Зелье (счастья?)

***

«Я узнала её. Помнишь, пару месяцев назад к нам в город заявился парень, что искал свою сестру? Она выглядит точно так же. Руководство Ордо Фавониус описывает «Предводителя Бездны» как необычайно сильного и хитрого воина. Сейчас не время сопротивляться, просто доверься мне». Сказанные Джинн слова до сих пор вертятся в голове. Дилюк так до конца и не понял, что именно случилось, откуда взялись те уродливые создания и где они вообще находятся, так что, пусть и неохотно, но согласился плыть по течению. Отвратительное осознание собственной беспомощности. Конечно, щедрое предложение скромной пирушки поражает, и всё вокруг кричит о том, что где-то, а может и везде, таится ловушка, подвох. Но каждая небольшая проверка не даёт никаких результатов, и, в конце концов, еда оказывается совершенно обычной, хоть и далеко не такой вкусной, как дома. Так много всего нужно обсудить, но светловолосая девушка не сводит с них глаз. Следит. Да, видимо, ей это наскучивает, так как она слишком быстро покидает своё место и, как бы пообещав скорейшую встречу, уходит, как несложно догадаться, к Амели. «Значит, она хотя бы жива…» Странное волнение, копошащееся в груди ещё с зала с красным ключом, ослабевает, но не уходит полностью, только сейчас. Отчего-то очень не хочется, чтобы она пострадала ещё больше. Пробудившиеся в груди чувства Дилюк списывает на благодарность за его спасение. Амели будто бы знала, что именно было ему необходимо услышать… но откуда? — Каков дальнейший план? — тихо спрашивает Джинн, скосив взгляд в сторону двери, за которой исчезла хозяйка. «Если бы я только знал…» Вместо ответа Дилюк осматривается, на самом деле даже не надеясь найти хоть какие-то пути отступления, скорее из принципа. «Какова вероятность, что нас оставили здесь незапертыми, положившись на наши честность и благородство?» Стук костяшками пальцев по двери — всё бы ничего, но звук слишком глухой для обычного дерева, будто бы впритык к ней стоит что-то вроде шкафа. Толчок плечом, ещё один — дверь даже не шевелится, словно винодел толкает стену. Дилюк закидывает руку за спину, готовясь обхватить рукоять двуручного меча, но в сжатой ладони ничего не оказывается. Он оборачивается на Джинн, и она, поняв немую просьбу, совершает похожее движение, но её оружие тоже не материализуется. «Прекрасно, просто прекрасно». Раздражение начинает литься из краёв, когда в голове мелькает около гениальная мысль. Дилюк почти никогда не снимает свои перчатки, пряча за ними множество шрамов от ожогов и порезов толстым лезвием: в юношестве, при получении Глаза Бога, далеко не всегда всё шло гладко. Но… он ещё никогда не пробовал призывать пиро стихию без оружия и в перчатках. Тогда, в период его реабилитации от опустошения энергии, парень впервые смог получить огонь и удержать его в руках. Так почему бы не попробовать сейчас? Закрыв магистру обзор своей спиной, парень стягивает перчатки и прикладывает ладонь к двери, концентрируясь. Совсем скоро кожа ощущает жар, а после появляется едва уловимый запах дыма. «Ну, давай же…» На деревянной поверхности до сих пор нет ни намёка на повреждение, а Дилюк уже чувствует некоторую слабость. Он уже готов сдаться, как вдруг тихий треск сигнализирует о том, что дверь горит изнутри. Отпрянув от неё, он натягивает перчатки обратно и отходит к столу, падая на стул. Джинн обеспокоенно оглядывает его, но не спешит сыпать вопросами, переводя взгляд с парня на дверь и обратно. Винодел же нетерпеливо уставляется туда, где должен появиться огонь, и обдумывает всевозможные пути дальнейшего развития событий. Куда идти, если удастся выбраться из этой комнаты? Где искать Амели? Ждёт ли там стража? На какие ловушки можно наткнуться? Уж что-что, а это место никак не внушает доверия. Словно бы всё это — одна гигантская мышеловка, только и ждущая, когда неосторожный зверёк оступится и угодит в объятия если не смерти, то невыносимых мук. Но страх в привычном его проявлении куда-то пропал. То ли так повлияли действия хозяйки, то ли всё окружение Бездны в целом — непонятно. Но ощущается лишь усталость, злость, непонимание и раздражение… очень сильное раздражение, оно буквально ощущается на физическом уровне скребущими изнутри кошками. Оно сильнó настолько, что хочется сломать чёртов стол и вынести проклятую дверь — словом, разнести