Зелье (счастья?)

***

— А?! — от неожиданности Кэйа вскрикивает, дёргаясь в сторону от руки, но она лишь сильнее сжимает плечо, впиваясь когтями в чувствительную кожу. Он поднимает глаза, надеясь найти Люмин, но та цокает откуда-то сбоку: — Тц, разве так я учила вас обращаться с гостями? — голос совершенно не серьёзен, будто бы девушке даже весело оттого, что парень готов вот-вот наложить в штаны. Однако стоящее позади существо убирает руку, позволяя Кэйе обернуться и рассмотреть негодяя. На лице, вернее, маске существа отражается едва заметный жёлтый свет, и лишь сейчас капитан понимает, что его глаз не скрыт за повязкой. И существо этот глаз весьма заинтересовал… И Кэйа прямо-таки чувствует пожирающий взгляд, скрытый за маской, направленный на него. И от этого становится очень неловко… Только сейчас капитан обращает внимание на то, что существо здесь не одно. И даже не десять. Их так много, что они загородили весь обзор, став непроглядной стеной. «Неужели что-то скрывают?» Капитан уже готов призвать своё оружие, но почему-то уверен, что ничего не получится. И оказывается прав: постаравшись обхватить рукоять родного меча, которую он не держал уже Бездна знает сколько времени, кулак лишь сжимается, не удерживая абсолютно ничего. Но и порождения Бездны не спешат нападать, лишь продолжают допытывающе глазеть… Люмин появляется перед глазами, но идёт не к Кэйе, а наоборот, обходит его, при этом гордо задрав голову, кладёт руку на заострённый наплечник существа, что стоит к ним ближе всего, и встаёт на носочки, что-то нашёптывая в предполагаемое ухо. Проходит несколько секунд прежде, чем за таким незамысловатым действием следует отклик: существо, в котором Кэйа узнал пиро Вестника, растворяется в огненном столбе, а за ним исчезают и все остальные, открывая любопытному взгляду круглую арку, обвитую фиолетовыми… лианами? «Здесь может что-то расти?» Девушка проходит вперёд, игнорируя наличие здесь принца, однако Кэйа следует за ней без приглашения. За скромной на вид аркой скрывается огромный зал, больше походящий на культурно вырезанную, но всё ещё угловатую пещеру, каменистые и бугристые стены которого сплошь покрыты изящной паутиной лиан, стекающих к центру зала-пещеры, где находится какое-то сооружение, явно созданное может и не человеческими, но руками явно сознательно думающего существа. Светящиеся голубым ручейки-водопады сверкают и оставляют блики на фиолетовой листве, придавая ей завораживающий и чудный вид, но всё же внимание возвращается к небольшому монументу в центре комнаты, из которого бьёт тонкий тусклый фиолетовый луч с чёрными, словно сажа, вкраплениями. Луч уходит в высокий потолок пещеры, и, засмотревшись, Кэйе начинает казаться, будто бы камни в том месте немного шевелятся, как бы плывут… Конечно, представшее перед глазами весьма впечатляет, но не настолько, чтобы забыть о цели прибытия и усыпить его бдительность. И он настроен твёрдо, нельзя откланяться от плана: просто немного подыграть, чтобы одурачить эту глупую девчонку, а затем удрать, не забыв прихватить с собой и всех остальных. Было бы неплохо втереться к ней в доверие и узнать, что замышляет весь Орден… Если Кэйа понял правильно, она — их главарь, главный думающий центр и вообще последняя надежда народа Каэнри’ах, хоть сама и не похожа на его выходца. Какая-то слишком… другая. Даже кого-то смутно напоминает, но смутно настолько, что у капитана не возникает никаких догадок, где же уже он встречал некого подобного. Но разве в этом суть? Узнай Кэйа о том, к чему стоит готовиться — и победа будет уже на ладони! Джинн сможет расслабиться, поняв, что исход грядущей в далёком или недалёком будущем битвы уже предрешён, а он сможет сместить акцент своего внимания с помощи городу на свою личную жизнь… Изначально его трансформация была чем-то вроде небольшой шутки, с помощью которой парень просто хотел заполучить долгожданное внимание единственного оставшегося близкого и родного человека, однако сейчас, получив это самое внимание, терять его совершенно не хочется… наоборот, Кэйа чувствует необходимость в нём