорить о доверии, следует сначала искоренить презрение в его глазах. Через какое-то время скрежет на нижнем этаже прекращается, и Люмин ожидает громкого удара, поэтому не пугается, а лишь наигранно-устало вздыхает и, подойдя к винтовой лестнице, кидает себе за спину: — Проведаю твоих друзей. Кажется, они уже готовы, — и, немного помедлив, добавляет. — Надеюсь увидеть твоё настоящее личико. И она удаляется из комнаты. Девушка не лукавила, говоря об истинном облике принца — он и в самом деле был необходим для того, чтобы задуманное хотя бы обрело шансы воплотиться в реальность. Глупец даже не понимает, что, тратя так много сил на бесполезные попытки пошевелиться, лишь теряет собственную энергию, тем самым и ослабляя действие зелья, и подпуская скверну к себе. Наверняка он будет уже готов, когда она вернётся. Что же до его оцепенения… достаточно. Пусть наслаждается призрачной свободой, пока может. Длинный коридор встречает не приятным тёплым тускловатым светом, а рыком, грохотом и отворившейся дверью, из-за которой спиной вперёд выкатывается светловолосая клеймённая, которая стала выглядеть намного лучше, чем при их недавней встрече: ожоги хоть и остались, но уже не опухшими алыми вздувшимися пятнами и волдырями, а розово-красными вкраплениями, и то не везде. Люмин тут же заворачивает за угол, наблюдая за развернувшейся ситуацией лишь одним глазом: грех упустить шанс увидеть воочию, как она будет вести себя в такой ситуации. Едва девушка поднимается на ноги и начинает бежать от выпрыгнувших из комнаты собакоподобных созданий, которые больше похожи на камни, скреплённые силой скверны, как спотыкается о выпавшего из соседней комнаты красноволосого парня. Он в сознании, вроде моргает и дышит, но почему-то не может подняться сам, так что девушка, быстро сообразив, тянет его за руку на себя, а затем, поддерживая за плечи, как можно быстрее ведёт подальше от псов. Жаль, но у них нет ни единого шанса. Даже самый наивный глупец бы перестал в этом сомневаться, когда одно из наиболее крупных порождений Бездны длинным прыжком преодолевает расстояние и замахивается когтистой лапой, грозя прорвать две достаточно хрупкие спины насквозь. Но разве сейчас это кому-то нужно? В последний миг Люмин выскакивает из своего укрытия и отражает атаку светящимся золотом мечом, таким же, как и её глаза. Животное тут же отпрыгивает назад, словно обжёгшись, и жалобно скулит. — А ну, прочь отсюда. Она не злится и звучит скорее так, будто бы отгоняет любопытного ребёнка от нового хрупкого чайного сервиза. Назвавшая себя принцессой вонзает меч прямо в камни на полу, после чего тот стремительно чернеет и покрывается сетью фиолетовых трещин. Двери, которые немного ранее запечатывали комнаты, в которых содержались клеймённые, сразу же растворяются и повисают в воздухе тёмно-фиолетовой пылью с чёрными песчинками, куда тут же бросаются гончие разрыва. Люмин не лгала, когда говорила принцу, что позволила «гостям» отдохнуть… Не врала, но и не раскрыла все карты. Разумеется, она не записывалась в ряды альтруистов и приняла плату за предоставленные удобства несколько неочевидным путём: волшебные двери в комнатах Два-один и Два-два способны впитывать чистую или смешанную энергию живых существ, при этом не пропуская в их организм скверну. Вот и совершился взаимовыгодный обмен. Её маленьким стражам весьма пришлась по вкусу энергия этих клеймённых, а они, в свою очередь, выглядели куда свежее и не такими замученными. В отличие от принца. Того потрепало знатно, но нельзя позволить ему «отдохнуть» таким же образом. Если для обычных смертных, как эти двое, такой отдых вполне естественен и безвреден, то Его Высочество может пострадать. Да и не следует давать ему волю раньше времени… — Я немного задержалась, — невинно улыбается Люмин. — Ваша подруга меня просто заболтала! Она беззаботно хихикает и подходит к клеймённым, которые тут же начинают опасливо пятиться назад. «Я вас съем, что ли?» — Я просто хотела предложить вам немного поесть, расслабьтесь уже. Парень неоднозначно оборачивается и глядит на гончих разрыва, «доедающих» остатки энергии, после чего саркастично поднимает одну бровь. Люмин уже начала немного нервничать, но ситуацию спасает девушка, стоящая около парня в чёрном, когда начинает что-то шептать ему на ухо. Расслышать, о чём идёт речь, невозможно, но его эмоции вполне себе однозначно показывают, что от её идей он не в восторге: сначала хмурится, затем удивлённо-поражённо на долю секунды распахивает глаза, после чего вновь принимает непоколебимый вид и скрещивает руки на груди, и в конце концов смиренно опускает взгляд в пол. Клеймённая в белом одеянии ступает вперёд и аккуратно, примирительно произносит: — Мы с благодарностью примем Ваше предложение. Как к Вам обращаться? — Ох, обсудим это позже, — она проходит мимо двух «гостей», не забыв схватить