всё вокруг. Но Джинн… она выглядит иначе. Слишком спокойна даже для самой себя. Несмотря на то, что магистр в своём деловом стиле всегда старается вести себя сдержано и хладнокровно, Дилюк, являясь для неё далеко не чужим, даже близким человеком, замечал любые перепады в её настроении и видел почти все эмоции, которая та слабо отображала на лице. Но сейчас оно пусто, как белый лист: глаза смотрят невидящим ничего взглядом, плечи ссутулены, руки расслаблены, а голова склонена вбок. Даже беспокойство за друга прошло спустя считанные секунды и сменилось пугающим безразличием. «Это так Бездна влияет?» В конце концов, дверь обрастает тёплым краснеющим пламенем, сжирающим ароматную древесину и даря «гостям» всё больше надежд. Когда отверстие оказывается достаточно большим, Дилюк доламывает острые углы парой ударов ноги и жестом показывает Джинн следовать за ним. Уже знакомый коридор всё такой же, каким и был, за исключением одной маленькой детали: теперь приоткрыта одна из дверей, из-за которой льётся ещё более тёплый, чем от факелов на стенах, свет. Парочка старается шагать как можно тише, не издавая ни единого звука, но взгляд Дилюка невольно скользит за дверь… Она тихо скрипит, показывая целое скопление Вестников Бездны, стоящих к проходу спиной и окружающих что-то, лежащее на столе… Обострённое любопытство даёт о себе знать, будто бы вводя в гипноз, отчего винодел, даже не осознавая этого, тянется рукой к двери и уже готов переступить порог, выдать их и уничтожить все плоды приложенных ранее усилий, но Джинн хватает его за рукав сюртука и тянет в противоположную сторону, при этом прикрыв глаза и глубоко вздохнув. «Да что со мной происходит?» Коридор не имеет ответвлений или углублений, он абсолютно прямой и ведёт от двери до двери, лишь показывая по пути отдельные комнатки. Но и чутьё, и логика подсказывают, что такие «катакомбы» не могут быть настолько маленькими… к тому же, где-то здесь должны быть Амели и Альбедо. Наверху слишком тихо, внизу и по бокам — тоже, лишь эхом разносится шёпот Вестников Бездны, кажущийся необычайно громким, однако ни слова понять не выходит. Дилюк, отчаявшись, уже начинает тихо простукивать стены в поиске потайных дверей, когда слышит какое-то копошение, а затем — шёпот Джинн: — Тебе стоит на это посмотреть, — голос всё такой же безразличный, но звучит чуть живее, чем был на местной кухне. Девушка кивком головы приглашает парня зайти в небольшое пространство, разделяющее лестницу, ведущую наверх, от длинного холла, и указывает на дверь в тени, сливающуюся со стеной. Винодел тянет её за ручку, но та, как и следовало ожидать, не поддаётся. Однако, здесь есть металлическая железная скважина, значит, заперта она самым обычным ключом? На его поиски нет ни времени, ни желания, однако металл дарит прекрасную возможность просто расплавить замок, а не сжигать дерево, чтобы не распространить зловонный запах: кто знает, какое у Вестников обоняние? А вот осторожность лишней не будет. Металл поддаётся и в половину не так охотно, как то было с деревом, и времени уходит значительно больше, настолько больше, что Джинн, кажется, задремала, осев на пол и опершись спиной о стену. Да и сам Дилюк уже рухнул бы без сознания, но, воспользовавшись тем, что спутница ушла в себя, он успешно промедитировал, восстановив значительную часть энергии, которую вновь направляет на расплавку уже горячего металла. Рагнвиндр трясёт магистра за плечо, возвращая её в реальность, и вот они уже вместе открывают опалённую дверь, которая скрывает за собой бесконечную тёмную лестницу, идущую, кажется, к самым нёдрам планеты, если в Бездне такое понятие вообще применимо. Дилюк бы рад разжечь огонёк для освещения пути, но понимает, что энергии осталось как раз на то, чтобы держать себя на ногах, так что идти приходится на ощупь, вдыхая холодный сырой запах… Когда глаза привыкают к темноте, начинают улавливаться настенные рисунки. Никто не останавливается, чтобы их детальнее рассмотреть, однако несложно предположить, что они рассказывают какую-то древнюю историю. Голову посещают мысли о возвращении обратно, наверх, но вспомнив, как много уже пройдено, становится тошно: кажется, вверх идти ещё дольше, чем вниз, да ещё и в пару раз тяжелее. Если изначально в сердце таился теплящийся энтузиазм, то сейчас раздражение