всё сильнее и сильнее. Так что сейчас пора действовать. Решительность. Упорство. Непоколебимость. Именно эти чувства переполняют молодого капитана кавалерии, когда он уверенно переводит взгляд на Люмин и шагает к ней навстречу, но тут же теряется, завидев уже не предводителя Ордена Бездны, а хрупкую согнутую фигуру в белом платьице. Девушка обхватила голову руками и опёрлась локтями о колени, из-за чего словно бы сжалась и уменьшилась. Невольно пришедшие ранее чувства заменила единственная мысль. «Она ведь тоже человек…» «Да, немного необычный… странный, проживший, судя по всему, слишком много лет, но человек». И всё вокруг начинает казаться таким несправедливым и неправильным. Всё, что раньше имело ценность, вдруг растворяется, уступая место тому, что действительно важно — народу Каэнри’ах, тому, как вызволить его из загнивающего подземелья и как вознести такую просветлённую расу до высшей, до божественной. «…Что?» Кэйа трясёт головой, пытаясь выгнать из головы чужие мысли, и понимает, что что-то он упустил, потому что только что сидящая на камнях Люмин уже стоит около замеченного ранее монумента и держит на нём свою ладонь. Но изменилось не только это: луч, что бил в потолок, сейчас стал не слишком, но заметно ярче и несколько толще, а на потолке появилась сеть тонких трещин, с которых сыплется пыль… Словно обжёгшись, девушка убирает руку со странного устройства, и неправильные мысли покидают голову принца. Он кидает вопрошающий взгляд на Люмин, но та, словно бы не понимая, о чём идёт речь, пожимает плечами и возвращается на прежнее место, однако сидит уже не как уставший от тяжёлых рутинных будней депрессивный взрослый, а как самодовольный ребёнок, пытающийся всем показать свою распирающую изнутри уверенность. «Может, показалось?» Но и девушка не глупа. Понимая, что сейчас совсем не время для ненужных никому шуток и игр, она расслабляется, опираясь на руки, и лицо её будто бы мрачнеет вместе с лучом, который становится таким же, каким и был изначально. — Знаешь, пятьсот лет прошли не быстро, — медленно и непринуждённо начинает она, слово говорит о вчерашней покупке закатников на рынке. — Большая часть моего народа уже убита или сошла с ума окончательно. Процветающая когда-то раса… вынуждена скрываться и жить под землёй, как жалкие черви, — цедит она сквозь зубы, а голос становится всё более напряжённым. — Все её заслуги погребены здесь, весь многолетний труд… Вся её жизнь! Всё завалено обломками развалин, бывших когда-то роскошными замками, и запечатано чёртовой магией шавок Селестии. Она замолкает и поднимается на ноги. Кэйа уже успевает принять защитную стойку, но девушка идёт в совершенно другую сторону и останавливается около одного из светящихся ручейков, говоря будто бы ему: — Разве это справедливо? И голос пробирает до мурашек. Дрожащий, будто бы слабый и наполненный грустью и страхом… Но стоит прислушаться хотя бы немного — и вот уже замечаются нотки иронии и злости. Хочется спросить, как скоро девушку разорвёт от наполняющих её противоречивых эмоций, но Кэйа тактично держит язык за зубами. — А справедливо ли вмешиваться в жизни тысяч мирно живущих людей и развязывать войну? — так же непринуждённо интересуется в ответ капитан, внимательно разглядывая собственные пальцы. — Война? — принцесса разворачивается, и Кэйа, подняв взгляд, видит лицо настолько непонимающее и удивлённое, что не может не поверить ему. — Мне не нужна война. Я желаю лишь прекратить муки своих… НЕ ТРОНЬ! Поздно. Кэйа сам не понял, что конкретно и для чего он сделал, но отчего-то он решил, что ему необходимо прикоснуться к этому монументу… Люмин срывается с места и пытается схватить за руку принца, но волна образовавшегося взрыва с силой откидывает её в сторону одного из ручьёв, покрывает всё окружающее пространство облаком пыли и проясняет сознание капитана. Луч, бьющий в потолок, становится толще в два или три раза и светится уже не фиолетовым, а бледно-голубым цветом, пуская по камням ещё более глубокие трещины, появление которых сопровождается громким треском. Кэйа одёргивает руку, сжимая её