пальцами их рукава и потянуть за собой, тем самым разворачивая в ту сторону, откуда они плелись в попытке спастись от собак. Длинный коридор закончился поворотом и лестницей, ведущей вверх, однако поднялись они выше, чем находилась та комната, в которой очутились изначально. Запах еды приходит с запозданием, уже после того, как оба приведённых успели разглядеть скудно накрытый стол. Хотя, скудным он покажется лишь для того, кто привык пировать, но никак не для голодающих уже чёрт знает сколько времени. Несмотря на то, что клеймённые приняли предложение принцессы, они ведут себя напряжённо и не теряют бдительности. Люмин замечает, как они, думая, что совсем не выдают себя, проверяют стулья на наличие ловушек, принюхиваются к еде, прежде чем вкусить её, то и дело поглядывают в сторону закрытой двери, с которой они сами пришли, и ещё одной — запертой на ключ. Конечно, она и не ожидала, что хоть кто-то сможет безоговорочно доверять Бездна знает кому, но чтобы настолько сильно контролировать себя… поразительная выдержка! «А они интереснее, чем прошлые экземпляры…» Эти мысли заставляют девушку улыбнуться. Странный феномен: абсолютно все они живут в одном, как они это нынче называют, городе, под крылом одного Архонта, под предводительством одного магистра, но каждый отличается от другого. Даже взять ту девчонку с длинными каштановыми волосами и в красно-алом костюме: хоть изначально она тоже осторожничала, но Люмин удалось так быстро втереться в доверие, что потерялся хоть какой-то интерес, и скверна начала пожирать «гостью» быстрее, чем её щенки успели учуять живое существо. Даже жалко просто избавляться от этих двоих. В любом случае, всё зависит от поведения принца. Люмин — не садистка, ей не нужны напрасные жертвы, однако если они будут необходимы… она не пощадит никого. «Гости» ведут себя уже чуть более расслабленно и с охотой употребляют предложенную пищу, то и дело переглядываясь. Люмин даже становится интересно, что они будут делать, оставшись без надзора со стороны стражи или её же самой. «Ох, ладно!» — Наслаждайтесь едой, — она встаёт со стула и кивает. — Вынуждена откланяться… Впрочем, скоро увидимся. Хоть на этих дверях и нет замков в привычном их представлении, открыть их каждый встречный едва ли сможет. Будучи жительницей Бездны, Люмин просто должна была хоть как-то приспособиться к местным условиям и особенностям и даже преуспела в этом. Хоть у неё и нет той сияющей безделушки, что смертные зовут Глазом Бога, она смогла подчинить себе скверну и энергию некоторых других существ. Так что заклинание, запечатывающее дверь, принцесса наносит быстро и бесшумно, даже не давая клеймённым шанса что-либо заподозрить.

***

Странное явление в виде полной парализации мышц постепенно сходит на нет. Кэйа шевелит пальцами, кистями и стопами, вертит головой и наконец сгибает локти и колени. Странное дело, но вместе с телом каким-то образом вернулась и его родная одежда, правда, не в том состоянии, в котором он её запомнил. Видимо, она переняла на себя все повреждения с прошлого прикида: некоторые пуговицы отсутствуют, где-то ткань сшита не слишком аккуратными, даже грубыми стежками, а местами вообще порвана. «Хорошо, что эта сучка увела Дилюка и Джинн…» План до безобразия прост: подкараулить и вырубить псевдо-принцессу, выбраться из этих катакомб, как-нибудь найти зелье или придумать гениально историю о том, как Кэйа Альберих пришёл в Бездну на помощь соратникам, после чего освободить пленных. Что может пойти не так? Разломанный девушкой стул оказывается как нельзя кстати: тяжёлая ножка с частью сидушки выступит вполне себе неплохой альтернативой биты. Вот Кэйа делает пару шагов, прислушиваясь к собственным ощущениям, и, не заметив ничего странного, принимается воплощать план в реальность и прислушивается, ожидая возвращения поехавшей дамы. Раненные руки доставляют дискомфорт, но образовавшаяся толстая корка позволяет зафиксировать «оружие» в наиболее безболезненном положении. Он сидит, опершись спиной о стену, уже устав стоять на ногах, когда до уха доносятся заставляющие встрепенуться звуки — стук каблучков по камню. Кэйа поднимается, притихает и заносит своеобразные оружие над головой, ощущая переполнение удовлетворением от собственной идеи. Вот, сейчас она откроет дверь… — БЛЯТЬ! Ножка стула выскальзывает из разжатых пальцев, когда холодные наручники с цепями, закреплёнными на потолке, обвивают его запястья и поднимают руки над головой, лишая возможности оказания сопротивления. «И почему я не призвал свой клинок?!» Он ругает себя за такую глупую оплошность, дёргает руками, но не получает абсолютно никакого результата. Вошедшая девушка некоторое время смотрит на извивающейся Кэйю непонимающим взглядом, после чего замечает лежащий у его ног обломок стула и ухмыляется. — Ваше Высочество, разве вежливо нападать на гостеприимных