по силе даже превышает то, что расцвело в комнате, где их оставила хозяйка. В какой-то момент каменные ступени под ногами становятся несколько скользкими, будто бы покрытыми водой или слизью, и чем дальше идут «гости», тем сложнее становится устоять, из-за чего приходится держаться и за друг друга, и за стены. В конце концов, сапоги Джинн уезжают вперёд и она падает на ступени, утаскивая за собой Дилюка, и, к их общему счастью, пролетев с десяток ступеней, они приземляются на что-то заметно большее по площади. Оный оказался довольно просторным залом с очень высокими потолками, однако по-прежнему без источников освещения, исключая небольшие горящие пятна по предполагаемому центру комнаты. Парень помогает подняться своей спутнице, отряхивается сам и пытается издалека разглядеть, что же такое там светится, но за яркой пеленой среди кромешной тьмы ничего не видно, так что он заносит руку за спину, пытаясь призвать свой меч, но попытка опять оказывается безрезультатной. Он сжимает ладонь Джинн в своей, и они вместе подходят к разноцветным пятнам. Дилюк трёт глаза свободной ладонью, но ужасающая картина не сменяется чем-то более человечным и приятным, а представшее становится всё ближе и ближе: в световых коконах появляются силуэты, отдалённо напоминающие человеческие. В конце концов, магистр разжимает свою руку и машет головой, будто бы отказываясь признавать увиденное, и пятится назад, но перестаёт сразу же, как за спиной разносится оглушительный грохот. Оба щурятся, силясь найти причину такого шума, но в темноте не видно ни малейшего шевеления. Напряжение непрерывно нарастает, смешиваясь со страхом, создавая в голове безумную кашу из мыслей, противоречащих друг другу. Неожиданно Дилюк находит себя вплотную подошедшим к одному из светящихся пятен и поднёсшему к нему руку, хочет её одёрнуть, но тело его совершенно не слушается, а прямо перед ним Джинн, сидящая на коленях, обнимает себя за плечи и бормочет что-то себе под нос. В конце концов, рука в чёрной перчатке против воли её владельца касается тёплой красной оболочки, излучающей свет, и яркий туман внутри неё рассеивается, вырываясь наружу. Вдохнув его, винодел закашливается и осознаёт, что он снова может управлять своим телом. Тогда, выпрямившись, он решается заглянуть в капсулу… …и тут же жалеет об этом. Зародившееся ранее раздражение бесследно тает, уступая место другим чувствам: страху, непониманию, боли, грусти… Оказывается, очень страшно видеть знакомого тебе человека, который изменился не до неузнаваемости, но до состояния, когда настигают сомнения: «А точно ли это тот, о ком я думаю?» Пусть Дилюк никогда не был близок с этой девушкой ни в каких взаимоотношениях, но всё же он помнил её и слышал о ней от Кэйи. Тонкое тельце вздрагивает, словно испугавшись резкого хлопка, однако она не подаёт ни единого признака того, что до сих пор находится в сознании или в этой реальности. Её губы начинают шевелиться, что-то нашёптывая, а лицо хмурится. Оболочка медленно наполняется дымом, который не так давно ненароком выпустил пришедший сюда, а лицо запертой внутри кокона становится всё более расслабленным. «Значит, эта штука — противоядие?» Дилюк хватает Джинн за руку и тащит её к одной из заполненных капсул голубого цвета, касается её ладонью и наклоняет лицо брыкающейся девушки к вышедшему дыму. На этот раз, прибывая в сознании, Рагнвиндр чувствует щекой приятный холодок от вырвавшегося тумана и отпускает магистра, когда та успокаивается и приходит в себя. Она растерянно оглядывается, затем поднимает глаза на сурового Дилюка и переводит взгляд туда, куда смотрит парень. В капсуле красного цвета через полу-прозрачную дымку тумана по-прежнему видно тощую фигуру человека со слишком длинными руками и ногами, когтями-лезвиями, острыми локтями и коленями и… слезами на щеках? Джинн опускает взгляд в пол и сама не может сдержать слёз, закрывшись рукой: её люди страдали, пока она бездействовала всё это время? Нет, не просто люди… её верные рыцари, защищавшие Мондштадт на протяжении всей своей службы! Они не заслужили такого. Не заслужили. «Есть ли здесь ещё кто-то, кроме неё?» Джинн вновь оглядывается и с радостью подмечает, что капсул здесь не так-то и много, не наберётся и десяти. Но встаёт ещё более волнующий вопрос: для чего Ордену Бездны нужна именно Эмбер?