запястье в ладони другой, и пятится, наблюдая, как стремительно трещины переползают на стены… и замирают. Луч теряет новый облик и становится прежним, и тогда парню удаётся увидеть, что он стал уходить заметно глубже вверх. Пыль оседает, и Кэйа краем глаза замечает шевеление и слышит вздохи, издаваемые пострадавшей Люмин. На секунду в голову закралась мысль помочь ей подняться, но исчезла она так же быстро, как и начали срастаться трещины, возникшие на камнях меньше минуты назад. «Да что за хрень?!» … Резкий вздох нарушает повисшую тишину, пуская по телу череду мелких мурашек. — Х-хаа… Ушли! — усмехается девушка, упираясь ладонями во влажные от воды камни. Кэйа может только гадать, кто, откуда и куда ушёл, однако первая же возникшая мысль является единственной — Дилюк и Джинн. И если они и правда ушли, то вопрос о том, радоваться ли или бояться за них, остаётся открытым. Конечно, они себя в обиду не дадут и без боя не сдадутся, но это место… оно словно высасывает всю силу элемента, оставляя лишь какие-то жалкие крупицы, которые проявляют себя образовавшимися кристалликами льда на кончиках пальцев. Капитан сжимает руки в кулаки, собирая всю оставшуюся крио энергию в одном месте и убеждается, что она очень податлива, управлять ей гораздо легче, чем на поверхности. Заметив изучающий взгляд поднявшейся на ноги Люмин, Кэйа отработанным жестом стряхивает с плеча невидимую пыль, скрещивает руки на груди и прищуривается: — Не соблагоизволите ли, Ваше Высочество, объяснить, что здесь, — парень очерчивает пальцем круг, имея в виду пещеру, — происходит, что это, — указывает он на монумент, — такое, и где находятся мои спутники? — Позволяю выбрать одно из трёх, — скалится она, повторяя позу принца. — Для первого раза будет достаточно. Кэйа кривит губы, сдерживая желание хорошенько врезать наглой девчонке, но прежде, чем он успевает ответить, она выхватывает свой меч, который, оказавшись в её руках, теряет своё золотое свечение и напитывается фиолетовым, заносит его над собой и рассекает воздух. Такое незамысловатое, на первый взгляд, движение, которое, казалось бы, не должно иметь никакого результата, но меч оставляет за собой тонкую линию, которая разрастается и образует собой рваный разрез, сияющий звёздами и пугающий своей бесконечной темнотой. Девушка делает шаг вперёд и тут же растворяется в открывшемся портале, а Кэйа, не позволяя себе медлить, в пару прыжков преодолевает расстояние и с разбега влетает в звёздную трещину. Вокруг так пусто и холодно… Словно бы это и впрямь космос. Не хватает только звёзд перед глазами. Но перед глазами нет ничего. Кэйа бы попытался открыть их, но… тела, кажется, тоже нет. Или нет сознания? Или нет мира в целом? Но всё: тело, разум и мир — появляется одновременно во вспышке света, после которой он обнаруживает себя стоящим на коленях в каком-то просторном тёмном помещении. Нет, не просто тёмным. Самым тёмным из всех, что он успел здесь увидеть. Ни единого источника света. Парень скорее наугад обнаруживает перед собой стоящую фигуру девушки и хватается за подол её белоснежного платья, словно за последнюю надежду. — Какая неожиданная встреча, — саркастично тянет девушка, при этом оставаясь на месте. — Было бы гораздо приятнее устроить её за чашечкой, предположим, чая, но раз вы решили так… Теперь Кэйа замечает размытые разноцветные пятна, света от которых хватает, чтобы едва удавалось увидеть стоящие рядом силуэты, принявшие боевую стойку. Силуэтов, кажется, два, по крайней мере тех, что попадают в поле освещения. И выглядят вполне по-человечески. Тот, что покрупнее, загораживает собой более изящный и хрупкий силуэт, после чего на его ладони вспыхивает небольшой огонёк, освещающий красные пряди, измазанное в Бездна знает чем лицо и пламенные глаза… глаза, полные презрения и негодования, направленные на появившуюся Люмин ровно до тех пор, пока на плечо парня не опускается явно женская рука и не указывает пальцем прямо на Кэйю. Пламя в красных глазах вздрагивает, и Кэйа буквально чувствует исходящий от них жар на своём теле. «Хуже и не придумаешь…»

***