хозяев? Ой… — она только сейчас замечает, что вместо девушки перед ней стоит высокий смуглый парень с порванной рубашкой и растрёпанными волосами. Люмин подходит к пленнику и кладёт ладонь на его скулу, наслаждаясь воспылавшими в глазах злостью и страхом, вдыхает запах кожи, грязи, пота и крови у его ключиц, расплываясь в довольном оскале. А он молчит. «Чем меньше буду сопротивляться, тем быстрее ей надоест. Просто перетерпеть…» И в самом деле, вскоре девушка отходит от него и усаживается на тот же самый стол. Но что-то здесь не так… Лицо её, обычно испещрённое различными эмоциями, теперь не выражает абсолютно ничего, будто бы перед Кэйей сидит фарфоровая кукла в белом платьице. Это даже нагоняет жути, почему-то бессознательно становится её жаль… Капитан машет головой, отгоняя навязчивые мысли, не давая себе купиться на игру. И обречённо вздыхает: — Хорошо, я понял. Что ты хочешь? Принцесса поднимает голову, будто бы отойдя от транса, и несколько секунд смотрит невидящими глазами, после чего в них появляется ясность и понимание. Но вопреки ожиданиям Кэйи, её губы не расплываются в хитрой или злобной улыбке, наоборот, на лице отображается серьёзность и усталость. «Так ты вот какая?» Руки в длинных белых перчатках поднимаются к голове, после чего Люмин на ладонях протягивает в сторону принца цветок, снятый с головы. — Ты знаешь, что это такое? Кэйа отводит взгляд, не желая признавать, что этот объект вызывает в нём какие-то странные знакомые чувства и абстрактные ассоциации, однако определить их корень не получается, как не получается и выловить хоть одну чёткую мысль среди потока мешанины. — Раньше, около пятисот лет назад, эти цветы росли в каждом уголке подземного царства, имя которому — Каэнри’ах, — льётся голос девушки на манер рассказа басни или сказки. — Они обладают удивительными свойствами, до сих пор не обнаруженными ни у чего более… в этом мире. Их живучесть поражает: они могут сохраняться на сотни, а то и тысячи лет, но, к сожалению, лишь за пределами родной земли. Будучи на своём месте произрастания — рассыпаются в пыль через несколько дней. Вот почему для Династии Чёрного Солнца они символизировали надежду на светлое будущее на поверхности под солнцем и луной. Девушка выжидает некоторое время, наблюдая за пленником и его эмоциями, однако угадывается лишь лёгкое смятение. Конечно, Альберих знаком с историей «родного» царства. Сохранились и обрывки воспоминаний из далёкого детства, и информация из книг, любезно выданных Лизой из библиотеки Ордо Фавониус. Знаком и со случившейся катастрофой, и даже с проклятием, от которого страдают те, кто раньше были людьми. Но испытывает ли он хоть какие-то тёплые чувства или, быть может, сожаление? Абсолютно нет. Каэнри’ах — город, что избавился от него, даже ничего толком не объяснив. Кто он? Каково его предназначение? Что нужно делать дальше? Как не опозориться и оправдать ожидания вообще всех вокруг? Слишком тяжёлое бремя для ребёнка, заставившее его повзрослеть очень рано и очерстветь по отношению ко всему, кроме людей, что взяли его под своё крыло и постарались подарить настоящее детство. Только вот, спасибо «родной земле», теперь один из них мёртв, а другой ненавидит его до хруста в костях. И вот, единственная попытка, на горизонте которой призрачно маячил успех, терпит сокрушительный провал из-за, угадайте чего? Чёртова трагикомедия. «Ненавижу». «Но если она ждёт помощи… да, так просто она не отстанет. Значит, нужно просто подыграть?» — И кого же ты собралась спасать? — Сложно объяснить… — заговорчески протягивает Люмин. — Позволь показать. И с молчаливого согласия Кэйи наручники, ранее сковывающие его руки, рассыпаются тёмной неосязаемой пылью, освобождая и даруя свободу движениям. Девушка отворачивается к стене за столом и кладёт руки на каменную кладку, даже не опасаясь за собственную спину. Но принц и не думает нападать: одной неудачной попытки было вполне достаточно, чтобы дать понять, что хозяйку этого места недооценивать ой как не стоит. Вдруг пальцы принцессы тонут в на вид твёрдом камне, и в стене прорезается что-то вроде двери, которая раскрывается и являет взору, кажется, очередную стену, но едва заметно плывущую, словно это отражение в воде. — Прошу. Она, словно стража почитаемого человека, протягивает руку в сторону странной стены, приглашая Кэйю пройти вперёд. И он беспрекословно следует по указанию жеста, немного недоверчиво касается ладонью плывущей стены и ощущает пальцами, потонувшими в иллюзорной картинке, приятный холодок. Уверенный шаг — и прохлада окутывает всё тело, давая вздохнуть полной грудью и наконец-то расслабиться уставшим от напряжения мышцам. Которые напрягаются вновь с удвоенной силой, когда в спину упирается что-то твёрдое и очень острое, а на плечо опускается нечто, отдалённо напоминающее слишком большую когтистую руку.